Вася из Алупки против Запада

— Хватит валяться, бойцы невидимого фронта, — раздался неприлично бодрый голос Алеси. — Кофе готов.

Вася сразу про себя отметил, что гражданочка стала на чужбине родной язык забывать. Но тут же решил, что дело это поправимое. Было бы желание — научить дивчину обратно языку великому и могучему проблемой не станет. А желание, при его неожиданном отсутствии, можно и навязать.

При утреннем свете квартирка оказалась ещё более подозрительной. Это Вася минувшим вечером здорово опростоволосился, что сразу всё не рассмотрел как следует. Иначе бы Алесю подверг допросу с пристрастием.

В квартире было подозрительно чисто. Нет, Вася тоже, нет-нет, да устраивал у себя уборку. Но здесь же было... Ну... Чисто. Вот прям совсем. А это вызывало подозрения. Нормальный человек — вот он как живёт? С душой. У него и носок где попало валяется, и трусы под кровать запиханы, в лотке кошачьем новая жизнь зарождается. А у Алеси... Ох и настораживало всё это Васю.

Дальше обоих агентов ожидал настоящий удар. Тут, простите, утром и так всё напряжено, что одеялом не скрыть. Девчуля же удумала подлить топлива в этот костёр.

Алеся стояла спиной к ним и возилась с каким-то чудным аппаратом. И не сказать, что голая была. Вася врать не любил. Но так ведь и одеждой этот «полперденчик» не назвать, растудыть его в качель! Халатик был. Присутствовал, так сказать. Вот только функцию свою — срам прикрывать — не выполнял совершенно.

Романыч начал было рот открывать, но Вася мигом ему пятернёй своей хлебалушко закрыл. И только тогда понял, что коллега его по секретному цеху не для морализаторских речей уста открывал, а банально пускал слюни.

— Гражданочка, — Вася поднялся во весь рост, одеялком маскируя утренний флагшток, — во избежание каких-либо... инцестов, я бы вас попросил красоту свою прикрыть. Мы люди, конечно, глубоко воспитанные, но при таких натюрмортах воспитание наше становится ну очень глубоким. Что не откопать.

Алеся обернулась и непонимающе уставилась на Васю. Если тыл её новоиспечённых агентов будоражил, то фронтальная сторона привела к микроинсульту у Романыча, а Васю заставила громко до неприличия сглотнуть.

Но Вася являл собой пример добродетели и образ русского мужчины порочить не собирался. Пока, по крайней мере.

Кофе Вася пить не торопился. Пока Алеся приводила себя в вид более подобающий русской девушке, посланник Кремля проводил осмотр. Агент без осмотра помещения — енто не агент, а турист какой-то. А туристов Вася не любил.

На подоконнике стояли какие-то растения. Много. Слишком много для одного человека. Явно для прикрытия. За такими горшками можно и камеру спрятать, и жучок, и вообще что угодно. Вася взял один горшок, перевернул, осмотрел дно. Земля посыпалась на подоконник. «Горшки на Западе ненадёжные» — сделал вывод Вася.

Книги на полке он тоже проверил. Потряс несколько штук. Так в кино делали. Вася видел. А кино оно врать не станет. Его ж по телевизору показывают. Вот если фильм в интернетах смотреть — там дело другое. Там тебя всё время обмануть пытаются. Однако, так или иначе, а из книг ничего не выпало. Как Вася их не тряс.

А потом Вася увидел флаг. Вася таких не видывал. Странный какой-то. Чуждый разуму и сердцу. Вася это нутром почуял.

Висел он скромно. Флаг. Не Вася. В уголке. Бело-красно-белый. Вася уставился на него. Флаг уставился на Васю. Вася наморщил лоб. Флаг морщиться не стал, хотя очень хотелось.

— А чё это? — спросил он у подошедшей как раз Алеси.

— Флаг, — весьма лаконично ответила она.

— Сам вижу, что флаг, — Вася подошёл ближе. — Чей? Гандураса что ли? А, Романыч?

