Развод. Однажды ты поймешь, что потерял

— Что мне нужно? — переспрашиваю я. — Мне нужны любовь, доверие, нежность. Всё то, чего у нас с тобой точно быть уже не может.

Он снова морщится:

— Женя, это всё красивые слова! Ты думаешь, так много браков основаны на любви? Глупости! В основе всегда лежат выгода или страх. Да, страх! Страх остаться брошенным, остаться одной или одним. Неужели ты в самом деле этого не понимаешь?

Я мотаю головой. Я и не хочу этого понимать! Я не хочу становиться такой же циничной, как он.

— А Лариса и твой сын? — решаю я зайти с другой стороны. — Разве тебе не хочется, чтобы у вас была нормальная семья? Чтобы ты приходил к ним не короткими набегами и тайком, а каждый вечер. И чтобы Мотя мог называть тебя папой. Неужели твой бизнес стоит того, чтобы отказываться ради него от простого человеческого счастья?

Что-то всё-таки мелькает в его взгляде, когда я говорю о Матвее. Но только на миг.

— А разве им чего-то недостает? Я вполне способен обеспечить и их, и тебя.

Рано или поздно ему наверняка захочется нормального семейного тепла — в этом я уверена. И даже если сейчас я сохраню свой брак с ним, однажды он всё равно бросит меня — без раздумий и сожалений.

— А если я вдруг стал противен тебе как мужчина, — усмехается он, — то супругами мы можем оставаться лишь формально. У нас в доме достаточно места для двух раздельных спален.

— Перестань! — я повышаю голос. — Я сказала тебе, что намерена подать на развод. И что бы ты сейчас ни говорил, на мое решение это не повлияет.

— Хорошо, я понял. Тебе наплевать на наш брак. Ты же вся такая правильная. Тебе претит ложь. Но, может быть, прежде чем рубить с плеча, ты хотя бы подумаешь о своем отце? Ты только представь, каково ему будет узнать о том, что мы с тобой разводимся?

— Не понимаю, при чём тут он, — теперь я говорю уже тише. — Да, ему будет неприятно, но мы живем не в девятнадцатом веке, чтобы развод стал позором для всей семьи.

— Неприятно? — умиляется Ник. — Ты думаешь совсем не о том, Женя! Ему будет не просто неприятно. Он будет в шоке! Если ты помнишь, я не только его зять, но еще и его правая рука. Это я контролирую в его компаниях все бизнес-процессы, я ищу заказчиков и заключаю договоры. Да, имя твоего отца по-прежнему много значит, но что будет с этим именем, если из ваших компаний уйду я? И не забывай, что у твоего отца больное сердце. Такие потрясения ему совсем ни к чему. И вот теперь я спрошу тебя снова — ты действительно всё еще хочешь развода?

Глава 6

Я обдумываю его слова, а он принимает мое молчание за знак согласия с его выводами и удовлетворенно кивает:

— Ну, вот и умница. Одевайся, а я пока отнесу вещи в машину.

Мне нужно поговорить с папой! И не завтра, а сегодня! Я сама должна рассказать ему о Нике, прежде чем он узнает это от кого-то другого. Да, бизнес всегда был очень важен для него, но не настолько, чтобы жертвовать ради него интересами собственной дочери.

Почти всю обратную дорогу до дома мы молчим. Играет музыка, но даже если бы стояла тишина, я не захотела бы ничего говорить. Мне слишком многое нужно обдумать.

Время от времени Никита отвечает на телефонные звонки. Всё строго по работе. Да, ему часто звонят и в выходные, и я к этому уже привыкла. Раньше меня это даже восхищало — в этом он был похож на моего отца.

А теперь я задумываюсь о том, какой процент из таких звонков на самом деле бизнеса не касался вовсе. И сколько дней из тех, что он якобы провел в офисе, в реальности он посвятил Ларисе?

Сейчас я кажусь себе полной и абсолютной дурой. Как можно было ничего не заметить за столько лет? Почему я позволила себе думать, что именно мой муж уж точно не пойдет налево? Потому что «у нас же любовь»?

Мы познакомились, когда я училась на первом курсе университета. А Ник тогда уже заканчивал магистратуру по направлению «Менеджмент» и имел собственный, пусть и небольшой, но прибыльный бизнес.

Именно этим он тогда и понравился моему отцу — тем, что в отличие от других моих ухажеров, уже крепко стоял на ногах. Папа всегда считал, что женщина должна выходить замуж только за того, кто может ее обеспечить.

