Запределье. Аликвам

Она умерла, когда ему было тринадцать. С тех пор прошло ровно десять лет. Десять долгих лет, за которые он успел кардинально измениться.

Иногда Риетану казалось, что он видит её лицо во сне, но каждый раз, стоило ему проснуться, и все чёткие и живые черты лица вновь расплывались в бесформенное пятно. А после он и вовсе перестал спать. В этом больше не было необходимости.

Но он точно помнил её голос.

Спокойный, мелодичный, как журчание ручья. Она никогда не повышала голос, даже когда сердилась на шкодившего сына или когда Валтар в очередной раз возвращался домой пьяным и срывался на ней.

- Гром пугает даже самых смелых, - говорила она, - а я не хочу, чтобы ты боялся меня.

Риетан помнил и её руки.

Тёплые, с аристократичной бледностью и нежностью. Когда маленькому Риетану снились кошмары, эти руки гладили его по голове, перебирали волосы и крепко-крепко обнимали.

А ещё он помнил запах.

Травы. Мята, зверобой, ромашка. Альва собирала их сама. Вставала рано утром, пока все спали, набирала полную корзинку и сушила их на чердаке. А в редкие дни, когда Валтар отсутствовал в храме, от неё пахло сладкой выпечкой, которую она с сыном тайно ела, прячась от жителей храма на крыше. На этом самом месте, где сейчас сидел Риетан.

Он помнил всё это бессмысленное и ненужное, но не помнил самого важного - лица.

Он пытался вызвать в себе боль от утраты этих воспоминаний. Раз за разом, день за днём, закрывая глаза и продираясь сквозь застилающий память туман, он пытался вспомнить и хоть что-то почувствовать.

Он вспоминал тот день, когда лишился матери. Тот день, когда Валтар со всей присущей ему жестокостью раз за разом вонзал в грудь жены меч. Тот день, когда кровь вязкой лужицей растекалась по полу детской. Тот день, когда Риетан был не в силах пошевелиться и просто наблюдал.

Он должен был чувствовать боль, гнев и отчаяние. Он должен был ненавидеть отца, рыдать ночами в подушку и клясться отомстить.

Но уже тогда, в тот злополучный день, он не чувствовал ничего. Ему было всё равно. Он ощущал лишь пустоту. Ту пустоту, что преследует его уже долгие года и будет преследовать до самой смерти.

- Ты здесь, - раздался за спиной голос, вырывая из мыслей.

Риетан не обернулся. Ему и не нужно было, чтобы понять, что позади стоит отец.

Валтар подошёл к краю, остановился в полушаге от Риетана, и его тень упала на юношу, закрывая от вечернего солнца.

- Здесь, - кивнул Риетан, накрыв браслет ладонью.

- Прячешься, как воробей перед бурей?

- Прячусь.

Валтар замолчал. Он молчал долго, и это молчание тяжёлым грузом давило на плечи Риетана.

- Послушай

Валтар покачнулся, собирался склониться к сыну, но передумал. Он был горделив. И опускать на один уровень с тем, кого ценил не больше червя, было ниже его достоинства.

- Завтра мы выступаем. Будь готов.

- Всегда готов, - безразлично ответил Риетан.

Валтар поджал губы и нахмурился. Он ещё немного постоял, презрительно сплюнул и ушёл.

Тем временем солдаты внизу уже разошлись по казармам и палаткам. Повозки замерли, а лошади в конюшне затихли. Наконец-то Валтар позволил своим людям как следует отдохнуть и выспаться перед долгой и опасной дорогой.

Риетан спустился с крыши, когда луна уже высоко сияла на вершине. Тихо и незаметно он пересёк опустевший двор, перемахнул через стену, вдоль которой вышагивали часовый, и скрылся во тьме ночного леса.

У него тоже были важные дела, что нужно было успеть сделать до наступления утра. И сейчас настало самое подходящее время.

