Всё могло быть иначе

Надежда Терехина

Всё могло быть иначе

Глава 1

Октябрь выдался неожиданно холодным. Настя шла через университетский двор, придерживая папку с распечатанной курсовой. Ветер гонял по асфальту мокрые листья, забрасывая их под ноги прохожим. Студенты торопились к корпусам, прятали руки в карманы, кутались в шарфы и грелись кофе из бумажных стаканов.

До первой пары оставалось пятнадцать минут. Телефон завибрировал. Миша. Настя улыбнулась ещё до того, как открыла сообщение.

«Уже пришла?»

«Почти».

«Надо поговорить».

Она невольно усмехнулась. Это было очень по-мишиному. Написать что-то тревожное и потом заставить её гадать, что случилось. Настя убрала телефон в карман и поправила рыжие кудри, которые ветер снова бросил ей в лицо. Волосы жили собственной жизнью, путались, электризовались и совершенно не хотели укладываться нормально. Миша говорил, что именно из-за них заметил её ещё на первом курсе. Сам он был полной противоположностью. Высокий, светловолосый, всегда уверенный в себе, всегда окружённый людьми. Иногда Насте казалось, что они вообще не должны были сойтись, но сошлись.

Она поднялась по ступенькам главного корпуса. Внутри пахло кофе, мокрыми куртками и чем-то сладким из буфета. Обычный университетский день. После пар нужно было отдать правки по курсовой, потом встретиться с Алисой. А вечером, если получится вытащить Мишу от его друзей, сходить в кино. Ничего особенного. Такие дни обычно забываются первыми.

Настя уже направилась к лестнице, когда заметила странную вещь. Двое незнакомых студентов посмотрели на неё и тут же отвели глаза. Она не придала этому значения, поднялась на второй этаж. Возле аудитории стояла компания первокурсников. Одна девушка что-то быстро показала подруге в телефоне, обе посмотрели на Настю слишком внимательно. Потом начали о чём-то шептаться. Настя нахмурилась. Странно. Она автоматически проверила, не испачкала ли одежду. Нет, всё было в порядке. Телефон снова завибрировал. На этот раз Алиса.

«Ты где?»

«У аудитории».

Сообщение прочитали сразу. Ответ пришёл через несколько секунд.

«Уже пришла?»

«Да». Что случилось?»

«Потом».

Настя нахмурилась ещё сильнее. Это было совсем не похоже на Алису. Обычно та могла написать что угодно. Хоть десять сообщений подряд. Но не вот это короткое и странное «потом». Она уже собиралась позвонить подруге, когда услышала за спиной чей-то шёпот.

— Это она?

— Да вроде она.

— Жесть...

Настя резко обернулась, разговор тут же оборвался. Студенты сделали вид, что обсуждают что-то другое. По спине пробежал неприятный холодок. Впервые за всё утро ей стало не по себе. Она ещё не знала почему, но именно в этот момент начала чувствовать, что день идёт совсем не так, как должен.

Настя увидела Мишу ещё с лестницы. Даже издалека она узнала его среди студентов. Он стоял в тёмной куртке, которую носил уже второй сезон и категорически отказывался менять. Миша расположился возле окна рядом с аудиторией, не сидел в телефоне, не разговаривал с друзьями. Просто стоял и смотрел в пол. Настя невольно замедлила шаг что-то внутри неприятно сжалось. За всё время их отношений она успела выучить его настроение лучше собственных расписаний. Сейчас Миша выглядел так, будто всю ночь не спал. Она подошла ближе.

— Привет.

Он поднял голову и не ответил. Просто посмотрел на неё. Обычно его серо-голубые глаза смеялись раньше, чем он сам успевал улыбнуться. Сегодня они были чужими. Настя почувствовала, как внутри становится холодно.

— Что случилось?

Миша молча разблокировал телефон. Несколько секунд что-то искал. Потом протянул экран ей.

— Это ты мне скажи.

