Где волны лижут камни мертвых

- Колин! — вывел меня из оцепенения неожиданный шепот Потапа. — А тут могут быть сокровища? Я в энциклопедии читал, что кто-то монеты находит

- Точно не мы. Тут все за тысячелетия вдоль и поперек разграблено.

- А вдруг что-то осталось? Ты ведь сыщик! Ты можешь что-нибудь найти?

- Что именно?

Потап снял кепочку и почесал обеими руками голову с тонкими белесыми волосами, явно изумляясь моей туповатости.

- Ну, что-нибудь тайное, что люди могли спрятать, - сказал он наконец. — Карту! Или зашифрованное послание! Ты же про Шерлока Холмса читал?

- Да, но для нас любое здешнее послание и без того достаточно зашифрованное. Я древнегреческого, например, не знаю. И все, что тут спрятали, уже сто раз успело стереться или превратиться в прах. Если только эту твою карту выбили на самом камне.

- Да! Так они и сделали! — обрадовался Потап. — Знаешь что — давай искать надписи! Только не эти, большие, - он показал на колонну с греческим текстом позади себя, - а тайные! Где могут быть тайные надписи, Колин?! — пристал он ко мне как банный лист, блестя очками, будто тоже где-то изучил техники допроса.

- Слушай Тапочек, отвяжись, - сказал я, отодвигаясь. — Понятия не имею, где помершие века назад хмыри выбивали тайные надписи. Я слишком плохо знаю тогдашнюю жизнь, а без фактов это будет гадание на кофейной гуще.

- Я где-то читал, - Потап снова настойчиво придвинулся и даже для верности наступил мне на ногу, - что люди всегда были одинаковые. Значит, они могли делать тайные надписи так же, как мы. Где сейчас преступники делают тайные надписи?!

Представив, как какой-нибудь карманник, пыхтя и потея, выбивает долотом на стене дома «Здесь покоится краденый телефон», я фыркнул со смеху и еле выговорил:

- Сейчас — нигде. Но по общей логике, если надо написать что-то тайное, лучше это сделать где-нибудь поближе к земле, куда обычно не смотрят, и шрифтиком помельче, а то и шифром, да И прикрыть какой-нибудь кирпичиной или землей присыпать.

- Давай смотреть у земли! — завопил вдруг Потап и, рухнув на сухую почву, пополз по ней, как раненый солдат, тыкаясь очками в пористый серый камень фундамента. Я оглянулся, не бежит ли к нам Татьяна узнать, почему ее обычно тихий внук орет как резаный, но та была слишком занята воркованием с Николаем (ну и вкус у нее, конечно) Ладно, чего бы не подыграть ребенку, да и сам развлекусь. Если подходить технически, мне нужно осмотреть самый низ стены, а еще лучше — хоть немного подкопать, потому что фиг знает, насколько он там в землю утоп и насколько его отрыли. Еще обязательно надо глянуть все, что похоже на отвалившиеся куски древней облицовки — это в навале, который разбросан в сухой траве рядом со стеной. И ниши все проглядеть

Разметив себе таким образом план действий, я поделился им с Потапом, чтобы тот не мельтешил, а помогал, раз уж затеял такое дело, и мы принялись ползать на четвереньках и тыкаться носом в стену уже вдвоем, только я еще периодически начинал рыться обеими руками, как собака. Орудовал я, конечно, камешками, иначе здешнюю твердую почву нельзя было разгрести, но пальцы все равно мгновенно стерлись до мозолей. Потап, со своими руками-макаронами, не мог прорыть борозду глубже миллиметра, а пальцы стер ровно так же, поэтому, чтобы нас не прибила потом Татьяна, я решил это прекратить и предложил перейти к навалу камней.

- Будем искать что-нибудь похожее на куски облицовки, - заявил я, устраиваясь на жесткой пыльной травке. Потап бухнулся рядом и тут же вскочил — под ним оказалась очередная здешняя колючка. Больше садиться он не стал, а побежал осматривать камни, конечно же, выкликая меня на каждую ерунду.

- Нет, - отвечал я, бросая косые взгляды в его сторону. — Это не то. Это тоже. Это тем более не пойдет. Осторожно!

Но было поздно: Потап с неожиданной для его дохлости силой дернул на себя целую стопку плоских белых плиток высотой ему по пояс, которая мирно простояла тут, наверное, последнюю тысячу лет. Стопка раскрылась с гроким треском, как книга. Я в последний момент, упав плашмя и вытянув руку, успел поймать половину этой каменной «книжки» в миллиметре от Потаповой ноги. Каменюга была дико тяжелой.

