Дети от предателя. Он не узнает

— Так… — мать Любимова откидывает в сторону ручку. — А сейчас ты скажешь, что беременна? — ее идеальные подколотые губы изгибаются в надменной усмешке, и я теряюсь на несколько мгновений, не зная, как на это ответить.

— Да, я беременна, — достаю из сумки заключение врача и снимок узи, которые сделала после похода к терапевту и неудачного звонка Глебу. — Два плодных яйца.

— И? — женщина мажет взглядом по моим доказательствам беременности. — Ты ждешь поздравлений или чего? Денег?

— Я просто хочу донести до вашего сына эту информацию.

— А больше ты ничего не хочешь? — она откидывается на спинку кресла и стучит острыми ногтями по столу.

— Мне кажется, это нормальное желание, поскольку он имеет непосредственное отношение к сложившейся ситуации.

— Он ли? — её губы изгибаются в издевательской усмешке.

— Слушайте, просто передайте ему это.

— Ну передам, а дальше что? Думаешь, он разорвет помолвку со Снежаной и бросит все, чтобы играть с тобой в семью? — каждое ее слово полосует еще свежую рану, словно бритва.

— Да что с вами не так? — смотрю прямо в карие глаза, что унаследовал от этой жестокой женщины ее сын. — Неужели так сложно оставаться людьми и обязательно нужно растоптать, унизить, добить?

— Не нравится — ты знаешь, где выход. Я тебя не звала.

— В любом случае я все сказала. И буду ждать ответа от вашего сына, — забираю снимок и заключение.

— Какого ответа? — напрягается она, и на лбу проступает выпуклая вена. Такой небольшой дефект, но так точно отражающий ее сущность.

— Не против ли он аборта.

— Уверена, он будет всецело за. Хотя какое ему дело до чужого ребенка.

— Зря вы так. Я никогда не обманывала Глеба.

— Все вы так поете, а потом выясняется, что мужчины по пятнадцать лет воспитывают чужих детей.

— Передайте ему эту новость и позвольте самостоятельно сделать выводы. Он большой мальчик. Так пусть несет ответственность за свои действия, — ухожу не попрощавшись.

А спустя два дня мне приходит сообщение от Любимова: “Мне плевать, беременна ты или нет. Даже если от меня, избавься от этого недоразумения”.

И спустя пару минут мне на счет падает крупная сумма с подписью: “На решение проблемы”.

Он вынес приговор нашим малышам и поставил жирную точку в наших отношениях.

Мне бы вздохнуть облегченно, что это не только мое решение. Но почему так горько и больно при мысли, что моим деткам даже не дали шанса?

Моей плоти и крови, результату той безумной любви, что испытывают в жизни только раз.

И до этого момента я воспринимала их не как детей, а как нечто эфемерное, с чем можно покончить раз и навсегда и не вспоминать больше. Но именно сейчас, когда вся семья Любимова так цинично выставила нас из их жизни, я уже не уверена, что довести это дело до конца будет легко.

Но одна я точно не смогу вырастить двоих детей. Да и родители сойдут с ума, если узнают. А значит, выход один…

Глава 6

— Мам, пап, я беременна, — репетирую я, стоя у дверей родительской квартиры. — Кто отец — неважно, — но, конечно же, они догадаются кто. Но вдруг получится ввести их в заблуждение. — Нет, не женится. Да, буду рожать.

Сколько бы я мысленно ни прокручивала этот разговор, знаю, что получится все совершенно не так, как я запланировала. У мамы будет истерика, а папа перестанет со мной разговаривать.

Но все решено.

Уже стоя перед дверями операционной, я поняла, что не могу. Просто не могу убить своих детей, и все тут.

За те две недели, что я знала о беременности, я перестала думать о детках у меня в животе как о чем-то, не связанном со мной.

Я ведь даже представляла, какими они будут. И кто родится. Девочки или мальчики. А может быть, мальчик и девочка?

Не смогла я довести дело до конца. И не жалею.

Понимаю, что мне будет безумно сложно. Но иначе я не смогу жить спокойно. Груз вины всегда будет преследовать меня, а личики нерожденных детей — сниться ночами.

А так… Справляются же другие, и я справлюсь.

— О, дочь! А ты чего тут стоишь? — распахивается дверь квартиры, и на пороге появляется папа.

— Так вот, только нажать на звонок хотела.

— Проходи скорее, — папа целует меня в щеку, когда я захожу в квартиру.

— Ты уходишь куда-то?