Романыч со знанием дела уставился на государственный символ. Уж что-что, а в геральдике он был силён. Как сам полагал. Как полагал и то, что геральдика вообще имеет какое-то отношение к флагам.

Просто таращиться на флаг оказалось мало. Романыч подошёл к нему, понюхал. Даже пылью не пахнет. Значит, государство ещё молодое. Потрогал краешек. Втёр палец в дёсна.

Кивнул.

— Гандурас, значит, — подытожил Вася. — А на кой тебе флаг Гондураса? Маскировка?

Алеся стояла с непроницаемым выражением лица. Очевидно, что восхищена была дедукцией агентов.

— Ага, маскируюсь. А он у тебя, — Алеся кивнула в сторону Романыча, — вексиллолог на полставки?

Вася чуть не задохнулся в возмущении.

— Ты чего?! Нормальный он. Он женат вообще и дети есть.

— Понятно. Приношу свои искренние извинения... — и тихо про себя добавила: — И соболезнования... детям.

Вася ещё раз внимательно посмотрел на флаг. Остался доволен тем, как лихо и с первого раза он определил принадлежность его к стране. Вася вообще всегда знал, что интуиция у него отменная. Или отменённая. Тут он иногда путался.

Но в этот раз запутаться он не успел. Потому что увидел плакат.

Плакат висел на стене в небольшой рамочке. Две девушки обнимались. Ничего такого. Оно бывает. И в России есть подружки, что обнимаются для фото. Вот только эти кумушки обнимались как-то... неприлично, что ли.

— Подруги? — спросил он наконец.

— Ещё какие, — не моргнув глазом сказала Алеся.

Вася наклонился к плакату настолько близко, что уткнулся носом в него.

— Сёстры, — решил Вася. — Агась. Точно. Подругам так обниматься не положено.

Алеся согласилась. Сёстры. Ещё и похожи очень. Вася удовлетворённо кивнул и отправился к столу. Он любил, когда всё объяснимо. И им объяснено.

За столом Алеся разлила кофе по чашкам. Чашки были тонкие, изящные, с какими-то завитушками. А какие крохотные были. Игрушечные что ли? Вася взял свою двумя пальцами и с тоской посмотрел на неё. Не кружка. Несерьёзно как-то. Из такой и не выпьешь толком. Ладно, что тут кофе. А если б пиво наливать? Так и оскорбиться недолго.

— Ну, — Алеся обхватила свою чашку ладонями и посмотрела на обоих агентов. — Рассказывайте.

— О чём? — Вася принюхался к кофе и едва не чихнул.

— Обстановку доложить! — внезапно рявкнула Алеся.

— Воевать, — тут же отрапортовал Вася. — Воевать прибыли. Поразить врага в самом сердце. Разрушить ось зла. Бросить кольцо, так сказать, в лаву. Срубить голову змеюке подколодной!

Алеся кивнула. Подождала. Больше ничего не последовало.

— Ну, с кольцом это ты мощно загнул, — терпеливо продолжила она. — А конкретнее можно? Или мне... Главному звонить?

Вася многозначительно посмотрел на Романыча. Романыч не менее значительно посмотрел в свою чашку.

— С англо-саксами, естественно, — сказал Вася таким тоном, каким говорят очевидные вещи. — С кем же ещё?

Алеся поставила чашку на стол.

Поставила аккуратно. Медленно. С той осторожностью, с которой люди обращаются с предметами в моменты, когда очень хочется запустить ими в стену.

— Со всеми сразу? — уточнила она.

— Ну, — немного растерялся Вася. — Тут как пойдёт. Сначала зайдем в этот... Где эти сидят... Против России которые...

— Европарламент? — Алеся стала пальцами массировать виски.

— Да! Точно! — заорал Вася. — Европарламент. В него пойдём.

— Вдвоём.

— Втроём, — поправил Вася и кивнул на Алесю. — Ты же с нами.

