Заводы Москвы. Часть 4. 1945-1985 гг.

Получая приказы и распоряжения, постановления различных вышестоящих и, в первую очередь, правительственных органов, заводы нередко в течение первых месяцев (а, порой, даже лет) не получали не только существенной, но и вообще никакой поддержки. И в такие периоды коллективы заводов вынуждены были рассчитывать, в основном, на собственные силы, опыт организации работ, на снабженческий опыт изыскивать резервы, сырье и материалы там, где, казалось бы, и искать не стоило.

В этих условиях разные заводы старались изо всех сил еще и потому, что у них имелись конкуренты: кто лучше справится с заданием – тому и будет оказана поддержка.

«В этих условиях темпы строительства были очень умеренными. Некоторые руководители монтажных организаций всерьез задумывались над тем, чтобы заменить стройку завода стройкой мастерских. Не желая мириться с таким положением дел директор завода «Электрощит» А. Ф. Колобов решился на крайние меры, отдав распоряжение: не приспособленные для производства имеющиеся здания использовать для размещения поступающего оборудования»… «С помощью работников Министерства среднего машиностроения (П. С. Кручина, Н. П. Цимеряна, А. Г. Александрова, И. В. Савельева) было установлено, что в порту города Камышин, на Волге, находится баржа с трофейным оборудованием.

В Камышин срочно выехала группа работников завода во главе с директором. Потом они выезжали туда неоднокретно. Вспоминая об этих поездках, бывший начальник цеха Е. Е. Шепелев, шофер А. М. Концевой и другие рассказывали, с каким трудом извлекались станки и прессы из полузатонувшей баржи. Их надо было погрузить на машины и доставить на завод, но еще труднее оказалось размонтировать это оборудование – так оно заржавело. Кое-как его удалось разобрать, очистить, собрать и затем привести в рабочее состояние…» /С. 22/.

В послевоенные годы трофейное оборудование в большинстве своем оказывалось крайне необходимым для вновь организуемых заводов, особенно организуемым «с колес» - срочно, на новых стройплощадках, с любым имеющимся оборудованием, любым имеющимся контингентом специалистов.

Однако необходимо отметить, что как на решение краткосрочных, так и долгосрочных перспективных задач это оборудование на разных заводах Москвы и Подмосковья сыграло неодинаковую роль. В одних случаях оборудование было новым, в других очень изношенным и потребовало неоправданно много времени для восстановления, в третьих, – на десятилетия лишило завод снабжения отечественным прогрессивным оборудованием, вынуждая постоянно модернизировать, в т.ч., и упрощать импортные образцы, приспосабливая к условиям советского производства. Правда, нового трофейного оборудования было не так уж много, хотя со стороны союзников шли поставки действительно высококачественного новейшего оборудования.

Так, в истории Чеховского завода «Энергомаш» в отношении оборудования имели место такие факты: «Уже после войны, когда были взяты германские города и согласно международным договоренностям со странами - вчерашними союзниками, СССР получил возможность вывезти из покоренной Германии различное оборудование. В конце 1945 года группа рабочих и ИТР завода выехала в Германию и провела там демонтаж оборудования одного из немецких арматурных заводов, которое и отправила в Венюково. В том же году на завод поступило много оборудования американского и английского производства: токарные, расточные, карусельные и фрезерные станки. Некоторое оборудование вызывало просто восхищение: так оно контрастировало с тем, которым располагал завод. Удивительным казалось, что самые разнообразные станки могут работать автономно, и каждый выполнять по нескольку операций. Ведь насколько теперь можно поднять производительность труда! Именно такая мысль будоражила станочников. Кому же достанутся все эти расточные и токарные станки с надписями иностранных и пока еще вовсе незнакомых фирм? Прежде всего, они были доверены тем, кто показал себя бережливым по отношению к станкам, кто мог вовремя понять причину неполадки, кто не допускал такого, чтобы, включив станок, предварительно не осмотрел его, не почистил и не настроил для работы. Слишком много было потеряно за время войны, чтобы появление в цехе каждой новой единицы оборудования не считать за большую удачу» /С. 24/.