— Мама в магазин отправила. Купить чего-нибудь вкусненького?

— Я сама с тортиком, — показываю ему коробку.

— Ну, может, хочешь еще что-то?

— Нет, папуль, спасибо!

— Понял, тогда я скоро, — убегает он.

Я прохожу на кухню, где у мамы все шкварчит, шипит и фоном идет телевизор.

— Мамуль, привет! — здороваюсь громче, чтобы перекричать все эти звуки.

— Лина! — резко оборачивается она и вздрагивает. — А ты как тут появилась? Я тебя не слышала.

— Папа открыл, — обнимаю ее со спины.

— Ты как раз вовремя. Голубцы скоро будут.

— И правда, вовремя, — выдавливаю из себя улыбку, собираясь морально с силами, чтобы рассказать о своем положении. — Тебе помочь?

— Можешь овощи на салатик покрошить.

— Хорошо.

Достаю из холодильника огурцы с помидорами и подхожу к раковине, чтобы помыть их.

— Как дела? — спрашивает мама, сняв голубцы со сковороды и выкладывая в кастрюлю.

— Хорошо. Работы, как обычно, много.

— Глеб как в своей Америке? — напрягаюсь, услышав мамин вопрос. Дело в том, что я до сих пор не рассказала им о нашем расставании.

— Он порвал со мной и женится на другой, — тараторю, чтобы как можно скорее закончить этот неприятный разговор.

В ответ я жду шквала вопросов, приготовившись отбиваться от них, но мама молчит. Я поднимаю на нее взгляд и вижу поджатые губы.

— Тебя это не удивляет?

— Нет, — спокойно отвечает она. — Я сразу знала, что так будет. Отношения на расстоянии редко какая пара выдерживает. И не внушал мне доверия твой Глеб.

— Почему ты мне об этом не сказала?

— А ты бы послушала меня?

— Вряд ли, — в вопросах сердечных сложно следовать голосу разума. И тем более не станешь слушать родителей.

— И как ты? — участливо спрашивает она.

— Плохо, мам, — говорю как есть. — Но это не все… — Сталкиваюсь с ее взглядом. — У меня будет двойня.

— Боже! — из ее рук выскальзывает ложка и падает на пол так, что брызги соуса разлетаются по линолеуму.

Я отвлекаюсь на то, чтобы убрать оранжевые следы с пола и помыть ложку, и в напряжении жду дальнейших маминых нравоучений.

— А он знает? — только спрашивает она.

— Знает.

— И что?

— Отправил на аборт.

— Вот же гад ползучий! — мгновенно выходит из себя она.

Снова замолкает, обдумывая ситуацию.

— Двойня… — только и произносит мама.

— Да, мам. И я… я буду рожать.

— Ох, доченька, — отходит мама к угловому диванчику и опускается на сиденье.

Бледная, безмолвная, она меня пугает.

— Мамуль, может, тебе валерьянки накапать?

— Не надо, дочь. Подожди, я с мыслью свыкнусь, — говорит она отстраненно.

Я ей не мешаю переваривать новость и заливаю соусом голубцы, оставляя их вариться. А сама начинаю крошить овощи.

— Двойня… — снова повторяет она. — Надо как-то отца подготовить. Хорошо, что твой гад в Америке. Иначе папа от него живого места не оставил бы.

— К такому не подготовить… — понимаю, что какие бы слова я ни подобрала, для него моя новость будет ударом.

— Ничего, дочь. Справимся. Тебя же вырастили, — слышу, как она всхлипывает.

— Мам, ну ты чего? — бросаю резку и подхожу к ней, присаживаясь рядом и обнимая ее. — Я понимаю, что быть матерью-одиночкой тяжело. Но я просто не могу иначе. Я уже люблю их и жду.

— Понимаю, — смахивает она слезы. — И не виню тебя. Вот только…

— Что, мамуль?

— Он же рано или поздно объявится. И случится это, когда не надо будет больше не спать по ночам, — снова начинает плакать родительница. — Явится тогда, когда твоя жизнь начнет входить в нормальное русло. А ты… дурешка такая, забудешь все и простишь его.

— Не будет такого никогда! Во-первых, он не объявится. А во-вторых, он предал меня, уничтожил как женщину. И я никогда не забуду присланные им десять тысяч на аборт. Теперь дети только мои.

— Помяни мое слово… — тяжело выдыхает она.

Но я уверена, что ни за что и ни при каких обстоятельствах не бывать этому. И мерзавец не узнает о существовании детей.