Ник говорил, что влюбился в меня с первого взгляда, и до сегодняшнего дня я в этом не сомневалась. А сейчас я уже почти уверена в том, что он подошел тогда ко мне не просто так, а уже прекрасно зная, что я — дочь Аргунова.

А вот я тогда действительно влюбилась в него сразу. Да и разве можно было устоять перед красавцем-старшекурсником, за которым бегала куча девчонок? Я еще и гордилась тем, что из всех он выбрал меня. Думала, что причиной тому были мои внешние и внутренние качества. А оказалось — деньги моего отца.

Мы добираемся до нашего двухэтажного особняка за полтора часа. Из-за сильного снегопада на дорогах заносы, и несколько раз нам приходится стоять в пробках.

У нашей домработницы сегодня выходной, и сейчас я этому рада. Иначе она бы стала спрашивать, как прошло торжество, восторгаться коробками с подарками, которыми была завалена вся машина Ника, и мне пришлось бы что-то ей отвечать.

Никита за несколько раз заносит вещи в дом, а потом говорит:

— Женя, я отлучусь на пару часов. Ты сама слышала — эти обормоты опять напутали что-то с текущим проектом. А нам нужно представлять его заказчику уже завтра.

Наверняка он врёт и на самом деле поедет сейчас к Ларисе. Ведь там, в отеле, они же не успели события сегодняшнего дня. А им тоже нужно между собой как минимум договориться.

Но мне отчего-то на удивление всё равно. Более того, я даже рада, что он уезжает. Потому что сама собираюсь поехать к отцу.

И когда машина мужа скрывается из вида, я завожу свою. Наверно, нужно позвонить папе и предупредить, что я приеду. Но я решаю, что лучше так, без предупреждения.

Дверь мне открывает Татьяна.

— Женя? Ты как тут оказалась? Я была уверена, что вы с Ником продолжаете отмечать свадьбу. Или вы приехали вместе?

Я не успеваю ответить, потому что слышу раздраженный голос отца.

— Таня, кто там?

Он явно не в духе.

— Это Женечка! — откликается мачеха.

Отец выходит в прихожую и смотрит на меня из-под насупленных бровей.

— Женька? А Никита с тобой?

Я качаю головой — нет, не со мной. А отец вздыхает:

— Жаль. Мне нужно кое-что с ним обсудить. Может быть, ты ему позвонишь, чтобы он тоже приехал?

— Нет, папа, — твердо говорю я. — Я не буду ему звонить. Потому что мне тоже нужно с тобой поговорить. Без Ника.

— Женя, давай потом, — отмахивается он. — Сейчас я вынужден думать совсем о другом. Извини, но ты зря приехала именно сегодня. У нас возникли кое-какие проблемы, и сейчас я полностью ими поглощен. И мы, вроде, договаривались с тобой на завтра?

У Татьяны звонит мобильник, и она уходит на кухню.

— Да, договаривались на завтра, — соглашаюсь я, — но дело срочное.

— Женя, ты не понимаешь, — сердится он. — Кто-то пытается нас разорить, и если ты не хочешь остаться с голой задницей, то просто позвони своему мужу и попроси его немедленно приехать сюда. А сама поезжай домой. Нам с ним сегодня будет не до тебя.

— Разорить? — переспрашиваю я.

У меня начинает отчаянно стучать сердце, и я опускаюсь на пуфик, что стоит в прихожей у дверей.

— Да, именно так! — подтверждает отец. — Как ты помнишь, в город мы с Таней сегодня ехали в машине Павла Ильича, и он сказал мне, что до него дошли слухи, что наши компании на грани банкротства, и что кто-то настоятельно советует нашим заказчикам не продлевать контракты с нами, а идти к нашим конкурентам. Ты понимаешь, насколько это серьезно? У кого-то, кто хочет нам навредить, есть база данных наших клиентов! И крыса, которая им эту базу слила, наверняка работает у нас! Теперь тебе ясно, почему мне срочно нужно поговорить с Никитой?

Да, теперь мне это ясно. Как ясно и то, что эта крыса наверняка сам Никита и есть.

Глава 7

— Папа, пойдем в кабинет!

Мне уже не по себе от мысли, что мы, возможно, уже опоздали. Что Никита уже запустил свою лару в папин карман и выгреб оттуда всё, что сумел. Что он оказался не просто изменщиком-мужем, но еще и мошенником. Самым обыкновенным мошенником.