Настя опустила взгляд. Сначала она не поняла, что именно видит, потом сердце ухнуло вниз. Фотография. Она стояла рядом с Олегом Николаевичем возле кафедры. Он что-то показывал ей в работе. Она наклонилась посмотреть. Обычный момент. Обычный, если бы не ракурс. Со стороны казалось, будто они стоят почти вплотную друг к другу. Будто между ними существует что-то большее, чем разговор о курсовой. Под фотографией тянулись десятки комментариев. Некоторые Настя успела прочитать, некоторые нет. И лучше бы не читала вообще.

— Миш...

— Только не начинай.

Голос у него был хриплый будто он уже несколько часов подряд спорил сам с собой.

— Это просто фото.

— Просто фото?

Он усмехнулся. Невесело. Зло.

— Ты серьёзно сейчас?

— Да.

— Весь университет обсуждает это.

— Может людям скучно?

— А мне тоже скучно?

Настя растерялась.

— При чём тут ты?

— При том, что я выгляжу полным идиотом.

Несколько студентов, проходивших мимо, замедлили шаг. Настя сразу это заметила. Миша тоже, но сейчас ему было всё равно.

— Ты слишком много времени проводишь рядом с ним.

Настя недоверчиво моргнула.

— Что?

— Не делай вид, что не понимаешь.

— Он мой научный руководитель.

— Конечно.

— Ты сейчас серьёзно?

— А ты?

Она почувствовала, как начинает дрожать. Не от страха. От несправедливости. От того, что приходится оправдываться за то, чего никогда не было.

— Ты правда думаешь, что я могу тебе изменить?

На секунду ей показалось, что сейчас всё закончится. Что он вздохнёт, обнимет её, скажет, что это бред. Что он просто сорвался, но этого не произошло. Миша молчал слишком долго.

А потом тихо сказал:

— Я уже не знаю, что думать.

— Тогда поверь мне.

— Да хватит!

Его голос прозвучал так резко, что Настя вздрогнула. Несколько человек обернулись, но Мише было всё равно. Он провёл рукой по волосам и нервно усмехнулся.

— Просто хватит, Насть.

— Я говорю правду.

— А я, получается, идиот?

— Причём тут ты вообще?

— Причём тут я?!

— Да весь универ уже ржёт! Ты это понимаешь вообще?

Настя почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Я тут тоже вообще-то...

— Да никто бы про меня слова не сказал, если бы не эта фотка!

Он ткнул пальцем в экран телефона.

— Мне уже с утра человек десять написали.

— Ты же знаешь, что ничего не было.

— Не знаю!

Теперь он почти кричал. Настя смотрела на него и всё ещё не могла поверить, что это происходит. Будто разговаривала не с тем человеком. Не с тем, который два дня назад обнимал её возле общежития, не с тем, который говорил, что любит. С каким-то чужим, раздражённым, злым.

— Значит, вот так ты обо мне думаешь?

Миша отвёл взгляд на секунду, но потом снова посмотрел ей в глаза. И в этот раз в его взгляде уже не осталось сомнений. Только обида и злость.

— А как мне ещё думать?

Настя почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Понятно.

Миша сунул телефон в карман.

— Знаешь что?

Он сделал шаг назад.

— Не подходи ко мне больше.

— Миш...

— Серьёзно.

Он поднял руку.

— Не звони и не пиши.

Теперь его голос звучал холодно. Почти равнодушно.

— Всё. Хватит.

Он развернулся и пошёл к аудитории не оглядываясь. Словно она больше ничего не значила. Настя ещё несколько секунд стояла на месте. Потом медленно опустила взгляд на папку с курсовой. На белой бумаге остались влажные следы от пальцев. Только тогда она поняла, что всё это время плакала.

Когда Миша скрылся за дверью аудитории, Настя ещё несколько секунд стояла в коридоре. Хотелось развернуться и уйти. В общежитие. Куда угодно, только не туда, но через минуту прозвенел звонок и пришлось войти.

В аудитории было шумно. Кто-то обсуждал выходные, кто-то листал ленту в телефоне, кто-то дописывал домашнее задание в последний момент. Только стоило Насте переступить порог, как разговоры начали стихать. Не сразу, постепенно. Словно кто-то медленно убавлял громкость. Она почувствовала это мгновенно. Подняла глаза. Несколько человек тут же отвели взгляд. Кто-то наоборот продолжал смотреть слишком внимательно.