Но как там говорится, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах?

Спустя два года я не раз вспомню эту фразу.

А пока… пока я уверена в том, что сказала маме…

Глава 7

Спустя два года

— Ну что, готова? — заглядывает в кабинет Ваня.

— Вроде как, — вытираю вспотевшие ладони о юбку и смотрю на Майкова, стараясь не показывать того, как сильно переживаю, что не оправдаю надежд.

— Лин, не волнуйся так сильно, — улыбается он, окидывая меня взглядом с ног до головы.

— Легко тебе говорить, ты не выпадал из жизни практически на полтора года.

— Да ладно тебе, не прибедняйся. Ты все равно выполняла заказы. За что я тебе очень сильно благодарен, — улыбается он задумчиво.

— Ты — мне? — нервно смеюсь. Все же не каждый день можно от начальника услышать подобную похвалу.

Да, Майков за два года стал руководителем отдела. И как только мои малышки немного подросли, начал уговаривать меня выйти к нему в отдел.

А когда поступил крупный заказ от международной компании, то предложил мне такую зарплату, что, посовещавшись с родителями, я решила воспользоваться предложением. А они будут на подхвате с Машей и Дашей.

— Конечно! Где еще мне найти таких профессионалов, — улыбается он.

— Ох, Ваня! — отвожу взгляд в сторону. — Смущаешь ты меня.

— Привыкай, Лина! Ты этого заслуживаешь.

— Спасибо, — прикусываю губу.

— Ну, увидимся, как и прежде, на обеде? — как ни в чем не бывало предлагает он. Будто он не мой начальник и я не его подчиненная, а мы по-прежнему стажеры.

— Посмотрим, отпустит ли меня начальник, — смеюсь, рассчитывая хоть как-то разрядить атмосферу.

— Считай, сегодня он тебе выдал бонус первого дня, — указывает на меня пальцами и, подмигнув, покидает мой небольшой кабинет.

Как только Майков уходит, я проверяю сообщения. Убедившись, что ни из садика, ни из дома мне никто не звонил, еще раз пробегаюсь по техническому заданию и приступаю к работе.

Вникать в новый проект всегда интересно. Я выполняю свою часть задания, параллельно списываюсь с остальными исполнителями и вношу коррективы в планирование работы.

— Готова? — заглядывает в кабинет Майков.

— К чему? — не сразу понимаю, что именно он имеет в виду.

— Обедать, Лина, — усмехается он, привалившись к косяку и рассматривая меня.

— Уже? — удивленно перевожу взгляд с него на часы и обратно.

— Да, уже десять минут как, — смотрит так странно.

— Блин, — вглядываюсь в экран монитора. — Я не хотела отвлекаться, чтобы успеть сегодня как можно больше.

— Ангелина, считай, это приказ от начальства. Иди обедать! — говорит строго, а у самого глаза улыбаются.

— Я просто боюсь, что не каждый день смогу так продуктивно работать. Все-таки у детей адаптация.

— Не волнуйся. Мы, кажется, это все обсуждали.

— Да, точно, — смущаюсь.

— А пока не нужно беспокоиться о том, чего не случилось. Ну так что, идем?

Ещё со времен стажировки Ваня был одним из немногих, кто хорошо ко мне относился. И чье отношение не изменилось вместе с тем, как у меня начал расти живот. Из коллег и однокурсников только он навещал меня в больнице, когда я лежала на сохранении, и не забывал дарить подарки на праздники не только мне, но и моим малышкам, после их рождения.

И мне радостно оттого, что новая должность не искоренила в нем то доброе и светлое, за что я прониклась к нему.

— Идем, — киваю и, сохранив проект, выключаю компьютер. Подхватываю сумочку и иду следом за боссом.

Стоит нам выйти в общее пространство, и я мгновенно ловлю на себе заинтересованные взгляды стажеров и специалистов ниже по должности, что остались на своих местах и предпочли пропустить обед.

Щеки мгновенно заливает румянцем, и мне хочется сбежать оттуда как можно скорее.

— Теперь меня будут обсуждать, — говорю я тихо, останавливаясь у лифта. — Скажут, что я здесь по блату. Хотя так оно и есть, — смотрю в потолок, борясь со слезами, что внезапно выступили на глазах.

— Ангелина, посмотри на меня, — говорит Ваня.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на него.

— Ты здесь исключительно потому, что ты первоклассный специалист, которому я доверяю, — говорит он серьезно.

