Цена неудобного вопроса

Внезапно три монитора из двенадцати моргнули и покрылись серой рябью. Спустя секунду полностью отключилась автоматическая система управления гигантскими портальными кранами. Огромная железная стрела над четвертым причалом, похожая на замершего динозавра, застыла в воздухе вместе с многотонным контейнером.

— Что за чертовщина… — пробормотал Семенчук, стуча сморщенными пальцами по клавиатуре. — Опять сеть легла?

Старик потянулся к рации, чтобы вызвать старшего смены, но из динамика донеслось лишь глухое, зловещее шипение. Глушилки связи сработали безупречно.

В этот же миг девушка на краю двенадцатиэтажки замерла. На причале №4 — именно там, где сторож когда-то видел подозрительные тонированные машины — вспыхнул ослепительный, мертвенно-белый свет, превративший ночь в полярный день.

— Ребята, гляньте на причал... — только и успела выговорить она, как мир вокруг разорвался на куски. Смартфон в руках показывал 3:30 утра субботы. А в это время в столице было 20:30.

Её мгновенно оглушила страшная звуковая волна, внезапно поднявшаяся из глубин морского дна и уничтожавшая всё на своём пути. Плотный, раскаленный поток воздуха с силой ударил по высотке, со свистом отшвырнув девушку прочь от края плиты. Остальные ребята с матом и криками тоже повалились с ног. Звуковой удар наотмашь бил по барабанным перепонкам, голова загудела так, словно они оказались внутри огромного церковного колокола, по которому бьют набатом.

В порту земля под административным зданием содрогнулась с такой силой, что стёкла в сторожке разлетелись на сотни мелких, острых ножей. Сторожа с корнем отбросило в угол комнаты, а сорвавшийся с креплений тяжелый железный шкаф намертво придавил ему ноги. В следующую секунду яркая вспышка, словно зарево проснувшегося вулкана, ослепила старика.

Темный океан внизу озарился яростным, ревущим пламенем. Подросткам сверху казалось, будто внизу разинулась сама Пасть Дьявола и вырвалась из адских недр земли, чтобы поглотить всё человечество.

Девушка на бетоне истошно вскрикнула, зажимая уши руками. Парни, несмотря на дрожь в коленях, тут же повскакивали, судорожно вытаскивая из карманов телефоны, и начали снимать видео для своих каналов.

Она же, захлебываясь слезами, набрала на экране 112.

— Алло! Спасите! В порту взрыв! Нас на недострое отбросило волной, там всё полыхает! Быстрее!

Сбросив вызов, она испуганно поползла к лестничному пролету:

— Ребята, надо валить! По домам, живо! Здесь сейчас всё рухнет!

— Ты чего, струсила?! — самый отчаянный из парней дико рассмеялся, упрямо наводя камеру на пылающую бухту. — Нет, это наш шанс, бро! Надо бежать туда и заснять всё поближе! Вот это будет бомба, ха-ха! Реальная бомба!

Он рванулся к выходу на лестницу, но в этот момент очередной, куда более мощный взрыв сотряс Золотую Гавань — рванули топливные терминалы со сжиженным газом. Звуковой удар обрушился на двенадцатиэтажку с новой силой. Смелый парень от неожиданности выронил телефон — девайс со свистом улетел в пустую шахту лифта прямо вниз. Другой парень при падении жестко приложился лицом о бетон, и его экран разлетелся в дребезги.

На верхнем этаже началась паника. Кто-то забился в угол, катаясь по полу и крича, что они все сейчас умрут.

— Эй! Кто-нибудь ранен?! Все в порядке?! — перекрикивая грохот, позвала девушка.

— Ты спятила?! Какой на хрен порядок?! — орала её подруга, катаясь в истерике и размазывая тушь по лицу. — Там пипец творится, твою же мать! Жесть!

Бах! Хлёсткая пощечина Милы чуть-чуть вернула подругу к реальности, заставив ту хотя бы замолчать и тихонько хныкать.

— Чёрт! Телефон улетел вниз!

— А мой разбился, фак! — доносились сквозь гарь матерные выкрики парней. — Такой материал был, точно пипец! Это же главный порт страны… Что вообще происходит?!

