Дети от предателя. Он не узнает

— Почему не на рабочем месте? — слышу тот самый голос, что преследовал меня в ночных кошмарах, и цепенею.

— Возвращаемся с обеда.

В этот миг двери лифта расходятся, и Ваня ждет, когда я войду внутрь, прежде чем последовать за мной, и за ним в кабину заходит тот, кого я надеялась больше не встретить.

Мне хочется спрятаться хоть за кем-нибудь, лишь бы не видеть Любимова. Но, как назло, кроме нас троих, в кабине лишь незнакомый мужчина, и тот замирает прямо у дверей.

Я чувствую жжение между лопатками и, набрав побольше воздуха в легкие, оборачиваюсь к Ивану и Глебу.

— Никаких опозданий с обеденного перерыва. Старайтесь все делать вовремя. Если начальник отдела будет позволять себе такое, то и от подчиненных будет сложно ожидать дисциплины. А это… — поворачивается ко мне Глеб, — я так понимаю, одна из них? — буквально припечатывает меня к стенке лифта взором.

— Ангелина задержалась и не ушла в положенное время на обед, — заступается Ваня.

— Это ничего не меняет, — отворачивается от меня Любимов, продолжая отчитывать моего начальника. — Есть регламент. Не можете уложиться в установленные временные рамки — прошу, обедайте в офисе. Там есть прекрасно оборудованная кухня.

— Да, Глеб Романович, — сухо отвечает Иван.

Я боюсь сделать даже вдох, совершенно растерявшись. К счастью, лифт останавливается на нашем этаже, и я стрелой вылетаю из кабины. Ваня выходит следом. Я оборачиваюсь назад и встречаюсь взором с Глебом, который смотрит на меня с нескрываемым презрением. Когда створки закрываются, я наконец-то выдыхаю.

— Что… это такое было? — наконец-то нахожу в себе силы заговорить.

— А это то, о чем я узнал только вчера, — смотрит на меня виновато Ваня. — Любимов — хозяин нашей фирмы.

Глава 10

— Дочь, ну что? — спрашивает мама, когда я достаю градусник из-под мышки Маши.

— Тридцать семь и восемь, — смотрю на цифры в окошке градусника и перевожу взгляд на дочь.

Малышка смотрит на меня из-под тяжелых век и не отпускает мою руку.

— Как же так? — вскидывает руки мама. — Чуть больше недели отходили в садик.

— Зайка моя, — наклоняюсь к дочке и прижимаюсь губами к горячему лбу. — Плохо тебе, ласточка моя?

Вместо ответа дочь едва кивает и еще крепче цепляется за мою руку.

— Мама, — выглядывает из своей кроватки Даша и тянет ручки.

— Сейчас, малышка, — говорю второй дочке.

— Мама! — настойчивее говорит она и тянет руки ко мне, давая понять, чтобы я ускорилась.

— Мамуль, достань, пожалуйста, Дашу из кроватки, — понимаю, что не могу вырвать руку у больного ребенка, и ложусь так, чтобы с другой стороны ко мне могла прижаться Дашута.

— Кажется, тоже температурит, — мама перекладывает дочь из детской кроватки в мою.

— Поставь, пожалуйста, — подаю родительнице градусник, потому что Маша еще крепче вцепляется в меня и я не могу повернуться так, чтобы измерить температуру Даше.

— Дашенька, дай бабушка тебе поставит градусник, — мама приподнимает на дочке футболку от пижамы, но моя старшенькая отворачивается от нее и прижимает руку к телу. — Не! — твердо говорит она.

— Тогда нужен пистолет, — прихожу к единственному выводу.

— Ты же знаешь, что он показывает ерунду! — тут мама права. Доверять бесконтактным термометрам не стоит. Сколько раз будешь измерять, столько раз покажет разные значения. — Дашут, это не больно. Маша уже измерила температуру. Мы поставим тебе под ручку, а ты будешь с мамой лежать и ждать, пока он запикает.

Дочь с любопытством смотрит на термометр у бабушки в руке.

— Пика! — говорит она.

— Чтобы он запикал, нужно его подержать под мышкой, — не оставляет попыток уговорить внучку мама.

— Давай, солнце, — целую ее в лоб и чувствую, что она еще хоть и не такая горячая, как Маша, но температура явно повышена.

Дашенька сдается и все же поднимает ручку, давая возможность бабушке сделать задуманное.

Маша же жмется ко мне все плотнее. Я вижу, как плохо моей девочке. Её тянет в сон.

— Мамуль, прости, что напрягаю, но не могла бы ты принести воды для девочек и мой телефон.

Первым делом нужно вызвать врача, и, конечно, ни о какой работе не может идти и речи.

Когда раздается писк, дочь сама достает градусник и с любопытством его рассматривает.

— Дашуль, покажи маме циферки.

Она поворачивает пластик окошком ко мне, и я вижу те самые тридцать семь и один, с которых все начинается. Я понимаю, что самые сложные сутки впереди. Поэтому, как только мама приносит смартфон, звоню врачу и следом пишу сообщение Майкову.

Не успев улететь, сообщение уже прочитано, и через мгновение я вижу входящий от начальника.

— Привет, — принимаю звонок.

— Доброе утро, — слышу обеспокоенный голос Вани. — Можешь ни о чем не беспокоиться и заниматься детьми.

— Спасибо, Вань. Прости, что так вышло. Работник из меня так себе…

— Лин, я же все понимаю. Изначально я тебя приглашал, зная, что могут возникнуть подобные ситуации, — чувствую, как от его слов бетонная плита, что давит мне на плечи, начинает высвобождать меня из-под своего веса. — Тебе что-то нужно? Может, лекарства привезти?

— Ничего не нужно, Вань. Спасибо, что предложил. Но пока у нас все есть.

— Но если тебе что-то понадобится, звони, не стесняйся, — говорит он.

— Хорошо. И я же воспользуюсь предложением, — не думаю его напугать, но зачем-то отвечаю именно так.

— И правильно сделаешь, — слышу в его голосе уверенность, и этот ответ вселяет в меня надежду, что в случае чего у меня есть к кому обратиться.

— Договорились, Вань. Прости, но мне нужно к детям. И пришли, пожалуйста, на почту задание. Как только смогу, постараюсь поработать.

— Не думай об этом.

— Но ты пришли.

— Хорошо, пока, — соглашается он, и после этого я сбрасываю вызов и облегченно выдыхаю.

— Ну что, куколки. Сегодня мама с вами, — сильнее прижимаю к себе дочерей.

Остаток дня проходит в хлопотах.

После осмотра доктора мне становится спокойнее. Легкие у детей чистые, но как только спадет температура, нам, кажется, не избежать насморка. Но это наименьшее из зол.

К вечеру у Маши жар спадает и температура опускается до тридцати семи и двух, у Даши держится чуть выше. Я же занимаюсь лишь тем, что варю компот, куриный супчик, отпаиваю детей и читаю сказки. Ни о какой работе речи и не идет.

На следующий день мама отправляет меня на работу, заверяя, что она справится с девочками.