Любовь и война Белой Королевы

Вышел высокий плотный и видимо очень сильный мужчина, даже на расстоянии от него повеяло запахом горячего железа - это запах несокрушимости и необъятной мощи. Юля даже чуть отшатнулась. Тот же глянул на неё тяжёлым, буквально парализующим взглядом светло-фиолетовых глаз и придержал дверь.

- Спасибо! - пискнула Юля, пробегая мимо. Быстро посмотрев на мужчину, заметила странный шрам на правой скуле - опрокинутый полукруг, подпёртый снизу короткой чертой. Как рисунок, может, специально вырезал, сектант, наверно.

На втором этаже Юля покрутила головой, уже забыв о странном здоровяке и припомнив куда идти, быстро зашагала по коридору. Вот и дверь, за ней приёмная, где просто кресла для клиентов и кулер. Дальше кабинет с кушеткой и прочей психологичной мебелью. Юля вошла в пустую приёмную, на миг прислушалась, вроде никого в кабинете из клиентов нет. Распахнула дверь, сделала пару шагов и замерла. Она не поняла, что видит, но неосознанная ещё грусть и тоска поползли из груди, перехватывая горло. Стало трудно дышать, лицо вспыхнуло багряной зарёй ужасного заката.

На кушетке сидели психолог и Владислав. Они целовались и мило улыбались. Юлю шатнуло, она стукнулась плечом о дверной косяк и молчала, совсем вдруг опустев душой. Владислав повернулся к ней, его лицо дёрнулось, он инстинктивно отстранился от психолога, а та, сначала растерянно взглянув на Юлю, вдруг в один миг стала надменной и жёсткой. Чуть раскосые её глаза потемнели, наполнились будто змеиным ядом; - моргнёт и брызнет жгучей отравой.

- Стучаться надо, Баранова! - чётко и презрительно выговорила она. Крепко положив ладони на щёки Владислава, психолог сильно и страстно поцеловала его. А потомок князя Вишневецкого сидел окаменелый, не сводя с Юли глаз.

Юля вздохнула глубоко, потом ещё раз вдох-выдох, развернулась и ушла.

Если в кофе добавить две чайных ложечки коньяку, то получается ни богу свечка, ни чёрту кочерга, - ни кофе, ни коньяк. Юля поняла это на третьей чашечке. Она сидела на лоджии в огромном плетёном кресле, закутавшись в толстый белый с фиолетово-коричневыми узорами плед и смотрела на вечерний город. Темнота бесшумно, по-воровски, кралась меж домов и деревьев, потихоньку укрывая скамейки и листья. Вечерняя заря уже догорала, подсвечивая тускло-красным, каким-то марсианским оттенком, сереющее небо.

Юле было холодно. Она нечаянно припомнила, как зимой смотрела на депо. Когда в лютые морозы оттуда выкатывались паровозы, они жалобно кричали от холода и чтобы согреться, окутывали себя огромными белыми клубами горячего пара. «Меня бы кто завернул в такое тёплое облако, - подумала она. - Мягкое, доброе, с ароматом цветущей сирени». Что может быть хуже одиночества?! Одиночество - дьявол пустоты.

Кофе надоело, захотелось перекусить. А ведь дома и нет ничего. Хотела в магазин зайти с работы, да за всеми бедами забыла. Юля осознала, что уже немного успокоилась и стала размышлять о себе. «Минус на минус даёт плюс, - думала она. - Я стопроцентов лишилась работы и рассталась с мужиком. И что тут хорошего? Только огромная пустыня внутри, как будто выжгли там всё сарацинским пламенем. Бедная Софья Ковалевская, придумала формулу, что минус на минус это плюс. Тоже, наверное, попала в беду, да не в одну. Вот и успокаивала себя. Это не математика, это жизнь. Тут минус да минус просто две неприятности, и друг дружку они не сожрут и ничего хорошего в этом нет. Из двух несчастий счастья не слепишь».