Настя направилась к своему месту и только подойдя ближе, заметила, что оба соседних стула пустуют. Странно. Обычно там сидели Лена и Света. Они приходили раньше всех и всегда занимали места рядом. Сегодня пересели. Даже вещи уже лежали на другом ряду. Настя медленно опустилась на стул, сделала вид, что ничего не заметила, достала тетрадь, руки дрожали. Ручка выскользнула из пальцев и упала на пол, глухо стукнулась о плитку. Покатилась под соседнюю парту. Настя наклонилась её поднять и вдруг поймала себя на глупой мысли. Ещё неделю назад кто-нибудь обязательно поднял бы её раньше, сейчас никто даже не шелохнулся. Она выпрямилась и открыла тетрадь. Буквы расплывались перед глазами. Сосредоточиться не получалось. Она поймала своё отражение в тёмном экране телефона. Бледное лицо, покрасневшие зелёные глаза. Странно. Она выглядела точно так же, как вчера, но почему-то казалось, что это уже другой человек.

Позади сидела Варя. За два года учёбы они ни разу толком не общались, но Настя знала её так же, как знают большинство одногруппников. Варя всегда была тихой. Невысокая, худенькая, с русыми волосами, собранными в аккуратный хвост. Она носила тонкие очки в металлической оправе и никогда не опаздывала на пары. Варя записывала всё. Абсолютно всё. Лекции, замечания преподавателей, ссылки на литературу. Студенты шутили, что если однажды университет сгорит, то восстановить программу обучения можно будет по её конспектам. Сама Варя на такие шутки обычно только поправляла очки и продолжала писать. Она редко участвовала в конфликтах, редко обсуждала кого-то за спиной. Поэтому, когда Настя почувствовала её взгляд, стало не по себе.

— Насть.

Голос прозвучал негромко, Настя обернулась.

— Что?

Варя немного помедлила словно действительно сомневалась, стоит ли начинать этот разговор. Но потом всё же спросила:

— Можно вопрос?

Несколько человек сразу навострили уши.

— Какой?

Варя поправила очки, посмотрела на неё внимательно.

— Это правда?

Настя устало закрыла глаза.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Несколько секунд Варя молчала. Потом кивнула.

— Понятно.

Настя уже хотела отвернуться, но следующая фраза догнала её в спину.

— Просто странно получилось.

— Что именно?

— Ну...

Варя пожала плечами.

— Из всех преподавателей именно он.

Где-то справа тихо хихикнули. Кто-то кашлянул, пряча смешок. Настя почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Он мой научный руководитель.

— Да я ничего и не говорю.

Варя сразу подняла ладони будто оправдываясь.

— Просто спросила. Не обижайся.

Она улыбнулась. Вежливо. Почти дружелюбно и вернулась к своему конспекту. Только вот разговор уже услышала половина аудитории. И шёпот, который на несколько минут затих, снова пополз между рядами. Настя смотрела в открытую тетрадь. На чистый лист бумаги, на дату, которую автоматически написала в углу страницы. И вдруг поняла, что не может вспомнить ни одной темы, которую изучала весь прошлый месяц.

Через несколько минут в аудиторию вошла Ирина Александровна. Невысокая женщина лет тридцати пяти с идеально уложенными тёмными волосами и неизменными тонкими очками. Она всегда производила впечатление человека, который умеет держать дистанцию. Не строгая, не добрая, просто чужая. Такая, каких в университете большинство.

— Доброе утро.

Группа вяло поздоровалась. Ирина Александровна открыла ноутбук, разложила бумаги и привычно окинула аудиторию взглядом. На Насте её взгляд задержался чуть дольше. Совсем немного. На секунду, но этого хватило. Настя заметила и поняла, что преподаватель тоже всё видела. Конечно, видела. Наверное, уже весь университет всё увидел.

Лекция началась. На доске появились первые термины. Кто-то записывал, кто-то листал телефон под партой. Настя смотрела в тетрадь и не понимала ни слова. Буквы складывались в предложения, предложения в абзацы, но смысл ускользал. Через двадцать минут Ирина Александровна начала задавать вопросы группе.