Пора связаться с Курлином. С драконом, что подарил ему этот проклятый алый огонь.

Часть 1. Путь Белого Огня. Глава 1. В ожидании рассвета

ᛒᚱᛖᚨᚦᛟᚠᚦᛖᚠᛁᚱᛖᛟᚠᛞᛖᚨᚦ

Столица просыпалась медленно. Первыми пробуждались служанки благородных домов. Они сновали по улицам и дворам, прибираясь и закупаясь продуктами у собирающихся на центральной площади торговцев, чьи громкие голоса перекрывали даже утренний перезвон колоколов храма Солнца. Следом просыпались работники: в кузницах застучали молоты, из труб пекарней повалил дым, распахнулись двери школ. Последними просыпались те, кто мог позволить себе просыпаться тогда, когда солнце уже ярко светило в их окна.

Тшосилл сидел на подоконнике, скрыв лицо под капюшоном плаща. Он меланхолично наблюдал за мельтешащими по улицам жителями Столицы и думал. О многом думал. В голове проскакивали неприятные мысли о том, что он не был рождён для жизни обычного сына Возмездия. Он был рождён идеальным орудием для убийств.Орудием, которому не было позволено испытывать жалости и сомнения. Но он ведь испытывал. А в последнее время сомнения эти жгли сильнее солнечного света.

Вот только он ни с кем не мог поделиться своими переживаниями. Не только с семьёй, но и с верным Харте. И продолжал грызть себя и всё больше и больше презирать.

Дверь едва слышно скрипнула, и в покои прошёл Харте. В руках у него был поднос. Тонкий, серебряный, с вырезанными по бокам лозами терновника. На подносе стояла корзиночка, кусочек сыра, белого, с голубоватыми прожилками ежевики, тарелочка с горстью орехов и мелко нарезанных фруктов и горячая каша, сваренная на ягодном молоке.

- Завтрак, - оповестил Харте, ставя поднос на стол.

Тшосилл спрыгнул с подоконника. Босые ноги шлёпнули по холодному каменному полу, и Харте нахмурился.

- Мой господин - начал было обеспокоенно Харте, но эльф перебил его.

- Чем сегодня Киран и Ашлиэл заняты?

- Миледи Ашлиэл не видел, а милорд Киран направлялся к тренировочной площадке.

- О, этот лентяй наконец-то решил взяться за ум?

Харте молчаливо кивнул.

На этом их разговор закончился. Тшосилл скинул с плеч плащ, что тут же был подхвачен Харте, устроился за столом и принялся за завтрак.

- Час назад прибыл гонец из Бруди, - оповестил Харте, вставая в полушаге от Тшосилла. - Её Высшее Превосходительство просила сообщить вам об этом. Гонец пока отдыхает и восстанавливается, но Её Высшее Превосходительство сказала, что нам уже стоит начать готовиться к поездке в Бруди.

- Бруди? Что же там такого случилось, что потребовалась аж наша помощь? - Тшосилл задумчиво хмыкнул. - Вот только на землях Лилда у Солреира власти нет. Я буду сильно ограничен.

- Мой господин, прошу, не беспокойтесь заранее. Мы ведь даже пока не знаем, для чего прибыл гонец, - Харте подошёл ближе.

Крепкие руки опустились на плечи эльфа и взялись разминать их, медленно и с нажимом. Тшосилл быстро расслабился, а беспокойные мысли вмиг вылетели из головы. Он наслаждался кашей с орехами и фруктами, с довольным причмокиванием пережёвывал сыр и, подобно маленькому ребёнку, игрался с хлебом, катая из мякоти шарики и с довольной улыбкой закидывая их в рот.

Мирная идиллия была прервана каменной служанкой. Она заглянула, оставив на краю кровати одежду и оповестив о том, что Солреир ожидает внука.