Алеся долго смотрела в окно. За окном был Брюссель. Брюссель не подозревал, какая угроза нависла над его Европарламентом. Брюссель жил спокойно. Пил кофе. Ехал на велосипеде. Кормил голубей.

— План есть? — наконец спросила Алеся.

— Есть, — уверенно сказал Вася.

Алеся почти с надеждой посмотрела на него.

— Войдем через дверь и захватим там всех. И заставим Родину любить. Нашу, разумеется, — изложил план Вася.

Романыч авторитетно закивал. План был хорош. Конкретен. Чёток. Лучшие планы именно такими и бывают.

Алеся взяла чашку обратно. Сделала большой глоток. Потом ещё один. Кофе был хорош. Это сейчас было важно.

— Хорошо, — сказала она наконец таким голосом, каким говорят люди, принявшие какое-то внутреннее решение. — Работаем. Но чётко по моим инструкциям. Вам же не доложили главного?

Вася с Романычем замотали головами. Им, по большому счёту, вообще ничего не докладывали. До всего талантливые агенты додумались сами. Вася рассчитывал, что это отметят ТАМ.

— Настоящее правительство сокрыто от всех, — заговорщическим тоном заговорила Алеся. — Здание Европарламента лишь ширма. Но я знаю, где затаился змей. И я вас проведу. А пока передайте мне все финансы.

— Это ещё зачем? — Вася очень не любил расставаться с деньгами.

— Вася, — протянула назидательно Алеся. — Это ж Запад. Тут прогнили все. Обворуют. И глазом моргнуть не успеешь.

Стук в дверь застал Васю врасплох. Он так нелепо вздрогнул, что могло сложиться ошибочное мнение, будто Вася, упаси Господь, испугался. А Вася не пугался ничего, кроме инфляции. Что это за зверь такой, Вася не понимал, но по телевизору всё время говорили, как эта сволочь растёт и растёт. Говорили при этом с лицами крайне сурьёзными.

Алеся открыла дверь.

На пороге стоял мужчина. Лет сорока пяти. Но какой-то неправильный. Подтянутый. Без пивного брюшка. Без морщин глубиной с Марианскую впадину. Да ещё и с зубами. Ну, то есть, не морщины у него с зубами. А мужик этот странный. С зубами. Вот откуда в его годы зубы? Да ещё и такие белые? Спортивный костюм гад нацепил. Явно дорогой. Явно потому, что в Европе всё дорого. Об этом Вася прекрасно был осведомлён. Вася таких незнакомцев не любил. Он вообще незнакомцев не жаловал. В своём районе мог и в грызло двинуть — для профилактики. С некоторыми Вася так и знакомился. Этот же незнакомец не нравился Васе особенно сильно. Уж больно довольным выглядел. А чего, спрашивается, он такой довольный, когда у них тут всё плохо?

— Алези! — мужчина расцвёл ещё больше. — Бонжур! Ту вьен курир аожурю?

— Бонжур, Тьерри, — Алеся чуть посторонилась, давая понять, что не одна. — Малёрёзман, же не пё па. Же сюи авек дё мамбр дё ма фамий.

Тьерри заглянул через плечо Алеси. Обнаружил Васю. Вася сверлил глазами Тьерри. Тьерри улыбнулся ещё шире. Вася нахмурил брови так, что лоб заболел. Пришлось брови расхмурить обратно.

— О! — Тьерри немедленно просиял ещё сильнее, что казалось невозможным. — Экселан! Же ву завит а прандр ле кафе э лез гофр ше муа!

— Какая гофра? Сантехник что ли? — не отводя взгляда от Тьерри, тихо спросил Вася у Алеси. — Гони его в шею. Знаю я таких сантехников. Придут сортир чинить, а потом туалетной бумаги не досчитаешься.

— Сосед это мой. Приглашает на кофе и вафли, — так же тихо ответила Алеся.

— Какие в сраку вафли? — Вася начинал злиться, его напрягало то, что он не мог понять речи явно вражеского агента. — Не доверяю я ему. Смотри какой счастливый поганец.

