Дети от предателя. Он не узнает

София Брайт

Дети от предателя. Он не узнает

Глава 1

— Ну что ты плачешь, глупышка? — прижимает меня к груди Глеб, положив подбородок мне на макушку. — Всего полгода, и мы снова будем вместе.

Я слышу, как быстро бьется его сердце, и мне так будет не хватать по ночам этого звука, как и его размеренного дыхания.

— Целых шесть месяцев! Сто восемьдесят два дня! Четыре тысячи триста восемьдесят часов! Это же целая вечность! — по щекам струятся слезы, а я даже не пытаюсь их остановить, утыкаясь лицом в крепкую грудь.

— Ну ты чего, крох? Мы будем созваниваться каждый день по видеосвязи. И в свободную минуту я буду заваливать тебя сообщениями, — говорит он ласково, но по тяжелым вздохам понимаю, что не мне одной тяжело расставаться.

— Это не то, — продолжаю я плакать, крепче сжимая в ладонях хлопковую футболку. — У меня будет день, у тебя — ночь. Рано или поздно ты устанешь караулить меня, потому что будешь уставать на работе.

— Лин, ты всегда будешь важнее работы, и поэтому мне никогда не надоест ждать тебя, — целует в лоб.

— Правда? — поднимаю лицо, смотря на Глеба.

Я плохо вижу его из-за слез, но все равно могу различить то, насколько серьезен Любимов. Он и правда чувствует то, что говорит.

— Я никогда не солгу тебе и всегда буду любить тебя одну.

Спустя два часа я сижу в такси и с грустью смотрю на проносящийся за окном город. На душе пустота. Без Глеба этот огромный мегаполис кажется пустым и безлюдным.

Как теперь продолжать жить без него?

Мне нужно радоваться, что после стажировки в Америке Глебу дадут новую должность, его отец успокоится, и тогда мы наконец-то сможем пожениться. Я стараюсь видеть плюсы, но не получается.

Весь остаток пути до дома успокаиваю себя мыслями о том, что эти шесть месяцев я смогу больше уделять времени новой работе, не отвлекаясь на личную жизнь и полноценно вникая в дела компании. Ведь я тоже мечтаю об успешной карьере веб-дизайнера, и сейчас самое время заявить о себе.

Но как мне будет не хватать тихих вечеров, когда мы с Глебом бок о бок выполняли задания, а в промежутках сладко целовались.

Из мыслей выдергивает вибрация телефона. Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов и принимаю входящий вызов от Ольги.

— Приветик! Проводила Любимова?

— Да, он уже в небе, — выдыхаю шумно.

— В аэропорту были только вы вдвоем? — осторожно спрашивает подруга.

— Да, а что?

— Никого из знакомых не встретила?

— Нет… — напрягаюсь, пытаясь вспомнить хоть что-то. Но я настолько была поглощена прощанием и впитывала последние мгновения вместе, что не замечала никого и ничего вокруг. — Честно, не могу сказать. Но к нам никто не подходил.

— М-м-м, — задумчиво говорит она.

— Да что такое? Ты меня пугаешь, — эти странные наводящие вопросы и напряжение в голосе подруги не сулят ничего хорошего.

— Лин, ты только это, давай без истерик. Просто я считаю, что должна предупредить тебя…

— О чем ты, в конце концов, говоришь!? — у меня засосало под ложечкой и похолодело в животе от нехорошего предчувствия.

— Я знаю, что ты просила не шпионить за ней. Но… — подруга делает паузу, и я слышу шумный вдох, — но я считаю, что нужно быть в курсе жизни врагов.

— Только не говори, что ты шпионишь за Кобяковой?

— Не торопись меня ругать. Ты же знаешь, что я, в отличие от тебя, не доверяю этой стерве.

— Что бы ты ни сказала, я не хочу дальше этого знать… — головой понимаю, что не должна даже думать о сокурснице и подруге детства Глеба, которая с малых лет была влюблена в него, а их родители мечтали поженить парочку. Я доверяю своему парню, а неразделенные чувства девицы не мои проблемы.

— Но… — теряется Оля, а затем берет себя в руки и выпаливает на одном дыхании: — Я скинула тебе ссылку на ее сторис и считаю, что тебе нужно это увидеть.

— Это все? — тревога в груди нарастает, но я не пойду на поводу у своих страхов и не буду переходить по ссылке.

— Все. Лин, я бы на твоем месте посмотрела, — говорит настойчиво.