— Анастасия.

Настя вздрогнула.

— Да?

— Ответьте, пожалуйста.

Обычно она любила отвечать, но сегодня в голове была пустота. Полная. Звенящая.

— Я...

В аудитории стало тихо. Кто-то уже улыбался, кто-то ждал.

— Простите, я не услышала вопрос.

С задних рядов раздался смешок, потом ещё один. Настя почувствовала, как краснеет.

Ирина Александровна некоторое время смотрела на неё. Потом сказала:

— Понятно.

До конца пары оставалось минут десять, когда телефон у кого-то на первом ряду коротко пискнул. В обычный день никто бы не обратил внимания, но сейчас половина аудитории почти одновременно посмотрела в одну сторону. Потом на Настю. Потом снова в телефон.

По рядам прокатилась волна тихих усмешек. Настя не знала, что именно они увидели и не хотела знать. Впервые в жизни ей было страшно открыть собственный телефон. Страшно узнать, что ещё успели придумать люди, которых не интересовала правда.

К концу второй пары голова начала гудеть. Настя почти ничего не записала. Страницы тетради так и остались пустыми. Когда прозвенел звонок, Настя ещё несколько секунд сидела на месте. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось, но с утра во рту не было ни крошки. Даже кофе она так и не выпила. Поэтому всё-таки заставила себя спуститься в столовую. Внутри было шумно, как всегда. Гремели подносы, работал телевизор в углу, пахло выпечкой и чем-то жареным.

Несколько минут Настя стояла в очереди, глядя перед собой. Почти спокойно. Пока не услышала знакомые слова.

— Это она?

— Где?

— Вон.

Настя почувствовала, как напряглись плечи. Не оборачиваться. Главное — не оборачиваться. Она уже знала, что увидит. Любопытство. Осуждение или всё сразу.

— Да ладно.

— Серьёзно говорю.

— Я думал, она старше.

Кто-то тихо рассмеялся. Настя сделала вид, что ничего не слышит. Очередь двигалась медленно. Перед ней стояли двое первокурсников. Они постоянно смотрели в телефоны, потом друг на друга, потом снова в телефоны. Один из них вдруг поднял взгляд на Настю.

Узнал и быстро что-то показал другу. Тот тоже обернулся. Настя отвернулась к витрине словно выбирала между булочкой и пирожком. На самом деле ей было всё равно.

— Что будете брать?

Голос женщины за раздачей заставил её вздрогнуть.

— Чай.

— И всё?

Настя кивнула. Женщина посмотрела на неё внимательнее. Наверное, узнала или просто увидела заплаканные глаза. Трудно сказать, но в её взгляде не было насмешки. Только усталость.

— Держи, милая.

Настя тихо поблагодарила, расплатилась и взяла стакан. Свободных мест почти не осталось. Она заметила маленький столик возле окна и направилась туда, но едва успела сесть, как за соседним столом раздался громкий голос:

— Нет, ну если честно, я бы на её месте вообще сегодня не пришёл.

Смех.

— А что такого?

— Да ничего. Просто мне было бы стыдно.

Снова смех. Настя знала. Они говорят специально так, чтобы она услышала. Она смотрела на чай. На тонкую полоску пара над стаканом и вдруг поняла, что руки дрожат настолько сильно, что жидкость едва заметно колыхалась. В какой-то момент стало тяжело дышать. Шум столовой начал давить. Смех. Голоса. Звон посуды. Казалось, всё это происходит прямо возле её уха. Настя резко поднялась. Чай остался на столе почти нетронутым. И только выходя из столовой, она услышала ещё одну фразу.

— А мне её жалко.

— Меня бы тоже жалко было, если бы я так спалилась?

Смех прозвучал уже за её спиной. На этот раз она даже не обернулась.

До следующей пары оставалось почти пятнадцать минут. Настя быстро шла по коридору, стараясь ни на кого не смотреть. Голоса за спиной смешивались в один сплошной шум. Она уже не разбирала слов. Да и не хотела. Хотелось только одного — остаться одной хотя бы на несколько минут.

