Спаситель для Целительницы

А спустя неделю, после того, как мы с мальчишками оказались под одной крышей, в дверь моей квартиры снова постучали представители правопорядка. Один из них за руки держал братьев. Оказывается, они зашли в булочную и вместо того, чтобы купить хлеба на деньги, которые я им дала, они его просто украли. Конечно же, попались. И вот.

Я разговаривала. Увещевала. Пыталась объяснить, что так поступать нельзя. За воровством их, слава всем богам, больше не ловили, но они и без этого умудрялись устраивать мне весёлую жизнь.

А всего-то, оказывается, нужно было, разговаривать с Дейвом, а не с Гэри.

Пока я праздновала свою маленькую победу, мальчишки препирались у двери. Старший шёпотом, думая, что я не слышу, выговаривал младшему:

– Ты чё?! Совсем?! Мы договорились!

– Но мы виноваты, – голос Дейва звучал растерянно. Такое ощущение, что он так и не определился, что должен сделать – послушать брата или всё же меня.

Я не мешала, делая вид, что занята. Сама же ловила каждое слово, боясь хоть что-то упустить.

– Сам ты виноват, – зло бросил Гэри и, громко топая ногами, вышел из кухни. Дейв замер на пороге на несколько секунд и тоже вышел за ним. В комнате они снова шептались, но я уже ничего не могла разобрать. Жаль. Может тогда бы я смогла понять, почему они ведут себя так.

Пришлось идти в душ и приводить себя в порядок.

Глава 2

Гэри обиделся. Хотя обижаться нужно было мне. Моя обида была хотя бы понятной. Но нет, старший из братьев демонстративно проигнорировал меня, когда я предложила ему присоединиться к нашей уборке.

А вот Дейв замкнулся окончательно. Он подошёл к чёрной кляксе на полу и принялся рассматривать её всё с тем же растерянным видом, словно не мог понять, как она здесь оказалась.

Я не пыталась разговорить его. Во всяком случае, не сразу. Сначала я точно так же, как и он, уставилась на кляксу, потому что совершенно не представляла, что с ней делать. Она застыла намертво, и убрать её вот так просто вряд ли получится. Пришлось искать в немногочисленных инструментах, которые нашлись в подсобке, что-то подходящее.

Самой подходящей, на мой взгляд, оказалась какая-то штуковина, похожая на отвёртку, только она была с закруглённым кончиком. Для каких нужд она предназначалась, я не знала, но на сегодняшний вечер ей придётся отдирать от деревянного пола чёрное нечто.

– Подойдёт? – спросила с сомнением мальчишку, на что он всё так же растерянно пожал плечами.

Я попыталась поддеть кляксу с края, но не тут-то было. Тогда Дейв осторожно коснулся моего плеча, а когда я обернулась к нему, протянул руку и попросил:

– Можно? – голос прозвучал робко, но это был первый раз, когда он обратился ко мне самостоятельно.

Я счастливо кивнула и протянула ему штуковину. Он встал на колени и, нагнувшись к самому полу, точно так же, как и я, секундой ранее, поддел кляксу. Раздался едва различимый треск. Потом он вытащил её и поддел с другого края. Снова треск. И так по всей окружности, находя какие-то только ему видимые пустоты.

Минут через десять рука мальчишки соскочила, и он зашипел от боли, я тут же подалась вперёд, желая отобрать инструмент. Ведь поранится! Но Дейв посмотрел на меня неожиданно серьёзным взглядом, не очень-то характерным для мальчиков десяти лет, и безапелляционно заявил:

– Я сам!

Прозвучало веско и по-взрослому, так что теперь уже растерялась я. Перечить не захотелось, поэтому я сложила руки на коленях, мысленно вознеся молитву богам, чтобы его пальцы остались целыми.

Ещё минут через двадцать треск прозвучал куда громче, и клякса поддалась, выворотив и краску, и часть дерева.

– Ура! – от радости я даже захлопала в ладоши.

Да, дырка в полу не должна была доставлять мне радость, но доставила. Вот такая вот нелогичная женская логика.

Дейв, смахнув пот со лба, посмотрел на меня и робко улыбнулся, в его глазах появился счастливый блеск. И улыбка, и это ясный блеск преобразили его буквально до неузнаваемости. Он стал таким Милым. Наивным. Беззащитным. Я, поддавшись порыву, провела ему по щеке и улыбнулась в ответ.