— Послушай, ты, — Алеся всё ещё улыбалась Тьерри, но интонации всё больше походили на заводящуюся бензопилу. — А ну соберись! Про разведку слыхал? Надо соглашаться.

Вася от негодования топнул ногой. А потом ещё и пнул Романыча. Это ж надо было опять так опозориться. Да ещё и перед Алесей.

— Скажи ему, — Вася выпрямился, — что мы придём. Скажи.

Алеся что-то ответила Тьерри по-французски. Тьерри захлопал в ладоши как ребёнок. Вася наблюдал за этим с нарастающим подозрением. Слишком радуется. Но всё равно. Видно. Профессионал. Опытный.

Тьерри ушёл. Вася немедленно закрыл дверь и обернулся к Алесе.

— Давно он тут? — спросил Вася тоном следователя.

— Года три точно, — пожала плечами Алеся.

— Три года, — повторил Вася значительно. — Три года сидит. Ждёт. Нас ждёт паскуда. Методично. Профессионал. Ты видал, как этот Брюссель всё продумал, Романыч?

Романыч согласно покачал головой. Три года на одном месте — это выдержка. Похвалы, безусловно, заслуживает. А вот Романыч, к примеру, уже семнадцать лет в браке. И все, кто с женой его знаком, сойдутся в одном мнении — это героизм. Тут не похвала. Тут памятник нужен.

У самой квартиры Тьерри Вася остановился и провёл последний инструктаж.

— Значит так, — шёпотом, но очень громким. — Я говорю. Вы молчите. Я гляжу по сторонам. Вы тоже глядите. Ничего не едим без моей команды. Вафли эти ихние особенно. Мало ли чего они туда намешали.

— Вася, — Алеся закрыла глаза. — А ты как с ним разговаривать собираешься? Ты ж кроме русского не знаешь языков. Ну, разве что, феню.

Только вот Тьерри открыл дверь прежде, чем Вася успел возразить или даже оскорбиться.

Квартира у Тьерри была светлой. Пахло кофе и чем-то сладким. На столе стояли вафли. Толстенькие такие. С сахарной пудрой. Рядом свежие ягоды. И кофе в высоком стеклянном кувшине.

Вася всё это окинул профессиональным взглядом и остался недоволен.

Тьерри усадил гостей и начал что-то говорить по-французски. Оживлённо, с жестами, явно радуясь компании.

— Чё он там мурлыкает на лягушачьем своём? — Вася не сводил с хозяина глаз.

— Спрашивает, откуда вы, давно ли приехали, нравится ли Брюссель, — перевела Алеся.

— Данные собирает морда, — кивнул Вася. — Скажи ему, что мы шпили смотреть приехали.

Тьерри между тем положил Васе на тарелку вафлю и придвинул ягоды. Сделал это с искренней заботой. Почти нежно.

Вася уставился на вафлю.

— Чего в них? — спросил Вася у Алеси.

— В ком?

— В этих вот, — Вася пальцем ткнул в вафлю так, что случайно проткнул насквозь.

— Тесто, бл@дь, мука и яйца, — огрызнулась Алеся.

— Какая ещё такая «бл@дь»? — Вася немного побледнел. — Он, прости Господи, проститутку на вафли пустил?

— Вася. Не тупи. Нет там ничего, кроме муки, яиц и молока.

— Но ты сказала...

— Вася! — гавкнула Алеся, и Вася вынужденно умолк на время.

Алеся что-то сказала Тьерри по-французски. Тьерри понимающе закивал и как-то странно на Васю посмотрел. Обидно очень. С долей жалости и сочувствия.

— Чего он так зырит?

— Понимает, как тебе тяжело вдали от дома, — перевела Алеся ровным голосом. — Говорит, что его... — Алеся немного замялась. — Партнёр сейчас далеко и сам Тьерри скучает.

Вася выпрямился.

— Какой такой партнёр? По бизнесу?

— Ага, — быстро закивала она. — По бизнесу.

