Развод. Однажды ты поймешь, что потерял

Развод. Однажды ты поймешь, что потерял

Глава 1

— Горько! Горько! Горько! — дружно скандируют гости.

А мы с Ником целуемся — нежно, долго и уже не стесняясь, как десять лет назад. Эти годы пролетели как одно мгновение, и вот мне уже не восемнадцать, а двадцать восемь.

Но сейчас мне кажется, что я вернулась в прошлое. В день нашей свадьбы, который отложился у меня в памяти навсегда.

Мы в том же отеле, что и тогда. Вокруг нас те же гости — друзья, коллеги. И тот же тамада произносит те же торжественные речи. Но это не день сурка. Это день счастья. Нашего с Никитой счастья — одного на двоих.

И вечер завершается тем же медленным танцем, что и десять лет назад. А потом Ник под улюлюканье гостей уносит меня на руках в наш номер на втором этаже, из окна которого открывается волшебный вид на заснеженный лес.

— Всё хорошо, малыш? — спрашивает муж, когда мы оказываемся одни. — Тебе понравилось?

Я восторженно киваю. Это было так же замечательно, как и в первый раз.

Хотя сначала идея с реконструкцией нашей свадьбы даже мне самой казалась почти безумием. Я была уверена, что что-нибудь обязательно пойдет не так. Что в этот день окажется занят наш тамада, или кто-то из гостей не сможет приехать, или нам не удастся снять отель.

Но нет, всё проходит точно по сценарию. Так же, как и тогда. Разве что все мы стали на десять лет старше.

Ник расшнуровывает корсет моего белоснежного платья. Потом целует мои губы, шею, плечи. Он спускается всё ниже и ниже, а уже через пару минут мы оказываемся в кровати.

Когда я выходила замуж десять лет назад, часть моих знакомых говорили, что я слишком тороплюсь. Но теперь мне было страшно представить, что я послушала бы их тогда.

— Люблю тебя! — шепчу я на ухо Нику.

— А я тебя! — откликается он.

А потом мы засыпаем на шелковых, пахнущих лавандой простынях.

Просыпаюсь я уже под утро. Еще темно, но верхушки леса за окном уже порозовели от первых солнечных лучей. Тянусь, чтобы обнять мужа, но натыкаюсь на пустую подушку.

Похоже, он проснулся раньше, чем я. А может быть, совсем не смог заснуть? Сказалось волнение вчерашнего дня. И мне становится стыдно за то, что я так безмятежно спала.

Я выпрыгиваю из постели, надеваю красивый длинный халат и отправляюсь искать Ника. Наверно, он спустился в гостиную с камином, где всё еще лежат наши подарки. Это маленький загородный отель, и мы сняли его целиком, так что кроме нас и наших гостей сегодня здесь никого нет.

Я иду по коридору к лестнице, когда слышу заливистый женский смех. Смеяться так может только Лариса — наша свидетельница и моя лучшая подруга. Кажется, она тоже не спит.

Тянусь к ручке двери ее номера, но останавливаю себя. Лара может быть не одна. Она сама призналась мне когда-то, что десять лет назад в нашу с Ником первую брачную ночь она тоже устроила себе приключение и переспала с кем-то из наших гостей. Правда, так и не сказала, с кем именно.

И может быть, сейчас, спустя десять лет, она тоже решила всё повторить? Тем более, что для этого у нее есть весомый довод — после той ночи она забеременела и родила чудесного сына Матвея. И если отец мальчика теперь решит остаться с ней, разве это будет не замечательно?

Я уже собираюсь идти дальше, когда из номера Ларисы доносится голос мужчины. И когда я слышу его, мне становится трудно дышать. Нет, наверняка я ошиблась! Но не проверить этого я уже не могу.

Отель стилизован под старину, здесь нет электронных замков, и если дверь не закрыта на обычный ключ, то ее легко открыть простым нажатием на массивную ручку.

Свет в номере приглушен, но кровать хорошо видна. И на ней — два обнаженных тела. Моя лучшая подруга и мой муж.

Скрипит не дверь, а паркет на полу, и когда я застываю у порога, Ник и Лара смотрят на меня с изумлением и испугом.

— Что ты здесь делаешь, Женя?

Ник быстро вскакивает и надевает свой халат. А Лариса прикрывается тонким одеялом.

— А ты? — вопросом на вопрос отвечаю я. — Что ты здесь делаешь, Никита?

Вопрос риторический, и ответ на него я уже знаю сама. Он спит с моей лучшей подругой!