А в самой полыхающей сторожке, на другом конце забора, в этот же миг старый капитан Семенчук изнывал от невыносимой боли. Голова казалась чугунной, а в глазах прыгали радужные огоньки. Он отчаянно постарался прийти в себя, подняться, но ничего не получилось — раздробленные ноги совершенно не слушались. Превозмогая нарастающий жар, Семенчук попытался дотянуться рукой до телефона, который лежал в кармане кофты. Действуя практически вслепую, он наугад набрал номер 112, хрипло произнёс в трубку, что в порту произошёл взрыв, и он тяжело ранен, после чего потерял сознание.

Когда старик вновь открыл глаза, вокруг всё уже было в густом, черном дыму. Коморка полыхала. Задыхаясь от едкого запаха гари, он медленно пополз к выходу, волоча за собой придавленные ноги. Понимая, что силы на исходе, Семенчук нащупал телефон, включил фонарик и запустил музыку на полную громкость, надеясь, что спасатели смогут найти его по звуку в этом аду.

В окно он видел, как огромный танкер у причала был полностью охвачен огнём. Вдруг послышался очередной оглушительный взрыв. Старик из последних сил закрыл голову руками и вжался в пол. Раскаленные осколки металла пробивали стены сторожки. Превозмогая страшную боль, он вновь набрал 112, задыхаясь, повторил координаты и опять потерял сознание. Взрывы в бухте Золотая Гавань не стихали. Постепенно весь порт превращался в один необъятный, ревущий пожар.

Ни один из раненых рабочих порта не заметил, как за пять минут до катастрофы от закрытой ремонтной зоны отчалил неприметный серый катер. Мужчина за штурвалом хладнокровно смотрел в зеркало заднего вида на поднимающийся к небесам огненный гриб. Он поправил воротник штормовки, под которым тускло блеснул серебряный значок тайного общества, и выжал ручку газа, уходя в открытое штормовое море. Вторая часть «спектакля» была отыграна.

На недостроенной высотке подростки наконец начали в спешке спускаться вниз. Самые смелые и глупые из парней, несмотря на опасность, всё равно упрямо побежали в сторону полыхающих доков — ловить хайп.

Предрассветную тишину города разрезал пронзительный, истошный вой сирен скорых и пожарных машин. В ушах у Милы всё еще монотонно гудело. Ей казалось, что происходящее — какой-то затянувшийся страшный сон. Она даже ущипнула себя за руку, но наваждение не исчезло: она продолжала стоять на тротуаре посреди стремительно разрастающегося хаоса.

В окнах окрестных домов один за другим зажигался свет. Любопытные жильцы испуганно выглядывали наружу, пытаясь понять, что за грохот прервал их сладкий сон. Увидев страшное багровое зарево над бухтой, люди начинали орать, будить соседей, в панике выбегать на улицу прямо в домашней одежде. Телефон экстренной службы 112 разрывался от сотен нахлынувших звонков.

Мила быстро зашагала в сторону своего двора, лихорадочно рассуждая по дороге о случившемся. Нужно было во что бы то ни стало добраться до постели раньше, чем мать зайдет к ней в комнату. На ходу она хотела почитать новости и посмотреть местные паблики, но телефон выдал "Нет сети". Попробовала набрать номер матери - тишина. Мила поняла, что весь её привычный мир только что разорвался на части, Пасть Дьявола пожирает всё на своём пути, оставляя мертвый след.

«Господи! Боже мой…» - лихорадочно пронеслась мысль в её семнадцатилетней голове.

Подкосившиеся ноги не удержали девушку. Она рухнула прямо на грязный асфальт. Крупные слезы покатились по бледным щекам, смешиваясь с падающим с неба пеплом и окрашиваясь в черный цвет — точь-в-точь, как и вся Великая Страна от этого страшного, неизбежного кошмара.

Глава 3

Челябинская область, закрытый завод «Ракета»

Завод «Ракета» был создан на заре Холодной войны, когда семимильными шагами шло освоение космоса и новых видов вооружения. Тогда лучшие советские инженеры и конструкторы трудились на благо своей страны в стенах этого научного центра. Они разрабатывали и строили лучшие в мире ракеты, открывали неразгаданные секреты мироздания и пытались подчинить себе то, что сейчас несёт в себе истинное могущество. За долгую историю развития здесь было создано непревзойдённое оружие современности. Запад всегда опасался советских умельцев, видя в них угрозу и способность обуздать законы природы, совершив невероятное. Так и случилось. Холодная война закончилась после проведения сверхсекретных испытаний, после которых всем стало ясно, что с Советами шутить не стоит. «Ракета» оставалась неприступной крепостью, куда даже мышь не могла проникнуть без специального пропуска, не говоря уже о сотрудниках.