– Что вы хоть туда добавили? – спросила, совершенно не рассчитывая на ответ, но мне так хотелось услышать его голос. Должны же мы начать нормально общаться. Да, я не тот человек, кто умеет заботиться о ком-то, кроме себя, у меня даже кошки не было. Но я старалась, очень старалась.

Улыбка из робкой превратилась в лукавую. Он подставил ладошку ко рту и заговорщическим шёпотом произнёс:

– Смолу риссы и порошок лима.

Мои глаза едва ли на лоб не полезли от удивления. Это где же они эти ингредиенты нашли?! Кто им их дал? Неудивительно, что эта жижа растворила и краску и верхний слой дерева, и хорошо, что только их. А если бы хоть капелька попала на кожу? Мне было даже представить страшно, что случилось бы.

Я уже хотела возмущённо спросить, как они до этого додумались, но Дейв вовремя остановил меня – приставил палец к губам и страшно округлил глаза, прося не шуметь. Пришлось проглотить возмущение и так же тихо спросить:

– Вы хоть понимаете, как это опасно? – никогда прежде не думала, что можно кричать шёпотом. Но у меня именно так и вышло. Сердце в груди билось тяжёлыми толчками, а богатая фантазия дорисовывала страшные картинки, подкидывая всё новые и новые сценарии развития событий.

Мальчишка пожал плечами, потом обернулся к двери, убеждаясь, что мы ещё одни, и буквально растоптал меня признанием:

– Да ничего бы с нами не случилось, нам же для дела нужно было

На последнем слове он прижал ладонь к губам. Сказал то, что говорить было не нужно? Ну, уж нет! Теперь я просто была обязана знать все подробности.

– Зачем? – спросила, едва не плача.

Вот и как их оставлять одних? Как доверять? Но не таскать же их с собой на работу! В лечебнице никто не разрешит мне подобного, хотя вот внучок участковой целительницы то и дело сидел в кабинете, дожидаясь, пока бабушка окончит рабочий день. Но где я, и где она? Вот и Вариантов у меня не было.

Дейв повесил голову и тяжело вздохнул. От этого вздоха мне стало жаль его, я подалась вперёд и взялась за холодную ладошку:

– Расскажи, пожалуйста, может быть я смогу помочь?

В чём я собралась помогать, не представляла, но Может быть, это и будет тем самым мостом, который, наконец-то, поможет нам преодолеть пропасть между нами?

Дейв с сомнением закусил губу, вновь посмотрел на дверь, и быстро затараторил:

– Там во дворах клетка стоит, в ней щенок. Хозяин издевается над ним, а мы хотели спасти. Этим, – он кивнул на остатки жижи, – мы бы замок расплавили и

«И обварились бы сами», – закончила мысленно за него.

Я прикрыла глаза, пытаясь справить с желанием отчитать его, доказать, насколько это опасно и, вообще, безрассудно. К тому же, как они собирались донести горячую кастрюлю до каких-то там дворов? Но ничего из вертящихся на языке слов я не сказала. Лишь крепче сжала мальчишескую ладонь. Затем посмотрела на него и, возможно, решилась на самое глупое предприятие в своей жизни:

– Покажешь, где эта клетка?

Дейв открыл рот и закрыл его. Его глаза светились одновременно безграничной надеждой и неверием. Второе чувство вылилось в вопрос:

– Правда?

Пока ещё не понимая во что именно ввязываюсь, согласно кивнула. Мальчишка, не в силах сдерживать эмоции, подпрыгнул на ноги. А потом бросился вон из кухни, и через секунду я услышала его голос в другой комнате:

– Гэри, она поможет, слышишь? – восторг был таким ярким, что мне он показался почти осязаемым.

– Ты рассказал?! – а вот брат явно не разделял его радости, напротив, он сказал это с возмущением и даже злостью.

– Но, она поможет, – пролепетал младший. Его голос за мгновение буквально лишился жизни и вся та яркая радость, которая была для меня так желанна, растаяла без следа.

Надо вмешаться.

Я поднялась с пола и прошла в комнату. Застыла на пороге. Гэри сидел на краю кровати, которую они делили с братом, и гневно сжимал кулаки. Мне достался презрительный взгляд, полный то ли злости, то ли отчаяния. Нам бы поговорить начистоту, выяснить, почему он относится ко мне так, но Пробовала уже, мальчишка лишь огрызался и сыпал колючими фразами, которые очень больно ранили меня. Я же не могла подобрать нужных слов, сразу же чувствуя себя рядом с ним беспомощной и глупой.

