Последняя Королева Ноктиры III: Дар Смертной Жизни

Он положил ткань на стойку.

— Поэтому открыли таверну.

Малверис посмотрел на пустой зал.

— И теперь вы остались здесь один.

— Не совсем.

— Мира в Веларионе.

Лицо Боруна стало тяжелее.

— Да.

— Вы сами её отправили?

— Я.

— Почему?

— Потому что здесь шла осада.

Он ответил резко, будто защищался не от вопроса Малвериса, а от собственного воспоминания.

— Людей вывозили туда. Говорили, столица принимает жителей из опасных городов. Еда, жильё, работа. Люди Серафин уверяли, что Веларион защищён лучше любого места на материке.

Малверис опустил взгляд в кружку.

Борун этого не заметил.

Невария — заметила.

— Мира не хотела уезжать, — продолжил Борун. — Решила, что я без неё пропаду. Я сказал, что уже больше двадцати лет пропадаю и пока получается не очень хорошо.

Уголок его рта дёрнулся.

— Посадил её на повозку. Велел не возвращаться, пока всё не закончится.

— Вы уверены, что в Веларионе ей безопаснее? — спросила Невария.

Борун посмотрел на неё.

— Нет.

Одно короткое слово.

— Но когда выбираешь между плохим и неизвестным, иногда приходится отправлять человека в неизвестное.

Малверис снова поднял кружку.

Перед глазами возникла площадь Велариона.

Чаши с кровью. Детские голоса. Монументальные Врата. Люди, согнувшиеся под тяжестью камня и чужой веры.

Мира могла быть среди них.

Он мог сказать Боруну правду.

Хотя бы часть.

Но правда не вернула бы её. Она лишь заставила бы этого человека бросить таверну и отправиться в город, из которого Малверис и Невария едва сумели выбраться.

— Веларион велик, — произнёс он. — Один человек может затеряться там надолго.

Борун посмотрел на него внимательнее.

— Ты там был.

Это не было вопросом.

Малверис отпил ещё немного эля.

— Я бывал во многих местах.

— А отвечаешь всегда так, будто потом жалеешь.

Борун снова всмотрелся в его лицо.

Потом перевёл взгляд на опущенный капюшон, лежавший на плечах Малвериса, на седые волосы и глубокие тени под глазами.

Малверис заметил момент узнавания.

Оно не было резким. Не вызвало испуга. Просто несколько разрозненных деталей наконец соединились.

— Вот почему вы месяц почти не выходили из комнаты, — произнёс Борун.

Невария слегка изменила положение тела.

— О чём вы?

— Ваши лица висят по всему городу.

Борун посмотрел на Малвериса.

— На рынке. У порта. На воротах. Даже возле Храма Прилива один лист прибили.

В его голосе не было угрозы.

— Малверис Девон.

Тишина между ними стала тяжелее.

Борун перевёл взгляд на Неварию.

— А ты, значит, Невария Морват.

Она не ответила.

— Почему вы молчали? — спросил Малверис.

— Потому что вы платили за комнату вовремя и пока никого здесь не убили.

Борун посмотрел на почти пустую кружку.

— Для постояльцев нынешнего времени этого уже достаточно.

— Вы не собираетесь звать стражу?

— Какую именно?

— Талирийскую.

— Ту, что пропускает вампиров дома Морват? Или ту, что убегает от искажённых?

Он покачал головой.

— Я уже говорил. Никто не объяснил, кто с кем воюет и за что вас ищут. Может, вы убийцы. Может, единственные люди, которые ещё знают, что происходит.

Борун взял со стойки ткань.

— В любом случае, стража сюда сейчас не дойдёт.

Невария повернула голову к окну.

— Нам пора готовиться.

Она поднялась и поправила плащ.

Малверис поставил кружку.

Снаружи стало тише.

Не обычной тишиной между двумя ударами. Исчезли голоса. Шаги. Даже далёкий грохот словно отодвинулся.

Невария замерла.

Борун посмотрел на неё.

— Что?

— Они здесь.

Только тогда хозяин таверны бросил ткань на стойку.

Наклонился и открыл скрытую створку под полками.

Из креплений под стойкой он достал усиленный арбалет.