Он работал здесь инженером вот уже пятнадцать лет. На его счету находилась одна из передовых разработок ракет для военного флота. На следующих выходных планировалась презентация для Президента, поэтому он решил остаться на посту в пятницу вечером и ещё раз проверить данные нового оружия. Каково же было его удивление, когда в системе обнаружилась неисправность.

«Не может этого быть, я же всё по сто раз перепроверял! Блин! Наверняка этот выскочка напортачил, а мне опять отдуваться, — раздраженно подумал инженер. — Жена снова всю плешь проест, какого хрена я пропадаю на работе вместо совместного ужина. Как ей объяснишь специфику моей профессии? Знала же, за кого замуж выходила. Эх!»

Он открыл в компьютере программу, выбрал необходимую папку и запустил диагностику.

Через минуту воздух содрогнулся от мощнейшего взрывного удара. Инженер превратился в пепел за считанные секунды — скорее всего, его мозг даже не успел осознать случившегося. Ракета взмыла в тяжёлое тёмное небо, пронзая густой смог своим блестящим носом, и тут же самоуничтожилась в воздухе, разбросав горящие осколки на километры вокруг.

Завод был спроектирован таким образом, что, если в одном из цехов или в лаборатории происходило возгорание, автоматика тут же блокировала двери и опускала специальные противопожарные укрепления, препятствуя распространению огня. Также включалась автоматическая подача воды из резервных отсеков. Однако в этот раз система безопасности не сработала. Огонь стал стремительно распространяться дальше, на бешеной скорости продвигаясь к ядерному цеху. Стоило только искре попасть туда, как в мгновение ока все ближайшие территории пали бы от разрушительного ядерного взрыва, а облако едкого дыма уничтожило бы всё на своём пути.

Дежурный охранник первым заметил случившееся. Он мгновенно вызвал скорую помощь, пожарных и доложил о ЧП генералу. Когда стало ясно, что автоматическая противопожарная система парализована, а огонь рвётся дальше, мужчина стрелой помчался к пульту ручного управления. В этот миг он думал о том, что от него сейчас зависит судьба многомиллионного города, его собственная жизнь, а ещё — жизнь малютки-сына и любимой жены. Если бы в этот момент простой челябинский охранник участвовал в Олимпийских играх по бегу, он с полной уверенностью взял бы золото и всемирное признание, установив новый мировой рекорд. Никогда ещё в жизни ему не приходилось так мчаться к финишу.

Вот и заветная дверь. Ключ в мокрых руках дрожал, выскользнул и упал на железную решётку пола. Лишь с третьей попытки получилось открыть замок. Влетев внутрь, охранник стал вслепую нажимать на все кнопки подряд, пытаясь заблокировать смертоносную термодверь. За считанные секунды ему это удалось. Вокруг продолжали греметь взрывы, но основные опасные цеха оказались под надёжной защитой.

Мужчина без сил растянулся на полу. Пот струился по лицу и телу, мышцы ныли от бешеного спринта, а из мужественной накачанной груди вырвались невольные рыдания. Он нащупал в кармане телефон и набрал номер жены.

— Привет... Я люблю тебя. И сыночка поцелуй, пожалуйста, — проговорил он сдавленным, скрипучим голосом, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать слезы.

— Привет! Что-то случилось? — в её голосе послышались нотки испуга и удивления.

— Нет, милая. Всё хорошо, просто рабочая обстановка. Утром буду дома. Целую! — он отключился.

Кое-как поднявшись на ноги, охранник пошёл в задымлённый коридор — встречать экстренные службы. В ночное небо Челябинской области, разрывая тишину, уже вгрызались сирены десятков пожарных машин и бронеавтомобилей. Черный дым лениво смешивался со смогом, расползаясь над тайгой. Командиры штурмовых групп на ходу отдавали приказы, оцепляя периметр.