— Правда? — моргаю часто-часто, не давая воде пролиться из глаз.

— Чистейшая, — улыбается начальник, и мне становится легче. — В любом случае плевать на все, что говорят. От их мнения разве твой профессионализм уменьшится?

— Вряд ли…

— Вот и наплюй. Кстати, выглядишь великолепно, — говорит он как раз в тот момент, когда открываются двери лифта.

В это же мгновение у Майкова начинает вибрировать в кармане смартфон.

— Секунду, — говорит он и принимает вызов. — Да, да… Нет, еще в здании. Да, могу, — отвечает он звонящему. — Хорошо, — сбрасывает вызов.

— Лин, прости, — смотрит на меня виновато. — Кажется, совместный обед придется перенести…

— Что-то случилось?

— Сейчас внезапно должны подъехать заказчики, и мне нужно быть у босса в кабинете. Прости, пожалуйста.

— Ничего страшного, Вань. Я все понимаю, — улыбаюсь ему и направляюсь к выходу, решая купить невдалеке от здания пирожок и запить его сладким лимонадом.

Прохожу к раздвигающимся дверям. Делаю шаг на улицу и понимаю, что что-то не дает мне идти дальше, и я поленом падаю вниз, прямо на железную решетку, за которую зацепился мой каблук.

Колени горят, и, кажется, колготки порваны, но еще больше меня душит обида. Расстелиться вот так у всех на виду.

— Вам помочь? — раздается прямо надо мной голос, который последние два года я слышу только в страшных снах.

Меня сковывает холодом. Я медленно поднимаю голову и хочу незамедлительно провалиться сквозь землю. Потому что сверху на меня смотрит бывший.

— Лина? — удивленно вскидывает брови Глеб.

Глава 8

Последний, кого я ожидаю увидеть на месте новой работы, да еще в настолько унизительный момент, — это мой бывший.

— Лина? — словно не веря своим глазам, повторяет мое имя Глеб. — Что ты тут делаешь? Это правда ты?

Пятая точка ноет, но я напрочь забываю про ушибленное бедро и, не шевелясь, смотрю на мужчину снизу вверх.

Он нависает надо мной, стоя прямо напротив солнца, и кажется мрачным пятном, обрамленным солнечными лучами.

Тело будто онемело, и я не в состоянии пошевелиться. Смотрю как умалишенная с открытым ртом и думаю, что у меня галлюцинации.

— Как-то ты неудачно растянулась, — протягивает руку бывший.

Его рука приближается ко мне будто в каком-то дурном сне. Ведь он же живет в Америке и здесь находиться просто не может. Не сейчас.

Как только я вижу его пальцы перед своим лицом, осознание того, что всё реально, накрывает меня и я беру себя в руки.

Игнорирую его жест, пытаясь достать каблук из решетки, отворачиваясь от Глеба.

— Ты что, застряла? — наклоняется он чуть ниже и смотрит на мою ногу.

Я продолжаю попытки выдернуть туфлю из заложников, но ничего не выходит.

Бывший обходит меня и присаживается рядом, решая помочь. Но я снимаю туфлю и отталкиваю его, планируя справиться с задачей самостоятельно.

Все мои действия дерганые. Сердце колотится с бешеной скоростью, а лицо пылает.

Я чувствую Глеба совсем рядом, его взгляд блуждает по мне, но я стараюсь игнорировать его. Заметив, что я справляюсь сама, он выпрямляется и наблюдает за моей возней сверху вниз.

Когда мне наконец-то удаётся достать туфлю, я встаю на ноги и, пошатываясь, обуваюсь, мысленно умоляя Вселенную сделать так, чтобы бывший испарился. Но поднимаю глаза и вижу его стоящим прямо передо мной с презрительной ухмылкой на губах.

Наши взгляды встречаются. Вместо того чтобы выглядеть гордо и достойно, я поправляю юбку, задравшуюся до середины бедра, и заправляю блузку, тоже выскочившую во время падения из юбки.

Когда наконец-то привожу себя в порядок, то сдуваю прядь со лба и, вздернув подбородок, смотрю на бывшего.

Не так я представляла нашу с ним встречу. Совсем не так.

В моих фантазиях я встречалась с Глебом уже состоявшейся, успешной девушкой, на дорогой люксовой машине, в дизайнерском платье и с безупречной укладкой.