Оружие выглядело тяжёлым даже в его крупных руках. Стальная дуга была короче военной, но заметно толще. Ложу Борун вырезал из тёмного корабельного дерева, укрепив её железными полосами и заклёпками. Некоторые детали не подходили друг к другу по цвету и возрасту: часть он снял со старого подъёмного механизма, часть выменял у портового кузнеца, часть изготовил сам.

Возле приклада в дерево была врезана узкая металлическая пластина с выгравированным женским именем.

Борун провёл по буквам большим пальцем.

Поставил ногу в железное стремя, закрепил на тетиве съёмный рычаг взвода и потянул его на себя.

Стальная дуга медленно выгнулась.

Тетива встала в паз с тяжёлым сухим щелчком.

Борун снял рычаг и вложил в направляющую короткий тяжёлый болт с широким наконечником.

— Вы верите в судьбу? — спросил он, не поднимая головы.

Малверис посмотрел на него.

— Сейчас?

— Потом времени может не быть.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Борун кивнул, будто ожидал именно его.

— Я тоже раньше не верил.

— А теперь?

Борун поднял арбалет и проверил линию до двери.

— Теперь не уверен. Слишком часто человек оказывается именно там, куда всю жизнь старался не попасть.

Малверис усмехнулся.

Когда-то он верил только в разум, силу, знание и собственную волю. Верил, что любой путь можно просчитать. Что судьбой называют последствия решений, которых человек не сумел понять.

А потом оказался в пустой таверне Талириона.

Рядом с вампиршей.

Среди войны, которую помог приблизить.

И собирался искать дочь человека, чью смерть допустил.

— Даже если судьба существует, — произнёс Малверис, — у неё отвратительное чувство юмора.

Борун коротко усмехнулся.

— Значит, всё-таки веришь.

— Я сказал: если.

— Все верующие так говорят.

По наружной стороне двери медленно провели когтями.

Дерево протяжно заскрипело.

Один раз.

Потом второй.

Невария втянула воздух.

— Шестеро.

— Люди? — спросил Борун.

— Когда-то.

Хозяин упёр приклад в плечо.

Первый удар пришёлся в дверь.

Верхняя петля дёрнулась. С потолка посыпалась пыль.

Малверис поднялся со стула.

— Я говорила не пить, — тихо произнесла Невария.

Он вытащил из-под плаща узкий стеклянный флакон.

— А я не говорил, что собираюсь тебя слушать.

Второй удар расколол доску возле засова.

Борун навёл арбалет на образовавшуюся щель.

— Спорить будете потом.

Третий удар выбил дверь внутрь.

Первое искажённое существо прыгнуло через порог почти одновременно с обломками дерева.

Оно ещё сохраняло человеческую форму. На нём висели остатки солдатской куртки, но руки стали слишком длинными, а пальцы выгнулись в тонкие костяные крючья. Под серой кожей шеи двигались чёрные нити.

Белые глаза сразу нашли Малвериса.

Борун нажал на спуск.

Тетива ударила с металлическим звоном.

Тяжёлый болт вошёл существу под ключицу и пробил тело насквозь. Прыжок оборвался. Искажённый рухнул обратно в дверной проём и сбил второго, шедшего за ним.

Борун опустил разряженный арбалет.

— Попал, — сказал он.

— Пока только в одного, — ответила Невария.

Второе существо сбросило с себя тело первого и шагнуло в зал.

За ним появилось третье.

Одновременно разбилось окно.

Четвёртый искажённый влетел внутрь вместе с осколками стекла и рухнул на ближайший стол. Дерево под ним треснуло, но существо мгновенно поднялось.

Третий искажённый не посмотрел на Малвериса.

Его белые глаза сразу нашли Боруна.

Хозяин успел развернуть арбалет и встретил существо тяжёлым прикладом. Металлическая накладка ударила в висок. Раздался хруст, однако тварь лишь качнулась и схватила Боруна за фартук.

Невария оказалась рядом раньше, чем он успел достать тесак.

Она перехватила руку искажённого, вывернула её за спину и ударила его лицом о край стойки.

Первый удар раздробил нос.

Второй — челюсть.

После третьего существо обмякло и сползло на пол.

Из кухни донёсся треск дерева.

Невария подняла голову.

— Ещё один у заднего входа.

Она исчезла за дверью кухни.