Она вылезла из кресла, глянула на улицу. В домах светились окна, те, что были далеко, успокаивающе мерцали. Где-то высоко поплыли в небе огни, самолёт торопился на землю, присесть, отдохнуть, отпустить пассажиров из железного брюха и снова собираться в дорогу.

Её как током ударило! Надо куда-нибудь улететь, хотя бы дня на три-четыре. Та же змея-психолог говорила, что в любой стрессовой ситуации нужна перемена обстановки. На миг захотелось сделать ей назло и остаться дома, но Юля уже загорелась. Садиться дома за компьютер и выбирать дорогу ей не захотелось - при этом желание уехать могло потеряться. Она быстро сбегала в душ, сделала лёгкий макияж, собрала чемоданчик, подходящий для ручной клади, оделась, осмотрелась, вдруг чего забыла и вышла из квартиры.

Чемоданчик на колёсиках мягко катился рядом, когда Юля выскочила из подъезда. Папа-машинист называл такой чемоданчик тормозком, а Юля - тревожным. Как-то она смотрела кино про военных, у них были такие, всегда собранные чемоданчики. Только схватил и поехал, если тревога. Часики на руке дёрнулись, она отодвинула пальчиком рукав курточки. «Извини», - Владислав кается. «Да пошёл ты!» - подумала Юля, решив заблокировать его, потом, когда в аэропорт приедет.

Немного возбуждённая, и событиями дня, и своей внезапной поездкой, Юля вышла на тротуари и огляделась, высматривая такси. Метрах в десяти от подъезда стояла чёрная машина, водитель что-то смотрел в телефоне. Юля распахнула переднюю дверь и очень вежливо сказала:

- Пожалуйста, уберите мой чемоданчик в багажник.

От того, что дверца открылась, в салоне зажёгся свет. Юля увидела высокого и крепкого мужика, яркого брюнета, с бледным лицом, подбородок мощный, полукругом, а глаза ультрамарин, но очень умные, как у академика математики. Он секунду смотрел на пассажирку, хмыкнул и пробормотал что то вроде «А почему бы нет?». Легко выскочив, таксист закинул чемоданчик в огромный багажник, а Юля тем временем уселась впереди. Пахнуло кожей, машина, видать дорогая. Наверно, в рассрочку взял, а сейчас шабашит, ипотека, кредиты. А таксиста она где-то видела. Лёгкие тени далёких воспоминаний закопошились в памяти, да быстро растаяли.

- Аэропорт? - уточнил таксист. Юля молча кивнула, снова начали накатывать отголоски сегодняшних бед. Забыла выбросить зубную щётку Владислава, шмотки его, ладно, потом выброшу, или сам припрётся, ума хватит - заберёт, ключи-то у него остались. А начальник дурак, она пришлёт в контору заявление об увольнении по собственному желанию, из Таиланда, пусть завидуют. Владислав подлец, а психолог тварь просто, как ей диплом ещё дали, ведь на роже у неё всё написано - паскуда.

А может, ссора с коммерческим директором была неспроста, вдруг задумалась Юля. Это же судьба, что они полаялись, и потом она пошла к психологу, и раскрыла обман! Может, начальника тоже вёл неумолимый жизни рок и он игрушка в чьих-то руках? Хм, так-то он неплохой мужик, зря, наверно, по лицу ему отвесила. Ладно, надо будет извиниться перед ним, не прямо конечно, а так, чтобы понял. А если не поймёт? Его проблемы. То есть, это моё подсознание, моя чуйка сделала так, чтобы получился скандал и дальнейшее разоблачение подлеца и твари.

Машина бесшумно неслась по вечернему городу. Юля покосилась на таксиста, с такой внешностью и таксовать? И тут она поняла, на кого он похож. Это же вылитый кельт: чёрные волосы, бледное лицо, волевой подбородок и ярко-синие глаза.

- Вы шотландец? - внезапно даже для себя спросила Юля. Ей нравились неукротимые горцы, не те, что сейчас, из «Храброго сердца» или Шон Коннери с верным клеймором.

- Ну, можно и так сказать, - чуть склонив к ней голову и улыбнувшись, ответил он. - Вы, кстати, не хотите монпасье?