— Ты не на моем месте, Оль. И прекращай игры в шпионов. Пока, — сбрасываю вызов, чувствуя, что дыхание сбилось от злости.

Я не просто зла, я в гневе на подругу. Мне и так непросто, и я не знаю, как переживу следующие полгода. Но вместо того, чтобы поддержать меня или успокоить, лучшая подруга подливает масла в огонь.

Смотрю в окно, твердо решив, что ни за что не буду проверять аккаунт Кобяковой, унижая себя и Глеба какими-то подозрениями. Но, несмотря на твердую позицию, дурное предчувствие никак не отпускает.

Я списываю свое состояние на горечь от расставания на длительный срок с любимым парнем и, доезжая до дома, так и не открываю чат с подругой.

Но ночью, когда жду сообщений от Глеба, искушение просмотреть аккаунт соперницы становится столь велико, что мне приходится удалить то самое приложение социальной сети, где она ведет свой аккаунт.

Не помню, как засыпаю. А когда просыпаюсь, нахожу присланное видео от любимого.

— Крох, я на месте, — смотрю на уставшее лицо парня, и хочется обнять его, поцеловать и сделать массаж головы, чтобы он расслабился. — Доехал до квартиры. Сейчас в душ — и спать. Очень тебя люблю и уже скучаю, — посылает в камеру воздушный поцелуй. — Завтра созвонимся.

И все прекрасно в этом видеосообщении, кроме его финала. Изображение пропадает, но запись не останавливается.

— Глеб, а где моя компьютерная сумка? — я слышу женский голос, который узнаю из тысячи. Это голос моей соперницы.

Сердце камнем падает в пропасть.

Слушаю запись дальше, но там что-то шуршит и обрывается.

Я же боюсь пошевелиться и сделать вдох, потому что кажется, что иначе я рассыплюсь на кусочки.

Мой Глеб улетел в Америку с ней. С Кобяковой Снежаной. Его давней подругой и первой девушкой…

А дальше, дальше рука сама тянется к дисплею, чтобы снова установить приложение.

И без капли сомнений я нажимаю на ссылку, присланную подругой…

Глава 2

— Ребят, наконец-то я могу вам рассказать об этом! — говорит Снежана в камеру, и, судя по звукам на заднем фоне, она находится в здании аэропорта. — Случилось то, о чем я так долго мечтала! Я улетаю на стажировку в Америку! — визжит она, а мне хочется закрыть уши от этого мерзкого звука.

Смотрю на ее красивое ухоженное лицо, на блестящие черные волосы и пухлые губы и чувствую, как органы в животе скручиваются в узел от осознания случившегося.

Она там, рядом с ним, на шесть месяцев. В то время как я через океан от них и никак не смогу встать между Снежаной и ее давней любовью к Глебу.

Видео меняется, и я вижу ее в кресле самолета. Она сидит у окна, широко улыбаясь, но угол, под которым она снимает, захватывает мужское плечо в черной футболке, которую я гладила накануне, и мускулистый бицепс.

Следующее сторис она снимает из такси, за окном которого мелькают каменные джунгли Нью-Йорка.

А в последней истории она показывает вид из окна на ночной город. Но я не вижу многочисленных огней, потому что мое внимание сосредоточено на отражении Глеба. Глеба, который не рассказал мне, что Снежана также будет проходить с ним стажировку.

И самое худшее, умолчал о том, что они будут жить вместе.

Я, словно мазохистка, просматриваю все эти сторис снова и снова, чувствуя, что с каждым новым просмотром дыра в груди лишь увеличивается. Мне хочется немедленно позвонить Глебу и потребовать объяснений, но я знаю, что он спит. Или, еще хуже, спит не один…

На работу я приезжаю еще более разбитой, чем накануне. Глаза красные от пролитых слез, и кажется, что в них насыпали песка, такими сухими они ощущаются. Сосредоточиться на проекте совершенно не получается. Все мои мысли там, в нью-йоркской квартире Глеба…

— Лина, с тобой все все в порядке? — подходит ко мне коллега Ваня.

— Что? — не сразу понимаю, о чем он спрашивает, и кладу руку на мышку, пошевелив ею, чтобы вывести компьютер из спящего режима.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Какая-то бледная и потерянная сегодня? — смотрит он пристально.

— Да, все в порядке. Просто я не выспалась.