— Как ты мог? — шепчу я, обращаясь к Нику.

Но отвечает не он, а его любовница:

— Ты же сама, Женечка, хотела повторить свою свадьбу даже в мелочах. Вот и получила.

Дара уже пришла в себя и теперь смотрит на меня с вызовом. И мне кажется, что ей совсем не стыдно.

А я пытаюсь осознать ее слова.

— Ты хочешь сказать, что в нашу первую брачную ночь вы тоже…

Нет, Никита не мог так со мной поступить! Он меня любит! Или всё-таки мог?

Я пытаюсь вспомнить ту ночь, что случилась десять лет назад. Тогда я тоже быстро заснула. Устала на торжественной церемонии в ЗАГСе и на вечернем празднике. И проснулась уже утром. Муж был в постели рядом со мной, но была ли у него возможность незаметно выйти из номера? Да, конечно. Сплю я обычно крепко.

— А твой сын, Лара? — вдруг вспоминаю я. — Ты говорила, что он был зачат на нашей свадьбе…

Она торжествующе улыбается и кивает:

— Ну, наконец-то ты догадалась, Женя! Да, я родила твоему мужу ребенка. А вот ты за десять лет брака сделать этого так и не смогла.

Глава 2

Этими словами она бьет меня наотмашь и прекрасно это осознает.

Единственное, что омрачало наш с Никитой брак — это отсутствие детей. Все эти годы я пыталась забеременеть, проходила обследования, ездила в специализированные санатории. Всё было без толку.

Но муж всегда поддерживал меня. «Тебе же только двадцать восемь, Жень! Уверен, у нас вот-вот получится».

Я думала, что его тревожило это так же, как меня. Просто он старался не подавать вида, чтобы не расстраивать меня.

А теперь понимаю другое. Возможно, его мое бесплодие совсем не волновало. Потому что у него уже был сын! Шустрый славный мальчишка Мотя, который ходил сейчас во второй класс. Мотя, которому я на каждый праздник покупала игрушки. С которым каталась на каруселях и ходила в цирк.

А настоящий цирк, оказывается, был совсем рядом — у меня дома. Вот только мне почему-то было сейчас совсем не смешно.

— Даже хорошо, что ты сейчас всё узнала, — холодно говорит Лариса, натягивая на себя кружевную сорочку. — Мне до икоты надоело притворяться.

А это получалось у нее хорошо — притворяться. Раз за все эти годы я так и не поняла, какая змея была со мной рядом.

— Значит, ты дружила со мной, чтобы быть поближе к моему мужу?

— Прости, Женя, но на войне все средства хороши, — она встает с постели и подходит к зеркалу, чтобы подправить размазавшуюся на губах помаду.

В такой момент она способна думать о помаде! И оказывается, все эти годы она со мной воевала!

— Какая же ты дрянь! — ахаю я и опираюсь спиной на дверной косяк, потому что боюсь упасть.

— Да, возможно, — соглашается она. — Но мужчины как раз и любят стерв. Ты, наверно, не знала? А с такими хорошими девочками, как ты, им быстро становится скучно.

Ее слова звучат ужасно, но в глубине души я понимаю, что она права. Муж променял меня на нее. Ему оказались не нужны ни моя любовь, ни моя верность.

— Но зачем, Ник? — я кусаю губы до крови. — Зачем ты вообще женился на мне, если всегда любил другую?

Разве я когда-нибудь навязывалась ему? Разве насильно тащила в ЗАГС? Он сразу мог выбрать Ларису и сделать ее своей женой.

Он, наконец, подает голос и сам:

— Это бизнес, Женя! Я женился на тебе из-за денег твоего отца.

У меня снова перехватывает дыхание. Бизнес? Наш брак для него — всего лишь бизнес? И он говорит мне об этом только сейчас, спустя десять лет?

Из-за слёз я уже почти ничего не вижу. Нащупываю дверную ручку за спиной и почти вываливаюсь в коридор. Там, в номере Ларисы мне слишком душно. Делаю шаг к лестнице.

Мне отчаянно хочется на улицу, на свежий воздух. Но после секундного раздумья я всё-таки возвращаюсь в свой номер. Я не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии. Я не хочу ничего никому объяснять.

Я хочу забраться в кровать, укрыться одеялом и забыть обо всём. И об этой дурацкой реконструкции свадьбы, которая в свете этих новостей уже кажется жутким фарсом. И о лживой подруге, которой я доверяла столько лет. И о собственном муже, который всегда меня предавал.