«У меня изо рта что ли, пахнет?» - сразу подумала Юля и украдкой дыхнула на ладошку, вроде нет.

- Мы сейчас мимо бургерной проехали, и вы так посмотрели, я решил, что вы кушать хотите, - опять улыбнулся кельт.

«Наблюдательный какой. Прямо сыщик», - подумала Юля: «Не стану я это монпасье кушать, там сахар один». И тут же сказала:

- Давайте!

Она выбрала два красных леденца и один жёлтый. Юля искоса посмотрела на красавчика и спросила:

- А клеймор где?

- В багажнике, - не удивился вопросу таксист.

Дальше ехали молча.

Вот и аэропорт, Юля вышла на перрон, сказала спасибо, когда таксист достал из багажника её тревожный чемоданчик-тормозок, и быстро направилась в аэровокзал. Посмотрела на доску вылетов, подумала, решила отправиться в Ташкент. Но когда подошла к креслам, засомневалась. Ей хотелось ещё на Байкал или в Таиланд. Надо подумать.

Она уселась в кресло, поставила рядом чемоданчик, вытащила телефон, чтобы купить билет и задумалась - куда же всё таки ей улететь? Чтобы немного отвлечься, решила поставить таксисту пять баллов за поездку. Странно, что извещение от агрегатора или как его, не пришло, с просьбой оценки. Ладно, Юля зашла в приложение такси, потапала по экрану и вдруг замерла, ещё не конца понимая, что случилось. Нынешняя поездка не отобразилась. Так, смотрим историю. Последний раз на такси она ездила две недели назад, это они с Владиславом из театра домой вернулись. «Козлина! - мелькнуло в голове. - Такси и то я оплачивала!».

А сегодня, сегодня, как она ехала? Юля стала припоминать, вот она проверила чемоданчик, погасила свет в квартире и вышла. Она не вызывала такси!! Как неудобно получилось! Сидел в машине мужик по своим делам, выперлась дамочка из подъезда - поехали! Конечно, он не таксист и машина богатая такая. Сейчас наверно думает, дурочка какая-то. Юле стало немного стыдно. Она встала и попыталась рассмотреть машины, стоявшие на ярко освещённой площади у аэровокзала. Конечно, ничего не увидела, зато потом может сказать ему, что искала, хотела деньги отдать. Ну, вряд ли они увидятся ещё. Но совесть чиста, не везде конечно, но со стороны незаметно.

Усевшись обратно, она снова залезла в телефон, склоняясь всё-таки к Байкалу. Там красиво и спокойно. Но тут рядом с ней присел полный мужчина - его маленькие неразборчивого цвета глаза были полны обмана: - и стрельнув по её чемоданчику хитрым взглядом фальшивого туза, негромко сказал:

- Привет! Так и знал, что встречу тебя здесь.

Юля от удивления аж глаза выпучила, прямо плюсик за подкат дяденьке. А тот хмыкнул и вытащил из кармана небольшую жестяную коробочку.

- Монпасье хочешь? - спросил он.

«Что сегодня, день леденцов?» - хотела спросить Юля, но связываться не стала. А мужчина закинул в рот сразу штук шесть-семь и начал грызть леденцы, с хрустом дробя их зубами. И вдруг сморщился, кислые, видать, попались.

- Никуда тебе уже не деться, - хрипло выговорил толстяк. - Ловушка захлопнулась и вход камнями завалило. Никуда!

«У меня просто сегодня выпало вот таким», - подумала Юля, встала и отошла на несколько шагов, катя рядом чемоданчик. Решила пересесть подальше от чокнутого, а то не улетит на Байкал, а сама с ума сойдёт.

Вдруг сзади раздался тонкий вскрик, затем прерывистый хрип и что-то мягко упало. Юля обернулась. Любитель монпасье лежал на полу с багровым лицом, изо рта вытекала тёмная пена. Он пытался поднести руку к горлу, но сил не было и пальцы только коснулись воротника куртки. Мужик дёрнулся, по лицу пошли жуткие фиолетовые пятна и он затих.