В истории Лопасненского котельно-механического завода (в будущем – Лопасненского завода «Гидростальконструкция» и ОАО Чеховский завод «Гидросталь») отмечалось, что везли из покоренной Германии не только работавшее, но и не работавшее оборудование, вставшее в ряд к уже имеющемуся на новостройке завода: «…Бетономешалки, тип Кайзер, трофейные, емкость 250 л – 1 шт; бетономешалки трофейные некомплектные – 2 шт., использованы быть не могут; бетономешалка т. Ропсомм, трофейная, емкость 150 л – используется; камнедробилка импортная передвижная с грохотом, находится в ремонте; лопаты Беккер – 1 шт., емкостью 75 м/2, еще 2 шт. – требуется капремонт; каток дорожный, вес 8 т – требует капремонта; циркулярная пила трофейная, диаметр 800 мм – 1 шт., работает; кран «Мукаг» трофейный – находится на капремонте». «… Все поименованное в перечне оборудование… даже то, что работало, имело большой износ, поэтому часто выходило из строя. Содержание такого, с позволения сказать, эксплуатационного оборудования, особенно крупного, техники для строительства обходилось очень дорого. Но содержать приходилось… Трофейные запчасти не поспевали за трофейной техникой… Почти вся автотехника, полученная по «Ленд-Лизу», - была старая, прошла пробег от 90 до 1000 тысяч километров (своя же – от 50 до 60 тысяч), что уже – за критической чертой… На стройке необходимо было произвести обновление автопарка не менее, чем наполовину, а остальной части машин произвести заводской капитальный ремонт… Кюветокопатель, типа плуга, требует капремонта… Хоть сам становись вместо трактора, вместо плуга… Все малопригодное… Если сейчас же начать работу, то оправдать надежды могут только бетономешалки типа Кайзер, фуговочный станок и единственная на всей стройке новая вещь – /отечественная/ пилорама марки «ГГС»…

Однако все помыслы и силы были направлены на возрождение мирной жизни, на ускорение сталинской послевоенной пятилетки: «Никто не считался с тяжестью работ…» /С. 22/. Эти строки из истории завода «Мосэлектрощит» относятся ко всем заводам Союза тех лет.

Самоотверженная работа заводских коллективов проходила в условиях широко размаха, так называемых, патриотических призывов и инициатив, направленных на восстановление оборудования и техники: отечественной, трофейной, полученной от союзников; на восстановление цехов, заводов, рудников, электростанций и пр. Не было ни одного предприятия, где бы не подхватывали какого-либо призыва одного или нескольких из множества новаторов индустрии. Так, «новым этапом в работе «Мосэнергоремонта» в 1949 году явилось начатое летом движение за скоростные методы ремонта оборудования электростанций, развернувшееся по инициативе работников ТЭЦ №11 Мосэнерго» /С. 23/. «…На самых разных участках – в Москве и во всем Московском регионе, на самых отдаленных от столицы электростанциях вносили свою лепту в общее дело 420 человек…» /С. 24/.

В первые послевоенные годы почти все предприятия перестраивали свое производство, проводили частичные реконструкции, при этом стали популярными призывы поберечь станки и оборудование, износившиеся в войну, попытаться вдохнуть в них вторую жизнь.

В истории подмосковного завода «Электроугли» отмечалось: «Для осуществления планов по новой технике правительством в 1947 году были отпущены некоторые денежные средства, прежде всего, на завершение реконструкции, начатой еще до войны.

Реконструкцию завода надо было осуществить. Хотя на это всегда уходят целые годы, работу прерывать было нельзя. Поэтому, чтобы вдохнуть в старые станки и во все технологические линии новую жизнь, на заводе начали активно внедрять новые формы рабочего соревнования, такие, как «борьба за бережное отношение к оборудованию», «движение по закреплению станка за индивидуальным рабочим с передачей ему станка после наладки на социалистическую сохранность», «борьба за экономное расходование рабочего инструмента и оснастки», «соревнование наладчиков и ремонтников», «рабочему – инженерную поддержку!», «запись экономического вклада рабочего в «книжку-копилку» и так далее» /С 93/.

