Цена неудобного вопроса

Министр Обороны внешне сохранял абсолютное, гранитное спокойствие. Но внутри него все горело. Страна на пороге Третьей мировой. Контролируемый хаос стал неуправляемым.

— Что скажешь, Сергей Степанович? — тихо спросил Александр, не оборачиваясь. — Твое ведомство проспало удар такой силы. У меня на столе пять уничтоженных стратегических узла и жертвы.

— Господин Президент, это не просто теракт, — твердо произнес министр. — Моя аналитическая группа прямо сейчас проверяет штаммы кодов, которыми вывели из строя подмосковный узел. Это почерк западных спецслужб. Нас подставили. Исполнители на местах — радикалы, но вели их из-за рубежа. Я уже отдал приказ ликвидировать все диверсионные группы при задержании. Свидетелей оставлять нельзя.

- Нет, отставить. Мне нужны задержанные. Итак, Сергей Степанович, отправляйся в поле. Докладывай напрямую.

- Есть, Господин Главнокомандующий!

Министр отдал честь и вышел из кабинета в длинный тёмный коридор. Мерцание ламп действовали магнетически. Он на ходу стал соображать свои шаги, когда в чемоданчике завибрировал телефон. Испарина проступила на лбу. Он нажал "принять вызов".

Президент Великой Страны остался один в кабинете, мысли летали со скоростью света. Сейчас, как некогда ранее, он нужен был своей стране и всему Миру. Он бросил короткий взгляд на часы на правой руке. На них было ровно 21:30. Значит, у его собеседника за океаном сейчас полтретьего дня. Он решительно поднял трубку телефона и нажал единственную кнопку на панели. Щёлкнуло аналоговое реле. Трубка задышала далёким океанским шумом. Через пару секунд на том конце раздался ответ:

— Здравствуйте, господин российский Президент, — произнёс голос секретаря с заметным американским акцентом.

— Здравствуйте. Срочно соедините меня с вашим Президентом. Это очень важно. Передайте ему: «1962».

Секретарь аккуратно положил трубку на стол и быстрым шагом направился к кабинету Президента. Американский лидер Джонни в этот момент беззаботно болтал о политике с одним из сенаторов за бокалом хорошего виски и настоящей кубинской сигарой. На его лице сияла широкая улыбка, обнажая здоровые белоснежные зубы.

— Сэр, вам важный звонок из России, — прервал их секретарь, приоткрыв дверь. — Передают цифры: «1962».

Услышав этот скрытый код — год Карибского кризиса, когда мир стоял в одном шаге от ядерного апокалипсиса, — Джонни мгновенно побледнел. Стакан с виски выпал из его руки прямо на персидский белоснежный ковёр, туда же слетел серый пепел с сигары. Оставшуюся её часть он судорожно швырнул в пепельницу и широкими шагами пересёк Овальный кабинет. На лбу американца проступили крупные капли пота, а выражение лица теперь выражало глубокую озабоченность и растерянность.

Кое-как взяв себя в руки и глубоко вздохнув, он поднял трубку телефона связи и произнёс, изо всех сил стараясь казаться непринуждённым и дружелюбным:

— Привет, мой дорогой друг! Как давно мы с тобой не общались! Что произошло? — в голосе Джонни сквозило фальшивое, но профессиональное дружелюбие.

— Здравствуй, Джонни. У меня для тебя плохие новости, — Александр говорил ледяным, глухим тоном. Он умышленно игнорировал светский тон собеседника. — Час назад против моей страны была совершена беспрецедентная скоординированная агрессия. Четыре стратегических узла атакованы одновременно, уничтожена гражданская инфраструктура, число жертв растёт с каждой минутой. Такого вызова нашей национальной безопасности ещё не бывало. Поэтому я задам тебе один прямой вопрос, Джонни: это спланированная акция твоей администрации? И, прежде чем ответить, пожалуйста, очень хорошо взвесь последствия.

Александр сознательно шел на обострение. Он знал жесткие правила этой игры: в момент стратегического кризиса необходимо застать противника врасплох, оказывать максимальное давление и сразу продемонстрировать решимость идти до конца.