В женском туалете оказалось пусто. Настя зашла в самую дальнюю кабинку и закрылась. Наконец-то тишина. Она прислонилась лбом к холодной перегородке и закрыла глаза. За последние часы она так устала держаться, что теперь даже плакать не получалось. Было только ощущение тяжести будто внутри кто-то положил камень. Большой. Тяжёлый. И теперь с ним приходилось дышать. Телефон лежал в кармане, несколько раз он вибрировал. Настя даже не доставала его. Не хотела видеть сообщения, не хотела читать комментарии, не хотела знать, что ещё успели придумать люди.

Через несколько минут дверь туалета открылась. Послышались голоса. Настя замерла. Сначала она не собиралась прислушиваться, но потом услышала своё имя.

— Ты её видела сегодня?

Это была Варя. Её спокойный голос Настя узнала сразу.

— Видела, — ответила другая девушка.

— И как?

— Не знаю. Жалко вроде.

Варя негромко хмыкнула.

— Мне сначала тоже было жалко.

Повисла пауза.

— А потом?

— Потом я вспомнила, как она строила из себя святую.

Настя медленно сжала пальцы.

— Да ладно тебе.

— Что ладно?

В голосе Вари слышалось раздражение.

— Ей всегда всё доставалось слишком легко. Призовые места. Конференции. Любимая студентка преподавателей.

— Думаешь, поэтому?

— Не знаю.

Снова пауза.

— Но если честно, я бы не удивилась.

Настя почувствовала, как внутри что-то болезненно кольнуло. Вот оно. Не фото. Не слухи. Не комментарии. Зависть. Обычная человеческая зависть. Которая всё это время тихо сидела где-то рядом. Просто раньше она её не замечала.

— Ладно, пошли.

Голоса начали удаляться. Через минуту снова стало тихо. Настя ещё долго сидела неподвижно смотрела в закрытую дверь кабинки и вдруг поняла одну очень неприятную вещь. Большинство людей верили слухам не потому, что видели доказательства. Они верили потому, что хотели поверить. Потому что чужое падение всегда объясняет собственные неудачи намного проще, чем правда.

Последнюю пару Настя совсем не запомнила. Преподаватель что-то объяснял у доски, но всё это проходило мимо неё. Словно между Настей и остальным миром поставили толстое стекло. Когда занятия закончились, она первой вышла из аудитории. Она знала только одного человека, с которым сейчас хотела поговорить. Алису. Если кто-то и должен был понять её, то именно она. Они познакомились ещё на первом курсе. Вместе таскали коробки при заселении в общежитие, вместе готовились к экзаменам, вместе ревели из-за первых провалов. Алиса знала про Настю всё. Именно поэтому сейчас Настя почти бежала по коридору общежития. Она даже не постучала. Просто открыла дверь.

— Алис...

Подруга сидела за столом. Перед ней стоял ноутбук, рядом лежали конспекты. Обычный вечер. Только сама Алиса выглядела какой-то напряжённой будто уже знала, зачем Настя пришла.

— Привет.

Настя остановилась посреди комнаты и вдруг почувствовала, как сильно устала. Сил на долгие объяснения не осталось.

— Ты же понимаешь, что это всё неправда?

Алиса медленно закрыла ноутбук, опустила взгляд. И почему-то именно в этот момент Насте стало страшно.

— Алиса?

Подруга тяжело вздохнула.

— Насть...

— Что?

— Я не знаю.

Настя даже не сразу поняла смысл ответа.

— В смысле не знаешь?

— В прямом.

— Ты серьёзно сейчас?

— Я не была рядом.

— Но ты знаешь меня!

Голос дрогнул. Алиса отвела глаза. Настя вдруг вспомнила, сколько раз сама защищала её.

Перед одногруппниками, перед преподавателями, перед бывшим парнем Алисы, перед всеми. А сейчас подруга даже не смотрела ей в лицо.

— Я просто не хочу в это лезть.

— Лезть?

Настя нервно усмехнулась.

— Я не прошу тебя воевать за меня. Я прошу сказать правду.

— Для тебя это правда.

— Для меня?

Теперь она уже смотрела на Алису так, словно видела впервые.

— Ты слышишь себя вообще?

— Насть...

— Нет, подожди.