Но сначала я иду в ванную. Раздеваюсь, встаю под душ и рыдаю там до тех пор, пока мне не становится тошно.

А когда я возвращаюсь в спальню, Никита уже там. Он стоит у окна, на нём уже рубашка и брюки.

— Приводи себя в порядок и пойдем к гостям! Пора завтракать.

Он говорит это так, словно ничего не случилось. Словно и не было этого ужасного разговора полчаса назад.

— Какие гости, Ник? — ошеломленно спрашиваю я. — Или ты хочешь объявить им о нашем разводе?

— Женя, давай не будем принимать решение сгоряча, — говорит он. — Гости приехали к нам на праздник, и не стоит портить его им.

То, что он испортил праздник мне, его, похоже, совсем не волновало.

— Я никуда не пойду!

— Хорошо, — со вздохом соглашается он. Наверно, понимает, что там, при гостях, от меня можно ожидать чего угодно. — Тогда оставайся в номере. Я скажу, что ночь у нас была бурной, мы заснули только под утро, и ты еще спишь. Только, пожалуйста, не делай глупостей. Среди гостей не только наши друзья, но и мои деловые партнеры, и мне совсем не хотелось бы, чтобы они считали мою жену истеричкой. Будем надеяться, что после завтрака гости разъедутся, и мы с тобой сможем всё спокойно обсудить.

Эти деловые партнеры были друзьями и коллегами моего отца. С ними Ник как раз познакомился на нашей свадьбе.

— Тебя волнует только твой бизнес? — усмехаюсь я. — А ведь это мой отец помог тебе его построить.

— Да, — кивает он, — и я ему за это признателен. И если ты поведешь себя как разумная женщина, то мы сможем оставить всё как есть. В каждой семье случаются проблемы, но совсем не обязательно, чтобы о них кто-то знал.

Он спокойно надевает пиджак и убирает из петлицы бутоньерку с белой розой.

— Ты предлагаешь мне сделать вид, что ничего не случилось? — ахаю я.

— А почему бы и нет? — он пожимает плечами. — Все мужья рано или поздно изменяют женам, но не каждая измена становится достоянием общественности. В интересах бизнеса нам лучше остаться мужем и женой.

— Перестань уже говорить об этом дурацком бизнесе! — почти кричу я. — Ты вообще можешь думать хоть о чём-то еще? И я сейчас даже не о себе. Я твоем сыне! Это же его ты променял на свою фирму!

Глава 3

Мне трудно представить, как мог нормальный человек отказаться от собственного ребенка ради какой-то компании? Все эти годы Матвей рос без отца, и я была уверена, что он не знал о том, что его отец — Никита Некрасов.

Над ним наверняка смеялись и в детском саду, и в школе. А Ларису Зиберт называли брошенкой и жалели всё ее сплетницы-соседки. И всё это ради чего? Ради какой-то фирмы?

— Женя, не ори! — шипит на меня муж. — Тут тонкие стены, и нас могут услышать. Даже если допустить, что тебе плевать на наших друзей, то подумай хотя бы о своем отце. Каково ему будет сейчас узнать правду?

Он давит на больное. Труднее всего рассказать правду мне будет именно папе. Он всегда восхищался Никитой, считал его своим учеником, своей правой рукой. Для него это будет слишком тяжелый удар.

Мое молчание Ник истолковывает как знак согласия.

— Вот и умница. Забирайся в кровать и поспи. После завтрака я провожу гостей и вернусь. Когда мы останемся одни, ты сможешь сказать мне всё, что обо мне думаешь.

Он уходит, но я не ложусь в кровать. Я пытаюсь отыскать в сумке хоть какую-то одежду, которая не напоминала бы мне об этой дурацкой свадьбе. Я не хочу надевать то нарядное платье, которая взяла с собой для выхода к гостям на второй день. Ограничиваюсь футболкой и джинсами. Хорошо, что я догадалась взять хотя бы их. Подумала, вдруг нам с Ником захочется прогуляться по заснеженному лесу. Нечего сказать, погуляли.

В сумку я запихиваю свое свадебное платье. Хотя, возможно, стоит его оставить прямо здесь. Сейчас с ним связаны не самые приятные воспоминания. А ведь я берегла его целых десять лет.