– Не надо нам помогать! – выпалил он, вскакивая на ноги.

Я медленно вдохнула и шумно выдохнула. Ругаться с ним совершенно не хотелось.

– Знаешь, – произнесла тихо, стискивая руки перед собой, – я знаю, что не слишком-то хорошая родственница. Совсем не такая, о которой можно мечтать, но – запнулась, переводя дыхание, – мы хотя бы могли попробовать начать общаться по-человечески. Я вам не враг.

– Да зачем? – буквально закричал Гэри. – Всё равно отдашь нас в приют, всем это понятно.

Как же сложно

– Да почему вы так решили? – тоже взорвало меня. Нет, я не кричала, я, в самом деле, хотела понять, откуда эта мысль появилась в их головах. Я ведь никогда не говорила об этом, более того, у меня и мыслей таких не было.

Да, с Синтией мы не виделись больше пятнадцати лет, именно с того момента, когда меня оставили в доме бабушки, мамы моего отца. Мать решила, что я мешаю ей жить. Мне было всего тринадцать. В тот же день они с сестрой исчезли из столицы, а может и не исчезли, просто пропали из моей жизни, и я не слышала о них вплоть до того вечера, когда стражники сообщили мне о племянниках. Впрочем, два месяца назад я узнала только о судьбе Синтии, о том, что стало с матерью, узнать не получилось. Да я и не старалась. Было достаточно того, что её больше не было в живых.

Можно было подумать, что я винила родных. Обижалась. Но это не так, моя жизнь с бабушкой была самым прекрасным временем. Жаль, что она умерла. Ровно в тот год, когда я окончила академию. Перед смертью она так и сказала, что не боится оставлять меня, что теперь у меня всё будет хорошо.

И вот, рядом со мной Гэри и Дейв. Разве я могла хотя бы допустить мысль, что отдам их? Они остались одни в этом огромном мире, как когда-то и я. Но у меня была бабушка, мне повезло, а у них есть только я. Так себе вариант.

Мальчишки молчали. Даже Мышь, восседавший прямо на подушке, притих. Лишь блестящие глаза-бусинки внимательно следили за мной да шевелились усы.

– Почему? – повторила тише.

– Потому что, – глухо произнёс Гэри, он отвернулся и совсем тихо добавил, – все вокруг это говорят.

– Кто говорит? – спросила, расцепив руки и сжав их в кулаки.

– Да хоть карга эта старая, – вновь эмоционально воскликнул мальчишка, – всё ходит и бубнит, что не нужны тебе два довеска. И толстяк этот тоже.

Каргой, если я правильно поняла, была соседка Паулита, а толстяк – ещё один вредный мужик, живущий на первом этаже, мистер Шэр. Уж ему-то откуда было знать о моих намерениях, для меня было загадкой. Да и Паулита Чего ей спокойно не живётся?

– Так, – я зажмурилась на секунду, – то есть, моим словам вы не верите, а словам всяких, – тут я запнулась, – странных личностей – запросто?

– А ещё тётка эта из министерства, – с сарказмом добавил Гэри, словно против этого-то мнения мне будет нечего сказать.

Но мне было! О, сколько слов вертелось у меня на языке, но даже они не могли выразить того возмущения, что клубилось в груди.

Почему, ну почему взрослые думают, что они имеют право вот так травмировать детей? Тех, кто и так уязвим, и кто не может ответить по достоинству? Нет, мне они тоже говорили о том, что не справлюсь, и что лучше не давать мальчишкам ложных надежд. Прекрасный вариант – отдать их в приют сразу.

Они действовали по протоколу (нашли единственную кровную родственницу), и надеялись, что я легко напишу отказ. А я не подписала. И выпросила дать нам возможность на счастливую жизнь. Пусть я даже понятия не имела, как это счастье устроить.

Но зачем ребятам-то обо всём этом было говорить? Хотелось им обсудить нашу ситуацию, так пусть бы обсуждали в недосягаемости детских ушей.

– Даже если я поклянусь своей жизнью, вы ведь мне всё равно не поверите? – спросила с усталостью и пошла к своей кровати. Силы покинули меня. Хотелось изменить всё, но ничего не менялось по щелчку пальцев.

Гэри фыркнул, подтверждая мои слова, но я всё равно произнесла. И пусть они не поверят, неважно:

– Я не отдам вас в приют, даже если вы прожжёте все полы. Нас, конечно, выселят из квартиры, – тут я грустно улыбнулась, – но искать новое жильё мы будем вместе. Так что можете не стараться.

