Заводы Москвы. Часть 4. 1945-1985 гг.

А.В. Манин-Уралец

Заводы Москвы. Часть 4. 1945-1985 гг.

В данную книгу вошли материалы фундаментального труда «Истина нас наконец нашла?!» – История Москвы и Московской области в историях заводов: век ХХ» издания 2016 года, а именно раздел 1 главы 3 «Заводы Москвы и Подмосковья в 1945-1985 гг.»

Фундаментальный труд, как и данный его раздел, послужил источником для доказательства точных констант в историях исторических явлений и попытке доказательства существования двигателя социализма советского типа – открытого автором исторического /и общесоциологического/ Закона Исторического потенциала советских промышленных предприятий (предприятий СССР).

В публикациях ссылки на источники означают указание страниц уже опубликованных историй промышленных предприятий, которых в общей сложности автором было изучено 50, написано и подготовлено к изданию, а затем опубликовано 30.

Это заводы Москвы, Московской области и широко известные предприятия Южного Урала.

Работа автором проведена с опорой на тысячи архивных документов, устных и письменных воспоминаний свидетелей и участников исторических событий заводской истории и истории строительства моногородов, а также на музейные экспонаты и другие источники, в т. ч. периодическую печать многотиражек промышленных предприятий, их кадровую и техническую документацию, «пояснительные записки» к годовым отчетам и другое.

Глава 3. Заводы Москвы и Подмосковья в 1945-1985 гг.

Раздел 1. 25 лет развития заводов в послевоенный период: работа, оборона, жизнь.

В данной главе показана история заводов Москвы и Подмосковья, отражающая факты, события, явления, процессы и свои неповторимые эпохи, имевшие место в производственных, межведомственных отношениях, отношениях заводов и государственной власти периода 1945 – 1985 гг.

В разделе 1 при выделении наиболее характерных и типичных для большинства (или почти всех) заводов фрагментов истории, по возможности придерживаясь хронологии, предпринята попытка указать на их общие признаки, выявить закономерности развития заводов Москвы и Подмосковья за 25 лет после окончания войны, до периода т. н. «застоя» конца 60-х - начала 70-х гг., проанализировать их в контексте исторического процесса развития советского социализма и отдельно Московского региона в указанный отрезок истории СССР.

Глава представляет собой обобщенную историю заводов Московской области, и в этой истории – отражение истории заводов всех регионов страны, прошедших в послевоенное время свои пути восстановления, перепрофилированиия, реконструкции, строительства соцкультьбыта.

Прежде всего, необходимо покащать ту обстановку на заводах, в которую попадали возвращавшиеся к мирному труду вчерашние защитники Родины, отношение к ним работавших. Очень многие, снимая военное обмундирование, с большим желанием шли на заводы Москвы и Подмосковья, причем, в этом регионе в послевоенный период стали проживать миллионы людей, не являвшиеся до войны москвичами. На заводах фронтовиков еще долго встречали, как героев, предоставляли льготы, и они знали свои права солдат Отечества, проливавших за него кровь.

Постепенно послевоенные заводы Москвы и Подмосковья вобрали в себя очень стойких, мужественных, упорных в достижении цели работников; многие из них пошли учиться, занимали должности мастеров, начальников пролетов, цехов, становились заместителями директоров заводов, со временем получали и директорские посты.

В контексте гипотезы о влиянии микромодели советского завода на формирование модели советского социализма, за всем этим – характер социализма послевоенных лет.

Заводы после военных тягот казались очень удобными для строительства новой жизни: большой коллектив, социальная защита, постоянная возможность карьерного роста; здесь можно было получить комнату в коммуналке, отдельную квартиру, пользоваться многими социальными льготами всю трудовую жизнь. Не случайно, на заводах появлялось все больше семейных пар и даже династий, которые очень дорожили своей работой.