— Александр, друг мой… — в динамике раздался прерывистый, растерянный голос американского лидера. — То, что ты говоришь, — это катастрофа. Настоящий шок для меня. Мы здесь абсолютно ни при чём, я заявляю это официально. Клянусь тебе своей страной и конституцией! Масштабные теракты? Взрывы?..

Джонни тяжело облокотился на край стола. Дрожащей рукой он достал из кармана платок и протёр взмокший лоб. Другой рукой судорожно расстегнул галстук и верхние пуговицы на рубашке — лёгкие будто сдавило тисками. Он попытался сделать несколько глубоких, спасительных вздохов.

— С тобой всё в порядке? — сухо спросил Александр, услышав в трубке его тяжелое дыхание.

— Да… Возраст, сам понимаешь, сказывается. Да и твоё сообщение меня буквально подкосило, — Джонни с трудом сглотнул слюну. — Сейчас я экстренно свяжусь с руководством ЦРУ и Пентагона, потребую от них полную оперативную сводку. Если кто-то из наших аналитиков упустил эту угрозу, полетит много голов. Я немедленно перезвоню тебе.

Послышались короткие гудки — американец взял паузу. Но уже через несколько минут шифратор спецсвязи снова задышал далёким океанским шумом. Джонни вернулся на линию, и его голос теперь звучал более собранно, но в нём сквозил затаённый ужас:

— Саша, это не мы. Моё оборонное ведомство, как и я сам, в полном недоумении. Неужели ты думаешь, что мы окончательно лишились рассудка? Пойти на подобный шаг — значит подписать приговор собственной стране. Чёрт… Кто-то водит нас за нос и намеренно стравливает наши государства, пытаясь развязать тотальную войну. Саша, ты мне веришь?

— Я не знаю, Джонни, — Александр сделал паузу, и от его спокойствия веяло могильным холодом. — Одно дело — вести геополитическое противостояние на нейтральных территориях, и совсем другое — нанести удар по суверенным границам России. Знаешь, когда я был мальчишкой, то очень не любил тех, кто пытался силой отобрать то, что принадлежит мне по праву. Физически я был меньше многих, но уступать не умел — никогда не позволял себя обижать. Ждал удобного момента и устраивал агрессору такое, что второй раз ему пробовать не хотелось. Так вот, Россия — это моя страна, и я не позволю никому ставить под угрозу её существование.

Александр подошел к интерактивной карте, где алые маркеры продолжали пульсировать, словно незаживающие раны.

— Я не знаю, причастна ли к этому твоя официальная администрация. Может быть, это игра ваших транснациональных корпораций, спонсоров или скрытых элит — мне плевать на внутренние расклады Вашингтона. Я доберусь до каждого причастного. Мои спецслужбы докопаются до истины, и тогда, поверь мне, пощады не будет ни исполнителям, ни заказчикам. Ответный удар уничтожит всех. Поэтому я предлагаю тебе прямо сейчас встать на сторону силы и передать мне всю имеющуюся у вас информацию.

— Ты умеешь вести переговоры с позиции силы, Александр, — глухо отозвался Джонни. — Я предоставлю тебе всё, что зафиксируют наши спутники и агентурные сети в течение получаса. Мои аналитики уже подключают все каналы перехвата. Я заинтересован в поиске этой третьей силы не меньше твоего. Считай, что в этом расследовании мы на одной стороне.

— Хорошо, Джонни. Удачи нам обоим.

В трубке раздались короткие гудки. Дальше последовали звонки в другие части света: Лондон, Пекин, Венесуэла, Тегеран, Астана… Куранты на Спасской башне пробили полночь. За это время Александр связался со всеми главами нужных государств, каждому объяснил позицию страны, попросил помощи в расследовании. Он знал, что в мировом пространстве его уважают, что действительно нужно быть психом для того, чтобы устроить подобное. Ни один здравомыслящий политик собственноручно не отдал бы приказ об атаках на Великую Страну. Никто!

Но ведь нашёлся самоубийца, который с легкостью провернул пять терактов в разных местах одновременно. Какая подготовка, какая выдержка?

Президент оделся и поспешил выйти на свежий воздух. Охранники следовали за ним — сейчас нужно быть готовым ко всему. Поднявшись на крышу, он сделал глубокий вдох, медленный выдох. Холодный весенний воздух наполнил легкие, в носу защекотало, он не удержался и чихнул, потом огляделся вокруг. Кремль был ярко освещён, после событий его охрану увеличили, стянули спецназ, пригнали боевые машины. Президенту предложили покинуть место и перебраться в убежище, но тот отказался, сказав, что у него здесь много дел.