На часах разрушенной проходной было ровно 22:38. В Москве в этот момент стрелки показывали 20:38.

С момента начала масштабной синхронной провокации прошло всего восемь минут. Кто-то невидимый и безжалостный одновременно нажал на спусковой крючок в пяти стратегических точках великой страны. На Дальнем Востоке уже полыхали причальные стенки захваченного порта Владивостока. На Урале спасатели ликвидировали последствия несостоявшегося ядерного апокалипсиса. А в самой столице, под оглушительный рёв гитарных процессоров в театре «Виктория», военный разведчик Егор Марков только начинал свой бой, прорываясь сквозь толпу к первому убитому террористу. Механизм диверсии был запущен на полную мощность, и страна погружалась в самую долгую ночь в своей истории.

Санкт-Петербург, Международный аэропорт Пулково, 20:30

Женщина с маленькой девочкой на руках стояла у огромного панорамного окна. Показывая на застывшие на перроне лайнеры, она тихо рассказывала о них дочке. Малышка стучала крошечными пальчиками по стеклу, улыбалась маме и увлечённо щебетала на своём, ещё непонятном языке. Мать отвечала ей взаимной, любящей улыбкой — на какую способны только самые лучшие мамы. Вдруг крошка сорвалась с рук и направилась к игровой зоне с детской горкой, установленной прямо у окна. Она ловко взобралась на ступеньки, весело скатилась вниз и захлопала в ладошки. Женщина ласково разговаривала с ней, параллельно наблюдая за другими детьми и их родителями.

По залу ожидания сновали путешественники, готовые со минуты на минуту взмыть в небеса навстречу луне и звёздам. Стюардессы за стойками регистрации приветливо приглашали пассажиров пройти на посадку. Услышав информацию о своём вылете, женщина поспешила к дочке и подхватила её. Но крошка, словно резиновый скользкий червячок, ловко выскользнула из рук и снова побежала к окну. Мать бросилась за ней.

В этот самый миг раздался оглушительный хлопок. Часы на терминале номер двадцать показывали 20:30.

— Ложись! — диким, нечеловеческим голосом закричал кто-то у стоек регистрации.

Женщина, словно обезумевшая пантера, в едином прыжке растянулась в воздухе и успела накрыть своим телом дочку. В ту же секунду в зал хлынул каскад разбитых оконных осколков. Огромное стекло Пулково разлетелось в пыль. Плотная звуковая волна мгновенно повалила людей на красивый, холодный кафельный пол. Кто-то истошно закричал, кто-то застонал от резкой боли первых ранений. Яркое пламя озарило терминал, следом грохнул второй взрыв, от которого всё здание содрогнулось от мощной вибрации, но устояло.

— Помогите! Моя нога! Я её не чувствую! — раздался истошный крик молодого парня неподалеку, прижатого обломком упавшего табло.

— Бегите к выходу! Быстрее! — надрывался мужчина в разорванном пиджаке, увлекая за собой испуганную толпу.

Из-под потолка хлынули потоки воды — сработали датчики тушения. Запищала пожарная сигнализация, и сквозь этот гул пробился механический компьютерный голос, который монотонно и спокойно сообщал: «Внимание! Сохраняйте спокойствие! Проследуйте медленно к выходу, идите по светящимся знакам на полу и стенах. Внимание! Сохраняйте спокойствие!» Автоответчик повторял записанные фразы по кругу.

Пребывая в глубоком шоке, женщина приподнялась на локтях и судорожно осмотрела малютку. Девочка тихо плакала, её нижняя губка дрожала, а крошечные ручки мёртвой хваткой вцепились в мамину кофту. С ней всё было в порядке, не считая испуга и разбитых коленок. Материнский инстинкт сработал безупречно. Женщина крепко прижала дочку к себе и поспешила к выходу.

Вокруг воцарилась страшная паника. Люди орали, стонали и бежали врассыпную. Какой-то мужчина пытался собрать бегущих в единую группу, чтобы организованно повести их к эвакуационному выходу. Более-менее адекватные пассажиры поддавались его командам и следовали за ним, остальные же в ужасе превратились в испуганных животных, ищущих спасения.