Замерев, Юля крепко вцепилась в ручку чемоданчика и неожиданно даже для себя истошно заорала. Оне не помнила дальше ничего, очнувшись уже в медпункте аэропорта, где ее отпаивали водой с густым запахом неведомых трав.

- Слава богу, пришли в себя, - сказала ей женщина в белом халате, её серые внимательные глаза профессионально зорко следили за трясущейся Юлей. - Вы на самолёт не опоздаете? Во сколько у вас вылет?

Юля помотала головой:

- Я домой, я никуда не лечу. Хватит с меня на сегодня.

На лавочке возле аэровокзала Юля сидела как замороженная и только смотрела, как ночные такси снуют по площади. Ей казалось, что разномастные машины то и дело ощупывают её фарами, как оценивающими взглядами. Просидев так минут двадцать, Юля ощутила, что наконец-то успокоилась. Несколько раз глубоко вдохнув и протяжно выдыхая каждый раз, она достала телефон, заказала такси и вскоре подкатил обычный седан с говорливым водителем.

Плохо слушая его болтовню, Юля уже в машине проверила, списались ли деньги. Всё нормально. Такси настоящее. Водитель ругал кого-то, сетовал на плохие дороги. Уже въехали в город: по всем улицам перемигивались жёлтыми глазами светофоры и как впервые увидала – ей вдруг стало очень интересно.

- Это почему так? - Юля очень удивилась. - Почему только жёлтый и то мигает?

- Так предупреждающий горит, - таксист, подъезжая к перекрёстку, помотал головой. - Обычное дело по ночам.

Но Юле показалось что неспроста город сияет тревожным жёлтым. Это предупреждение именно ей. Только о чём, что может с ней ещё произойти? Она устала и хочет добраться домой, чтобы забиться в кровать, закутаться с головой тёплым одеялом, немного поплакать и уснуть.

Сзади замелькали синие всполохи, нагоняла мощная машина с мигалкой на боку крыши. Таксист притормозил, чуть прижавшись к поребрику.

- Убойный отдел поехал, - сказал он, отпуская полицейских подальше.

- Откуда знаете? - Юле после приключений в аэропорту вдруг стало интересно что-то из криминала.

- У меня мужик, сосед по гаражу, так у него знакомый в Башне Смерти работает, - начал пояснять таксист. - Так вот, если они с мигалко й по городу едут, значит, за убийцей.

- Так в полиции и другие отделы есть, - возразила Юля. - На них не написано, что службы по расследованию убийств. Может, кража какая или ограбили кого.

- Номер у них, как раз оттуда, мужик этот говорил, - таксист глянул налево, направо, входя в поворот. - Номер видели? 701.

- И что?

- Да как что? - таксист даже чуть повернул голову назад, желая посмотреть на недогадливую пассажирку, видать, первый раз такая попалась: - Семёрка это топор, ноль - петля-удавка, а единичка - нож. Ясно, из убойного отдела.

«Проснуться бы утром так, чтобы вчера всё было сном» , - замечталось Юле. Такси свернуло с дороги и сейчас медленно катилось по двору к подъезду. Остановилось.

Юля вышла, забрала из багажника чемоданчик и немного постояла, бездумно глядя вслед красным огонькам уезжавшего такси. Вот и всё. Странный день, тяжёлый, никогда не бывало такого раньше. Да уж. Пора домой.

Но не успела Юля сделать и пару шагов, как из стоявшей неподалёку машины выскочил молодой крепкий паренёк и подойдя ближе, спросил:

- Баранова Юлия Николаевна?

Юля молча посмотрела на него и перевела взгляд на автомобиль, где маленькая лампочка подсвечивала задний номер - 701.

Уже ничему не удивляясь, она приехала в ночной отдел полиции: по пустым коридорам, полам узорчатого бетона, её провели в полутёмный кабинет. Три стола, старый диван, за истёртым шкафом виднеется маленький столик, чай там пьют что ли?