Центр столицы, 21:30

Министр утвердительно кивнул и направился к выходу из кабинета Президента. Его била крупная дрожь. Всё должно было пройти строго по плану, без этого кровавого безумия! Кто же его опередил? Кто переиграл его на собственном поле и обернул их безупречную схему против него самого? Если Президент узнает... А он, твою мать, непременно когда-нибудь узнает — ему не сносить головы.

Чёрт! Сергей Степанович нырнул на заднее сиденье служебного автомобиля и молча протянул водителю обрывок бумаги с адресом.

Едва машина тронулась, он рванул на себя крышку ноутбука и в режиме реального времени принялся жадно читать поступающую развединформацию со всех точек: театр «Виктория» в Москве, международный аэропорт в Санкт-Петербурге, оборонный завод в Челябинске и морской порт во Владивостоке, да ещё и центр связи "Орион" в Подмосковье.

Как? Как им удалось провернуть настолько масштабную операцию в разных часовых поясах, секунда в секунду?! Немыслимо. Необъяснимо. За этим точно стояли элитные, иностранные спецслужбы с неограниченными ресурсами. Обычная радикальная организация, даже самая подготовленная, просто не потянула бы такой уровень. Проникнуть на закрытый военный завод в Челябинске?! Там же каждого сотрудника перепроверяют по сто раз, роются в семейном древе до третьего колена! И всё же — факт налицо. Министр чувствовал, что упустил нечто критически важное. Какую-то скрытую фигуру, которая всё это время двигала их как пешек.

Машина затормозила возле заброшенного трёхэтажного особняка позапрошлого века в глубине старых московских переулков. Сергей Степанович вышел из салона, затравленно огляделся — вокруг было пустынно. Прошмыгнув внутрь, он взбежал на последний этаж и распахнул тяжелую дверь конспиративной квартиры.

Щелкнул выключатель, заливая комнату тусклым аварийным светом. Министр бросился к сейфу, лихорадочно набрал код и вывалил на стол папки с материалами. Бегло пробежался глазами по документам, убеждаясь, что это оригинал, а после — чиркнул зажигалкой и швырнул её на деревянный пол, прямо в стопку бумаг.

Пламя мгновенно ожило. Языки огня один за другим охватывали детальные планы здания театра «Виктория», скрытые схемы подъездов, чертежи канализационных и подземных ходов, финансовые сметы расходов и, главное, толстую папку с анкетами кандидатов — исполнителей, которых их «Общество» вербовало для этого спектакля.

Убедившись, что огонь перекинулся на сухие перекрытия, Сергей Степанович выскочил в коридор и плотно захлопнул за собой дверь. Ему было искренне жаль это старинное здание. Особняк, который благополучно пережил революцию и две мировые войны, сейчас сгорит дотла просто из-за его фатальной ошибки. Но собственная жизнь и свобода министру были гораздо дороже истории.

Он быстрыми шагами покинул полыхающий особняк и почти бегом спустился к ожидавшей его машине. Едва за ним захлопнулась дверца салона, Министр обессиленно откинулся на кожаное сиденье. Ему казалось, что самое страшное позади — архивы уничтожены, концы спрятаны в огонь.

Вдруг в кармане брюк завибрировал личный, очищенный от слежения смартфон. На экране не отобразилось ни номера, ни имени — лишь глухая черная полоса. У министра похолодело внутри. Этот телефон знали всего три человека в мире. Он дрожащими пальцами провел по экрану и поднес аппарат к уху.

— Слушаю, — глухо выдохнул он.

— Вы плохо справились со своей частью работы, Сергей Степанович, — в динамике раздался тихий, лишенный всяких эмоций голос Председателя. В нём не было компьютерных фильтров, но от этой спокойной, интеллигентной интонации веяло абсолютной смертью. — Вы сожгли особняк на Пречистенке. Слишком топорно. Слишком панически. Александр уже ищет предателя, а вы оставляете за собой шлейф из дыма в центре столицы.