Из истории Московского трубного завода «Филит»: «Устроиться работать на трубный завод было престижно. Завод вызывал большое уважение. К нему относились даже с почтением. Поступившие на завод с желанием поработать долгие годы стремились на лучшие передовые участки, на хорошие должности. Широко были открыты двери для бывших фронтовиков, и даже на тех участках, куда неохотно допускали уже взявшие все в свои мозолистые руки старожилы, ветераны труда, члены трудовых династий. Из воспоминаний И. Г. Фурсова: «На заводе было несколько крупных трудовых династий, фотографии их членов вывешивались на Досках почета, о них писали в местных и центральных газетах, их награждали и премировали чаще других, но я видел в них сплошную семейственность и кумовство, а точнее, небольшие «кланы», которые держали в своих руках определенные участки на заводе. Родственники Овсянниковы держали в своих руках трубный цех, Соловьевы – стройцех, Глобенко и Поповы - склад готовой продукции и железнодорожную ветку. И так далее. Поступить на работу в эти подразделения, особенно в послевоенные годы, можно было только через родственные связи. Но для демобилизованных никаких ограничений не было, их принимали на работу по первому желанию без всяких проблем, что, конечно, было справедливо» /С. 74/.

«В 1945 году после первой демобилизации на завод стали возвращаться работники, призванные в ряды Красой Армии с нашего предприятия. Как их встречали! Это были по-настоящему родственные встречи, счастливые встречи, когда впереди – только жизнь. Но приходили, конечно, и новички, и я хорошо помню этот первый поток демобилизованных. Среди них многие быстро освоились в новой непривычной для них обстановке и работали на совесть, с большой охотой, с желанием стать передовиками… Например, помню, появился в механическом цехе К. М. Гордеев, прошедший войну от первого до последнего дня. Работал задорно, с азартом, видимо, очень соскучился по мирному труду» /С. 74-75/.

«Разные пути приводили бывших фронтовиков на завод…Среди них были… и зрелые мужчины 40-50 лет, и юноши, ничего не знавшие о производстве, попавшие на него случайно… Здесь были люди и без образования, и со средним техническим и высшим образованием. Но всех их объединяли выпавшие на их долю военные испытания и желание работать. Слившись с теми, кто перенес тяготы войны на заводе, они образовали крепкий, очень трудоспособный, а затем, обучившись, - и достаточно квалифицированный коллектив» /С. 75/.

Характерным для всех заводов Московской области и всех предприятий страны после окончания Великой Отечественной войны становится нацеленность на выполнение «сталинской» послевоенной пятилетки - пятилетки восстановления разрушенного войной народного хозяйства.

Важно подчеркнуть, что эта цель достигалась в условиях, когда новая роль многих заводов, прекративших выпуск военной продукции, в послевоенном мирном строительстве не была определена или только определялась.

Как отмечается в истории Московского завода технологического оборудования (в послевоенный период – Московского завода пожарных машин), «дальнейшая судьба большинства заводов послевоенного периода зависела в большей мере от того вклада, который они в кратчайшие сроки могли внести в «гражданские» отрасли ради восстановления народного хозяйства. Будучи заводом машиностроительным, завод на Миусской площади мог быть вполне спокоен за свою судьбу: производственные корпуса его хотя и были изрядно изношенными, а оборудование работало на пределе возможностей, в целом он выглядел… боеспособным и при финансовой поддержке со стороны правительства мог в короткие сроки приобрести второе дыхание.

Главное, за время войны в его цехах сформировались поистине гвардейские коллективы. В них трудились десятки хорошо подготовленных рабочих разных специальностей, большинству из них не было и 20 лет, но все они хорошо чувствовали металл и были способны обрабатывать детали самой сложной конфигурации. Закаленные на фронтовых вахтах, многие вчерашние подростки превратились в мастеров «золотые руки».

Они и теперь были готовы на трудовые подвиги, хотя их ударные вахты все чаще направлялись на улучшение производственного быта, культуры производства, а в субботники и воскресники – на ремонт и обустройство жилых помещений, домов, бараков, общежития. В коллективах женских бригад стало обычным явлением до начала смены делать из зеленых веток, хвойных лапок, ранних полевых цветов букеты и разносить их по цехам и отделам.