— Женя, ты не понимаешь, насколько это серьезно! — отец еще пытается меня выпроводить, но всё-таки идет за мной в кабинет.

— Я понимаю, папа, — я закрываю дверь, усаживаю его в большое кресло, а сама сажусь на диван. — Боюсь, этого как раз не понимаешь ты.

Он хмурится и, кажется, собирается возразить. Но я не даю ему возможности этого сделать.

— Папа, Никита мне изменяет! — выпаливаю я и внутренне сжимаюсь от страха.

Это признание дается мне нелегко. Да, мной пренебрегли ради другой, и теперь моя самооценка как женщины почти на нуле. А учитывая, что я не смогла и забеременеть, я и вовсе чувствую себя жалкой.

— Что??? — глаза отца округляются. — Что ты такое говоришь, Женя? Уверен, что ты ошибаешься.

Ах, если бы, папочка! И если бы проблема была только в наших с мужем отношениях!

— К сожалению, не ошибаюсь. Он изменяет мне с Ларисой Зиберт.

Но отец мотает головой. Он не хочет этому верить.

— Какая ерунда, Женя! С Ларисой? Она же твоя подруга.

Ну, да, вот такая подруга.

— Девочка моя, — отец поднимается с кресла и садится ко мне на диван, — расскажи мне всё. Может быть, ты просто неправильно всё поняла?

Я усмехаюсь:

— Папа, я застала их в одной постели! Неправильно понять тут было невозможно. И они оба это признали.

Я не знаю, как сделать следующий шаг. Как перейти от одного предательства к другому. Как сказать отцу, что Ник предал не только меня, но и его самого.

— Ну, даже если допустить, что между ними что-то было, — осторожно начинает отец, — это же не конец света, правда? Да, мужчины, к сожалению, не моногамны. Ты уже достаточно взрослая, чтобы это понимать. И даже если он разок сходил налево, это вовсе не значит, что он тебя разлюбил.

Я так и думала, что он будет готов оправдать измену зятя. И вовсе не из мужской солидарности, а потому, что до сих пор считает, что Ник для меня — лучшая партия. Что за ним я как за каменной стеной.

— Дорогая, в жизни всякое случается. Если бы каждая измена приводила к распаду брака, браков бы уже не осталось. Вам с Ником нужно просто перезапустить свои отношения. Он слишком много работает, и вы мало времени проводите вместе. Почему бы вам куда-нибудь не съездить? На Мальдивы, например. Татьяна всё пытается меня туда затащить. Море, солнце, пляж — вам обоим это пойдет на пользу. А с Ларисой поговорю я сам. Она должна будет убраться и из вашей жизни, и из этого города. Не беспокойся, я заплачу ей столько, что у нее не будет претензий.

Он всегда считал, что любую проблему можно решить с помощью денег. Как же он ошибался!

— И может быть, вам уже попробовать ЭКО? — добавляет он. — Когда у вас появится малыш, всё сразу изменится.

— У Ника уже есть малыш, — я смотрю отцу прямо в глаза. — Матвей — сын Ларисы — это и его сын! Ник изменял мне все десять лет, что мы были в браке.

А вот это заставляет отца занервничать. Он наконец-то начинает понимать масштаб проблемы.

— Женя, это какая-то ошибка! Это не может быть правдой! Если он встречался с этой Ларисой еще в то время, то зачем ему было жениться на тебе?

— Хороший вопрос, папочка! — горько улыбаюсь я. — А теперь ответь на него сам.

Он тоже смотрит на меня, и я замечаю, как раздражение в его взгляде сменяется сначала недоумением, а потом страхом. Но он молчит, и сказать это приходится мне.

— Он сказал, что женился на мне из-за твоих денег.

Вот и всё! Теперь я знаю это не одна. И если мы еще не опоздали, то я понимаю — гнев отца будет страшен. И Нику сильно не поздоровится, когда этот гнев обрушится на него.

— Ты хочешь сказать, что, работая в нашей компании все эти годы, он мог преследовать свои собственные интересы?

— Я не знаю, папа, — честно признаю я. — Но он не мог не понимать, что рано или поздно я узнаю о его измене. И наверняка подстелил соломку. Но в этом я не уверена. Поэтому давай не будем действовать сгоряча. Просто будь настороже и постарайся узнать, не мог ли Никита тебе навредить.

Он молчит, обдумывает то, что я сказала. И на его лице ходят желваки. Наконец, он выдыхает:

— Если бы ты знала, дочка, как всё это некстати именно сейчас!