У самого выхода женщина на секунду бросила взгляд на взлётно-посадочную полосу. Огонь уже вовсю поглощал припаркованные самолёты и брошенные тележки с багажом. Сегодня они уже точно никуда не полетят. Терминал 25 и 26 пылали огнём, половина аэропорта рассыпалась будто карточный домик.

Добравшись до безопасной зоны на привокзальной площади, она дрожащими пальцами нащупала телефон, хотела позвонить мужу, но телефон выдал "Нет сигнала. Только экстренные вызовы". Интернета тоже не было. Женщина ещё сильнее прижала к себе дочь, малютка тихонько плакала.

Повсюду слышался шепот, крики, ругань. Пассажиры бились в истерике.

— Что нам делать?! Куда идти?! - спросила Надя стюарда.

Тот лишь беспомощно развёл руками, в его глазах стоял дикий ужас.

— Мы не знаем... Распоряжений из центра пока не поступало! Связи с вышкой нет! — крикнул он и бросился дальше по залитому водой перрону.

Путешественники вокруг орали и матерились. Чуть в стороне двое мужчин, потерявших самообладание, с кулаками бросились друг на друга из-за брошенной тележки.

— Назад! Назад, я сказал! Отойдите от терминала! — подоспевшие сотрудники полиции жёстко разняли их, силой вытесняя прибывающую толпу за пределы опасной зоны.

Взрывов больше не было, и это было хорошо. Однако паника становилась всё сильнее, напоминая потревоженный муравейник за пять минут до захода солнца.

Она присела на бетонную ступеньку, ещё раз осмотрела себя и дочку, полностью убедилась, что ран нет, и влилась в быстротечную реку к выходу с территории аэропорта. Из громкоговорителей сотрудники сообщали, что все рейсы отменены, в скором времени будет организован отъезд в гостиницы и доставка горячего питания, а пока что всех просят набраться терпения, следовать указаниям.

Она не стала их слушать. Медленно покинув здание, женщина пешком пошла по дороге, ведущей к городу. На одном из кордонов полицейские тщательно обыскали её, выдали временный пропуск и разрешили идти своей дорогой. Попутка подхватила её и отвезла к гостинице в центре города.

Через час Надя уже стояла под горячими струями воды в гостиничном номере. Крошка сладко спала в детской кроватке. Слёзы оставляли солёные ручейки на щеках и переносице. Молча, изо всех сил проорав в пустоту, женщина рухнула в мягкую постель.

Аэропорт Пулково стал четвертой жертвой Пасти Дьявола. Но не конечной.

Московская область, Центральный узел правительственной и спутниковой связи «Орион» 20:30

В подземном бункере центра «Орион» царила привычная рабочая прохлада. Здесь, за полуметровыми гермодверями, под защитой экранированных стен, круглосуточно дежурила смена офицеров связи. На огромной цифровой карте страны ровным зеленым светом горели тысячи нитей — каналы закрытой спутниковой связи, соединяющие Кремль с военными округами, КБ оборонного комплекса, базами флота и ключевыми транспортными узлами. Этот объект был цифровым щитом государства.

Майор Ковалев лениво сделал глоток остывшего кофе, собираясь заполнить текущий журнал. На часах было ровно 20:29.

Через тридцать секунд тишину бункера разорвал резкий, вибрирующий зуммер. Главный сервер связи выдал каскад ошибок.

— Что за черт?.. — пробормотал Ковалев, ставя чашку на пульт. — Седьмой канал на Дальний Восток упал. Потеря пакетов сто процентов.

— Майор, у меня Пулково отваливается! — крикнул с соседнего ряда капитан, судорожно щелкая тумблерами. — И Челябинск! Сигнал КБ «Ракета» пропал с орбиты! Что у них там, ошибка, перегруз?

— Не может быть перегруза одновременно по всей стране, — Ковалев мгновенно подобрался, его пальцы полетели по клавиатуре, пытаясь перезапустить резервные шлюзы. — Объявляй тревогу по сектору! Запускай протокол...

Договорить он не успел. В 20:30 все экраны огромной видеостены синхронно моргнули и окрасились в мертвенно-белый цвет. Зеленые нити связи на карте вспыхнули красным и начали исчезать одна за другой, словно перерубленные невидимым топором. Мощнейший зашифрованный вирус-червь, внедренный в систему задолго до этого дня через подставное обновление софта, за секунды сожрал корневые сертификаты безопасности.