Тьерри в этот момент накрыл васину руку своей ладонью и что-то произнёс. Тихо, сердечно.

— Говорит, что всё хорошо, — перевела Алеся. — Что ты в безопасности. Что он рад тебя видеть.

Вася долго смотрел на Тьерри. Тьерри улыбался. Открыто и без задней мысли.

— Ты ему переведи, — медленно так начал Вася, — что ежели он руку не уберёт... я ему её в пяти местах сломаю... потом вырву и ею же насмерть забью.

Алеся поспешила предупредить соседа:

— Тьерри, рётир та мэ. Иль э андикапе манталь э иль а пёр кон лё туш.

После этого наглец-бельгиец тут же руку свою убрал и поспешил молить о пощаде, как подумал Вася:

— Бьен сюр. Кэль малядрэс дё ма пар. Лё повр.

— То-то же, — буркнул Вася. — А то устроили тут педопроизвол.

Романыч же всё это время смотрел на вафлю. Вафля Романыча соблазняла. Да так ловко это проворачивала, что Романыч не выдержал.

— Романыч! — зашипел Вася.

Но было поздно. Романыч уже жевал. С таким выражением лица, с каким обычно осознают, что жизнь была прожита не зря.

Вася с укором посмотрел на товарища.

— Эх ты, Романыч, — наконец сказал он тихо. — Это ж провокация была.

Романыч согласно закрыл глаза. Провокация была восхитительной.

Глава 4

Алеся ушла в полдень. После визита к соседу она казалась немного разочарованной. Оно и понятно. Как тут не разочароваться, когда на твоих глазах Романыч за вафлю Родину продаёт? Перед уходом она выдала такую порцию запретов, что Вася почувствовал себя не секретным агентом, а первоклассником, которому велели не совать пальцы в розетку и не облизывать качели на морозе.

— Из дома чтобы ни ногой, — отрезала она, натягивая сапоги. — В окна не высовываться. На телефон не отвечать. Двери не открывать. Если кто постучит, прикиньтесь мебелью. Ясно?

Вася кивнул с таким лицом, будто давал присягу. Романыч тоже закивал. Он кивал особенно преданно во имя искупления греха своего. Алеся несколько драгоценных секунд оценивающе взирала на выпавшее ей счастье, глубоко вздохнула и вышла за дверь. Как только щёлкнул замок, Вася повернулся к соратнику.

— Ну что, Романыч? Слыхал?

Романычу только и оставалось, что глубоко и трагически вздохнуть. Слова здесь были излишни по мнению Романыча.

— Отставить тоску, — Вася взял своего напарника за плечи и небрежно встряхнул. — Это ж проверка была. Понимать надо! Ты думаешь, чего она так посмотрела на нас в конце? А? То-то! Это она такая говорила, мол, ну что, голубчики, поняли?

Романыч, конечно, ничего подобного во взгляде Алеси не заметил. Скорее даже наоборот. Лично Романыч в глазах девушки успел различить презрение, неприязнь и даже некоторую жалость. Но откуда вот Романычу было знать? Он и сам это понимал. Потому и доверял Васе на все сто процентов.

— Нас проверяют на инициативность, Романыч. На умение действовать в условиях... этих... нетрадиционных.

Вася подошёл к окну и, аккуратно отодвинув штору на толщину одного Васиного глаза, уставился во двор.

— Понять бы только куда нам инициативу свою направить? Надо бы понять, на что она намекала...

Откровенно говоря, Романыч уверен был только в одном — если Алеся на что и намекала, так это на крошечный интеллект каждого из присутствующих в квартире. Но Вася был человеком крайне упёртым. Потому говорить что-либо вслух Романыч не решился. Уж лучше было посмотреть, к какому правильному выводу Вася придёт сам. В том, что вывод будет правильным, Романыч убедится после. Когда Вася приведёт неопровержимые аргументы.