Я гордо проходила мимо него, сделав вид, что не узнала, а он провожал меня тоскливым взглядом и звал по имени, на что я отвечала ему холодным презрением и фразой: “Мы разве знакомы?” Потому что там, в моих мечтах, он падал без меня на самое дно. И вообще желательно становился бомжом.

Но реальность умеет быть беспощадной.

В данный момент мне хочется провалиться сквозь землю. Но я стою и выдерживаю его пристальный, оценивающий взор, чувствуя, как ненависть вспыхивает с новой силой.

Он не скатился на дно и не стал бомжом. И, вообще, выглядит еще лучше, чем раньше. Заматерел, отрастил ухоженную короткую бороду и раздался в плечах.

Пока я мучилась в родах, не спала ночами и думала о том, как не сойти с ума и при этом еще желательно прокормить детей, этот гад жил припеваючи.

— Ну, здравствуй, — усмехается он.

— Добрый день, — говорю холодно.

— Вот так встреча, да? — не понимаю, к чему эти разговоры. Мы не друзья и даже не приятели и не должны делать вид, будто рады друг другу, и даже вежливость изображать не должны.

— Что ты тут делаешь? — вылетает из меня прежде, чем я успеваю остановить себя. — Вернулся из Америки?

— Да, — говорит он лениво, перекатываясь с пятки на носок. — Уже больше месяца здесь, — рассказывает спокойно, а у меня сердце пропускает удар.

Целый месяц он живет в одном городе с моими девочками, а я даже не знаю об этом. И что было бы, если бы мы вот так столкнулись где-то, но тогда я была не одна, а с детьми?

По позвоночнику скатывается ледяная капля пота.

Нет уж! Лучше пусть так. Пусть думает что угодно, но про девочек знать он не должен.

— А ты что тут делаешь? — Глеб кидает взгляд мне за спину на бизнес-центр.

— Да так… — говорю неопределенно.

О моем месте работы ему знать не нужно.

— Работаешь тут?

— Нет, что ты, — отмахиваюсь. — Заходила по личному вопросу.

Мы продолжаем изучать друг друга, и я понимаю, что сейчас самое время распрощаться.

— А ты… надолго приехал? — мне просто нужно узнать, стоит ли опасаться нам с девочками встречи с Любимовым или можно, как и раньше, жить спокойно.

— Да, думаю, насовсем, — лениво говорит он. — Открыл здесь филиал своей компании.

— Где здесь? Здесь? В этом здании? — доходит до меня, и я киваю на бизнес-центр за моей спиной.

— Да, — довольно отвечает он.

— Ясно, — говорю онемевшими губами и, не отдавая себе отчета в действиях, двигаюсь в сторону кафе, забыв напрочь про пирожки и желая сбежать от бывшего подальше. — Мне пора. Не могу сказать, что была рада встрече… — не заканчиваю фразу и просто ухожу, прибавляя шагу.

Чувствую, как его взгляд прожигает мне спину. Но мне плевать, потому что я в панике.

Достаю смартфон и быстро пишу сообщение Майкову: “Вань, прости, но я не смогу работать в компании. Извини, мне очень жаль”.

На глаза наворачиваются слезы, потому что в очередной раз мне придется менять из-за отца моих детей свои планы, ведь работать с ним в одном здании, зная, что в любой момент могу столкнуться с этим подонком, я не смогу. А значит, должна искать новое место работы.

Сажусь на лавочку и открываю объявления с вакансиями, как приходит сообщение от босса: “Не принимается. Ты мне нужна. Проект будет еще масштабнее, чем планировалось. Работать будем по двойному тарифу”.

Мысленно представляю эту сумму, и перед глазами появляется новенькая квартира-студия недалеко от родителей и небольшая малолитражка, чтобы возить деток. И все это я смогу купить в ближайший год.

Что ж, придется засунуть гордость подальше и воспринимать Любимова как простого знакомого. И самое главное — ни за что не допустить его встречи с девочками.

Но у жизни совершенно другие планы…

Глава 9

— Лина, — вздрагиваю, слыша голос Майкова, включая компьютер.

Я теперь вся будто на иголках после встречи с Любимовым.

Накануне после обеда я бежала в офис, стараясь как можно скорее оказаться внутри и не столкнуться с ним лицом к лицу. Я и на лифте решила не ездить, предпочитая подниматься до шестнадцатого этажа пешком, лишь бы случайно не натолкнуться на него. Но на подобный подвиг меня хватило лишь один раз.

Вечером же я забрала девочек из садика и не отходила от них ни на шаг. Играла с ними, кормила, читала и думала о том, как не хочу, чтобы в наш размеренный мир врывался кто-то посторонний.