В ту же секунду на поверхности, у внешнего периметра «Ориона», погасли прожекторы. Тяжелые автоматические ворота КПП, подчиняясь сошедшему с ума главному компьютеру, сами поползли в стороны, открывая проезд.

Из темноты подмосковного леса без единого звука выкатился глухо затонированный фургон. Из него посыпались люди в черном камуфляже без шевронов. Они действовали со швейцарской точностью. Первыми же выстрелами из бесшумных винтовок были сняты часовые на вышках. Никаких криков, никаких предупреждений. Штурмовая группа ворвалась в административный корпус через открытые автоматикой двери.

В коридорах загремели короткие, глухие очереди. Диверсанты не брали заложников и не выдвигали требований. Их целью были распределительные щиты и магистральные оптоволоконные кабели. Два направленных кумулятивных заряда разнесли в клочья узлы оптики, уходящие глубоко под землю. Зашипел жидкий азот из пробитых систем охлаждения, заполняя коридоры белым густым паром.

В подземном бункере Ковалев судорожно хватал трубки телефонов экстренной связи, но в них была лишь мертвая, звенящая тишина. «Красный телефон» прямой связи с Генеральным штабом выдавал короткие электронные гудки — аппаратная на поверхности перестала существовать.

Цифровой мозг спецслужб был полностью ослеплен. Страну разрезали на изолированные куски.

Старший штурмовой группы на поверхности нажал кнопку на рации и хладнокровно доложил в эфир:

— «Орион» отключен. Связи между регионами больше нет. Пятый объект чист.

Часы на стене бункера застыли на отметке 20:38. Пятая часть масштабной провокации была завершена. Информационный вакуум накрыл государство, оставляя горящие Владивосток, Пулково, Челябинск и театр «Виктория» один на один со своим кошмаром.

Глава 4

Ситуационный центр Кремля 21:00

Тридцать минут назад страна погрузилась в хаос. Президент Александр Алексеевич стоял у огромного интерактивного экрана, на котором одна за другой гасли точки стратегических объектов. Пятая часть масштабной провокации была завершена. Подмосковный центр связи был полностью уничтожен врагом. Из-за этого полстраны накрыл глухой информационный вакуум — упал интернет, отключилась гражданская сотовая связь. Города Владивосток, Пулково, Челябинск и Москва остались один на один со своим кошмаром. Но здесь, в бункере, защищенные военные спутники еще держали контур управления.

В зал стремительно вошёл начальник Генерального штаба с красной папкой в руках.

— Товарищ Верховный главнокомандующий, связь с регионами восстановлена по закрытым армейским каналам. Картина проясняется. Это скоординированная атака. Время удара — 20:30. Горят порт во Владивостоке, аэропорт Пулково в Санкт-Петербурге, оборонный завод в Челябинске и театр «Виктория» в Москве. Наш Центральный штаб связи тоже подвергся атаки. Технические службы уже начали разворачивать резервные узлы для населения...

— Отставить, — ледяным тоном перебил Президент Великой Страны. — Если сейчас граждане узнают, что одновременно атакованы четыре крупнейших центра в разных концах страны, начнётся тотальная паника. Нам заблокируют все федеральные трассы. Люди бросятся бежать, начнется мародерство. Страна уничтожит сама себя изнутри за пару часов.

Президент жестко оперся о стол руками:

— Приказ министерству связи: гражданские шлюзы интернета не включать. Держать информационный вакуум. Официальным СМИ транслировать только плановую сетку вещания с одной новостью — в Подмосковье произошел крупный технический сбой на узле связи, ведутся восстановительные работы. О Пулково, Челябинске и театре — ни слова. Любые попытки вбросить информацию в сеть квалифицировать как госизмену. Мы перекрываем кислород панике. У нас есть несколько часов. Все войска держать в боевом распоряжении, наготове, чтобы в случае чего они могли быстро реагировать на изменившуюся ситуацию.

Когда за начальником Генштаба закрылась тяжелая дверь, в малом кабинете Ситуационного центра остались только двое: Президент Александр Алексеевич и Министр Обороны.