Мальчишки переглянулись, будто безмолвно обсуждая что-то между собой, и промолчали.

В тишине мы посидели недолго. Я бросила взгляд на окно – близился вечер.

– Если вы хотите всё же спасти щенка, то моё предложение о помощи в силе.

Они вновь переглянулись. Дейв смотрел на брата с надеждой, а тот всё ещё сомневался.

– Ладно, – наконец ворчливо произнёс он. – Только не думай, что это что-то значит. Вы, взрослые, постоянно врёте.

О, вот тут я даже спорить не стала. Одно обещание Хоффмана, что я обязательно получу повышение в этом месяце, чего стоило. Поэтому – да, взрослые почти всегда врут.

К тем самым «дворам» мы пришли как раз к тому времени, когда на улице загорелся первый фонарь. Я совершенно не представляла, что буду делать. Попросить мужчину не издеваться над щенком? Ха, так он меня и послушает! Тогда что?

Эх, вариантов-то даже не было.

Клетка находилась за одним из покосившихся сараев. Ума не приложу, как мальчишки вообще умудрились на неё наткнуться. В её глубине кто-то сидел, вот так с первого взгляда я даже не смогла определить, кто именно.

– Это он? – спросила на всякий случай.

– Он, – уверенно кивнул Гэри.

Хорошо.

– И где его хозяин? – обернулась, пытаясь понять, в какую из нескольких дверей мне нужно будет постучать.

– А он-то тебе зачем? – почему-то переходя на шёпот, спросил Дэйв.

Было видно, что такого поворота мальчишки совсем не ждали.

– Ну, – я даже растерялась на мгновение. – Нужно поговорить с ним, не можем же мы просто вскрыть клетку!

Гэри подался вперёд и, схватив меня за руку, заглянул в глаза:

– Можем, ещё как можем!

Да, конечно, чтобы потом опять оказаться в отделе у стражников. Вслух я ничего не сказала, лишь удручённо покачала головой и наставительно произнесла:

– Брать чужое – это плохо. У щенка есть хозяин и нам нужно поговорить с ним, попросить не обижать питомца и

Проговаривая всё это вслух, я уже сама поняла, что несу чушь, а вот Гэри тут же подтвердил это:

– Так он тебя и послушает!

Дэйв поймал мой взгляд и тихо произнёс:

– Ему больно, неужели ты не чувствуешь? – при этом лицо мальчишки искривилось, словно немыслимую боль причинили ему, а не щенку.

Я закрыла рот и посмотрела вглубь клетки. Малыш слышал наши голоса, не мог не слышать, но никак не реагировал. Осторожно высвободив ладонь из рук Гэри, обошла клетку со стороны, чтобы оказаться поближе к щенку.

Отсюда я смогла рассмотреть беднягу. Не сказала бы, что это был щенок. Во всяком случае, не новорождённый. На мой неопытный взгляд ему было около трёх-четырёх месяцев. Морду видно не было, он уткнул её в задние лапы. Единственное, что было отчётливо заметно, так это дрожь, что волнами сотрясала его худое маленькое тельце.

Шерсть была свалявшаяся, непонятного грязного оттенка и местами мокрая к тому же. Присмотревшись, поняла, что мокрый он вовсе не от воды, а от

– Тьма! – выдохнула, чувствуя, как волосы у меня на затылке начинают шевелиться.

– А мы о чём! – подтвердил Гэри. А я даже не слышала, как он подошёл ко мне.

Над щенком, действительно, издевались. И, несмотря на то, что училась я лечить только людей, характерный запах заражённых ран ни с чем спутать не могла.

Решение пришло мгновенно.

– Где живёт его хозяин? – повернула и воинственно сжала руки в кулаки.

Я, наверняка, пожалею о том, что сейчас собираюсь сделать, но Пусть.

– Ты опять? – возмущённо зашептал старший племянник.

Отвечать не стала, только посмотрела на него строго, выжидающе.

Гэри сдался довольно быстро и махнул рукой на дверь, некогда имевшую синий цвет. Сейчас же краска облупилась и вздыбилась.

Решительным шагом направилась в указанную сторону и, не оставив себе времени на раздумья, забарабанила в дверь. Костяшкам пальцев было больно, но я не обращала внимания на эту боль.

Спустя пару минут дверь распахнулась, и на пороге появился амбал, по-другому и не скажешь. Высоченный, с чёрными, до плеч волосами. Спутанные и безумно грязные, они висели сосульками, закрывая небритую, раскроенную шрамами морду. Лицом это назвать было сложно.