За этим занятием меня и застает Лариса. На ее лице уже косметика, а волосы красиво уложены. И теперь она одета в красивый костюм вишневого цвета, который подчеркивает ее хорошую фигуру. И от нее пахнет моими любимыми духами. Я сразу напрягаюсь.

— Что, уловила знакомый аромат? — усмехается она. — Да, нам с Ником приходилось маскироваться. Он не мог позволить себе пахнуть другими духами. Хотя, знаешь, сама я предпочитаю совсем другой парфюм.

— Зачем ты пришла? — я отхожу к окну. — Я была уверена, что ты уже уехала.

— Я собиралась, — кивает она. — Но Ник сказал, что это будет неприлично и вызовет подозрения. А он умеет убеждать, правда?

— Как ты могла позволить ему поступить так с собой и с вашим сыном? — спрашиваю я. — Разве ты не хотела, чтобы у Моти был отец, а у тебя — законный муж?

Лара садится в кресло, закидывает ногу на ногу.

— Да, не буду скрывать, иногда мне было очень обидно. Когда по ночам я мерзла в кровати одна и знала, что он сейчас с тобой. Знала бы ты, сколько раз я хотела всё тебе рассказать — чтобы ты подала на развод, и он, наконец, стал свободным.

— Так почему не рассказала?

— Ты сама знаешь, почему, — хмыкает она. — Я не хотела, чтобы твой отец навредил бизнесу Ника. Да мы с Мотей и сами слишком сильно от этого бизнеса зависели.

Значит, Никита давал им деньги. А я еще удивлялась, как это Лара при своей скромной зарплате может позволить себе покупать дорогие вещи и каждое лето ездить на море. Думала, конечно, про помощь отца ребенка. Вот только не знала, кто им был.

— И тебя совсем не мучает совесть? — я не понимаю, как такое может быть. — Ты столько лет обманывала меня! Ты даже не пыталась держаться от меня подальше. Наоборот, разыгрывала верную подругу. А вспомни, как часто ты просила меня посидеть с Мотей? Ты считаешь, что это нормально?

— Ну, прости, — отвечает она. — Что я могу еще сказать? Но мне казалось, что тебе самой было приятно возиться с Матвеем. Ведь своих детей у тебя завести так и не получилось.

Она знает, что одной своей фразой про детей она сразу выбивает меня из колеи. Она делает это намеренно.

— Убирайся! — рявкаю я.

— Женя, ну какой смысл нам теперь друг на друга орать? — она даже не думает двинуться с места. — Прошлого уже не исправить. Ты думаешь, мне было не больно, когда он женился не на мне, а на тебе? Я тогда каждую ночь рыдала в подушку. Но понимала, что ничего с этим сделать не могу. Ты была девочкой из богатой семьи, брак с тобой сразу становился для Ника трамплином. При таком тесте начать свое собственное дело было гораздо проще. А что ему могла предложить я? Только себя саму.

— И ты с удовольствием сделала это прямо на нашей свадьбе.

— Да, — по ее ярко накрашенным губам пробегает улыбка, — это показалось мне забавным. Увести к себе жениха в первую брачную ночь! Ты спала как младенец, а он в это время трахался со мной. Как еще я могла тебе отомстить?

— Отомстить? — переспрашиваю я. — За что, Лара? Я даже не знала, что Ник тебе нравился.

Все эти годы она была мне как сестра. Я поверяла ей все свои тайны. И я жалела ее — такую хорошую и такую одинокую.

А они с Ником наверняка смеялись надо мной.

— А если бы знала? Неужели, ты бы мне его уступила? Не говори ерунду, Женя. В любви нет друзей и подруг. Тут каждый сам за себя.

Это я уже поняла. Жаль, что поняла только сейчас.

— И что теперь? Ты так и продолжишь всё скрывать? Так и останешься в стороне и любимому мужчине быть женатым на другой?

А вот теперь она поднимается с кресла. Подходит к дверям, берется за ручку. Потом оборачивается и странно улыбается:

— Глупышка, ты так ничего и не поняла!

Глава 4

Я не закатываю истерику при гостях не потому, что меня попросил об этом Никита. Мне просто не хочется ставить в неловкое положение своего отца. Я вообще не знаю, как сказать ему о том, что все годы нашего брака муж мне изменял. Что он вообще женился на мне лишь потому, что я была дочерью Михаила Георгиевича Аргунова, владельца крупнейшего в нашем регионе медиахолдинга, в который входили несколько газет, областной телеканал, пять рекламных агентств (с одного из них в девяностые отец и начинал) и типография.