«Наши мужчины навоевались, отвыкли от спокойной работы, от красоты. И мы, женщины завода, должны помочь им отойти от ужасов войны, почувствовать, что они вернулись домой, в заводскую семью». С такими словами обратилась к коллективу одна из активных работниц, член комсомольского бюро завода Мария Скрастина, предложившая, в частности взять под особую опеку фронтовиков с тяжелыми ранениями, кто, едва залечив страшные раны в госпиталях, уже засучивал рукава у станков. Еще не так давно - ученица токаря, она взяла под личную опеку нескольких фронтовиков-токарей.

Предложение работницы было поддержано.

«Конечно, невозможно вытравить из памяти воспоминания о пережитых страданиях, об утере боевых товарищей, близких людей, но мы должны понимать, что все жертвы фронтовиками принесены ради мира, ради того, чтобы живущие на земле были счастливы», – добавляли другие труженицы, стараясь, чем только можно, подбодрить уставших от тягот войны товарищей.

Получившие возможность вернуться к мирному труду, фронтовики своего счастья, в общем, и не скрывали. Ведь десятки бывших заводчан пали в боях, сотни других судьба разбросала по всей стране, и если кто-то из эвакуированных из Москвы мечтал вернуться домой, то далеко не каждому это удавалось. Послевоенная мирная «сталинская пятилетка» призвала за несколько лет достигнуть и превзойти довоенный уровень производства. Послабления работникам, где бы они ни трудились, пока еще не давали.

Хотя трудно было расслабиться и тем, кто ощущал себя еще как бы на фронте, и тем бывшим работникам тыла, кто продолжал у станков выкладываться, будто в прифронтовых условиях…

Лишь к 1947 г., когда стало меньше людей в солдатской форме, в шинелях и офицерских мундирах, когда улицы столицы очистили от мусора и привели в порядок, когда было отменено нормированное распределение продовольственных товаров – только тогда люди почувствовали, что получили право больше времени уделять решению личных проблем, заботе об устройстве домашнего быта.

Правда, и теперь очень многое зависело от помощи завода, его профсоюзной организации, а еще от активистов в заводской комсомолии: она формировала в своих рядах шефские группы, которые после работы шли в дома, потерявшие на войне кормильцев, чтобы доставить вдовам и их детям продуктовые наборы, иногда одежду, на покупку которой средства выделял профсоюз, а также пригласительные билеты на концерт, на новогоднюю елку…» /С. 49-51/.

В свете новой грандиозной цели государства – достигнуть за пятилетие довоенного уровня производства, для коллективов заводов первые послевоенные годы явились в большей степени продолжением «трудового фронта», работы без передышки. Это одинаково относилось к предприятиям и столицы, и Подмосковья.

Ветераны цеха энергетической арматуры для ТЭЦ, ГЭС и ГРЭС Чеховского завода энергетического машиностроения вспоминали: «В первые 2-3 года после окончания войны мы, работники цеха, настолько переживали за свое дело, так ответственно относились к своей работе, словно еще до сих пор являлись тружениками тыла, а где-то идет война, и мы опять должны защищать страну своим ударным самоотверженным трудом.

Мы не позволяли себе расслабиться. По-прежнему, как во время войны, не считаясь со временем, порой сутками не выходя из цеха, продолжали работать, выполняя план. Все мы еще жили очень и очень трудно, но работали все еще с высокой самоотдачей.

Конечно, это уже был мир! Поэтому мы часто во время обеденного перерыва пели и плясали под гармошку.

И только когда отменили-таки карточную систему, а режим рабочего времени уменьшился до восьми часов – только тогда мы, будто очнувшись, поняли, что впереди – быть может, легкая, счастливая трудовая жизнь.

Однажды нам сообщили, что всем, кто работал во время войны, выплатят компенсацию за неиспользованный отпуск. В это было трудно поверить, но эту компенсацию нам выплатили. Неожиданное появление дополнительных денег, на которые никто не рассчитывал, позволило каждому почувствовать себя богачом...