Настя чувствовала, как внутри что-то окончательно ломается.

— Если бы на моём месте была ты, я бы сейчас сидела рядом и посылала к чёрту весь университет.

Алиса сжала губы.

— Я не хочу, чтобы меня тоже втянули в это.

Вот и всё. Наконец честно. Без оправданий. Без красивых слов.

Настя медленно кивнула.

— Понятно.

Она развернулась к двери.

— Насть...

Настя остановилась. Несколько секунд смотрела на ручку двери.

Потом тихо сказала:

— Знаешь, что самое обидное?

Алиса ничего не ответила.

— Я была уверена, что ты поверишь мне.

После этого она вышла. На этот раз Алиса не попыталась её остановить. Дверь закрылась и звук защёлки оказался громче всех сегодняшних насмешек.

До своей комнаты Настя дошла почти не помня дороги. Она закрыла дверь и достала телефон. На экране горело больше сотни уведомлений. Сообщения, упоминания, незнакомые номера. Настя долго смотрела на экран. Потом открыла университетский чат и сразу пожалела. Фотография была везде. Её пересылали, обсуждали, комментировали. Под одним сообщением кто-то написал: «Всегда знал, что она не такая правильная, какой хочет казаться». Под другим: «Зато теперь понятно, откуда у неё такие оценки». Третий комментарий состоял всего из двух смеющихся смайликов. Настя закрыла чат. Открыла следующий, потом ещё один. Везде было одно и то же. Она отбросила телефон на кровать словно он обжигал руки.

Настя села на пол рядом с кроватью и обхватила колени руками. Ещё утром у неё был парень, лучшая подруга, нормальная жизнь, планы на выходные, курсовая, какие-то мелкие заботы. А теперь всё это казалось чужим. Ненастоящим. Словно происходило с кем-то другим. Она не заметила, в какой момент начала плакать. Без всхлипов. Без истерики. Слёзы просто текли сами собой, капали на рукава свитера, на ладони, на пол.

Комната была маленькой и уставшей. Две узкие кровати, старый шкаф с перекошенной дверцей и стол, переживший, не одно поколение студентов. На подоконнике стояла кружка с засохшим кактусом, который давно отказался бороться за жизнь. Из щели в раме тянуло холодом, поэтому окно было заклеено полосками пожелтевшего скотча. На батарее сушились носки и зеленый свитер, пахло стиральным порошком, дешёвым кофе и сыростью.

Настя подумала о том, что завтра придётся вернуться. Снова пройти через университетский двор, снова увидеть этих людей, снова слышать шёпот за спиной. От одной этой мысли стало страшно. По-настоящему страшно.

Когда за окном окончательно стемнело, Настя всё ещё сидела на полу возле кровати. В комнате не горел свет. Только экран телефона время от времени вспыхивал новыми уведомлениями. Она давно перестала их читать. Сначала пыталась, потом поняла, что смысла нет. Люди, которых она никогда не видела, писали ей гадости. Люди, с которыми она училась несколько лет, молчали. А те, кому она доверяла больше всего, просто исчезли.

Телефон снова завибрировал. Настя машинально посмотрела на экран. Мама. Она долго смотрела на фотографию контакта. Потом нажала «отклонить». Сейчас она не смогла бы объяснить ничего. Даже если бы захотела. Через несколько секунд пришло сообщение. «Как дела, солнышко?» Настя почувствовала, как к горлу снова подступает ком. Она быстро заблокировала экран. Нет, не сейчас. Если начнет разговор — окончательно расплачется.

Она поднялась с пола и подошла к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу. И вдруг поймала себя на мысли, что не помнит ни одного хорошего события за сегодняшний день. Ни одного. С самого утра всё становилось только хуже. Словно кто-то методично отнимал у неё одну опору за другой. Сначала уважение, потом доверие, потом любовь, потом дружбу. Она закрыла глаза. В голове неожиданно всплыла странная мысль. Совсем простая, почти детская. А что, если завтра не идти? Вообще не выходить из комнаты. Не отвечать на звонки, не открывать сообщения, не видеть никого. Мысль была глупой. Она понимала это, но эта мысль принесла хоть какое-то облегчение.