Как будто бы предательство когда-то бывает кстати.

— Мы вот-вот должны были заключить контракт с «Серенда-Лесом» — крупнейшим лесным холдингом в нашем федеральном округе. Речь идет о десятках миллионов рублей. Им нужна масштабная PR-кампания, и они готовы хорошо за нее платить. И если сделка сорвется, то мы окажемся в не самом лучшем финансовом положении.

— Значит, ты должен курировать этот контракт лично, без участия Никиты, — говорю я.

Отец кивает.

— Да, разумеется, я и так это делал. Но я боюсь, как бы слухи, которые распространяют среди наших заказчиков, не дошли и до них. Такие серьезные люди не будут разбираться, кто прав, кто виноват. Они просто найдут себе другое агентство, вот и всё.

Теперь уже я думаю над его словами. Никита не стал бы вредить нашему бизнесу просто так — он же не идиот. И либо он всё-таки не имеет к этому отношения, либо у него есть в этом деле какой-то интерес.

— Папа, ты извини, пожалуйста, что я задаю этот вопрос, но мне нужно знать — а что именно в наших фирмах принадлежит моему мужу?

Глава 8

Нельзя сказать, что я совсем не интересовалась делами отца и мужа. Интересовалась, конечно. Более того, я иногда просматривала и бухгалтерскую отчетность наших компаний. Но прежде всего, меня интересовал их финансовый результат. А во внутреннюю кухню я обычно не лезла.

Иногда я спрашивала что-то у мужа, но старалась сильно его расспросами не доставать — подобных разговоров ему хватало и в рабочее время, а дома от этого нужно было отдыхать.

У Никиты было свое общество с ограниченной ответственностью — то самое, которое он создал еще до знакомства со мной. Но когда он стал моим мужем и начал потихоньку вникать в дела наших компаний, на собственный бизнес времени у него уже не хватало, и однажды он принял то решение, которого и ждал от него мой отец — он продал свое дело и стал совладельцем части нашего. Правда, эта часть была небольшая. Но это было почти восемь лет назад.

А пять лет назад у папы зашалило сердце, и врачи запретили ему работать в том режиме, в котором он привык. Ему пришлось проходить многочисленные обследования, ездить по крупным медицинским центрам и у нас в стране, и за рубежом и, наконец, согласиться на сложную операцию, после которой он вынужден был оставить часть своих постов. Тогда он и продал телеканал, типографию и часть газет, которые требовали слишком много внимания, и из пяти рекламных агентств ликвидировал три, сосредоточившись на двух остальных. Во всех этих делах ему помогал Никита.

— Что принадлежит? — переспрашивает отец. — Около четверти нашего бизнеса. Неужели ты думаешь, что я позволил бы ему получить контрольный пакет? Я, разумеется, никогда в нём не сомневался, но я всё-таки не идиот, чтобы лишать себя возможности принимать решения единолично. Это наше семейное дело, и даже зятю я его не уступлю.

Одно из наших агентств так и называлось — «Наше дело». В нашей области это было крупнейшее рекламное агентство, составной частью которого были и две газеты. Оно было акционерным обществом, но большинство акций принадлежало членам нашей семьи.

— Значит, двадцать пять процентов акций принадлежит Нику, — резюмирую я. — Но ведь есть и сторонние акционеры, правда?

— Еще около двадцати процентов, — хмыкает отец. — Это всё равно меньше, чем половина. А что касается двух других наших компаний — типографии и пиар-агентства, то они едва сводят концы с концами, и на них Ник уж точно не стал бы покушаться. Их тоже давно уже следовало бы продать, но ты же знаешь, почему я этого не делаю. Типография нужна нам, чтобы работать в связке с рекламным агентством. А пиар-агентство…

Пиар-агентство формально было моей собственностью. Но его работа обычно активизировалась разве что в период предвыборных кампаний. Оно было маленьким и совершенно нерентабельным. Когда-то я хотела всерьез заняться им, но Ник посчитал, что пиар — это слишком грязное и не слишком благодарное дело.

— Значит, Ник не сможет нам навредить? — мне стало чуть легче дышать.