Доедал Тшосилл уже в спешке. Солреир не был строгим богом и позволял своему любимому детищу многое, но пользоваться его мягкосердечностью не хотелось. Одеться ему помогал Харте. Пока Тшосилл после бессонной ночи приводил волосы в порядок, Харте туго шнуровал его сапоги, расправлял хлопковую рубашку и перепроверял ремень с ножнами.

Аудиенция у Солреира проходила, как и всегда, в молитвенном зале. Тшосилл спешил к нему по длинному коридору, украшенному золотыми лепнинами и витражными окнами, что повествовали о победе Солреира над Улреном в трёхсотлетней войне. Каменные слуги расступались перед эльфом, вставая вровень со стенами и почтенно опуская глаза. Кардиналы остальных членов семьи при встрече прижимали ладони к сердцу и склоняли голову.

Тшосилл не обращал на них никакого внимания. Он шёл вперёд, задумчиво смотря перед собой, а сапоги его мерно и ритмично стучали по полу, походя на тиканье часов, отсчитывающих время до напряжённой встречи.

Молитвенный зал был высоким. Потолок растворялся в полумраке, который не удавалось разогнать факелам, прикреплённым к колоннам из чёрного камня с золотыми прожилками. Стены покрывали фрески, повествующие о подвигах Солреира и предыдущих богов Возмездия. Пол из чёрного мрамора был отполирован до такой степени, что в нём можно было разглядеть своё отражение.

Бог Возмездия сидел на троне, выточенном из камня, с серебряными вставками по краям. На вид Солреиру было не больше сорока. Длинные белые волосы плавно ниспадали на плечи; пронзительный взгляд серых глаз словно проникал в самую глубь души; кончики острых ушей украшали серьги-зажимы с тонкими цепочками, ведущими к рубиновым капелькам в мочках. Рубины были и в кольцах на пальцах и тускло мерцали в свете факелов. Солреил сидел, лениво склонившись в бок и подпирая голову рукой.

По правую руку от него стояла Айла. Верховный кардинал, верно служащий Солреиру на протяжении лет пятидесяти почти с самого своего рождения. Тусклые седые волосы были собраны в тугой пучок, из которого уже успела выбиться одна прядь. Её лицо было непроницаемым, а в руках она держала уже распечатанное письмо.

- Тшосилл, - Солреир заговорил первым, и его стальной голос эхом пронёсся по залу.

- Этот ничтожный сын приветствует великого отца, - Тшосилл приложил ладони к сердцу и склонил голову.

- Тебе уже наверняка было доложено о гонце.

- Было. В Бруди случилось что-то серьёзное?

- Я в этом не уверен, - Солреир вытянул руку, и Айла передала письмо. - Храм Бездны подвергся нападению демонов. Они забрали всё ценное и неценное, разгромили кладку Вузиса, уничтожив сотни его детей и похитив последний кокон, и захватили подземелье храма.

- Демоны? Эти миролюбивые создания напали на божественный храм? - удивился Тшосилл. Он даже подошёл к Солреиру и бесцеремонно выхватил письмо, недоверчивым взглядом пробегаясь по его строкам.

- Я тоже сначала в это не поверил, - Солреир устало вздохнул и потёр переносицу. - Большая часть тех демонов принадлежит землям Медисы, и храмы Бруди не решаются выступить против них.

Тшосилл цыкнул, передав письмо обратно Айле:

- Я всё думал, почему же гонец прибыл именно к нам, а не, к примеру, Кносиссу, а всё оказалось до банального просто.

Солреир кивнул:

- Создания, творящие бесчинства на чужой земле, заслуживают возмездия.

- Хорошо, - Тшосилл жестом подозвал к себе каменную служанку, что до этого дремала у дверей. - Подготовь Дару и Демоционара к выезду.

Служанка молча поклонилась и скрылась за дверь сокровищницы, скрытой позади трона Солреира. Тшосилл же уже собирался покинуть молитвенный зал, но его остановил вновь заговоривший бог.

