Судьба, начертанная кровью

Даниэль Л. Дженсен

Судьба, начертанная кровью

Danielle L. Jensen

A FATE INKED IN BLOOD (Saga of the Unfated #1)

© Гусаков К., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается Тамар –

без тебя я бы пропала!

Глава 1

Мать научила меня многому, чтобы я стала своему мужу хорошей женой. Готовить и убирать. Ткать и шить. Искать места охоты и собирательства. А лучше бы научила сдержанности, чтобы не пырнуть мужа, когда он окажется недалеким пьяницей с язвительным, как кислота, языком…

Ибо сегодня мой и без того вспыльчивый нрав подвергся жестокому испытанию.

– Ты что делаешь? – наклонился над моим плечом Враги, обдавая меня разящим медовухой дыханием.

– Ровно то, что видишь. – Я провела кончиком ножа по брюху рыбы, и ее внутренности вывалились наружу. – Улов чищу.

Обиженно фыркнув, Враги выдернул нож у меня из руки, чуть не порезав мне ладонь. Затем схватил другую рыбу, вспорол ей брюхо, вывалил нутро кровавым комком – точно так же, как я, – и воткнул кончик ножа в деревянный брусок.

– Видишь?

– Я умею потрошить рыбу, – процедила я сквозь зубы, всем своим существом желая выпотрошить муженька. – Я их тысячи разделала.

– Не нравится мне, как ты делаешь. – Он скривил губы. – Неправильно делаешь. Люди жалуются.

Это, конечно, правда, но жаловались они вовсе не на потроха.

Мой дражайший муж был сыном богов, ведь при зачатии ему досталась капля крови Ньёрда, даровавшая ему могущество над морскими созданиями. Вот только на благо народа он ее не использовал, а лишал улова других рыбаков, наполняя только собственные сети. И потом драл вдвое больше, чем стоила та рыба, с тех самых людей, чьи сети он оставлял пустыми.

Все это знали. Но никто не решался возразить ему.

Он был Враги-Спасителем, тем, кто избавил Сельвегр от голода, когда десять лет назад случился неурожай, а он приманивал рыбу из Северного моря, чтобы никто не остался с пустым желудком.

Все называли Враги героем. Может, когда-то он им и был, но щедрость, благодаря которой его так нарекли, уничтожили слава и жадность, и теперь люди плевались, заслышав его имя, пусть и чествовали Враги ежегодным пиром. А нож ему в спину до сих пор никто не всадил в основном благодаря покровительству ярла.

Но не только.

«Мы все должны помнить, что однажды его чары могут снова нам понадобиться, Фрея, – заявила мать, когда я пришла ей поплакаться. – А ты и вовсе не забывай, что он приносит в твой дом богатство».

Богатство.

Именно поэтому отец согласился, несмотря на мои яростные протесты, выдать меня за Враги. Но не успел осознать свою ошибку, поскольку умер в ночь нашей свадьбы, заставив всех перешептываться о дурных знамениях и обреченных на несчастье союзах. Если это и правда был знак от богов, они могли бы и не утруждаться. Едва Враги на глазах у всех гостей впихнул свой отвратительный язык в мой рот, я поняла, что брак с ним станет сущим проклятием.

И минувший год подтверждал это каждым днем.

Вот только доносить горькие слова о нем до чужих ушей оказалось трудно, ведь с моей матерью Враги был щедр и оплачивал все ее нужды, а мой брат заслужил место в хирде самого ярла.

«Ради семьи, – мысленно повторила я, как в ту ночь, когда мы поженились. – Я буду его терпеть ради семьи».

А вслух сказала:

– Я исправлюсь, – и потом, поскольку он остался недоволен, добавила: – Сделаю по-твоему, Враги.

– Покажи.

Его снисходительность заставила меня сжать зубы так сильно, что они чуть не треснули, но я послушно взялась за дело, быстро распотрошив очередную рыбу.

Враги фыркнул и сплюнул на землю рядом со мной.

– Права была моя мать, уж лучше жениться на уродине, чья ценность в ее умениях. А не на той, что просто хороша лицом. Красота не потрошит рыбу. Красота не готовит еду. Красота не приносит детей.

Что касается последнего, уж моя внешность точно никогда ему не поможет.

Я тратила почти все серебро, которое он мне выделял, на лимонный сок и губки у торговцев, что прибывали к нам с южных морей. И если Враги когда-нибудь задумывался, почему после близости пахнет цитрусами, он не спрашивал. Да будет он и впредь в неведении.

– Год, женщина. Целый год супружества и соития, а сына все нет.

Я согнулась над доской, потроша очередную рыбу, чтобы скрыть слезы ярости, готовые вот-вот пролиться. Я бы никогда не обрекла ребенка на такого отца. Никогда.