— В цепочку вклинилась третья сторона! — министр попытался говорить твердо, но голос сорвался на испуганный фальцет. Он сжал свободную руку в кулак так, что ногти впились в ладонь. — Теракты в Челябинске и Владивостоке не были согласованы со мной! Погибли сотни людей! Александр перекрыл информационное поле.

- Отлично! Теперь в ваших руках пустить по нужному следу Президента, защитить Правление. Вы понимаете цену этого промаха, Министр?

- Да, - судорожно ответил Министр.

В трубке раздались короткие гудки. Смартфон в руке Сергея Степановича погас. Министр сидел в полумраке движущегося автомобиля, уставившись в одну точку. В его глазах застыл дикий, первобытный ужас. Вдруг изнутри, прямо за грудиной, рванула резкая, кинжальная боль. Воздух мгновенно выбило из легких. Левую руку до самых кончиков пальцев сковало глухим, ледяным онемением, а страшная, давящая тяжесть навалилась на грудную клетку, словно на него опустили бетонную плиту.

— Кх-х… — сипло выдавил он, лихорадочно пытаясь расстегнуть ворот рубашки.

Перед глазами поплыли серые круги, лицо Министра мгновенно покрылось липким, холодным потом. Задыхаясь от жгучей боли, он судорожно полез во внутренний карман кителя. Пальцы плохо слушались, но упрямо нащупали заветный пластиковый блистер. Сергей Степанович выудил таблетку нитроглицерина, хрустнул оболочкой и торопливо засунул её под язык.

Прошло несколько бесконечных, мучительных минут, прежде чем лекарство подействовало. Жгучие тиски в груди начали медленно, неохотно отпускать. Сердце, до этого бешено ломавшее ребра, выровняло свой ритм. Силы возвращались каплями, оставляя после себя лишь мертвенную бледность на лице и дикую слабость во всем теле. Министр глубоко, осторожно вздохнул и утер со лба холодный пот. Впереди его ждали часы изнурительной работы и поиск выхода из Пасти Дьявола.

Часть вторая. Реакция

Глава 1

Москва утро после атак. Ситуационный Центр. Кабинет Президента.

Возле Президента настойчиво ходил дежурный врач, в очередной раз пытаясь уговорить его принять успокоительное лекарство. Но Александр лишь раздраженно отмахнулся. За эти бесконечные ночные часы его лицо страшно осунулось, глаза затянула тяжелая пелена скорби, нижние веки опухли от бессонницы, а щеки покрылись едва заметной паутинкой новых мелких морщинок. Взгляд главы государства, обычно твердый и пронзительный, сейчас казался обескураженным, загнанным и глубоко обеспокоенным.

Этим утром ему предстояло принять одно из важнейших и самых страшных решений в современной истории. Он понимал, что от его следующего слова будет зависеть дальнейшее существование мироздания. Александр физически ощущал на своих плечах небывалую, удушающую ответственность перед всем человечеством — не только перед гражданами Великой Страны, но и перед жителями всей планеты.

Он знал, что обратной дороги уже не будет. Знал, что для одних он навсегда останется героем, а для других — изгоем, безумцем и палачом. Его неизбежно станут сравнивать с великими и страшными фигурами прошлого, но сам он никогда не искал этой участи. И тем не менее... предпринять ответный удар было необходимо. Честь и безопасность государства требовали возмездия.

С шести часов утра в Ситуационный центр непрерывным потоком начали поступать первые серьезные разведданные со всех уголков страны и мира. Дружественные государства без утайки передавали всю известную им информацию, а отечественные спецслужбы подняли на ноги абсолютно всех сотрудников, каких только могли разыскать. Паук вышел на охоту. Но, вопреки колоссальным усилиям, узнать хоть что-то конкретное и осязаемое практически не получалось. Диверсионная операция была законспирирована на запредельном уровне.

Аналитикам ГРУ и ФСБ удалось выяснить лишь общие контуры заговора. Кто непосредственно стоял за атаками выяснить не удалось. Спецназовцы и военные не сумели по горячим следам задержать виновных. Одно было ясно, за атаки стояли лучшие обученные и экипированные наёмники со всего света. А ещё некая организация, в распоряжении которой имелись огромные финансовые богатства на закупку новейшего вооружения, идеальную подделку правительственных документов, подкуп чиновников высшего эшелона и полная смена личностей исполнителей.