— Разумеется, нет, дорогая, — усмехнулся отец. — Но, мне кажется, ты насмотрелась глупых сериалов и вбила себе в голову невесть что. Даже если вы с Никитой всё-таки решите развестись, то, уверен, вы сможете сделать это цивилизованно, без скандалов и взаимных обвинений. Но я надеюсь, что даже развода вы всё-таки сумеете избежать. Конечно, твоего мужа следует наказать за то, что он повёл себя с тобой столь непорядочно. Но я думаю, что он и сам уже об этом сожалеет. Впрочем, это ваше дело, и я не собираюсь в него вмешиваться. Я только хотел бы попросить тебя не принимать поспешных решений.

— Хорошо, — киваю я. — Но давай вернемся к тому, с чего мы начали наш разговор. Ты сказал, что кто-то хочет опорочить нашу компанию перед нашими клиентами.

Он вздыхает:

— Да, с этим еще нужно разобраться. Но я уверен, что Никита тут ни при чем. Зачем бы ему это было делать? Ведь в нашем бизнесе есть и его доля.

— Но прибыль компании сильно упала, — не отступаю я. — Разве не так? А ведь ею управляет именно Никита.

— И что же в этом такого? — удивляется отец. — Сейчас у многих компаний не самая лучшая ситуация. И раз у наших клиентов дела идут не слишком хорошо, то они вынуждены сокращать расходы на рекламу. Но у нас есть определенная стратегия, так что не беспокойся. Если мы заключим договор с «Серенда-Лесом», то всё сразу переменится. Но если тебе так будет спокойнее, то я пообщаюсь с руководителем аудиторской фирмы, которая недавно проводила у нас проверку. Если бы твой муж мошенничал, они бы непременно это выявили. Так что сосредоточься на своих личных отношениях с мужем и не забивай голову тем, что тебя не касается. С Ником поговорю и я сам.

— Не надо, папа, — качаю головой я. — С этим мы разберемся сами. Тебе нельзя волноваться, ты помнишь?

Отец обнимает меня и несколько минут мы сидим молча.

— Нет, я непременно с ним поговорю. Как мужчина с мужчиной. Уверен, что его это не удивит. Он изначально должен был понимать, что за тебя есть кому заступиться. Может быть, ты хочешь остаться у нас с Таней на пару дней? А то съезди куда-нибудь одна — отдохни, развейся. А Некрасов еще приползет к тебе на коленях. Никакая Лариса с тобой не сравнится.

Для папы я всегда была самой лучшей. Вот только Ник никогда так не считал.

Глава 9

Предложение погостить у отца довольно заманчиво, но я понимаю, что проблему это не решит. Наоборот, потом возвращаться к себе домой будет только трудней.

Как только я выхожу из папиного кабинета, он закрывает дверь и сразу же кому-то звонит. Разговор с ним меня немного успокаивает. Мне не хотелось бы, чтобы наши с Ником отношения сказались бы на всей семье.

— В компании всё плохо, да? — Татьяна усаживает меня пить чай, наверно только для того, чтобы расспросить, о чём мы с папой разговаривали. — Я слышала краем уха, пока мы ехали в машине, что кто-то пытается нам сильно навредить. Это же ужасно, правда?

— Будем надеяться, что папа с этим справится, — дипломатично отвечаю я. — Он в бизнесе уже давно и знает, что нужно делать.

Я допиваю чай и еду домой. В окнах горит свет, а значит, Ник уже дома. Я открываю дверь своим ключом, надеясь, что муж проведет весь этот вечер на расстоянии от меня. Но нет, он выходит в прихожую, помогает мне снять пальто.

— Ужинать будешь? — спрашивает он.

Как будто ничего не случилось. Как будто мы по-прежнему любящая и дружная семья.

Но я понимаю, что приглашение к ужину — это не про еду, а прежде всего, про разговор. Кроме того, я не хочу, чтобы Ник думал, что я боюсь с ним общаться. А потому иду на кухню и тоже накладываю себе в тарелку немного лазаньи.

— Уже нажаловалась Михаилу Георгиевичу? — интересуется он.

— Не нажаловалась, а рассказала, — уточняю я. — Должна же я была хоть с кем-то об этом поговорить. Раньше я думала, что могу быть откровенной с тобой или Ларой. А сейчас для этого у меня, кроме папы, никого не осталось.

— Вообще-то это довольно глупо с твоей стороны, Женя, — он невозмутимо пожимает плечами. — У твоего отца сейчас хватает своих забот. Он звонил мне недавно. Сказал, что ты уже тоже это знаешь. У нашей компании сейчас не самые простые времена. А ты еще взвалила на отца свой груз.