— Если что-то нужно, говори. Хочешь, бутерброд тебе сделаю с рыбкой? — улыбается он.

— С чем? — только при слове “рыбка” чувствую, как меня начинает мутить.

— Со слабосоленой форелью, — довольно произносит он.

— Спасибо, не надо. У меня что-то с желудком, — стараюсь улыбнуться в ответ.

Остаток дня меня продолжает мутить. Есть совершенно не хочется. Более того, все мысли о еде вызывают отвращение. Я снова зачем-то смотрю проклятые видео и резко оживаю, когда, вернувшись домой, вижу зеленый кружочек вокруг нового сторис, но на нем только фото с двумя чашками кофе и надпись: “Новая жизнь начинается с совместного кофе”.

Сердце болезненно сжимается, и хочется отшвырнуть смартфон в сторону.

Но в этот момент я вижу входящий видеозвонок от Глеба.

Нажимаю зеленую кнопку, и передо мной появляется улыбающееся лицо любимого.

— Кроха, привет! — бодро здоровается он.

Я же в ответ не могу выдавить и звука.

— Лина? — улыбка сползает с лица парня, и он хмурится.

— Я тут, — говорю хрипло.

— Что случилось, кроха?

— Глеб, — я стараюсь взять себя в руки, — когда ты собирался мне сказать, что улетел вместе со Снежаной, м?

Его брови съезжаются, и он поджимает губы.

— С чего ты это взяла? — говорит холодно.

— Ты сейчас серьезно? Ты хотя бы пересматривал видео, что прислал? — усмехаюсь, чувствуя себя самой настоящей дурой.

— В смысле? — вижу, как он напрягается.

— “Глеб, а где моя компьютерная сумка?” — передразниваю голос Кобяковой, всматриваясь в глаза Глеба. — Что? Нечего сказать? Хотя стажировка — это еще не все, правда? Вы еще и живете вместе…

— Лин, все не так… — начинает оправдываться Любимов, и я себя ощущаю героиней дешевой мелодрамы.

— А как? Она выставляет сторис с совместным кофе и началом новой жизни, — стоит начать говорить на эту тему, как меня уже не остановить.

— Лин, да это все совсем не так, как ты себе нафантазировала.

— А как, Любимов? — смотрю на него, давая возможность оправдать эту отвратительную ситуацию и надеясь, что он найдет нужные слова.

— Я не говорил тебе, потому что сам узнал лишь за пару дней до вылета, а потом боялся твоей реакции. Именно такой реакции.

— Допустим, — говорю. — А живете почему вместе?

— Это всего на пару дней, пока Снежа не найдет квартиру.

— То есть она успела подготовить документы для стажировки, на что у тебя ушло несколько месяцев, а квартиру найти не смогла? — из меня вырывается смешок. — Это даже звучит бредово. Ты же понимаешь, что никуда она от тебя добровольно не съедет? — жду от него ответа, но Глеб только молчит и отводит глаза в сторону.

— Она обещала, — говорит как-то неуверенно.

— Ты тоже обещал мне не лгать, — губы застывают не то в улыбке, не то в оскале, потому что я не управляю больше собственными эмоциями. Разговор заходит в какие-то дебри, из которых я совершенно не понимаю, как выбраться. Глеб все сильнее топит доверие к себе, а я не знаю, за что зацепиться, чтобы верить в его искренность.

— Лин, ну ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни? — смотрит вопросительно.

— Теперь я уже ни в чем не уверена, — тяжело вздыхаю. — Ты мне солгал, Глеб. Целенаправленно. То, как преподносит ситуацию она в своих сторис, и то, что говоришь ты, не стыкуется.

— Ангелина-а-а-а, — тянет он мое имя. — Кроха моя. Ну взгляни на меня, — и снова его голос наполняется нежностью, и мне хочется довериться ему. — Я обещал, что никогда тебя не обижу, и я сдержу свое слово.

— Мне очень хочется тебе верить.

— Так верь, — кривовато улыбается он.

— Знаешь, в чем главная проблема, Глеб?

— В чем?

— В том, что я никак не могу проверить достоверность твоих слов.

Глеб не спорит со мной. А потом я вижу прошмыгнувшую в его комнату Снежану…

Глава 3

Разговор заканчивается ни на чем, оставив горькое послевкусие.

Это наша первая ссора, и я не нахожу себе места, думая о том, что могу сделать в своем положении.