- Блин, сказал же, осторожно! Без пальцев хочешь остаться?

- Я неча-аянно-о - загундосил Потап совсем как обычный восьмилетка, растеряв всю свою вундеркиндность. Но я его уже не слушал, потому что закатное солнце, послав в храм Афины косой луч, осветило трещинки в той плитке, которую я поймал. И эти трещинки сложились в криво написанные, неглубоко процарапанные на камне слова:

HIC INTER SAXA QUAE HEROVM MEMORIAM SERVANT

TIBI IVRO ROSA MEA

HOSTIS AD PORTAS EST

QVOD TIBI DESTINAVI ABSCONDERE COGOR

QVAERE ME ILLIC

VBI AETERNA QVIES VNDIS MARITIMA OCCVRRIT

LEO MONSTRABIT QVID FACIAS

TVVS IN AETERNVM MARCUS

- Колин! — прошептал Потап, приседая на корточки. — Тут надпись!

- Вижу.

- Мы надпись нашли!! Надпись! — он никак не мог успокоиться и даже начал икать. - Это какой? Это какой? Это греческий, да?

- Нет, похоже, что латынь, - сказал я с удивлением. - Древний римлянин писал Ну или какой-нибудь шутник.

- А ты латынь знаешь?!

- Пару крылатых фраз только, типа «Пер аспера ад астра». Но корни-то должны быть знакомыми Да в конце концов, я могу просто погуглить.

- Давай погуглим!

- Погоди ты. Во-первых, убери наконец из-под камня свою ногу. Во-вторых, тут буквы плохо видно, да еще и солнце заходит. Давай сфоткаем эту плиту с разных ракурсов и будем спокойно расшифровывать уже дома.

- А если ее другие увидят?!

- Замаскируем, - успокоил я его. — До нас тыщу лет лежала — и еще полежит.

В следующие пятнадцать минут мраморную плитку ждала фотосессия из фотосессий: мы сфоткали ее на два телефона под всевозможными углами, со вспышками и без, пока я не убедился, что ничего не упущено. После этого я, поднатужившись, просто поднял плиту и прислонил к общей стопке, художественно присыпав песочком:

- Вот так. А то вдруг местная администрация проверяет, не сдвинул ли кто чего. Пусть стоит как было, вряд ли в ближайший век найдется второй такой уникум, как ты, кто будет это дергать.

- Не знаю - сомневался Потап. — Может, лучше закопать

- Потапчи-ик! Коли-ин! Где вы! — прилетел к нам из-за руин властный зов Татьяны. — Давайте собираться в обратную дорогу, а то опоздаем на последний автобус! Сумерки уже!

- Бабушка-а! — взвыл внук счастливым голосом, вскакивая и пулей устремляясь к ней. — Мы нашли надпись! Смотри! Смотри! Это латынь!

Подошедшая Татьяна снисходительно кивнула, не глядя на экран:

- Ой, ну молодцы, молодцы Не надоел он вам, Колин?

- Ничуть.

- А что за надпись-то? — вдруг проявил интерес Николай. — Это которая на столбиках этих?

- Нет, какая-то неофициальная. Может, турист пошутил, не знаю. Но вроде бы это латынь: попробую дома расшифровать.

Вот тут снимками с моего телефона заинтересовалась вся компания, даже Анжела подбежала, прекратив дуться. Все они принялись, сопя, разглядывать экран, оттеснив мелкого Потапа.

- Ребята, это же очень интересно! — наконец вынесла вердикт Татьяна. — Может быть, здесь действительно что-нибудь кроется

- Клад! — выскочил Потап.

- А кто знает-то? — сказал Коля. — А может быть. Может же нам повезти? Разбогатеем, - он неожиданно высоким голосом хихикнул. — В общем, это дело надо обдумать.

- Так мы и сделаем, - согласилась Татьяна. — Соберемся где-нибудь после ужина и все вместе будем расшифровывать Кто-нибудь знает латынь?

- Я немножко, - неожиданно пробормотала Анжела. — Я в медучилище училась, у нас на первом курсе было. Но тут что-то непонятное.

- Разберемся, интернет нам в помощь, - успокоил я всех скопом. — Идемте на автобус, чего без толку тут стоять.