Министр обороны Сергей Степанович всё это время развивал бурную деятельность. Он провел ряд экстренных полевых совещаний, лично обрабатывал поступающую из штабов информацию и демонстрировал Президенту абсолютную преданность. Однако за это время он несколько раз тайно отлучался из Ситуационного центра якобы по неотложным делам своего ведомства.

Оказавшись в закрытом секторе, Министр достал одноразовый телефон и набрал доверенного человека из тюремного ведомства.

— Здравствуйте, — не представляясь, глухо произнес Сергей Степанович в трубку. — Мне нужно, чтобы вы незамедлительно доставили на границу с Монголией, в район Белой Горы, пять заключенных. Мне абсолютно неважно, как они будут выглядеть и кем были до этого. Это секретная миссия государственной важности. Или мне напомнить вам о вашем долге перед ведомством и лично передо мной?.. То-то же! У этих смертников должны быть при себе оригиналы материалов, которые вы получили сегодня ночью: оружие западного образца, подробные планы отхода и электронный кошелек с биткоинами. Всё понятно? У вас есть ровно два часа. Выполните — и мы в расчете.

Министр отключился, точным движением вытащил сим-карту из телефона и затравленно огляделся. Убедившись, что коридор пуст и никто не слышал этого разговора, он уничтожил карту и уверенной походкой вернулся в зал командования.

Ровно через полчаса Сергей Степанович разыграл перед Генеральным штабом идеальный спектакль. Сделав вид, будто ему только что поступили экстренные оперативные данные от агентуры, он сфабриковал зацепку о прорыве террористов и лично направил отряд армейского спецназа к Белой Горе — задерживать подготовленных им «призраков».

Глава государства изучал материалы дела в своем кабинете. Напротив, расположились двое: генерал-полковник Макар Дмитриевич и его лучший оперативник — Егор Марков. Накануне Марков оказался в самом эпицентре трагедии, случившейся в театре «Виктория», и лично вытаскивал людей из-под удара. Теперь он сидел в святая святых Кремля. Несмотря на внушительный список глубоких операций за плечами, в этот кабинет оперативника привели впервые.

Утром за ним прислали глухо тонированную машину. Всю дорогу до Кремля молчали — лишние разговоры в их ведомстве не поощрялись. На объекте Маркова перехватил генерал-полковник. На ходу введя бойца в курс дела, он коротко отрезал: в этот кризисный момент Президент может доверять только им. Их связывали десятилетия оперативного прошлого, где они с Александром Алексеевичем не раз прикрывали друг другу спины. Позже один ушел наверх по армейской линии, а второй выстроил политическую вертикаль. Спустя годы этот негласный союз оставался монолитным.

— Господин Президент, позвольте представить: мой личный помощник и лучший оперативник ведомства — Егор Марков, — генерал-полковник коротко кивнул в сторону бойца. — Вчера он по воле случая оказался в самом эпицентре теракта. Лично координировал эвакуацию, зачищал сектор и видел нападавших в лицо. Пусть доложит сам, без испорченного телефона.

— Хорошо, Макар Дмитриевич. Рад, что ты так быстро приехал, — Президент устало потер переносицу и жестом велел им сесть. — Ситуация критическая, я больше не могу доверять собственному аппарату. Пять синхронных терактов проспали под самым нашим носом. Это не просто провал спецслужб, Макар, это системное предательство. Мне нужна твоя независимая оценка. Поможешь?

- Конечно, именно за этим мы и здесь. Марков приступит.

— Это мой долг, господин Президент. Позвольте доложить.

Марков выпрямился, его голос звучал ровно и сухо.

— Вчера, в двадцать тридцать по Москве. Первый взрыв произошёл прямо на сцене театра «Виктория». Из-за секундной заминки зала паника поднялась не сразу, когда музыканты на сцене попали под осколки, толпа хлынула к выходам. В этот момент из глубины зала дали отсечку короткими очередями из автомата. Зрители залегли. Следом сработал второй заряд. Пользуясь дымовой завесой и хаосом, стрелки сбросили оружие и технично растворились в бегущей массе.

Оперативник сделал секундную паузу, сверяясь с хронологией в памяти.