Когда спустя полчаса Глеб присылает сообщение, где клянется в том, что у него ничего нет и не будет с Кобяковой и я единственная девушка в его жизни, мне становится легче, но ненадолго.

У них впереди целых шесть месяцев, за которые, я уверена, Снежана испробует все возможные способы, чтобы добиться своей цели. А Глеб… он должен понимать это.

Следующая неделя проходит спокойно. Днем я работаю, хожу на обед с Иваном, хотя все чаще это дается мне непросто, потому что с моим желудком явно что-то не так. Но работы слишком много, и я не могу себе позволить поход к врачу. А ночами я разговариваю с Любимовым, сразу после его пробуждения.

Сторис Снежаны я стараюсь больше не смотреть, чтобы не накручивать себя, как и не упоминаю ее в разговорах с Глебом. О том, съехала она или нет, не знаю. Это терзает меня, но я трусливо не спрашиваю, боясь узнать правду.

У Любимова, как и у меня, появляется все больше и больше работы. Он становится напряженнее, а я к концу дня устаю так, что кажется, будто не за компьютером сижу, а мешки таскаю. И несколько вечеров просто не дожидаюсь звонков от Глеба и засыпаю.

— Что происходит, Лина? — спрашивает он, когда нам наконец-то удается состыковать графики. — Почему ты пропускаешь наши созвоны?

— Прости, в последнее время я очень устаю на работе и засыпаю. Я же говорила.

— Несколько дней подряд? — слышу напряжение в голосе Глеба.

— Глеб, это очень тяжелая неделя, и меня загрузили проектами по самую макушку… Ты же понимаешь, что мне сейчас нужно проявить себя с лучшей стороны.

— Понимаю, — кивает он. — Просто эти отношения на расстоянии меня убивают.

— Что ты хочешь сказать? — мне не нравится то, в каком направлении он начал думать. — Ты сам говорил, что мы все преодолеем.

— Обязательно, — кивает он. — Мы просто обязаны преодолеть.

На следующую ночь я снова не дожидаюсь его звонка и падаю без сил, проваливаясь в мертвый сон, а утром понимаю, что Глеб даже не пробовал дозвониться до меня.

Я отправляю сообщение Любимову с извинениями, но он не отвечает. Не отвечает он и после пробуждения, и не звонит. А когда я набираю его номер, то слышу лишь короткие гудки, будто он занес меня в черный список.

Паника накрывает меня с головой. Сердце готово не то разорваться, не то выпрыгнуть из груди.

Я засыпаю его сообщениями во все мессенджеры и даже на почту, звоню снова и снова, но оказываюсь везде заблокированной.

Внутри меня сковывает страхом, в то время как снаружи я не могу найти себе покоя. Мечусь по квартире, думая о том, что могло послужить такой реакции. Что я сделала не так? Не мог же он так сильно оскорбиться из-за пропущенных звонков?

— Лин, — говорит мне в трубку Оля. — Сидишь? Лучше сядь, — и снова ее прелюдия, от которой кровь стынет в жилах.

— Что случилось? — понимаю, что на пустом месте она не стала бы так себя вести.

— Посмотри сторис у Кобяковой и все поймешь. Просто будь готова к тому, что… что все плохо.

Скинув вызов, я дрожащими пальцами открываю соцсеть, и у меня земля уходит из-под ног.

На фото она и Глеб сидят в ресторане и держатся за руки. И, кончено же, к фото прилагается подпись: “Иногда, чтобы быть счастливой, требуется лишь терпение. Спасибо тебе, любимый”.

Перед глазами темнеет, и телефон выскальзывает из рук, а следом за ним и я теряю равновесие…

Все кончено. Все мои самые большие страхи воплотились в реальность.

Глава 4

— Так, — сводит вместе густые и лохматые брови доктор. — Так, — хмурится он еще сильнее, и кажется, что теперь у него на лбу длинная седая гусеница. — Ну, во-первых, у вас не проблемы с желудком, — наконец-то переходит к сути.

Но я по-прежнему не могу оторвать взор от его бровей, которые двигаются вразнобой, и кажется, будто гусеница пытается сбежать с его головы.

— Вы меня слушаете? — врач понимает, что я совсем не обращаю внимания на его слова. — Ангелина Матвеевна?

— Что, простите? — наконец-то выхожу я из гипноза.

— У вас нет проблем с желудком, — мужчина сцепляет руки в замок и кладет их на стол.