- Присаживайтесь, Юлия Николаевна, - крепыш сел напротив, за столом. Он сразу же начал ловить её взгляд своими равнодушными ледяными глазами. Юля вдруг вспомнила, что в машине они ехали молча. Наверно, это такая психологическая обработка, вроде, пусть человек волнуется, а от переживаний не сможет собраться, то есть не будет запираться. А ей было так всё равно, что она и не думала ни о чём.

Подняв глаза на оперативника, Юля вдруг заметила за его плечами тюремную решётку, висящую прямо за ним. Проморгавшись, она успокоилась. Решётка исчезла, почудилось. Да, невесёлыми делами тут занимаются.

- Вы давно знакомы с Борисевичем Арнольдом Яковлевичем? - спросил оперативник. Юля только собралась ответить, как сбоку из-за спины подошёл ещё один и показал ей видео. Тот самый толстый мужик крупным планом, что-то говорит.

- Мы прочли по губам его слова, - сказал второй оперативник. - Он будто с вами знаком. А вы, вы давно его знаете?

- Я его знать не знаю, - честно ответила Юля. - И вообще, зачем вы меня сюда привезли? У человека сердечный приступ, сидел, хрумкал леденцы и прихватило его. Я-то причём тут?

Второй оперативник неслышно отошёл, растворился во полутьме, словно призрак, на руке его сверкнуло вдруг обручальное кольцо и моментом потухло, а сидевший за столом неодобрительно хмыкнул, как будто недовольный ответом. Посмотрев на него, Юля сжалась. Глаза полицейского наливались чугунной тяжестью, его взгляд начал давить. А где-то в глубине его зрачков плясала жуткая необъяснимая угроза, как спокойный уверенный волк смотрел на беззащитную овцу. Сейчас он не спеша примерится и порвёт горло.

- Вы его отравили? - очень низко, близко к инфразвуку, чётко выговаривая ужасные слова, спросил оперативник. Юля замерла, ей стало страшно.

- Не бойтесь, - прошептал ей кто-то рядом с ухом. - Расскажите, зачем вы его отравили и поедете домой, отдыхать.

Не в силах отвести глаза от притягивающего ужасом взгляда оперативника, Юля хотела было сказать, что она ни при чём. Но вдруг поняла, что если она не сознается, её сожрут, её порвут эти волки. И Юля вдруг заревела. Слёзы полились ручьями, она закрыла глаза руками и рыдала.

Оперативники равнодушно смотрели на неё, чуть досадуя. Вроде уже довели до кондиции и готова была признаться, но ушла в истерику. Сейчас успокоится и упрётся.

- Я вообще не знаю его, - всхлипывая, быстро говорила Юля. - Я хотела полететь на Байкал. Стала в телефоне смотреть билет, а он подсел, привет говорит, монпасье хочешь. Я думаю, клеится дурак какой-то. Решила отсесть, а он слышу за спиной упал. Смотрю, лежит, рожа красная, помирает. Я закричала и только в медпункте очнулась. А чем его отравили? А, лицо красное, значит, цианистый калий был. Слушайте!

Наскоро вытерев слёзы, Юля подняла голову. Ей вспомнился курс криминалистики в университете, очень шустрый профессор на кафедре, постоянно сыпавший примерами. Как раз судебную медицину проходили.

- Он же сморщился, когда леденцы начал грызть! - сказала она и посмотрела уже совсем уверенно на полицейских. Юля была уже точно уверена в том, что она не убивала, и не её порвут волчьи клыки уголовного розыска.

- И что это значит? - спросил второй оперативник, уже вышедший к свету.

- Цианистый калий, хоть и сильный яд, и мгновенный, но он моментально нейтрализуется сахаром, - выпалила Юля, и посмотрела на собеседников, как на двоечников. - А он сморщился, как от кислого. Значит, вместо сахара эти леденцы неизвестно из чего сделанные были обсыпаны цианидом. Вот! Посмотрите запись, он там морщится от кислого!

Оперативники переглянулись.