Второй искажённый прыгнул через стойку.

Борун попытался отступить, но за спиной стояли полки с бутылками.

Малверис выдернул пробку из флакона и рассыпал серый порошок по стойке.

— Ложись.

Борун пригнулся.

Малверис провёл большим пальцем по острому краю стеклянного горлышка.

Кожа раскрылась.

Первая капля крови упала на серый порошок.

Малверис произнёс короткую формулу.

Порошок вспыхнул белым.

Не огнём.

Само дерево под руками искажённого резко изменило напряжение. Доски выгнулись навстречу друг другу, зажав его пальцы и предплечья. Существо дёрнулось, пытаясь освободиться.

Малверис схватил пустую бутылку и ударил его по виску.

Стекло разлетелось.

Искажённый повернул к нему разбитое лицо.

— Нашли, — прохрипел он.

Малверис вогнал оставшийся в руке осколок ему в глаз.

Тело обмякло на стойке.

Четвёртое существо уже поднималось с разрушенного стола. Оно двигалось ниже остальных, почти на четырёх конечностях. Спина выгибалась неправильной дугой, а челюсть раскрывалась гораздо шире человеческой.

Малверис отступил.

Тварь прыгнула.

Он едва успел выставить предплечье. Когти прошли через рукав и разорвали кожу. Удар отбросил его к полкам. Затылок встретился с деревом, и на мгновение зал поплыл перед глазами.

Слишком медленно.

Невария была права насчёт выпивки.

Искажённый снова бросился вперёд.

Малверис выставил ладонь.

Он не пытался остановить тело.

Он искал шов внутри него.

Точку, в которой чужой приказ удерживал сломанную плоть в единой форме.

Сознание коснулось структуры существа.

Там не было мыслей.

Не было личности.

Только натянутая связь, уходящая куда-то далеко за пределы таверны.

Малверис сжал пальцы.

И разорвал её.

Искажённый рухнул в шаге от него.

Но не умер.

Тело начало судорожно дёргаться, пытаясь восстановить связь. Руки били по полу. Челюсть открывалась и закрывалась.

Малверис поднял обломок стула и вогнал заострённую ножку ему в грудь.

Тварь затихла.

За стойкой Борун тяжело поднялся на ноги.

Из кухни появился пятый искажённый.

Вернее, сначала показалась его рука.

Затем — Невария, державшая существо за шею одной рукой.

Оно билось, царапало её предплечье, пыталось вывернуться. Невария резко повернула кисть.

Позвонки хрустнули.

Тело упало на пол.

— У заднего входа был один? — спросил Малверис.

— Один.

Невария посмотрела на разбитое окно.

— Последний остался снаружи.

Шестой искажённый стоял в переулке и наблюдал.

Его лицо почти не изменилось. Молодой мужчина, возможно, бывший стражник. Только глаза стали полностью белыми, а вокруг губ проступили чёрные прожилки.

Он смотрел не на Неварию.

На Малвериса.

— Малверис Девон, — произнёс он.

Борун медленно повернул голову.

Малверис застыл.

Искажённый улыбнулся.

— Невария Морват.

В ту секунду, когда прозвучали их имена, Малверис почувствовал знакомое натяжение внутри существа.

Связь дёрнулась.

По ней прошёл короткий импульс — быстрый, почти незаметный, направленный куда-то далеко за пределы Нижнего города.

Малверис потянулся следом, сам не зная зачем, и на мгновение коснулся не самого разума, а лишь его далёкого следа.

Тьмы.

Голода.

Внимания.

А затем — ощущения улыбки.

Без лица. Без звука. Только уверенности в том, что всё происходящее идёт именно так, как должно.

Ирворен знал, где они.

Малверис разорвал контакт.

Искажённый не просто назвал их.

Он передал подтверждение тому, кто ждал его далеко за пределами этой улицы, этого города и этой войны.

Невария сорвалась с места.

Но существо уже отступало от окна.

Оно не пришло сражаться.

Оно пришло убедиться, что беглецы действительно находятся здесь.

Малверис схватил запасной болт, лежавший возле стойки, и провёл двумя пальцами по металлическому наконечнику.

Воздух вокруг древка на мгновение сжался.

Короткий алхимический импульс сорвал болт с его ладони.