— Что же это тогда? Вот уже почти месяц меня мутит от запахов, а сегодня дважды вырвало. Именно поэтому меня отпустили с работы… — теперь уже в смятении нахожусь я и смотрю на доброе лицо доктора.

— А как насчет вашего цикла? — вижу даже сквозь стекла его очков, как карие глаза поблескивают.

— Не поняла… — как-то неловко разговаривать на такие темы с мужчиной, особенно с таким, у которого гусеница на лбу, и ее половинки вновь становятся единым целым.

— Критические дни у вас когда были в последний раз?

Стоит ему озвучить вопрос в иной формулировке, как у меня отливает кровь от лица и сердце замирает.

— Нет… — говорю больше сама себе, чем ему.

— Что конкретно “нет”? — доносится сквозь шум в ушах голос доктора.

— Я не помню, когда они были… — стараюсь вспомнить момент покупки средств гигиены. Но кажется, это было в момент подготовки документов для стажировки Глеба. И это больше двух месяцев назад. — Вы хотите сказать, что я?.. — даже вслух произнести это слово боюсь, не то что принять реальность, где я осталась обманутой любимым парнем и беременной.

— Похоже, что у вас токсикоз. Вот откуда тошнота, рвота, слабость и сонливость.

— Но как же так, мы же предохранялись… Ах! — вспоминаю тот единственный раз, когда мы кружили с ним вокруг ночного города на машине и едва добежали до дома, сгорая от желания.

Страсть накрыла нас прямо в коридоре. Никто так и не вспомнил о защите, а на следующий день он сказал, что уезжает, и я напрочь забыла выпить таблетку для предотвращения последствий.

— В общем, рекомендую вам обратиться в женскую консультацию. Там вам скажут, какие анализы нужно сдать.

— А если я не хочу сохранять ребенка? — понимаю, что сейчас не самый подходящий момент для беременности и тем более родов.

После предательства Глеба я и так не в силах собрать себя в кучу и не знаю, как залатать дыру в груди. Даже спустя две недели после того, как я узнала о его отношениях с Кобяковой, не могу перестать выть по ночам в подушку. А теперь беременность? Нет, это совсем не вовремя.

— Рекомендую вам вот этого врача, — терапевт протягивает мне визитку. — Обязательно обсудите с ней ваши страхи и желания. Думаю, она сможет вам помочь.

— Ты что? — смотрит на меня, широко распахнув глаза, подруга.

— Беременна, — выкладываю перед ней три теста, и на каждом по две жирные красные полосы.

— Обалдеть, — смотрит на мои тесты Оля. — И что думаешь?

— В моем положении один вариант.

— То есть? Вот уж нет! У тебя как минимум два варианта!

— Шутишь? Глеб явно дал понять, что между нами все кончено. И теперь он строит счастливое американское будущее с той, о ком грезили в качестве невестки его родители.

— И тем не менее он должен знать о беременности, — говорит с видом знатока подруга.

— Как ты предлагаешь это сделать? Отправить ему сообщение с голубями? Он же меня заблокировал везде, понимаешь? Во всех мессенджерах и соцсетях, — и снова в горле встает ком от осознания того, как сильно я ошиблась в Любимове.

— Но меня-то он не блокировал! — радостно говорит подруга.

Оля остается у меня ночевать, а утром я дожидаюсь того времени, когда в Америке наступает вечер и Любимов возвращается с работы. Только после этого набираю его номер с телефона подруги.

Вызов идет, и это уже радует, ведь это означает, что подруга не попала в черный список Глеба.

Я слышу, как принимают вызов, но не успеваю обрадоваться, как в динамике звучит женский голос.

— Алло! — говорит Снежана. — Алло-о-о! — повторяет она, но у меня вмиг вылетают из головы все слова.

— Я знаю, это ты, мерзкая сучка, следящая за мной, чтобы докладывать своей подружке детали моей жизни, — сердце в груди стучит быстро-быстро, и я понимаю, что это мой единственный шанс связаться с Глебом, поэтому я должна подать голос и позвать его к телефону. — Но ты знаешь, я рада, что ты ей все докладываешь, — по голосу слышу, как она улыбается. — Пусть эта убогая теперь так же мучится, как мучилась я.

— Поосторожней со словами, — не собираюсь слушать поток оскорблений в свой адрес.

— Терехова, неужели это ты?

— Позови к телефону Глеба, — сжав челюсти, прошу эту дрянь, что увивалась за ним так долго, что он ее жалел, бедняжку.