Лет пять назад отец начал отходить от дел в силу возраста и ухудшения здоровья. Часть компаний была продана, а в оставшихся он оставался главой лишь формально, постепенно передавая все функции по управлению Нику. Он так гордился своим зятем, что доверял ему куда больше, чем мне.

Что будет с отцом теперь, когда он поймет, что Никита совсем не такой, каким казался?

И встанет ли папа на мою сторону, если я скажу ему, что развожусь с мужем? Одобрит ли он вообще наш развод? Или, как и Никита, станет уговаривать меня не пороть горячку? Потому что «это бизнес, детка»! Сохранить семью, чтобы никто не усомнился в могуществе Аргуновых? Вот только от былого могущества уже мало что осталось.

Я никогда прежде не задумывалась о том, что будет, если мы с мужем решим развестись. Такого сценария никогда не было даже в моем воображении. А сейчас я задумываюсь, но не нахожу ответа. Я никогда особо не вникала ни в дела отца, ни в дела мужа. И хотя я окончила университет по специальности «Реклама и связи с общественностью» и даже работала пару лет в одном из наших рекламных агентств, за последние пять лет я уже почти забыла про это.

Ник считал, что работать мне было ни к чему.

— Малыш, большинство женщин мечтают сидеть дома и просто создавать там уют. А у тебя такая возможность есть. Зачем же от нее отказываться?

И я сидела дома. Тем более, что по хозяйству мне делать особо ничего и не было нужно, так как у нас была домработница.

Папа, как и Ник, тоже считал, что это нормально. Его вторая жена Татьяна, моя мачеха, тоже была домохозяйкой. Но она хотя бы воспитывала сына — Фёдора, моего младшего брата. А чем все эти годы занималась я? Просто создавала уют?

Теперь я понимаю, что это было ошибкой. Я вполне могла бы вести какие-то рекламные проекты. Я всё равно помогала Никите это делать. А со временем, набравшись опыта, могла и возглавить одно из рекламных агентств. А вместо этого я всё свое время посвящала мужу. Мужу, который этого не оценил.

Я сижу у окна и смотрю, как отъезжают от отеля машины наших гостей. Лариса уезжает одной из первых.

Я так и не поняла ту фразу, которую она мне сказала, когда покидала мой номер. А уточнять не стала. Мне неприятно было с ней разговаривать, и я мечтала только о том, чтобы она поскорее ушла.

И даже если она сама готова была мириться с текущим положением вещей, то я не собиралась этого делать. Даже если Ник не захочет давать мне развод. Даже если отец будет против. Между нами с мужем было слишком много лжи.

Стук в дверь вырывает меня из раздумий.

— Дочка, ты уже встала? — отец входит в комнату — большой и внешне неуклюжий как медведь.

Но эта неуклюжесть — только иллюзия, которая очень часто вводила в заблуждение его врагов и конкурентов.

Мы обнимаемся, и он укоризненно качает головой:

— Тебе следовало выйти на завтрак. Я понимаю, что ты не выспалась и в свой праздник имеешь полное право понежиться в кровати до обеда. Но помимо прав, дорогая, у нас есть еще и обязанности. Тебе не следует об этом забывать. Все эти люди приехали, чтобы вас поздравить и нужно относиться к этому с уважением.

— Папа, нам надо поговорить!

Он смотрит на меня чуть внимательней, хмурится. Но ответить ничего не успевает, потому что в дверях появляется Таня.

— Миша, Павел Ильич спрашивает, поедем ли мы в город вместе с ним. Ты, кажется, говорил, что вам нужно что-то обсудить. А он уже уезжает.

Моя мачеха, как всегда, выглядит почти безупречно. Она отчаянно пытается выглядеть моложе своих лет, и у нее довольно неплохо это получается. Вот только с каждым годом усилий для этого ей приходится прикладывать всё больше и больше.

Тут она спохватывается, что начала разговор не с того, и подходит ко мне с дежурным поцелуем в щеку.

— Женечка, ты прелестно выглядишь! Но ты должна была быть на завтраке вместе с Ником! Это обязанность жены, не так ли?

Она улыбается, но в её улыбке тепла нет ни на йоту.

— Дочка, прости, но нам и правда пора. А поговорить мы можем и в городе. Приезжай к нам завтра вечером. Хорошо?

И они уходят, оставляя меня в номере одну. На первом этаже еще хлопают двери, а под окном прогреваются готовящиеся к отъезду машины.