«Многие виды индивидуальных инициатив, становящихся на какое-то время массовыми, быстро забывались, но иные оказывались действенными на годы.

Свою незаменимую роль, как всегда, играло массовое рационализаторство, закрепление за молодым рабочим опытного наставника; если наставник был фронтовиком, то он обязательно рассказывал, с какой бережливостью подходят военнослужащие к вверенной им боевой технике, индивидуальному стрелковому оружию. Да и старые работники завода, которые, можно сказать, были участниками его строительства и технического обновления, постоянно напоминали, как трудно поднимался завод, и как важно, чтобы молодые об этом знали и всегда помнили» /С. 94/.

Большинство заводов после войны, сворачивая выпуск военной продукции, осваивали выпуск товаров народного потребления. В то же время большое число заводов Москвы и Подмосковья уже подлаживалось под новые оборонные заказы периода «холодной войны». А на предприятиях, изначально ориентированных на оборонную продукцию, «холодная война» лишь послужила их дальнейшему быстрому развитию.

Из истории Московского машиностроительного завода «Вымпел»:

«На военном заводе, приступая к перестройке производства на мирный лад, хорошо отдавали себе отчет, что помимо гражданских изделий, включая и ширпотреб, коллектив не оставят и без новых оборонных заказов. Границы между государствами никто не отменял.

Да, налаживать мирную жизнь в Советском Союзе приходилось в то время, когда бывшие западные союзники явно спешили с созданием новой доктрины послевоенного ядерного мироустройства» /С.64/.

На самом деле, «холодная война» началась еще до победного для СССР и стран союзников Мая 1945 года, а после победы на заводе «Мастяжарт», например, развернулась настоящая гонка за первенство с «коллегами» из НАТО» по освоению новейших ракетных систем.

«Возникла необходимость в срочном освоении резервных площадей. Но вызвано это было и тем, что завод получил новые задания по подготовке производства к выпуску новой реактивной техники: управляемых и самонаводящихся авиабомб, реактивных снарядов, а также корабельных самолетов-снарядов «КСЩ» для вооружения Военно-морского флота. В связи с этим внедряются, прежде всего, новые технологические процессы…

Еще в июне 1946 года на заводе для проведения экспериментальных отработок был образован цех №20. Позднее в этом цехе началось изготовление и испытание реактивных двигателей на жидком топливе, а с лета 1951 года – крылатых ракет.

Было организовано два отдела главного технолога: ОГТ завода и ОГТ экспериментального производства НИИ».

/С. 65/ «КБ (НИИ) в послевоенное время было одним из многих организаций в стране, занимавшихся разработкой образцовой военной техники новейшего… поколения».

/С. 71/

При большом количестве различных предприятий, вновь ставших работать в особом секретном режиме, в т. ч. в режиме т. н. «почтовых ящиков», создавались научно-исследовательские центры. «Главным направлением технической политики предприятий становится соблюдение секретности, сведению к минимуму кооперации с другими предприятиями; а специалисты НИИ дают свои консультации непосредственно в производстве /С. 69/.

Тысячи заводов страны, десятки - в Москве и Московской области, были завязаны в кооперацию на поставки изделий, деталей в механосборочные производства военных предприятий. При гражданских заводах создавались свои НИИ и ОКБ.

Большое количество специалистов заводов обучаются в специальных технических учреждениях, в вузах.

«Заводу «Каучук» был необходим специализированный научный центр для быстрого разрешения проблем, возникавших в процессе послевоенной перестройки. И вот в одном из крупнейших его корпусов размещается Всесоюзный научно-исследовательский институт резиновой промышленности (ВНИИРП). Из-за этого коллектив «Каучука» потерял почти пятую часть производственной площади, но это считалось «закономерными издержками производства» /С. 82/.