- Киран и Ашлиэл поедут с тобой.

Тшосилл замер и резко обернулся, а в его взгляде перемешались возмущение и замешательство.

- Они сами вызвались, и мы поддерживаем их решение. Им уже давно пора было стать служащими храма.

- Но

- Киран уже прошёл вступительное испытание. Ашлиэл проходит его прямо сейчас и должна вернуться вечером.

- Нет, великий отец, послушайте

- Ты опытный служитель, так что присмотри за ними, обучи всему, указывай на ошибки. Не делай всё за них.

- Но у них даже ка

- Выезжаете завтра на рассвете. Отдохни как следует.

Солреир закрыл глаза и погрузился в дрёму. Разговор окончен, и возражения Тшосилла его совершенно не интересовали.

Тшосилл беспомощно взглянул на Айлу, но та лишь снисходительно улыбнулась и опустила взгляд.

- Этот ничтожный сын желает спокойного сна великому отцу, - растерянно пробормотал эльф и вышел из молитвенного зала.

Харте уже ждал его в коридоре. Он ничего не спрашивал и не говорил, запустил руку в висящий на поясе бездонный мешочек и выудил из него всё ещё тёплую, свежую и пышную булочку, усыпанную пыльцой камелиры. Тшосилл выхватил булочку подобно маленькому обиженному ребёнку и впился в неё зубами. Нежная, чуть солоноватая пыльца лунного цветка коснулась языка, и все беспокойства растворились в нахлынувшем блаженстве. Следом за булочкой в руках эльфа оказалась пара флаконов с лунной водой, затем Харте достал баночку с пудрой и заботливо напудрил лицо юноши, проверил, крепко ли застёгнут плащ, и протянул перчатки из плотной ткани.

- Празднование Пира Пяти Лучин уже в самом разгаре, - предупредил Харте.

- Которое солнце уже подняли?

Тшосилл натянул перчатки, потуже затянув ремни на запястьях, и накинул капюшон, скрывая лицо в его тени.

- Третье. Миеден готовится к поднятию четвёртого.

- Сегодня явно не мой день, - Тшосилл страдальчески вздохнул и направился к выходу, Харте последовал за ним. - Завтра на рассвете выезжаем в Бруди. Киран и Ашлиэл едут с нами, это приказ.

- Не переживайте понапрасну, мой господин. Если в Бруди нас будет поджидать серьёзная опасность, милорда и миледи оставим в храме Лилда.

Они вместе двинулись к выходу. Как и всегда, Харте держался ровно на шаг позади, внимательно следя за колыханием чужого плаща, готовясь в любой момент оттянуть капюшон пониже или поправить подол, чтобы не позволить ни одному участку кожи оголиться, а солнечным лучам коснуться его.

На небе уже сияло три солнца, заливая город теплом, растапливая последние кучки снега и толстые корки льда, что прятались в неисчезающих тенях переулков. Четвёртое солнце пока ещё только подготавливалось к поднятию, но уже ярко сияло в западном районе Столицы.

Тшосилл опустил голову пониже, почти касаясь подбородком груди, и шагнул из тени храма. Он шёл перебежками, от стены одного дома к другому, от дерева к дереву, от узкой, почти растворившейся в солнечном свете тени к другой. Солнечные лучи отражались от белого камня мостовой и впивались в проглядывающее из-под капюшона лицо, пробиваясь через пудру и обжигая.

- Эти ведь последние? - поинтересовался Тшосилл, прижавшись спиной к стене. Он откупорил первый флакон, и не жалея, облил лицо лунной водой.

Харте кивнул:

- Лунный колодец вновь наполнится лишь через неделю.

- Аргх, вот же проклятье. Напомни мне заглянуть в храм Лотана.

Тшосилл шумно втянул носом воздух, пониже оттянул капюшон и поспешил дальше.