— Давай-ка, друг мой сердечный, восстановим картину, — Вася продолжал смотреть в окно через узкую щелочку. — Мы проснулись. Кофе. Книги. Флаг. Портрет сестёр. Сосед!

Вася даже головой себя о стену ударил в наказание.

— Конечно же! Сосед! Смотри, как всё ловко подстроила, Алеська наша. Кофе. Кофе, Романыч, это что у нас? Правильно! Зёрна! Дальше были книги. А книги, они тебе про что говорят? Война и мир. Флаг, опять-таки же. Символ государства. Потом сёстры на плакате. Обнимаются. И сосед стучит. Гениально!

Вася даже от окна отошёл и стал поглаживать себя по пузу.

— Нет, ну ты сам-то понимаешь? — обратился он к Романычу.

Романыч не понимал.

— Взойдёт зерно раздора между сёстрами. Поссоримся мы с Гондурасом. Флаг-то евойный. Вот оно, Романыч. Этот упырь, — Вася кивнул на дверь, подразумевая Тьерри, — готовит провокацию. Хочет столкнуть Россию и Гондурас.

Романыч, наконец-то, всё понял. Эх и гением же был Вася. Вот всегда он умел найти связь. Даже там, где её и не должно было бы быть. Талант такой. Редкий очень.

— Надо бы нам, Романыч, выкурить этого гада, — Вася подошёл к двери и глянул в глазок. — Да в мусоре у него покопаться. Есть идеи?

Вася обернулся на Романыча и убедился, что у того идей совершенно нет. Но это проблемой не было. Потому как сам Вася был полон идеями под завязку. Не всякая подходила для достижения цели на все сто, но большинство из них были даже не преступного характера.

Романыч тем временем протёр взмокший от пота лоб салфеткой. Думать всегда было слишком утомительно. Салфетку же Романыч, как человек воспитанный весьма крепкой телосложением женой, поспешил выбросить в мусорное ведро.

— Ты гений, Романыч, — заорал Вася. — Алеська специально мусор оставила. В нём для нас должно быть припрятано оборудование или...

Никакого оборудования в ведре найти не удалось. А вот лишние вёдра нашлись. Ещё и цветастые.

— Хм, — Вася почесал затылок. — Гляди, Романыч, чудно как-то тут. Пока не особо вкуриваю я эту подсказку.

Он внимательно изучил содержимое всех пакетов, что в вёдра аккуратно расставлены были. Полезным он посчитал зелёный пакет.

— Вот, Романыч, — с гордостью продемонстрировал находку Вася. — Сейчас мы из этого оружие делать будем.

С этими словами самый тайный из секретных агентов засунул пакет с органическими отходами в микроволновку и крутанул таймер.

— Ты бы, Романыч, — осторожно так заметил Вася, — окошки бы приоткрыл. А то... тут сейчас такой шанель пойдёт, что все диоры повесятся.

Запах, надо отдать должное, действительно получился отменным. С ног мог свалить даже медведя. Впрочем, медведей вырубать необходимости не было, а вот выкурить из дома Тьерри задачей являлось первостепенной.

Потому Вася героически и самоотверженно, с пакетом в вытянутой руке, помчался в коридор. Там он аккуратно разместил снаряд возле двери Тьерри, постучал так, что петли слегка погнулись. И был таков.

Правда, Вася рассчитывал, что сосед схватит мусор и помчится на улицу к контейнерам. А сами агенты бы в это время собрали бы улик. Но бельгиец оказался крайне хитрым. Подготовленным.

При обнаружении «вонючей бомбы» у себя на пороге, Тьерри ненадолго скрылся в квартире, а потом вышел с такими же цветными пакетами. Подобрал оставленный Васей и направился к выходу из подъезда.

Вася с Романычем, без промедлений, последовали за ним. И ведь не по чем гаду была и вонь. Тьерри шёл, лучась всё тем же неестественным здоровьем. Порой Романычу казалось, что их мастерское преследование цели не было таким уж мастерским. Особенно, когда сам Романыч споткнулся, больно ударившись о ступеньку ногой. Не выругаться в голос ему помогла годами выработанная сдержанность.

