Игры Евы: ШэтКорп против всех

После очередного пропущенного апперкота Артур рухнул на пол. Изо рта на мрамор пошла пузырящаяся темная кровь. Когда его затуманенный взгляд наконец встретился с моим сквозь пелену боли, я сложила пальцы в сердечко и отправила ему воздушный поцелуй.

Он зарычал от ярости. Эта показная нежность в момент его унижения взбесила его сильнее ударов отца. Медведь внутри него взвыл, вбивая адреналин прямо в синапсы. Артур поднялся на ноги быстрее, чем ожидал Семён Александрович, вскинул руки в глухой блок...

И пропустил классический боксерский «двойку» в челюсть.

Звук упавшего тела прозвучал оглушительно. Тренировка была окончена.

Я уже шагнула к ним, чтобы проверить пульс, когда по резному наличнику двери скользнула рыжая молния. На край татами спрыгнула Лисичка — наш домашний дух, не больше мужского кулака размером. Её пышный хвост-метелка раздраженно хлестнул по воздуху.

— Готово, хозяин! — пискнула она. — Как велели: Лаура Силуановна доставлена. Сидит в Белой гостиной, перекинула ногу на ногу, аж искрит от злости!

Отец даже не повернул головы, методично бинтуя костяшки пальцев.

— Хорошо. Пусть сама [Лаура] сначала приведет в чувство этого идиота [Артура], а потом обе поднимаются ко мне в кабинет. Жду через десять минут.

— Будет исполнено, господин! — Лисичка прижала уши и обернулась ко мне. — А ваш братец... ну... спит. И портит воздух с производительностью среднего завода удобрений. Там теперь без противогаза не зайти.

Я позволила себе легкую улыбку. Канту удалось совершить экологическую диверсию прямо посреди дипломатического кризиса. День определенно налаживался.

Звякнули инструменты в металлической чашке. Артур пошатнулся, и Лаура, оттолкнув меня с дороги одним резким движением бедра, подскочила к нему. Она не стала тратить время на причитания — ее пальцы уже щелкали застежками походного медицинского набора.

— Брат, что с тобой? — ее голос был острым, лишенным паники, но звенящим от напряжения.

Она не стала ждать ответа. На переносицу ей легли тяжелые очки из меди и горного хрусталя. Линзы вспыхнули ядовито-зеленым светом диагностического заклинания. Лаура сощурилась, сканируя грудную клетку Артура. Сквозь магическое стекло она видела то, чего не видел обычный глаз: синеватое свечение лопнувших связок и пульсирующую гематому у ключицы.

— Твою мать... У него трещина в третьем ребре и надрыв ключично-плечевого сочленения, — бросила она через плечо, даже не глядя на нас. — Канцелярский пластик тут не поможет. Нужна сталь.

Лаура выхватила из воздуха скальпель с лезвием из зачарованной стали. Не говоря больше ни слова, она полоснула по рубашке Артура. Раздался звук рвущейся ткани. Одним точным, хищным движением она вспорола кожу на его боку.

Артур глухо зарычал, сжимая челюсти так, что желваки проступили сквозь щетину, но не шелохнулся. Он оперся свободной рукой о стену, чтобы не упасть, пока сестра копалась в его плоти. Я видела, как побелели костяшки его пальцев, которыми он вцепился в край стола.

Лаура работала методично и страшно. Пять раз за полтора часа острый металл вскрывал его плоть. С влажным чавканьем сталь входила в мышцы, вправляя раздробленные кости на место, скрепляя их титановыми скобами. Запахло озоном, жженой плотью и антисептиками. Каждый раз, когда она затягивала швы, шипя проклятия себе под нос, Артур вздрагивал всем телом, а его медвежья ипостась пыталась прорваться наружу — шерсть лезла сквозь поры кожи на шее, искажая черты лица.

Когда последний шов был наложен, она отступила на шаг, тяжело дыша. Ее щеки раскраснелись, а на лбу блестела испарина. Она сорвала окуляры, и те повисли на цепочке.

— Так. Что случилось? Кто тебя избил? — она перевела дух и ткнула скальпелем в мою сторону. Капля крови сорвалась с острия и упала на пол. — Только попробуй сказать, что это отец. Если Кантемир сломал тебе ребра...

— Успокойся, — хрипло выдохнул Артур, медленно опускаясь в кресло. По его лицу градом катился пот. — Со мной всё в порядке. Это просто спарринг.

— Хватит выпендриваться перед Евой! — взвилась Лаура, игнорируя его состояние. Она резко развернулась ко мне, указывая окровавленным инструментом. Она покраснела от гнева. — Это вообще не порядок! Какого черта ты идешь на все это ради этой рыжей плутовки?! Она этого не заслуживает!

— Заткнись, — голос Артура прозвучал низко, с рокочущими нотками проснувшегося зверя. — Я её люблю. Она поддержала меня тогда, когда все остальные видели во мне лишь обузу для семьи. Так что не смей. Слышишь? Не смей говорить о ней в таком тоне.

Лаура задохнулась от возмущения, открывая и закрывая рот. Наконец она выдавила:

— Что она сделала такого особенного? Я тоже о тебе заботилась! Я всегда была рядом!

Артур усмехнулся уголком рта, криво и невесело. Он посмотрел на сестру сверху вниз, несмотря на то что сидел.

— Ты меня жалела, — тихо произнес он. — Ты смотрела на меня как на никчемного брата-инвалида, который тянет семью на дно. А она дала мне подзатыльник. И показала путь к силе.

Лаура сжала кулаки так, что когти впились в ладони.

— Подчиняться ей — это не сила! — выкрикнула она. — Это похоже на продажу души демону, а не на помощь!

Артур медленно поднял взгляд на нее, затем нашел глазами меня. В его взгляде плескалось расплавленное золото преданности.

— У всего есть своя цена, — спокойно ответил он. — И цена этой силы — мое сердце. Но я с радостью подарю его ей. Своей волей.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Артура и далеким гулом вентиляции. Лаура посмотрела на брата, потом на меня. В ее глазах плескалась смесь ярости, страха и горького понимания того, что этот спор она проиграла еще до его начала.

Тяжелая дубовая дверь бесшумно ушла в сторону. На пороге стояла Лисичка — наш домашний дух-оборотень размером с ладонь. Ее рыжая шерстка стояла дыбом от статического электричества голографических мониторов.

— Если закончили играть в гляделки, то вас троих ждут Семён Александрович и Кантемир Астахович, — пропищала она, нервно дергая пушистым хвостом-метелкой.