Институт (также) много выигвал от такого симбиоза: база для экспериментальных работ была рядом. Полный контакт ВНИИРПа с заводом обеспечивался еще и тем, что его штат был в основном укомплектован заводскими работниками. Позже, например, им руководил бывший инженер завода А. П. Богаевский, а заместителем директора по научной части являлся С. В. Буров, прошедший на «Каучуке» путь от рядового рабочего до главного инженера. Становились в институте ведущими специалистами и другие инженеры-организаторы из коллектива «Каучука», те, кто тяготел к науке и повышал образование» /Там же/.

С наступлением мирного времени учились и переучивались все, в т.ч. догоняя упущенные возможности технического и карьерного роста. «Учебой в первые годы после войны были охвачены все работники завода, если не на курсах, то прямо на рабочих участках, за оборудованием» /Там же/.

В истории подмосковного Кудиновского завода «Электроугли» также отмечается этот фактор:

«Одновременно с заводами восстанавливались или вновь создавались научно-исследовательские институты, центры для обслуживания различных предприятий отраслей; нередко они находились рядом с заводами.

Так, в Кудиново, рядом с заводом «Электроугли» еще в 1944 году был создан научный центр электроугольного производства (позже ВНИИЭИ)… Уже в первые годы своей работы институт совместно с заводом разработал для особо важных машин (видов электротехники) марки электрощеток, которые в течение десятков лет будут вполне удовлетворять высоким требованиям электромашиностроительной промышленности» /С. 92/. «В ближайшие годы научные работники института и инженеры завода должны были спроектировать и подготовить крупную технологическую базу для освоения, кроме углей традиционно массового выпуска, новейших видов углей, например, повышенной яркости для цветного изображения кино, углей для спектрального анализа, угольных уплотнений для паровых турбин и турбомеханизмов, электрощеток для новых автомобилей, анодов для электровакуумных приборов и ряда других» /С. 93/.

Разумеется, отдельные марки электрощеток и другие изделия разрабатывались также для военной техники.

Подчеркнем: для осуществления планов по новой технике правительством в 1947 году были отпущены денежные средства, и в т. ч. - «на завершение реконструкции, начатой еще до войны» /Там же/.

Помимо НИИ в различных отраслях промышленности создаются специальные Опытные заводы (опытные базы), или прежние заводы преобразуются в «опытные».

Большое количество заводов во второй половине 40-х - начале 50-х гг. в результате совмещения научных центров с производственными (и опытными) базами попросту перепрофилируются.

«В связи с перепрофилированием на производство реактивной техники, на заводе «Вымпел», ставилась задача по освоению в производстве самых современных по тому времени наукоемких технологий и изготовлению оборонной продукции высочайшего технического класса. При этом, предписывалось, что эта продукция должна была быть на уровне лучших мировых аналогов, либо превосходя их. А это вело к созданию систем вооружения, дотоле неведомых ни в одной армии мира.

В 1951 году завод №167 был реорганизован в Опытный завод № 642, который вместе с КБ-2 вошел в ГСНИИ.

Предстояло решить задачу по освоению и выпуску нового оружия – крылатых ракет.

Соединение науки с производством позволяло максимально ускорить решение сложнейших технических задач и их экспериментальную отработку… Естественно, все это потребовало преобразования всего производства, прежде всего, - металлургического…» /С. 67/.

Преобразование одного производства вело к преобразованию других, быстро возрастало число различных служб, отделов, бюро.

«В экспериментальном производстве КБ-2 использовались новые материалы, например, цветные металлы, нержавеющие и легированные стали, что потребовало организации новых технических служб» /С. 68/.

К тому же все это требовало огромных финансовых затрат, умственных и физических сил.

Тем не менее, к концу 40-х - в первой половине 50-х гг. в СССР были созданы новые мощные средства вооружения. «Практически, изделие «КСЩ» было одной из первых, созданных в Советском Союзе, крылатых ракет, принятых на вооружение ВМС.