Тьерри же выбросил мусор и отправился дальше по улице, а не обратно домой. Ещё одно подозрительное действие. Так решил Вася.

— Видал, что этот упырь сделал, Романыч?! В каждый контейнер свой пакет. Шифр. Не иначе. Цветовая кодировка донесений. Синий. Синий? Синий это, поди, про флот наш. Жёлтый. Ну, это солнце. А кто к Солнцу ближе? Авиация. Зелёный. Ну, тут всё сразу понятно. Это погранцы. А вот серый...

Тут Вася не на шутку задумался. Романыч решил задуматься вместе с ним, но от решений к действиям, как известно, пролегает пропасть.

— А серый, Романыч, — заключил Вася. — Это... это важное что-то. Секретное.

Операция по изъятию вражеской корреспонденции прошла на удивление гладко. Вася, изображая человека, крайне заинтересованного устройством крышки мусорного бака, ловко подцепил пакеты Тьерри. Романыч, дрожащий от страха и осознания важности момента, страховал его, делая вид, что очень внимательно изучает узоры на столбе.

Уже через пять минут оба агента, тяжело дыша, стояли посреди Алесиной гостиной. Перед ними на девственно чистом полу лежали пакеты с мусором.

— Ну, — Вася потёр руки. — Сейчас мы узнаем, чем дышит этот ваш Брюссель. Романыч, неси нож. Будем вскрывать гнойник капитализма.

Вскрывался гнойник недолго. Бесцеремонно. И весьма просто. Метод был проверен. Взял, надрезал, высыпал. Романыч едва успел отскочить.

Посреди девственно чистого пола Алесиной гостиной образовалась куча. Куча была разнообразной. Куча была богатой. Куча была, откровенно говоря, весьма ароматной. Особенно та её часть, что прибыла из зелёного пакета.

— Романыч, — сказал Вася, зажимая нос. — Ты это... ртом пока дыши.

Романыч уже дышал. Впрочем, к подобным ароматам ему было не привыкать. Он не часто валялся по помойкам, как можно было бы ошибочно подумать. Приходилось, конечно, но тут дело было совершенно в ином. Романыч у себя на балконе опарыша разводил. Для рыбалки. Так вот там аромат из ароматов.

Вася же опустился на колени и приступил к изучению улик. Работал методично. Профессионально. С той тщательностью, с которой хирург вскрывает... ну, в общем, гнойник капитализма и вскрывает.

Романыч страховал. Стоял у стены. С видом человека, который эту стену не просто поддерживает, но являет собой самую важную часть конструкции.

Улики Вася раскладывал аккуратно. Пока бессистемно. Потому как никакой системы Вася временно обнаружить не мог. Но Вася работал. Вася думал. Вася принюхивался, хотя и не хотел. Должна же была выстроиться цепочка. Всегда выстраивается. Просто надо чуть больше постараться.

И тут Вася нашёл чек. Маленький такой. Скромный. Этот чек и представить себе не мог, что однажды он станет главной уликой. Причиной самого громкого международного скандала. Спасением не просто государства, но человечества в целом. Вася искренне считал его таковым и поднёс его к глазам.

«7,11 19:52»

Вася замер. Потом медленно встал. Потом так же медленно сел обратно. Потом снова встал. Он бы с удовольствием провернул эти движения ещё раз пятнадцать, но что-то больно щёлкнуло в копчике.

— Романыч, — голос у Васи был такой, каким говорят люди, которые только что поняли нечто настолько важное, что даже слова не сразу находятся. — Романыч, ты день рождения Главного знаешь?

Романыч знал. Грешно было не знать. Седьмого ноября. Вася и Романыч оба знали. Ибо безгрешные оба. Вася даже каждый год в этот день торжественно доставал из серванта особую бутылку. Заначенную специально. Нельзя же такой день как попало отмечать.

Вася посмотрел на чек ещё раз. Потом на Романыча. Потом снова на чек.