Нас в цехе было до 60% из тех, кого во время войны называли стахановцами. Во время войны за свой труд мы поощрялись бесплатными (т.е. более вкусными и калорийными стахановскими) обедами, а теперь нам, кто продолжал выполнять до 2-х норм выработки, а кто и больше, стали давать талоны на получение редких по тем временам промышленных товаров. Мы, не мешкая, брали их – сапоги, пальто, ткани.

На работу стали приходить более аккуратными, в моде были фуражки, поголовно носили их; модными становились короткие курточки на молниях, многие стали выглядеть настоящими франтами. Мастера часто носили галстуки, делали замечания неряшливым, чтобы рабочие чистили обувь. Да и о моральном облике каждого беспокоились мастера и бригадиры. Чтобы какое-то пьянство во время смены – об этом и подумать было нельзя. Очень строго /и после окончания войны/ относились к тем, кто несколько раз без серьезной причины опоздал на работу. В ходу на заводе было такое выражение: «Иванову /или Петрову/ опять дали шесть на двадцать!» Такого впору было пожалеть, потому что это означало: в течение 6 месяцев у работника будут вычитать из зарплаты 20% его заработанных денег» /С. 27-28/.

Постепенно люди оттаивали, уходили от сильных переживаний, страданий, боли утрат и огромного трудового напряжения, связанных с военной порой.

«Если на работе было очень строго, то все же теперь много времени оставалось на личную жизнь. Молодежь по вечерам совершала походы в Волосово на танцы, там стояла летная часть, и, наверное, поэтому там всегда было много красивых девушек… Много знакомств завязалось у наших парней с волосовцами, и оттуда позже гости с удовольствием стали ходить на наши заводские мероприятия!..»

/С. 28/

О том же в истории Лосиноостровского электротехнического завода: «В 1948 г. после отмены карточек на питание… был открыт заводской магазин, появился и киоск, в котором продавали… пиво на розлив. Жесткая дисциплина не позволяла разгуляться, но от кружки пива мало кто мог отказаться после напряженной трудовой смены, тем более, что еще долго люди славили долгожданную Победу.

По вечерам и в выходной день заводчане обыкновенно собирались на танцы и на концерты в клубе. Здесь часто не хватало места для всех желающих, и в особые праздничные дни по цехам раздавали пригласительные билеты…

Особенно весело проводили вечера работники механического цеха, где было больше всего авторитетных специалистов-станочников. Не случайно, в этом цехе было решено по случаю Победы после первой же зарплаты «скинуться» в общую кассу и купить радиоприемник с проигрывателем. С этих пор в цехе в обеденные перерывы обязательно лилась музыка, иногда ее выносили на улицу, и здесь устраивались танцы. Пластинок с каждым месяцем в цехе прибавлялось и, наконец, скопилась солидная коллекция. А когда такому же примеру последовали в других цехах, то этой коллекцией стали пользоваться все. На пластинки молодежь не скупилась, а кроме того их приобретал и профком…» /С. 77-78/.

Рост подобных настроений наблюдается в каждой истории завода первых послевоенных лет, и, как отмечено выше, задача пятилетки не только достигнуть, но и превзойти уровень роста экономики предвоенной поры заставляла каждого, приходящего на смену, ощущать, насколько новые мирные трудовые вахты близки по духу к «фронтовым». Каждый завод, в этой связи, разрабатывал свои программы, руководствовался своей конкретной задачей.

Так, на заводе РТИ «Каучук», который приступил к мирным поставкам своей продукции на многие другие заводы, стояла задача: «Нельзя допустить падения уровня производства, достигнутого к началу войны» /С. 77/. Не на всех предприятиях было возможно добиться этого в короткий срок, учитывая, что мощные военные программы зачастую свертывались без четкого представления о дальнейшей судьбе завода.