Главные улицы были заполнены людьми в ярких цветастых одеждах. Они пели и танцевали, бросали в небо золотые монеты и порошки красок, восхваляя четвёртое солнце. Дети бегали между ног взрослых, играясь с шёлковыми золотыми лентами и звонко смеясь. Тшосилл их радости и восторга не разделял. Каждого, кто ненароком задевал его или толкал, он одаривал взглядом, наполненным жаждой убивать.

Он ненавидел этот праздник столь же сильно, сколь эльфы солнца ненавидели Ночь Синей Луны. Но и оставаться в храме он сегодня не мог. То, что он забыл о пробуждении Времени Прадоса, не было для него важной причиной для отмены уже назначенной встречи, что может подарить наследному принцу повод вырваться вперёд в их глупом соревновании силой.

Они пересекли главную улицу и свернули в переулок между домами в три, а то и четыре этажа. Трёх солнц было ещё недостаточно, чтобы их лучи могли пробраться в столь узкий коридорчик, и Тшосилл наконец-то смог вдохнуть спокойно.

По городу пролетел звон колоколов, и со стороны храма Солнца в небо выстрелил столб света, по которому Миеден поднимет четвёртое солнце.

Выругавшись, Тшосилл сжал зубы и поспешил дальше. Чем выше поднималось солнце, тем меньше оставалось теней в Столице, и на середине пути Тшосилл уже сорвался на бег, стремительно добираясь до конца улицы, сворачивая на соседнюю и пересекая центральную площадь. Вывеска с изображением трёх коровьих голов стала спасительным флагов, и Тшосилл стрелой влетел внутрь таверны, привлекая к себе перепуганные взгляды гномов и срывая понимающие смешки с губ эльфов луны, что прятались здесь от солнечного света.

В таверне пахло яблочным элем, вишнёвой выпечкой и лавандовыми благовониями. В углу, на небольшой сцене, играли музыканты, подтанцовывая, неуклюже переступая с ноги на ногу. Столы были наспех сколоченными из необтёсанных досок, покрытых тёмным лаком. Табуреты уже давно были протёрты, а расшатанные ножки грозились переломиться в любой момент.

Антхрисс сидел за самым дальним столом, в углу, до которого не добирался солнечный свет. Наследный принц заметно выделялся на фоне остальных посетителей таверны. Таким, как он, здесь было не место. Дорогая одежда из тёмно-красного бархата, расшитая золотыми нитями, светлые золотистые волосы, аккуратно уложенные назад, и яркие алые глаза. На краю стола лежал плащ, белоснежный, с чёрным меховым воротом и вышитым золотом королевским гербом на спине.

- Как ты? - поинтересовался Антхрисс, наблюдая за усевшимся напротив эльфом.

- Не спрашивай.

Тшосилл снял плащ, кинул его поверх плаща принца и уронил голову на плечо севшего рядом Харте.

- Я нам ножки кабана заказал.

- С брусничным соусом? - Тшосилл заметно оживился.

- И с лимонным элем.

- О боги, спасибо, что ниспослали мне такого друга.

Антхрисс смущённо посмеялся.

- Как прошла поезда в графство Дю Морт?

- О, по дороге мы наткнулись на гнездо фиринов. Я передал их перья на обработку, как только закончат, их сразу отправят тебе.

- О боги, спасибо, что ниспослали мне такого друга, - Антхрисс повторил слова эльфа, но быстро пожалел об этом, стоило только почувствовать на себе пронзительный взгляд Харте.

Он нервно прочистил горло и поёрзал. С его стороны было весьма опрометчиво упоминать богов рядом с тем, кто всем своим естеством ненавидит и презирает любого носителя королевской крови и кто уже не раз, до становления кардиналом Тшосилла, пытался убить самого Антхрисса.

К ним подошла молоденькая девочка, дочь хозяйки таверны. Чуть неловко, метая робкие взгляды на Тшосилла, она расставила на столе стаканы с элем и тарелки с мясом, низко поклонилась, прижимая поднос к груди, и спешно скрылась за дверью кухни. Антхрисс первым сделал глоток эля и поморщился.