Домой Юлю привезли уже после полуночи. Она хотела хоть чего-нибудь скушать, умыться и броситься спать. Так в жизни не уставала. История с отравлением в аэропорту напрочь перечеркнула в памяти и скотину Владислава со змеей-психологом и даже пощёчину коммерческому директору. Это казалось давно случившимся и даже в чём-то позабытым.

Наконец-то ключ в замке, открывается дверь и можно войти в своё тихое убежище. Чемоданчик пусть стоит, снять обувь, закрыться на оба замка, запереться ещё задвижкой - та успокаивающе щёлкнула, сейчас никто не войдёт и никого не пущу. И что это..?

Из квартиры донеслись звуки, кто-то что-то делал. Юля на цыпочках, очень тихонечно прокралась поближе к кухне - там был кто-то. «Надо звонить в полицию!», номер телефона ей дали оперативники с волчьими глазами.

- Юля, заходите, не бойтесь! - крикнули ей.

На кухне пил чай смутно знакомый мужчина. Он улыбнулся и Юля узнала. Это был тот самый таксист, точнее, не таксист, что привез её в аэропорт. Кельт-шотландец с умными глазами академика, сияющими ультрамарином и сейчас, глубокой ночью.

- Я вас искала, - внезапно для себя начала честно оправдываться Юля. - Хотела деньги отдать, но не нашла. Сейчас, подождите.

Она побежала обратно в прихожую, за сумочкой, досадуя, что дома не прибрано, а сама не накрасилась после визита в полицию, да ещё ревела там, опухла, наверно.

- Сколько с меня? - спросила она, вернувшись. Ей почему-то совсем не было страшно и даже не удивительно, как таксист-нетаксист проник в её квартиру. Спокойно было с ним, как близкий человек пришёл, давно знакомый и почти родной.

- Ах, Юля, оставьте, вы меня никак не обеспокоили, - улыбнулся мужчина. - Кстати, моё имя Вадим. Я давно уже тут вас ожидаю. Вот, даже приготовил еду. Кушать хотите?

На столе у плиты стояла кастрюля: не дожидаясь согласия хозяйки, Вадим наложил в глубокую тарелку какой-то странный рис, сделал ложкой углубление по центру; из сковороды на плите зачерпнул густого тёмно-коричневого соуса с кусками мяса и положил сверху.

- Поешьте и ложитесь спать, - сказал он. - А я, коли вы уж дома, скоро пойду.

- А что это? - спросила Юля. Бефстроганов она распознала, а вот гарнир..

- Это птитим, - пояснил ночной гость.

Юля кивнула, дескать, поняла, хотя не поняла. Но было очень вкусно. Ей было очень странно. Вообще непонятно, как этот кельт зашёл в квартиру, и вообще узнал, где она живёт. И спросить почему-то неудобно, вдруг обидится. Мужчина такой хороший, ужин приготовил. Ну, может надо спросить, а то подумает, вот дура, даже не поинтересовалась, как в квартиру проник. Собравшись, Юля отложила вилку, аккуратно вытерла рот салфеткой и спросила, ну таким тоном, как бы давая понять, что отвечать можно не сразу и вообще ей стыдновато за такой вопрос, но правила хорошего тона требуют. Она чуть не запуталась в мыслях и едва не забыла, но вспомнила и сказала:

- А как вы узнали, где я живу и в квартиру мою попали?

- Да поговорить с вами надо, - улыбнулся Вадим. - А квартира, что квартира, не важно. Вам сегодня досталось, давайте поговорим, а потом я уеду.

- А если бы я улетела, так бы тут сидели и ждали?

- Да куда бы вы улетели, паспорт-то ваш на столе в комнате лежит.

Юля кивнула, дескать, поняла, но ничего не поняла и мысли начали завязываться в узелки, которые, она точно знала, развязать потом невозможно, и они всё время заслоняют горизонты общения, дружбы и любви. Наплевать, потом разберёмся. И узелки растаяли, но пропали вместе с мыслями и потому Юля просто улыбнулась, не зная, что сказать.

- Простите, я не сказал, что у меня своё дело, - Вадим чуть прищурил свои ультрамариновые глаза. - А вы чем занимаетесь?