Меня он окинул мутным взглядом и хищно улыбнулся.

– О, какая цаца.

Мой воинственный настрой немного пошатнулся, но я всё равно спросила:

– Это ваш щенок?

Поворачиваться в сторону клетки опасалась, потому что Да мало ли, что ему в голову придёт.

– Где? – явно глумясь протянул амбал и посмотрел мне за спину. В этот миг мнимое благодушие сразу же покинуло его, и он взревел страшным голосом: – Опять вы?!

Проследив за его взглядом, я удостоверился, что так он отреагировал на моих мальчишек. Что же, делаем вывод – здесь они бывали ни единожды и явно успели насолить этому громиле.

– Вы не ответили мне, – сдвинулась в сторону, ловя его взгляд, – щенок ваш?

Мужчина посмотрел на меня сначала с удивлением, а потом его потрескавшиеся губы расплылись в нехорошей улыбке. В глазах отразилось что-то тёмное, пугающее.

– Так ты с ними? – продолжая смотреть на меня, он сделал шаг вперёд, приближаясь.

Я же, напротив, отшатнулась назад.

– С ними, – я старалась, но голос всё равно дрогнул, что не укрылось от внимательного взгляда амбала. Улыбка стала шире, что мне совершенно не понравилось, поэтому я поспешно добавила, чтобы он ничего там себе не надумал: – Мы хотели бы выкупить у вас щенка.

Да, когда я шла сюда, этого делать не планировала, а теперь вот

Мужчина приподнял одну бровь, хищно обнажая зубы и, понизив голос, спросил:

– А денег хватит?

Эм-м-м

– Да, – мой ответ прозвучал не очень-то уверено.

– Впрочем, – он легко взмахнул лапищей, – я передумал. Деньги мне не нужны. Оплату приму только натурой!

И не успела я даже осознать сказанное, как он схватил меня чуть выше локтя и дёрнул на себя.

За спиной завопили мальчишки, но их голоса перекрыл один, показавшийся мне знакомым, слишком уверенный и спокойный для всего происходящего:

– И что тут происходит?

Руку амбал не разжал, но я умудрилась извернуться, чтобы посмотреть на того, кто вмешался в нашу «милую» беседу. От удивления мои брови поползли вверх, а потом я вовсе зажмурилась, боясь, что это лишь видение. Но когда открыла глаза, то поняла, что ничего мне не привиделось. Неподалёку от мальчишек стоял мой новый начальник – Рассел Фог.

Глава 3-1

Рассел Фог

Беда пришла, откуда не ждали – штатный целитель уволился, найдя более высокооплачиваемую работу. Винить его за это я не мог, но мне было куда спокойнее, когда не приходилось несколько раз в неделю тратить время в центральной военной лечебнице, пытаясь выбить нам для осмотра хоть кого-нибудь. Так как такие внеурочные выходы не оплачивались, то и желающих не находилось. Без осмотра я не мог рассчитывать на ребят, а я должен был быть уверен в их здоровье. Я отвечал за них и не столько перед начальством, сколько перед ними самими и перед их родными.

Поэтому нам срочно нужен был целитель, тот, кто согласился бы работать за не самую высокую оплату.

Бросил клич по знакомым, в надежде, что попадётся кто-то стоящий. Но за предыдущую неделю ко мне приходил кто угодно, но только не тот, кому эта работа была действительно нужна. Сегодня вот должна была прийти ещё одна соискательница. Очередная.

Я изначально не питал никаких надежда, а уж когда эта Агнес Майес не явилась к назначенному времени, вовсе убедился, что это тоже не наш вариант. Что же, придётся продолжать поиски.

Когда вышел из центра и натолкнулся на забавного вида девицу, то сначала и не понял, как должен отреагировать. Вроде бы улыбаться было нечему, но губы сами собой растянулись в улыбке, потому что девчонка была такая смешная и одновременно несчастная. Последний факт и заставил меня поинтересоваться, всё ли с ней хорошо и не требуется ли помощь.

Сначала в глазах девчонки промелькнула растерянность, затем досада, а после решимость. Последняя эмоция была крайне неожиданной.

Тут-то я и узнал, что это именно та самая Агнес Майес, которую я ждал, и которая так неосмотрительно опоздала на собеседование.

Хотелось провести ладонью по лицу от недовольства, но я не позволил себе этого. Пригласил её в свой кабинет, который и кабинетом-то был лишь номинально. Обычно я здесь находился не больше времени, чем этого требовалось для составления отчётности.