Даже хорошо осознав этот факт, работники в цехе все же удивлялись, как быстро конструкторам, технологам удалось перестроить производство, наладить техпроцессы, чтобы в считанные месяцы перейти от простых изделий, сельхозмашин и других – к крылатым ракетам, способным поражать цели в секунды на больших расстояниях. Но факт оставался фактом. Десять лет назад, в войну, о таком оружии можно было только мечтать» /С. 72/.

Гонка вооружений быстро меняла облик многих заводов Москвы. Предприятия стали делиться, условно, как бы, на простые /обычные/ и особые - режимные, секретные.

Вторые в основном дотировались государством, в них постепенно исчезали многие составляющие того потенциала, который позволял обычным предприятиям, производя основную продукцию, в то же время находить возможности для строительства соцкультбыта, жилья.

Режимным предприятиям ногое доставалось проще – и жилье, и культурные условия отдыха, лечение.

Но поднятие культуры производства на режимных предприятиях влияло и на культуру производства простых заводов, поскольку последние выполняли часть программ и для режимных предприятий. То есть, налицо взаимовлияние и взаимопроникновение двух видов производств.

«Таким образом, - отмечалось в истории «Вымпела», - за период 1951-1957 годов на заводе коренным образом изменилась культура производства, были созданы производственные помещения повышенной чистоты. Задача совершенно нового производства авиационной техники была выполнена» /С. 75/.

Заметно преображались, повышая культуру труда, все заводы Москвы.

«Целые делегации стали приезжать на завод им. Кошкина (в будущем Московский Нефтемаслозавод), чтобы отдать должное его заметным достижениям в деле освоения различных видов продукции.

Поражали результаты и научно-исследовательской лаборатории. Шла подготовка к выпуску в недалеком будущем до сорока видов одних только масел, которые нигде в стране больше не выпускались. И хотя в этом была своя ведущая роль Всесоюзного научно-исследовательского института нефтеперерабатывающей промышленности (ВНИИ НП), но это только подчеркивало ту активность и те эффективные меры, которые проводил коллектив завода, чтобы удовлетворить потребности страны в разных видах консистентных смазок и другой традиционной на тот период продукции» /С. 77/.

Требования своевременного выполнения плановых заданий заставляли коллективы работать с большим напряжением сил. В начале 50-х гг. многие предприятия соревновались за право именоваться «Стахановским».

«В 1951 году коллективу завода одному из первых в Союзе было присвоено звание «Завод коллективного стахановского труда» с вручением Почетной грамоты Министерства нефтеперерабатывающей промышленности /Там же/.

Коллективы предприятий Москвы активно участвовали во всех видах социалистического соревнования, с энтузиазмом воспринимали весть о переходе на производство тех или иных новых видов продукции, особенно продукции, изготавливаемой впервые в СССР или в мире.

В число перепрофилированных предприятий вошел и Московский радиотехнический завод, бывший «Красный снаряжатель».

«Несмотря на то, что для коллектива завода переход от выпуска патронов к изготовлению сложной радиотехнической аппаратуры был равнозначен технической революции, заводчане восприняли эту весть с радостью, с большим желанием совершить что-то необыкновенное, новое, прекрасное во имя наступившего мира.

Людей вовсе не пугали месяцы и годы новой организации производства, переоснащения его принципиально новой техникой, какой бы сложной она ни была; ни то, что для этого придется заново учиться и переучиваться, готовить новые кадры; уступать рабочие места более молодым и образованным – специалистам совсем иного профиля» /С. 44/.

Еще «в июле 1946 года вышло постановление правительства о создании на ряде заводов Особых конструкторских бюро (ОКБ)» /С. 50/. «А уже спустя несколько месяцев после этого создается опытный цех (№37), через который с тех пор стали проходить почти все разработки заводского ОКБ.

Вслед за ОКБ, или одновременно с ним, получают свое развитие и многие другие службы завода.

Создание службы стандартизации, например, означало для всех инженерных подразделений, отделов КБ, цеховых специальных подразделений, что наступило время проектирования и изготовления радиотехнических изделий только по самым жестким техническим нормам и стандартам» /С. 51/.