— Женька, ты как? — врывается ко мне еще одна моя подруга, Надя Комарова.

Мы с Надей дружили еще со школы, а вот когда я поступила в универ, а потом и вышла замуж, наши пути немного разошлись. Теперь я об этом жалела.

— Достали все, да? — смеется она. — Как я тебя понимаю! Зачем вы вообще пригласили такую толпу народа? Отметили бы праздник вдвоем.

Но «вдвоем» это не про Никиту. Ему из всего нужно сделать информационный повод. А такой праздник — это дополнительная возможность завязать или укрепить отношения с деловыми партнерами.

— Ой, да что я лезу к тебе со своими советами? — она одергивает себя сама. — Я ведь зашла сказать, что была рада повидаться! Приятно было вспомнить детство. Не пропадай, ладно?

Может быть, она сказала бы и что-то еще, но приходит Ник, и она спешно ретируется.

Муж закрывает дверь и тоже подходит к окну. Мы вместе смотрим, как Надя забирается в последнюю отъезжающую от крыльца машину.

— Кажется, ты хотела поговорить? — напоминает он.

Глава 5

— Да, хотела, — киваю я. — Думаю, ты и сам понимаешь, что после того, что случилось сегодня, продолжать наши отношения невозможно. Поэтому я подаю на развод.

Это точно не становится для него сюрпризом. Он невозмутимо кивает, задергивает штору и отходит от окна.

— А ты хорошо подумала, Женя? Это очень серьезный шаг, и назад пути уже не будет.

— А о чём тут думать, Ник? — удивляюсь я. — Ты обманывал меня десять лет. Да, я признаю, что сама была дурой. Наверно, я давно уже должна была что-то почувствовать, понять, о чём-то догадаться. Но я просто слишком тебе доверяла. Когда мы познакомились, мне было всего восемнадцать. Глупая наивная девочка, которая полностью растворилась в любимом мужчине.

— Женя, — он раздраженно морщится, — вот давай только без патетики! Ты хочешь убедить меня в том, что я подлец и воспользовался твоей доверчивостью? Да, наверно, так и есть. Ну, прости! Что я могу еще сказать?

— А тебе и не нужно ничего говорить, — отвечаю я. — Ты сказал уже достаточно. И Лара тоже.

Меня удивляет только то, что Никита этим утром оказался таким откровенным. Ведь он мог сделать вид, что измена случилась только сегодня. Выпил лишнего, пошел прогуляться и сам не понял, как оказался в чужой постели. Да, глупо, но, возможно, в этом случай у него был шанс на прощение.

Всё-таки случайная измена это совсем не то, что измена длиною в десять лет. Тоже предательство, но более мелкое, что ли. И если бы он убедил меня, что по-прежнему любит только меня, то я бы, наверно, его простила. Подругу нет, а вот его бы пожалела. Потому что любила его сама.

Но он зачем-то сказал про деньги моего отца. И позволил Ларе наболтать лишнего. Неужели от так уверен, что я не захочу ничего менять? Что предпочту спрятаться за красивым фасадом внешне почти идеального брака, лишь бы никто не узнал правду?

— Да, я погорячился, — признает он. — Но это не значит, что я хочу с тобой расстаться. Я предпочел бы сохранить наш брак.

Я не понимаю, как он может такое говорить! Неужели чувства для него совсем ничего не значат?

— А зачем, Ник? — спрашиваю я. — Зачем сохранять наш брак? Чтобы ты мог козырять тем, что ты зять самого Аргунова? Это открывает тебе те двери, которые не открылись бы для Никиты Некрасова?

— Да, и это тоже, — он даже и не думает спорить.

— А что еще? — не унимаюсь я. — Еще тебя устраивает умная и покладистая жена, которую можно вывести в люди и которая терпеливо ждет тебя дома и не устраивает тебе истерик, если ты задерживаешься на работе? Да, забыла! Которая еще и помогает тебе тащить те проекты, которые не вывозят твои подчиненные.

— Да, меня это устраивает, — цинично подтверждает он. — Но разве это не устраивает и тебя саму? У тебя респектабельная семья, успешный в бизнесе муж, красивый дом. У тебя есть деньги на все твои хотелки. Так чего тебе нужно еще? Зачем что-то менять, Женя?

Передо мной словно стоит совсем другой человек. Не тот, которого я знала десять лет. Тот пел мне серенады под гитару, дарил цветы и объяснялся в любви. А этот словно вообще не знает, что такое любовь. Да и знать, похоже, не хочет.