Тот пролетел через разбитое окно и вошёл искажённому в шею.

Существо пошатнулось.

Невария перескочила через подоконник и закончила удар прежде, чем оно успело упасть.

Несколько мгновений за окном было тихо.

Затем она вернулась.

На щеке темнела чужая кровь.

— Поздно, — сказала Невария.

— Я почувствовал.

Голос Малвериса прозвучал глуше обычного.

Невария посмотрела на него.

— Что именно?

— Его.

Она не стала переспрашивать.

Малверис обвёл взглядом мёртвых в таверне.

Шестеро.

Слишком мало для захвата.

Достаточно для проверки.

Они хотели узнать, действительно ли беглецы находятся в Талирионе. Насколько ослаб Малверис. Какими способностями располагает Невария. Кто помогает им. Как быстро они покинут укрытие после обнаружения.

Искажённые не должны были победить.

Они должны были заставить их раскрыться.

— Это была не попытка убить нас, — сказал Малверис.

— Нет.

— Они собирали сведения.

Невария вытерла кровь с лица.

— Как и во всём этом городе.

За стенами снова прогремел удар.

Теперь Малверис услышал в нём не только штурм.

Вопрос.

На что способны северяне?

Что умеют новые воины Каэля?

Насколько сильна Лира?

Сколько союзников привела Аронелла?

Как они держат строй?

Кого потеряют первыми?

Талирион не пытались спасти.

Им измеряли врага.

Борун поднял арбалет.

Приклад треснул возле металлической накладки, одна из заклёпок вылетела. Но пластина с именем жены осталась цела.

Он провёл по гравировке большим пальцем.

Затем посмотрел на Малвериса.

— Девон.

Малверис поднял капюшон.

— Не советую запоминать.

— Поздно.

Борун оглядел разрушенный зал.

— Вы всегда так платите за выпивку?

— Обычно ущерб был значительно дороже.

— Верю.

Малверис подошёл к выбитой двери и провёл окровавленными пальцами по уцелевшей части косяка.

Три короткие линии легли на дерево.

Он достал из кармана узкую металлическую пластину, вдавил её в трещину и произнёс несколько слов.

Знак вспыхнул тусклым белым светом.

Погас.

— Следующие придут не шестеро, — сказал Малверис. — Эта печать собьёт слабых и задержит сильных. Ненадолго.

— Я догадался.

— Спуститесь в погреб.

Борун помрачнел.

— Я не оставлю таверну.

— Я не прошу вас её оставлять.

Малверис повернулся к нему.

— Я прошу вас прожить достаточно долго, чтобы отстроить дверь.

Борун посмотрел на выбитые доски.

— Дверь была хорошая.

— Значит, у вас появилась причина выжить.

Хозяин уже собирался возразить, но Малверис добавил:

— И Мира.

Этого оказалось достаточно.

Борун медленно кивнул.

Поднял повреждённый арбалет, подобрал один из уцелевших болтов и направился к люку за стойкой.

Перед тем как спуститься, он остановился.

— За дверь ещё заплатите.

— Вы только что отказались от денег, — напомнил Малверис.

— За выпивку. Дверь — другое дело.

Малверис едва заметно усмехнулся.

— Разумеется.

Борун опустился на первую ступень.

— И если сломаете что-нибудь ещё, счёт будет больше.

— Следующие посетители могут оказаться менее платёжеспособными.

— Поэтому я и запомнил тебя.

Люк закрылся.

Невария уже стояла у заднего выхода.

Малверис посмотрел на недопитый эль.

Кружка чудом осталась на стойке.

Он поднял её и сделал последний глоток.

Невария закрыла глаза.

— Серьёзно?

Малверис поставил пустую кружку.

— Теперь концентрация мне уже не понадобится для спокойного вечера.

Из-под люка донёсся приглушённый голос Боруна:

— Нормальный человек.

Невария посмотрела на Малвериса.

— Не преувеличивайте.

Они вышли через кухню, оставив позади разбитую таверну, шестерых мёртвых и человека, который всё ещё держался за свой сломанный якорь.

За задней дверью Талирион больше не был городом.

Он стал движением.

Люди бежали к воротам и от ворот одновременно. По переулку протащили раненого северянина. Из окна напротив выпрыгнуло искажённое существо, но где-то за домами вспыхнула серебристо-голубая линия, и тварь рухнула, словно её ударили изнутри.