Но завод на Усачевке был в числе тех предприятий, которые приступили к восстановлению разрушенных заводов, фабрик, шахт и т.д. уже в военный период. Как отмечалось в истории завода, «только в одном Донбассе для возрождения его затопленных шахт надо было откачать более 600 миллионов кубометров воды. И коллектив «Каучука», еще не снявший с крыш зенитки, еще не соскобливший с окон своих цехов бумажные кресты, дал Донбассу столько шлангов, сколько он запросил. Чтобы пустить в ход сложное горняцкое хозяйство, нужна была транспортная лента – ее также в необходимом количестве дал коллектив «Каучука». Шли заказы от металлургов, восстанавливавших свои заводы на Украине. Водолазные шланги требовались «эпроновцам», поднимавшим со дна бухт затопленные корабли, налаживавшим портовое хозяйство Черноморья. Рукава нужны были бурильщикам Кубани – старейшему нефтяному району страны, строителям Днепрогэса.

Колхозы, совхозы, МТС также предъявляли свой спрос на детали для сельскохозяйственной техники – тракторов и комбайнов.

Когда Советская Армия освободила страны Юго-Восточной Европы, на каучуковую продукцию стали поступать заказы из Болгарии, Венгрии, Польши, Румынии, Чехословакии, Югославии. И вагоны с продукцией… пошли по новым адресам…» /С. 78/.

Примеров заблаговременной организации предприятия и готовности его к послевоенному строительству много и в истории «Мосэнергоремонта».

«…В 1943 году по решению председателя ГКО И. В. Сталина была создана государственная организация «Союзэнергоремонт»… по созданию ремонтных предприятий по всему Советскому Союзу, необходимых для восстановления разрушенных электростанций, ремонта вышедшего из строя, но еще пригодного для использования энергетического оборудования…» /С. 15/.

Еще не окончилась война, а из разгромленных промышленных районов Германии, а также по Ленд-Лизу из Америки в Союз направлялись эшелоны, суда с трофейным оборудованием (получение и использование его – законное рабочее право народа-победителя на трофейное оборудование, как и оборудование по Ленд-Лизу).

Этот фактор становится довольно заметным в послевоенном восстановлении промышленности страны. Необходимо такжеотметить меры правительства по обучению способам его эффективного использования, включая меры по подготовке специалистов к работе на этом оборудовании.

В истории «Мосэнергоремонта» отмечалось: «Со времени образования организация «Союзэнергоремонт» функционировала как шефская. Она располагала минимальным составом инженерных кадров и высококвалифицированных рабочих, но к окончанию войны стала быстро расширяться, для нее в срочном порядке привлекался персонал с различных электростанций; было организовано техническое обучение. Для обслуживания и ремонта имевшегося парка оборудования началась так называемая «запитка» ремонтных участков теми рабочими специалистами, кто был способен до тонкостей разобраться в заграничной технике и освоить ее квалифицированный ремонт; инженерно-техническим персоналом, кто мог изготовить необходимую конструкторскую документацию, рекомендовать правила и эффективные приемы ремонта и модернизации техники иностранного производства. Все эти работы, согласно решению правительства, должно было взять на себя, прежде всего, созданное в структуре «Союзэнергоремонта» столичное предприятие «Мосэнергоремонт» /С. 16/.

Необходимо отметить также и фактор быстрого распространения полученного в Москве опыта по всему Московскому региону, по другим регионам страны.

Создаваемые ближе к Москве предприятия являлись, как правило, головными, которые обязывались оказывать содействие в создании аналогичных предприятий, их филиалов, и, прежде всего, своих подразделений на периферии, а также в местах эксплуатации энергетических объектов. «Союзэнергоремонту «предписывалось взять на себя основные ремонтные функции… с одновременным созданием подобных себе ремонтных организаций в других регионах, насыщенных электростанциями». Решение это нашло отражение в постановлении правительства от 6 февраля 1949 года; в нем говорилось, что «производственное предприятие «Мосэнергоремонт»… призвано выполнять капитальные ремонты энергетического оборудования электростанций и сетей Министерства электростанций» /С.16/. «Мосэнергоремонт… взял на себя осуществление сложных капитальных ремонтов… на электростанциях Мосэнерого, Калининэнерго, Белорусэнерго, Саратовэнерго и других энергосистем – начиная от Прибалтики и кончая Дальним Востоком и Средней Азией» /С. 27/.