Сначала Юля хотела выпалить, что уже ничем, но одумалась, и сказала правду, но на вчерашний день. Она же ещё официально не уволилась, так что не соврала:

- Я авантюрист.

Вадим уважительно приподнял брови и кашлянул.

- Надеюсь, это не противозаконно? - у него в глазах мелькнуло смутное сомнение. Юля отчего-то испугалась.

- Нет, нет, - быстро сказала она. - Меня так генеральный директор прозвал. «Авант» значит вперёд, а «юрист» это юрист. Просто я нахожу пути решения в сложных ситуациях, и сама прокладываю дорогу, чтобы потом команда добилась результата. Ну, тут двусмысленно. И впереди идущий юрист, и некий задор, и порой авантюра, конечно.

Она помолчала, глядя, как Вадим одобрительно улыбается.

- А вы меня соблазнять будете? - вдруг выскочило у неё. Юля сразу же заулыбалась, как будто пошутила, хотя и не шутила. А может, и пошутила. И где-то далеко, на самой грани сознания мелькнула мысль, что это не она говорит.

- Не исключено, - Вадим сделал серьёзное лицо и простучав пальцами по столу, поднялся: - Я пойду, а вы отдыхайте. Думаю, что смогу предложить вам весьма завлекательное занятие, в духе именно авантюриста. А птитим надо доесть, там ещё много осталось.

- А откуда он взялся, этот птитим? - Юля послушно стала доедать. Ей почему-то не хотелось, чтобы полуночный кулинар ушёл, хоть немного с ним побыть. Приятно и спокойно.

- Есть легенда, что его придумали в Израиле, - сказал Вадим. - Там же много понаехало иудеев с Азии и Африки, а они привыкли к рису. Но этой сарацинской крупы маловато на Ближнем Востоке. И тогда они стали делать рис из муки. Похож и ладно. Очень много птитима уходило на солдатскую кухню. Его, собственно, для армии и разработали. В Израиле же все, кто туда приезжает, обязаны служить. Вот такой макаронный рис для иудеев-азиатов и получился. А сейчас он очень популярное блюдо.

- Это правда? - Юля безотрывно глядела на Вадима, ей было совсем не интересно, правда или нет, просто хотелось его слушать.

- Главное, давать быстрый и уверенный ответ, - засмеялся тот. - Если собеседник поверит, значит, правда. Ладно, кушайте не спеша, а я пойду. До свидания.

Он улыбнулся и вышел с кухни. Юля вздохнула, доела чудный птитим с чудесным бефстрогановым и подумала, что мясо так готовить придумал граф Строганов. Это она знала.

Поднявшись, Юля убрала кастрюлю и сковороду в холодильник, помыла посуду и поплелась в ванную. Спать ей хотелось уже больше всего на свете. Таких наполненных событиями суток не было в жизни ещё никогда.

Заметив, что в прихожей горит свет, Юля вышла туда и по привычке бросив взгляд на дверь, убедилась, что замки закрыты, а задвижка задвинута. «А как же Вадим вышел?» - вдруг дошло до неё. Но усталость была так велика, что размышлять она ни о чём не стала. Погасила свет и после душа завалилась в уютную свою постельку. Хотела что-то подумать, но не успела - заснула моментально.

Жемчужные острова

Тяжёлая, давящая тьма ночи пропала за несколько секунд, как и не бывало. Справа, и слева, и впереди лазурное море играло волнами; на них весело скакали блёстки восходящего, ещё лениво-розового солнца. Неспешное голубое небо просыпалось от ночи и потихоньку наливалось густой синевой, растворяя в ней последние звёзды. Двумя пальчиками держа бокал, где чуть шипел желтоватый коктейль из манго и лёгкого мартини с газированной водой, Юля посматривала по сторонам, откинувшись на спинку просторного мягкого кресла. Она шевельнула рукой, поднеся бокал ближе, - и прокатилась лёгкая волна чуть сладковатого аромата. «Фиалки», - улыбнулась Юля. - «Какой прекрасный сон. Это мне компенсация за все приключения».