В то же время велись большие объемы работ по реконструкции и новому строительству. Заместитель директора А. Е. Зайцев вспоминал: «Поскольку восстановление завода совпало с изменением профиля его производства, то послевоенный период характеризовался для него огромными по масштабам организационными и строительными мероприятиями. О восстановлении завода, о мерах по приведению в порядок заводской территории, корпусов, складов, подсобных помещений, служб и контор говорить можно долго: здесь работали день и ночь сотни работников, часто устраивались субботники и воскресники, зачатую работали и после основной смены. Почти все, так или иначе, почувствовали себя строителями» /С. 53/.

Этот завод (как и другие в Москве) «с самого начала… по справедливости рассчитывал на пополнение парка станков и другого технологического оборудования, поступавших в Москву по репарации из Германии. Одним из представителей завода, направленных в Берлин для подбора необходимого оборудования, был специалист с опытом работы еще в первых пятилетках, являвшийся со времен войны заместителем начальника механического цеха, Б. К. Особливец…

В каждом цехе шли грандиозные работы по наладке станков, технологических линий, и уже летом 1945 года отдельные участки приступили к освоению новых изделий, деталей и узлов для радиоаппаратуры» /С. 53/.

Для того, чтобы яснее представлять масштабы послевоенного индустриального периода в Московском регионе, не уступающего по размаху индустриализации 30-х гг., надо учитывать тот фактор, что в период реконструкций заводам оказывалась всемерная помощь не только в поставках оборудования и стройматериалов с привлечением к работам подрядных и субподрядных организаций, но в отдельных случаях подобные строительные организации создавались непосредственно для осуществления одной конкретной реконструкции. И финансовые средства, и трудовые ресурсы для этого изыскивались, в т.ч. по специальным заданиям правительственных структур.

Так, «учитывая важнейшее значение завода для создания средств противоракетной обороны для защиты страны, в т. ч. пояса обороны вокруг г. Москвы «для монтажа, настройки, проведения испытаний и сдачи в эксплуатацию непосредственно на местах дислокации объектов первой в стране системы С-25 противовоздушной обороны столицы нашей родины г. Москвы Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 21 февраля 1952 года № 992-319 в составе Кунцевского механического завода было создано Специальное монтажное управление (СМУ-304).

Министром вооружения Д. Ф. Устиновым в СМУ-304 были направлены опытные организаторы производства и высококвалифицированные специалисты, выделены в Москве площади, освобожденные одним из конструкторских бюро» /С. 58/.

При заводах, получивших новые НИИ или опытные производства, организуется также сеть специальных учебных заведений.

«Настоящей кузницей кадров для нового производства становится организованный по распоряжению Совета Министров СССР №1277 от января 1946 года Кунцевский радиомеханический техникум (КРМТ)…» /С. 52/, как образцовый в составе промышленных предприятий Союза.

Оборонные предприятия очень быстро укомплектовывались необходимыми инженерными кадрами. Уже «к началу 1946 года руководящим составом были укомплектованы все основные цеха» /С. 50/.

«Нельзя было переоценить и роль самого министра в выполнении данной программы. Вот как об этом вспоминал начальник механического цеха Л. Г. Булкин:

«Важность задания по производству нового изделия оборонной техники осознавали все руководители, инженеры и рабочие, об этом постоянно напоминало и личное присутствие на заводе нашего министра Дмитрия Федоровича Устинова. Вместе со своими заместителями, с директором завода М. А. Брежневым министр был частым гостем в цехах»

/С. 62/.

Оборонные заводы выпускали и изделия массового спроса, что вменялось им в целях сохранения секретности по военным разработкам. Так, на радиотехническом заводе для средств ПВО «особую страницу в истории предприятия открывает организация и начало развития в его цехах телевизионного производства. Телевизионный отдел при ОКБ был создан в 1953 году, а работу по изготовлению телевизоров начали на год позже» /С. 66/.