Она тут же попыталась всучить мне документы, я же взял их с неохотой. Был уверен, что ничего особенного там не увижу, да и девушка сбежит, как только услышит размер заработной платы.

Выглядела эта Агнес, мягко говоря, непрезентабельно. Но куда больше меня напряг запах спирта, который я ни с чем не мог перепутать.

– Вы пьёте? – спросил прямо, внимательно следя за её реакцией.

Девчонка вспыхнула и принялась оправдываться. В этот момент она выглядела, пожалуй, даже забавнее, чем при нашем столкновении у выхода.

Я взглянул на неё иначе. Вдруг рассмотрев нежность черт и мягкость растерянной улыбки. Откуда-то из глубин поднялось неестественное для меня желание – сделать что-то хорошее. Персонально для неё. Чтобы её улыбка стала настоящей и искренней.

Я сам не понял, в какой момент от рассказа о её обязанностях, перешёл к вопросу о выходе на работу. Хотя изначально я вообще не планировал этого делать. Нет, выбирать мне было не из кого, да и к её диплому было не придраться. Характеристика, опять же, хорошая, но Нужно было хотя бы взять время, чтобы подумать. Взвесить все плюсы и минусы.

Но когда из её глаз пропала настороженность и они ярко засияли, я перестал жалеть о сказанном. Как оказалось, искренняя улыбка ей безумно шла. И растрёпанные волосы, капли грязи на вороте и подоле платья, и даже на шее, ничего не портили, а делали её по-особенному беззащитной и ранимой.

Я уже и позабыл, что девушки могут быть такими – настоящими и бесхитростными. Чтобы все эмоции легко читались по лицу, не вызывая отторжения и настороженности.

Когда она вышла, оставив после себя ненавязчивый лёгкий цветочный аромат, я ещё несколько минут бездумно смотрел на запертую дверь. Спустя время вспомнил, что так и не сказал ей о том, что наши срочные выезды на задания предполагают её внеурочные вызовы. Тьма! Совсем мозги поплыли! Что-то меня размотало, как щенка малолетнего.

В очередной раз подумал, что вот такие беззащитные девицы куда опаснее тех, кто знает себе цену и активно этим пользуется. Эти же, с ясными взглядами и сияющими улыбками, способны сводить с ума и развязывать войны, даже не подозревая о том, какой силой обладают.

Тряхнув головой, вышел из кабинета и направился к раздевалкам. Парни уже потихоньку собирались.

– Привет, командир, – Брэм лениво вскинул руку вверх, приветствуя меня.

Я только поднял руку. Говорить ничего не хотелось. Я всё ещё пребывал в странном оцепенении, хоть и надавал себе уже с десяток мысленных оплеух. И чего меня так накрыло?

– Командир, а что за девчонка выходила от нас? Столкнулся с ней как раз, когда заходил, – Брэм, словно специально, выбрал совершенно не ту тему для разговора, которую бы стоило.

Скривившись, отмахнулся:

– Устраиваться приходила.

А парня, словно разжигало, так что он продолжил:

– И как? Взял? – в его голосе звучал неподдельный интерес, и это, почему-то, злило.

Хотя, какая мне разница до чужого интереса?

Отвечать не хотелось. Точнее, хотелось, наперекор логике сказать, что в месте я ей отказал, но ведь увидит же её завтра. Так какой смысл во вранье?

Отвернувшись к своему шкафчику, я слишком резко дёрнул ручку двери и бросил:

– Взял, других-то вариантов нет.

Я не хотел выдвигать именно это обоснование, но не признаваться же подчинённым, что я принял девчонку потому, что мне захотелось порадовать её? Не поймут ведь.

– И хорошо, – почти мурлыкая, произнёс Брэм, а когда я обернулся к нему, он уже направился в зал.

Хорошо? Что значит, хорошо?!

Тренировку я проводил так, словно это и не тренировка вовсе, а настоящий ближний бой. К концу из зала еле-еле выползали все, я в том числе. Парни бросали на меня недовольные взгляды, но молчали. Один только Дрейк осмелился подойти ко мне, когда все разошлись:

– Командир, случилось чего?

Он был хорошим парнем. Ввязывался в истории, конечно. Чего только стоило мне отмазать его, когда он влез в разборки с Винтерсами, но когда в его жизни появилась Ева, он стал куда осмотрительнее. Ему было к кому возвращаться с выездов.