Над крышами поднимался бело-золотой свет.

Три вложенные печати на мгновение проявились в дождевом воздухе и исчезли.

Орден Лиры уже вошёл в город.

Самой Лиры Малверис не увидел.

Только её след.

Он сделал шаг в сторону света.

Невария схватила его за рукав.

— Не сейчас.

— Я знаю.

Но он продолжал смотреть.

Серебристая линия вспыхнула снова, уже дальше. За ней последовал глухой удар, чей-то крик и тяжёлый звон металла.

Лира была где-то там.

В нескольких улицах от него.

Ближе, чем за все последние месяцы.

И всё равно недосягаемо далеко.

— Тогда иди, — сказала Невария.

Малверис заставил себя отвернуться.

Они смешались с людьми, выходившими из домов. Сгорбились, спрятали лица, замедлили шаг. Малверис позволил чужой толпе принять его в себя.

Бывший Архимагистр Башни исчез среди тех, чьи имена когда-то не считал нужным запоминать.

Позади них «Сломанный якорь» остался стоять.

Дверь была выбита. Окно разбито. На полу остывала кровь.

Но в погребе всё ещё дышал человек, который не позволил таверне умереть вместе с городом.

ГЛАВА 3

ДВОРЕЦ БЕЗ КОРОНЫ

23 день Дожденя, 703 год Счёта Четырёх Корон.Талирион.

Дворец возвышался над открытым кварталом так, словно город вокруг него ещё не пал.

Высокие серые стены уходили вверх сквозь дождь. Верхушки башен исчезали в низких облаках. Над центральным входом висели тёмно-зелёные знамёна Талирии. Золотые морские змеи изгибались на промокшей ткани под порывами ветра, будто всё ещё пытались удержать власть над городом.

Между ними тяжело колыхались чёрно-красные полотнища дома Морват.

Улица перед дворцом постепенно расширялась.

Последние жилые здания остались позади. По обе стороны теперь стояли судебные палаты, дома чиновников, финансовые конторы и закрытые здания торговых советов. Между ними темнели арки, ведущие к внутренним каналам.

Впереди не было ни узких переулков, ни нависающих крыш, ни стен, за которыми можно скрыть отряд.

Только мокрый камень.

Каналы под ним.

И дворец.

Аронелла остановилась у края открытого квартала.

Слева стоял Каэль. Кхорваэль был опущен вдоль ноги, но пальцы ведьмака не разжимались на рукояти. По его плащу стекала вода, смывая тонкие следы чужой крови.

Справа находился Борн. За королём Севера выстроились командиры передних отрядов и два ряда воинов с тяжёлыми щитами.

Чуть позади держались Лира и пятнадцать Таэланов.

Некоторые уже едва стояли после боёв у ворот. Свет их амулетов стал слабее. Пальцы дрожали от перенапряжения. Но никто не попросил отвести его назад.

Ближе остальных к Лире находился Эрвен Астеван.

Дождь пропитал его тёмно-русые волосы и дорожную одежду. На первый взгляд он казался слишком молодым для того, что происходило вокруг. Девятнадцатилетний сын богатого солмирского дома должен был изучать старые рукописи в безопасной библиотеке, спорить с наставниками и считать, что самым сложным устройством мира является водяной механизм.

Вместо этого он стоял перед дворцом Талириона среди крови и мёртвых.

Тонкое серебряное кольцо на его пальце почти не отличалось от обычного украшения.

Только Лира и ещё несколько человек знали, чем оно было на самом деле.

Впереди строя ожидали Роан Вальд и Эоган Рейд.

Двое Арамиров.

Живые руны на их руках проступали неровными линиями, чувствуя искажение под камнем.

Ордрас стоял немного в стороне.

Он смотрел не на дворец.

На землю.

Илар и союзные вампиры удерживали фланги. Корвен Таровен не позволял им отдаляться от северян, раздавая короткие приказы обеим частям строя. Тервис Марро со своей небольшой группой уже проверял боковые улицы и крыши административных зданий.

За передним отрядом продолжали прибывать люди.

Северяне.

Талирийцы, перешедшие на их сторону.

Вампиры Илара.

Носильщики с ранеными.