- Ох, какая же кислятина.

Но несмотря на это, Антхрисс сделал ещё глоток и принялся за мясо. Пусть он и был принцем, которого можно было описать всего лишь одним словом «элегантный», здесь, за порогом «Трёхглавой коровы», уже давно привыкли, что он превращается в самого обычного голодного рабочего, наконец-то дорвавшегося до куска мяса. Он не просил ни вилки, ни ножа, брался за мясо голыми руками и, как и полагается, с искренним аппетитом впивался в самую сочную часть.

- Надо бы открыть свою таверну, - мечтательно произнёс Антхрисс.

- Королевский выродок никогда не получит дозволение даже от одного бога. Думаешь, сможешь получить все три? - Харте хмыкнул и скрыл довольную ухмылку в кружке эля.

Тшосилл закатил глаза, но возражать своему кардиналу не стал, ведь тот был прав. Если храм возмездия и закрывал глаза на существование королевской семьи, благодаря дружбе наследников двух тронов, то ни один другой храм не позволит носителю королевской крови даже ступить на свою территорию. А без трёх печатей открыть своё дело просто-напросто невозможно: боги уничтожают заведение ещё на этапе строительства.

- Да и зачем тебе таверна? Ты же принц, - подметил Тшосилл. - Ты можешь заставить королевских слуг приготовить тебе всё, что пожелаешь.

- Не всё. Моя дорогая матушка позволяет готовить лишь вино, она никогда не даст слугам разрешение на варку эля.

- А мне казалось, что в ваших семьях главными считаются мужчины, - насмешливо произнёс Харте. Он даже и не пытался скрывать презрения в голосе.

- Мой отец целыми днями только и делает, что сидит на троне и спорит с советниками о том, как бы незаметно поднять налоги и увеличить пошлины. Ему нет никакого дела до кухни. Подай ему ослиную мочу и скажи, что это заморский чай, он выпьет и добавки ещё попросит.

Антхрисс прыснул со смеху. Тшосилл поддержал его улыбкой, а Харте фыркнул и закатил глаза.

Они ещё долго обсуждали блюда, которые подают в королевском дворце, сравнивали их с едой обычных крестьян и теми яствами, что готовят для божественных потомков. Тем временем на небо подняли последнее пятое солнце, и хозяйка таверны не только плотно затворила ставни на окнах, но дополнительно занавесила их шторами из грубой ткани, погружая таверну во мрак, разгоняемый светом свечей.

- Кстати, я принёс тебе кое-что, - Антхрисс запустил руку во внутренний карман своего плаща, порылся немного, достал сложенный в аккуратный квадрат платок и положил его перед эльфом.

- Что это? - спросил Тшосилл, раскрыв платок и взяв маленькую изящную серебряную подвеску в виде меча, обвитого лозой терновника - символ Солреира.

- Защитный амулет, - Антхрисс отвёл взгляд и поспешил оправдаться: - Я знаю, что ты не нуждаешься в подобных безделушках, но это для моего спокойствия. Тебе приходится бывать в тех местах, в которые даже монстры не рискуют ступать, и я подумал, что тебе не помешает защита богини Дороги.

Харте не смог удержаться и не закатить глаза вновь:

- Неужели чёрнокровным так сложно запомнить простую истину? Вы учите имена всех этих ничтожных созданий, мнущих себя важной знатью, но не можете запомнить, что боги разных районов не имеют права вмешиваться в дела друг друга?

Антхрисс сжал голову в плечи и закусил губу, а Харте продолжил отчитывать его:

- Твой подарок бесполезен. Фрара из Ллив Голэу, Небесный Кодекс не позволит ей благословить уроженца Эрхевена.