— А ты еще не поняла, что он не хочет разговаривать с тобой? И, вообще, ему противно вспоминать то время, что вы провели вместе.

— Так пусть скажет мне об этом лично. Или ты в его секретари переквалифицировалась?

— Скорее, в невесты, — надменно говорит она, и эта фраза ранит в самое сердце. — Глеб сделал мне предложение. Твоя подружка еще не донесла эту новость до тебя? Нет? — смеется в голос. — Он мне даже кольцо подарил! Я выложила в свой аккаунт. С большим бриллиантом. А тебе? Ну ты и дура. Слепая, наивная дура. Всё, прошло твое время. Забудь о Глебе! Он мой.

— Просто позови его к трубке, — цежу сквозь зубы, желая придушить эту мерзавку. — Это вопрос жизни и смерти.

— Вот и подыхай там, в одиночестве, — шипит она.

— Снеж, ты готова? — слышу голос Глеба, и в животе все стягивается в узел от тоски и невыносимой боли.

— Иду, котик, — щебечет она и сбрасывает вызов.

А когда я перезваниваю, то в трубке раздаются лишь короткие гудки.

— Она занесла твой номер в черный список, — отдаю телефон подруге, понимая, что все кончено.

Он совершенно точно забыл обо мне, и плевать ему на мою беременность.

— Слу-у-ушай, — тянет Оля. — А может, рассказать ему через его родителей, м? Мне кажется, рабочий вариант.

— Ни за что и никогда!

Но уже через три дня я стою на пороге особняка Любимовых и стараюсь справиться с панической атакой.

Глава 5

— Вы к кому? — слышу в динамике голос охранника, после того как десять минут морально настраиваюсь нажать на кнопку и все же делаю это.

— К Марии Эдуардовне, — отвечаю, зная, что назад отступать поздно.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы решиться на этот шаг. Даже подготовившись мысленно к этому и приехав к дому родителей Глеба, я продолжаю обливаться потом и дрожать, как кролик.

Но несмотря на их возможную реакцию, я понимаю, что хуже, чем сейчас, уже не будет. Мне просто необходимо донести до него информацию о моем положении. Иначе так и буду мучиться, что приняла такое серьезное решение самостоятельно.

— У вас назначено? — спрашивает суровый мужской голос.

— По личному вопросу. Передайте, что пришла Ангелина Терехова.

Я остаюсь ждать у высоченных ворот. И по ощущениям стою там целую вечность.

Но наконец-то слышится щелчок и огромные кованые створки приоткрываются ровно настолько, чтобы пропустить меня.

Весь путь до особняка я иду напряженная, как струна. Ладошки потеют, и пульс частит. Добираюсь до крыльца словно в тумане. Дворецкий открывает дверь и проводит меня по роскошному просторному холлу с белым мраморным полом и мраморными колоннами.

Он распахивает двери кабинета, в котором я была лишь однажды и где меня окатили волной презрения и надменности. После этой встречи Глеб снял для нас квартиру и перестал появляться в родительском доме.

— Здравствуйте! — я перешагиваю порог и беру себя в руки.

Мария Эдуардовна, не поднимая головы, ставит размашистую подпись на документах и не реагирует на мое приветствие.

Я стою как вкопанная, не решаясь двинуться с места без приглашения. Но когда спустя пару минут она все еще игнорирует меня, беру дело в свои руки.

— Мария Эдуардовна, здравствуйте! — делаю несколько шагов к столу. — Извините, что беспокою вас, но у меня очень важный разговор.

— Говори, — приказывает она, так и не подняв головы.

— Я бы не стала приходить к вам… — сажусь в кресло.

— Я не разрешала садиться, — замирает она и ждет, что я послушаюсь.

На несколько мгновений я зависаю в полустоячем положении и растерянно моргаю, но все же опускаюсь на сидушку.

— Простите, но я сяду, — в груди вспыхивает злость.

Мало того что ее сын поступил со мной как настоящий мерзавец, так еще и женщина, воспитавшая подонка, хочет добить меня скотским отношением. Но я больше не позволю так обращаться с собой.

— Что тебе? — наконец-то смотрит она на меня, и от этого враждебного взгляда мурашки по коже.

— Я знаю, что Глеб… — делаю глубокий вдох, — собирается жениться на Снежане и не хочет со мной общаться. Но я считаю, что он должен знать о том, что…