Он отчитывает меня как нашкодившего котенка. Как будто бы это я виновата в том, что случилось.

— Он должен был знать, что мой муж меня предал, — холодно говорю я.

— Думаешь? — усмехается Ник. — А я полагал, что мы с тобой разумные взрослые люди, которые способны разобраться в своих отношениях сами.

— Рано или поздно он всё равно бы об этом узнал. А так узнал хотя бы от меня, а не от постороннего человека. А что касается разумных взрослых людей… Ты прости, но я думаю, что нормальный мужчина не стал бы спать с любовницей в первую брачную ночь. Для этого можно было найти любое другое время. А вступая в брак, ты должен был понимать, что принимаешь на себя ответственность — за нашу семью, за меня, за наших будущих детей. А ты повел себя безответственно.

— Женя, ну к чему сейчас всё это? — морщится он. — Ты решила поучить меня правилам хорошего тона? Да, я был неправ. Если я признаю это, тебе будет легче? Но я тогда был молодым и глупым.

— А сейчас? — спрашиваю я. — Ты повторил всё то же самое спустя десять лет.

— Женя, я был пьян. И Лара тоже.

Значит, они оказались слишком откровенными лишь потому, что были пьяны? А теперь он трезв и пытается всё исправить?

— А знаешь, — я отодвигаю тарелку и смотрю мужу прямо в глаза, — это даже хорошо, что вы сказали мне правду. Потому что иначе я так и пребывала бы в том придуманном мире, который не имеет никакого отношения к реальности. А сейчас я хотя бы знаю, кто вы на самом деле.

— Женя, давай без драмы, — просит он. — Разве я силой тащил тебя в ЗАГС? Ты сама меня выбрала. А могла бы выйти замуж за какого-нибудь скромного ботаника, который любил бы тебя и носил на руках всю жизнь. Но ведь вам, бабам, ботаники не нужны? Вам подавай загорелых атлетичных мачо. А мачо не могут быть верными по определению, понимаешь? У нас слишком много соблазнов. Нам каждая готова дать. И если бы не Лариска, я трахал бы другую телку.

Мне противно его слушать. Но противно еще и потому, что я понимаю — в чём-то он прав. Среди моих кавалеров действительно были скромные и надежные парни, которых я оставила за бортом, потому что они никак не могли конкурировать с Некрасовым. Мне льстило, что такой красавчик выбрал меня. Я повелась на яркую обертку.

— Значит, это не про любовь? И Лару ты тоже не любишь?

— Женя, любовь — это просто красивые бредни. Ее придумали поэты, чтобы было о чём писать стихи. А на самом деле это всего лишь играют гормоны. Тестостерон, понимаешь?

— И всё-таки ты клялся мне в любви, — напоминаю я. — И наверняка не только мне.

Он улыбается, сверкая белоснежными зубами.

— Девочка моя, я всего лишь придерживался сложившихся правил. Когда ухаживаешь за девушкой, принято говорить о любви. Если бы ты тогда была постарше, ты бы сама это понимала. Наверно, не стоило выходить замуж в восемнадцать лет. Ты сама придумала себе красивую сказку. Я в этом не виноват.

Как у него всё легко и просто. А может, так и надо — ни в кого не влюбляться, а просто использовать тех, от кого ты можешь получить какую-то выгоду? Но почему-то всё во мне протестует против этого. И именно сейчас мне отчаянно хочется, чтобы однажды наступил тот день, когда Некрасов влюбился сам. И чтобы он на собственной шкуре почувствовал, каково это — любить и не быть любимым в ответ.

Глава 10

Мы спим в разных комнатах. А в понедельник я, хоть и просыпаюсь, как обычно, в семь утра, продолжаю лежать в постели до тех пор, пока Ник не уезжает на работу.

Завтрак ему прежде всегда готовила я. Сам он наверняка даже не знает, что и где из продуктов и посуды находится у нас на кухне.

Когда за ним закрывается входная дверь, отмечаю, что он вышел из дома на полчаса раньше обычного — чтобы по дороге на работу заехать позавтракать в кафе. Заехать к Ларисе за это время он не успеет, она живет на другом конце города. Ничего, пусть привыкает.

Сама я поднимаюсь с кровати с твердым намерением тоже стать работающим человеком. У меня есть собственная фирма, про которую я на протяжении нескольких лет едва вспоминала. Ни отца, ни Ника она совсем не интересовала. Зачем им крохотное пиар-агентство, если у них есть компания, которая приносит миллионы?