На этом Харте не остановился и следом начал объяснять, какой бог и к какому району принадлежит, в чьи дела может вмешиваться, а на чьей территории его потомкам лучше даже не появляться. Антхрисс только и мог, что поддакивать и кивать. Он изредка кидал молящие взгляды на Тшосилла, но тот лишь виновато улыбался и одними лишь губами шептал: «Просто потерпи», ведь когда разговор заходил о божественных семьях, Харте был слишком фанатичен.

После нотации Тшосилл наконец-то смог поблагодарить Антхрисса, и тот мигом расцвёл, позабыв о недовольном Харте.

Они ели и пили, наслаждались музыкой и слушали истории сидящих за соседним столом наёмников до самого вечера, пока с неба не спустили четыре солнца, а пятое не поплыло к горизонту.

Распрощавшись с Антхриссом, Тшосилл накинул плащ на плечи, натянул капюшон и вместе с Харте покинул таверну. Всё ещё жаркий воздух ударил в лицо, но город уже постепенно остывал. Пару мгновений Тшосилл постоял у входа, наблюдая, как тени стремительно расползаются по улицам, подготавливая город ко встрече с жителями ночи. Он покрутил в пальцах подвеску, подкинул её и, словив на лету, направился к обратно к храму Возмездия. Шёл он неспешно. Сейчас не было смысла в спешке, и можно было насладиться красотой освещённого закатным солнцем города.

Вечером, как и полагается, любому жилищу эльфов луны, храм Возмездия становился более оживлённым. Родители Тшосилла прогуливались по саду, наслаждаясь трелью птиц, неподалёку от них носилась самая младшая из семейства. Лирэль игралась с гончей - большой чёрной волчицей с двумя парами горящих во тьме жёлтых глаз. Заметив вернувшегося брата, Лирэль тут же кинулась обниматься с ним, но тому хватило одного лишь взмаха ладонью, и гончая сорвалась с места, хватая девочку за шиворот и утаскивая обратно к родителям. Тшосилл всей душой любил младшую сестру, но сейчас у него были дела поважнее игр с ней.

Отправив Харте отдыхать, Тшосилл направился к тренировочной площадке. Как он и предполагал, Киран был там, отрабатывал удары мечом на каменных стражниках. Самый обычный железный тренировочный меч мелькал в воздухе, рассекая его со свистом, и при каждом ударе меч громко позвякивал.

Ашлиэл сидела на траве в стороне, погружённая в медитацию. Прямая спина, ладони покоились на коленях, дыхание ровное и глубокое. Идеальная поза для блуждания в собственном сознании, но не для раскрытия внутренней силы. Впрочем, Тшосилл пришёл сюда не учить старших правильному дыханию.

Киран заметил брата и напрочь забыл о тренировке, бросил меч и ринулся к младшему. Он двигался с лёгкой неуклюжестью, устало запинаясь и о собственные ноги, и о мелкие камни. Распущенные волосы беспорядочно развевались за его спиной, чёрные пряди падали на лоб, заставляя постоянно откидывать их и заводить за ухо.

- Силл, ты даже не представляешь, какое сокровище я вчера урвал!

- Ты ограбил чью-то сокровищницу? - в шутку предположил Тшосилл.

Киран посмеялся, запрокинув голову и обнажив ряд белоснежных зубов.

- Вот, взгляни!

С чёрными сияющими счастьем глазами он открепил от пояса кинжал и с гордостью продемонстрировал его брату. Изогнутый, плавно изгибающийся клинок с витиевато выгравированными рунами, а рукоять украшена самоцветами: рубин, сапфир, изумруд и топаз. Дорого, роскошно, но бесполезно.

- Купил у странствующего торговца сокровищами древности. Представляешь, этот кинжал был создан самими драконами. Это же самый настоящий артефакт!

Киран взмахнул кинжалом и довольный крутанул его в руке. Солнечные лучи скользнули по лезвию, и намётанный глаз Тшосилла сразу подметил, что лезвие отражает свет неправильно.