Еще раз отмечая фактор восстановления мощностей собственной ремонтной базы предприятия, призванного обеспечивать высококачественные ремонты сложнейших энергетических объектов, важно отметить, что это, в определенной степени, достигалось под воздействием использования оборудования иностранных фирм, - и это вынуждало советских специалистов поднимать свою квалификацию; а их опыт передавался новым поколениям работников.

Но не только наличие оборудования решало все дело, а также организация мероприятий, направленных на его изучение и умелое использование. Из истории завода: «Сегодня, спустя 55 лет после тех событий, когда зарождавшееся предприятие переживало этап своего становления и самоутверждения, генеральный директор «Мосэнергоремонта» Александр Петрович Козлов с восхищением и благодарностью к специалистам первого поколения ремонтников «МЭР» замечал: «У нас на «Мосэнергоремонте» всегда были и есть интереснейшие, уникальные люди, создавшие новые превосходные технологии ремонта и модернизации оборудования электростанций. И теперь, когда мне задают вопрос, какие западные технологии мы применяем, в этом вопросе чувствуется, порой, досадное непонимание наших действительных возможностей. Мне всегда хочется сказать – вы прежде всего поинтересуйтесь нашими, отечественными технологиями ремонта, модернизации, восстановления тех самых западных «иномарок», на которые не было ни технической, ни технологической документации и которые, как правило, требовали самых серьезных мер по их реконструкции. Наши специалисты в короткие сроки создали завидную конструкторскую документацию, позволившую еще долгое время использовать западные образцы при одновременном осваивании отечественных машин собственных заводов, еще только-только набиравщих силу. И если, несмотря на все трудности, мы сохраняем свои основные позиции, то это, конечно, базируется на тех традициях, фундаменте высокого технического творчества, которые были заложены предыдущими поколениями наших славных работников» /С. 19/.

В послевоенный период было очень важно не только восстановить электростанции и электрические подстанции, но и ускорить выполнение сталинской послевоенной пятилетки, что влекло за собой необходимость осуществлять перевод изготовления отдельных видов изделий на индустриальные методы их производства.

В истории завода «Мосэлектрощит» отражено следующее: «В максимально короткие сроки необходимо было заложить основы индустриального метода электромонтажных работ, приступить к разработке и изготовлению щитовых устройств, полностью смонтированных в заводских условиях /С.18/. (А не на местах - как было прежде и кто как умел). Это ускоряло пуск энергообъектов и, значит, вообще всех объектов промышленности и соцкультбыта.

Важнейшим фактором, влияющим на всю политику страны в области построения послевоенной модели социалистической экономики, советского образа жизни становится противостояние СССР и западных стран, США в деле разработки ядерных программ. Далее в той же истории отмечается:

«Следует сразу же подчеркнуть, что необходимость преобразования электротехнической отрасли в столь сжатые сроки продиктовали и сложившиеся условия послевоенного противостояния между СССР и его вчерашними союзниками.

Разработка атомного оружия, использование его в военных целях выявили значительное отставание Советского Союза в освоении атома, и Советское правительство бросило все имеющиеся в стране ресурсы, чтобы как можно скорее достигнуть атомного паритета с Западом» /С.18/.

Именно этот фактор отставания в послевоенный период рождает, развивает и усиливает нацеленность на быстрейшее создание режимных предприятий с совершенно новым уровнем производства при освоении технологий мирового уровня.

«Сегодня уже стало много известно из некогда засекреченных источников о развитии отечественной атомной промышленности, сосредоточившей в себе сотни и тысячи больших и малых предприятий и организаций, «почтовых ящиков».

Завод «Электрощит» в Сетуни – в Кунцевском районе под Москвой (организованный Решением Совета Министров СССР от 15 ноября 1946 г.) явился лишь одной из множества деталей в этом, создаваемом на просторах огромной державы, мощном налаживаемом механизме» /С 19/.