Но затем вспоминала деньги, присланные Глебом на аборт, с припиской о решении проблемы, и успокаивалась, зная, что мои дочки ему не нужны.

Поэтому я отпустила ситуацию.

Сегодня с утра я лишь надеялась на то, что Вселенная меня пощадит и больше не столкнет нас с Любимовым лицом к лицу. Все же двадцать этажей бизнес-центра — это немало. И вероятность повторных встреч не так велика. Но на всякий случай я пришла пораньше.

— Ой, — оборачиваюсь к боссу и выдыхаю. — Ты меня напугал.

— Прости, я не хотел, — осторожно прикрывает за собой дверь Ваня и как-то странно смотрит на меня. — Вчера до вечера так и не смог вырваться, — говорит он виновато. — Корректировали задачи и план проекта.

— Надеюсь, все вопросы решили?

— Более чем, — как-то печально улыбается он и будто хочет что-то сказать, но не решается. — Лин, могу я спросить тебя кое о чем?

— Да, конечно.

— Почему ты вчера думала отказаться от работы?

Лишь на мгновение представляю, как скажу Ване, что испугалась встречи с бывшим, и то, насколько непрофессионально это будет. Так что об этом он вряд ли узнает.

— Мне стало страшно, что не потяну…

— Глупости, ты отличный специалист! — оживляется Майков.

— Из-за девочек… и из-за того, что, возможно, работа будет отнимать гораздо больше времени, чем я планировала.

— Об этом не беспокойся. Если появится такая необходимость, ты сможешь работать из дома. Ничего не поменялось в нашем договоре.

— Спасибо, Вань, — смотрю на друга и по совместительству босса и чувствую безмерную благодарность за то, что он делает для меня так много.

— Ты же знаешь, я очень ценю тебя… как специалиста, — прокашливается. — Ну ладно, пора идти работать, — улыбается он. — Надеюсь, сегодня наш обед состоится.

— И я, — улыбаюсь в ответ и, как только начальник выходит, мгновенно переключаюсь на работу.

Время обеда наступает так быстро, что кажется, я не успеваю до него ничего сделать, хотя сижу несколько часов, смотря в монитор и работая над поставленной задачей.

Но когда Ваня заглядывает ко мне в кабинет, напоминая о перерыве, я облегченно выдыхаю, понимая, в каком напряжении нахожусь, и радуюсь временной передышке.

Сегодня никто не лишает Майкова обеда. Но при выходе из бизнес-центра я слегка напрягаюсь и настороженно оглядываюсь, надеясь, что больше не столкнусь с бывшим. И когда не нахожу опасности, расслабляюсь.

— Теперь мы вынуждены каждые выходные ездить в конный клуб и гладить лошадок, — рассказываю Ване на обратном пути в офис о том, как, возвращаясь из деревни от моей бабушки, мы попали в пробку из-за переходящего дорогу коровьего стада. Тогда мои девочки так впечатлились, но не из-за упрямых коровок, не желающих освобождать проезжую часть, а из-за пасущейся на обочине лошади с жеребенком.

После этого события мы ищем лошадок в книжках, в мультиках и в магазинах игрушек. И чтобы хоть как-то порадовать малышек, я на свою голову решила познакомить их с настоящими лошадками.

— Ну, может, они перерастут любовь к лошадям?

— Говорят, что с годами это лишь усугубляется. И я уже сейчас мысленно подсчитываю, сколько мне нужно будет зарабатывать, чтобы обе дочери могли заниматься конным спортом.

— Получается, сейчас ты в самом правильном месте. Уверен, что через пару лет ты займешь мое место, — говорит он добродушно.

— В этом и состоит мой коварный план, — смеюсь, понимая, что пока даже не заглядывала так далеко. — На самом деле я живу настоящим моментом. И пока мне важно хорошо выполнить текущий заказ. А что будет потом… посмотрим.

— Слушай, у меня появилась идея, — говорит Ваня, когда мы останавливаемся у лифта. — Давай я свожу вас с девочками в клуб?

— У тебя наверняка свои планы. Зачем мы будем тебя напрягать?

— Я с удовольствием проведу время с вами. К тому же я всегда мечтал… — Ваня внезапно осекается, и улыбка сползает с его губ, а напряженный взгляд устремляется куда-то поверх моей головы. — Добрый день, — сухо произносит он и, кажется, глазами готов расстрелять того, кто стоит за моей спиной.