— Я перехватил инициативу на себя, организовал коридор эвакуации и начал вытаскивать раненых. В этот момент прогремел третий взрыв, судя по звуку — несущие конструкции. В двадцать один ноль-ноль началось обрушение кровли, к двадцати одному десяти крыша рухнула полностью. Внутри оставались заблокированные люди. Скоординировавшись с прибывшим нарядом военной полиции, мы пробились к подземной парковке и сумели эвакуировать еще около десятка гражданских. К двадцати одному сорока объект был полностью охвачен огнем. Доклад окончен.

Президент молча слушал, подперев подбородок рукой. Марков добавил, понизив голос:

— Мой личный вывод: акция готовилась профессионалами экстра-класса. Схемы закладки СВУ рассчитывались инженерами — заряды детонировали строго в точках максимального урона для здания. На земле работал всего один стрелок, но его огневая позиция и отход были просчитаны до секунды. Мотивы исполнителей пока неясны, но это точно не спонтанный теракт фанатиков. Это почерк регулярных диверсионных групп.

— Наш Егор скромничает, господин Президент, — веско произнес генерал, поворачиваясь к Александру Алексеевичу. — Аналитики позже подтвердили: без его жесткой координации паника бы просто раздавила толпу. Половина зала осталась бы в проходах и на лестничных маршах, остальных бы накрыло на парковке. Парень действовал как настоящий герой.

— Не надо, Макар Дмитриевич, — негромко, но твердо перебил Егор, сохраняя армейскую выправку. — На моем месте так поступил бы любой офицер.

—Мы уже изучили маршруты обхода. Скорее всего, заряды заложил кто-то из обслуживающего персонала. На подобных объектах вечная текучка: не хватает монтировщиков декораций, техников, разнорабочих. К тому же зимой в театре шел капитальный ремонт. Завезти туда пластида под видом сухих строительных смесей — минутное дело, никто бы и проверять не стал.

Макар Дмитриевич тяжело вздохнул и посмотрел другу прямо в глаза:

— Это точно не покушение на кого-то из музыкантов. Чистый, спланированный акт террора, нацеленный на максимальные жертвы. В зале находилось одна тысяча шестьдесят пять человек. По сводкам на эту минуту — около трехсот сорока погибших. Среди них дети и беременные женщины. И я повторюсь: если бы не Егор, эта цифра была бы в разы страшнее.

При этих цифрах Егор внутренне подобрался. Тень ярости промелькнула в глазах, желваки на бледном лице заходили ходуном, а пальцы инстинктивно сжались в кулаки. «За что? Люди просто пришли на спектакль... Твари».

Тяжелая ладонь легла ему на плечо. Марков слегка вздрогнул, возвращаясь в реальность.

— Ничего, сынок, — глухо, но грозно произнес Президент. — Ради этих ни в чем не повинных людей мы обязаны вскрыть всю сеть. Стереть их в порошок. Как вы уже знаете, «Виктория» — лишь часть плана. Синхронные удары пришлись по морскому порту Владивостока, закрытому оборонному заводу под Челябинском и международному аэропорту Пулково. Ещё отключили центр связи в Подмосковье, всех работающих убили на месте. Время детонации единое — двадцать тридцать по Москве. Каждый объект вели профессионалы, тайминг просчитан до секунд. Сейчас оперативные группы на местах замыкают контуры расследования, все шифровки идут на мой личный компьютер.

Александр Алексеевич отошел к столу и оперся на него руками, глядя на карту страны.

— Я подключаю вас к этой игре в обход официальных ведомств. Ситуация критическая. Страна на пороге системного коллапса: на улицах уже беснуются сектанты с плакатами о конце света, в мегаполисах паника. Гражданские штурмуют супермаркеты, выгребают наличку, на выездах из городов — многокилометровые глухие пробки. Нам нужно сбить эту волну истерии, пока она не парализовала госаппарат. Мне нужны жесткие, нестандартные идеи. Что думаете по этому поводу?

Тишину кабинета разрезал резкий зуммер телефона правительственной связи. Президент снял трубку. Он слушал молча, лишь изредка бросая короткие указания и тяжело кивая своим мыслям. Когда трубка легла на рычаг, Александр Алексеевич поднял на гостей потемневший взгляд.