Они дошли до дворца.

Но никто не почувствовал облегчения.

Слишком тихо.

Даже дождь здесь казался тише.

Аронелла закрыла глаза.

Поле вокруг неё не имело видимой границы.

Оно существовало как множество тончайших связей, удерживаемых её вниманием.

Чужое дыхание.

Страх людей.

Голод вампиров, окружённых кровью раненых.

Усталость Таэланов.

Живые руны Арамиров.

Боль тех, кто продолжал идти только потому, что остановиться означало остаться среди тел.

Она чувствовала всё это одновременно.

Не читала мысли.

Не управляла желаниями.

Только не позволяла отдельным чувствам слиться в одну разрушительную волну.

Стоило страху пройти через весь строй — люди начнут видеть врагов даже среди союзников.

Стоило голоду вампиров стать общим — кровь на улицах превратится в приказ.

Стоило искажению проникнуть в сознание нескольких Таэланов — их печати могли сомкнуться неправильно.

Аронелла удерживала границы.

Свою.

Их.

И ту невидимую границу, через которую Ирворен продолжал касаться мира.

— Они ждут внутри, — сказал Борн.

Каэль осмотрел пустые окна верхних этажей.

— Или хотят, чтобы мы так решили.

— Перед дворцом почти никого.

— Поэтому он и выглядит хуже крепости с тысячей защитников.

Лира подняла руку.

Над её пальцами возникли три тонкие линии. Они вложились одна в другую, образовали печать — и сразу дрогнули.

Свет погас.

— Сновиденный слой натянут, — произнесла она.

Борн посмотрел на неё.

— Что это означает?

— Что под нами что-то удерживают.

Эрвен опустил взгляд на мокрый камень.

Он не видел того, что видела Лира.

Но чувствовал связи.

Тонкие напряжённые линии, идущие под землёй, пересекающиеся под площадью и уходящие к дворцовым стенам.

Слишком ровные для обычных каналов.

Слишком живые для камня.

— Не одна связка, — сказал он. — Их несколько. Они держат друг друга.

Лира повернулась к нему.

— Сколько?

Эрвен закрыл глаза.

Серебряное кольцо отозвалось холодом.

— Семь основных. Но центральная уже распадается.

Ордрас медленно поднял голову.

— Она не распадается.

Камень дрогнул.

— Её отпустили.

Первый толчок был настолько слабым, что его можно было принять за движение тяжёлой повозки.

Второй прошёл под всей площадью.

Вода в лужах покрылась рябью.

Каэль поднял Кхорваэль.

— Щиты!

Северяне сомкнули передние ряды.

Третьего толчка не последовало.

Камень разорвался сразу.

Плиты перед дворцом взлетели вверх. Из-под них вырвался столб чёрной воды, грязи, обломков и человеческих тел. Несколько щитов отбросило назад. Один северянин упал, придавленный краем мостовой.

Из пролома поднялось нечто огромное.

Оно не выползало.

Оно собирало себя уже над землёй.

Чёрная вода вытягивалась вверх, обрастая плотью. Из общей массы выступали человеческие руки, плечи, лица и позвоночники. Некоторые тела оставались почти целыми. Другие успели разложиться настолько, что от них сохранились лишь кости, зубы и провалы глазниц.

Между ними проходили тёмные корни.

Они пульсировали, как сосуды.

В центре чудовища раскрылась вертикальная пасть.

Внутри неё находилось несколько человеческих лиц, вдавленных друг в друга. Их губы двигались несогласованно, словно каждое пыталось произнести отдельное слово.

Существо выпрямилось.

Оно было выше дворцовых ворот.

Руки появлялись на его теле там, где требовались для движения. Одни упирались в землю. Другие тянулись к солдатам. Третьи хватали воздух, будто продолжали искать тех, кого уже невозможно было вернуть.

Чёрная вода стекала с чудовища и ползла обратно в пролом.

Оно оставалось связано с каналами.

— Разомкнуть строй! — приказал Каэль.

Передние ряды разошлись.

Создание ударило.

Одна из тяжёлых конечностей обрушилась на площадь. Камень раскололся. Двоих северян отбросило в сторону.

Роан выбросил руку.

Живая руна вспыхнула над его предплечьем и легла на конечность чудовища.