– Сделаю подношение.

Чистая правда – в начале каждого цикла я приносила жертву богине, в честь которой меня нарекли, умоляя сохранить мое чрево пустым. До сих пор она была милосердна.

Ну, или мне просто везло.

Словно услышав мои мысли, Враги схватил меня за косу и вздернул на ноги.

– Я не желаю подношений, Фрея, – прорычал он. – Я желаю, чтобы ты старалась усерднее. Делала все правильно. Дала мне то, чего я хочу.

Кожу головы обожгло, лишь тугая коса помешала ему вырвать клок волос, и я вышла из себя.

– Возможно, это ты все делаешь неправильно, муженек. Ощущения, по крайней мере, именно такие.

В воздухе повисло осязаемое молчание.

Умная женщина пожалела бы о подобных словах, но я была явно чистейшей воды идиоткой, поскольку почувствовала лишь вспышку злобного торжества, когда колкость медленно вонзилась в цель. Лицо Враги, обрамленное густой бородой, потемнело, на виске забилась, словно лиловый червяк, жилка. А потом в мою щеку вжался его нож.

– Возможно, – прошептал Враги, обдавая меня смрадным дыханием. – Нужно просто-напросто сделать тебя менее прелестной, Фрея. Тогда тебе придется научиться чему-нибудь.

Сталь, холодная и жестокая, сокрушила мой триумф, и на его место пришел страх.

И все же… я не могла уступить. Позволить себе сломаться, или заплакать, или умолять, ведь именно это и доставляло Враги удовольствие – меня унижать. Поэтому я встретилась с ним взглядом и процедила:

– Давай. Давай, Враги, а потом иди в деревню и посмотри, станут ли там закатывать в твою честь пир и звать тебя героем, когда они узнают, что ты изуродовал лицо своей жены назло ее красоте.

Враги скривил губы:

– Я им нужен.

– Но это не значит, что они обязаны тебя чествовать.

А нарцисс вроде него нуждался в почестях.

Я наблюдала, как скрежещут жернова его разума: он размышлял, сколько боли сможет причинить мне без последствий. Но я упорно не отводила взгляда, хотя ладони ощутимо взмокли. Лезвие вжалось сильнее, до острой боли, и я резко втянула воздух в попытке сдержать нарастающую панику.

Враги услышал.

Он ухмыльнулся, удовлетворенный крошечным проявлением моей слабости. Он отпустил косу и отвел нож.

– Возвращайся к работе, женщина. Когда закончишь, отнеси две рыбины своей матери. Быть может, она тебе напомнит об обязанностях. Ведь это ее вина да твоего отца, – Враги сплюнул, – что ты их не знаешь.

– Не смей говорить о моем отце плохо!

Я схватилась за нож, но Враги лишь усмехнулся:

– Вот и доказательство. Он забыл, что ты дочь, и воспитал как второго сына. Теперь вместо жены у меня взрослая женщина, которая играет в воина, словно малое дитя, размахивая палкой и представляя, что всякое дерево – это враг.

В груди разгорелся жар, щеки вспыхнули огнем. Потому что тут Враги был прав.

– Может, я и сам приложил к тому руку, – продолжал он. – Слишком уж много позволял тебе бездельничать, а это, боги свидетели, губит добрый нрав.

Единственное время, когда мне дозволялось бездельничать, были часы сна, но я промолчала.

Развернувшись, Враги направился прямиком к кромке воды, где под солнцем блестел фьорд. Поднял руку – и воззвал к Ньёрду.

Долгое мгновение все оставалось неподвижным, и я мысленно вознесла молитву, умоляя, чтобы бог моря наконец осознал, каким ублюдком был его ребенок, и лишил его силы.

Напрасную молитву, поскольку мгновение спустя вода задрожала. И на берег посыпалась рыба.

Сначала их было всего несколько, но затем они стали выпрыгивать из воды десятками так, что я уже едва различала камни сквозь бурлящую массу плавников и чешуи.

– Это должно тебя занять, – Враги ухмыльнулся. – Передавай матушке горячий привет.

Он развернулся и пошел прочь, а окровавленный нож в моей руке задрожал в едва сдерживаемой ярости.

Я уставилась на рыбу, что билась на берегу, отчаянно пытаясь вернуться в воду. Какое расточительство, мы никак не успеем столько продать, и они просто сгниют. А ведь Враги поступал так не первый раз.

Однажды я наблюдала, как он выволок на берег кита, но не убил сразу, а позволил сползти в воду, чтобы потом снова вытащить его. Враги проделывал это снова и снова перед всей деревней, мучил живое существо без всякой причины, просто потому что мог, и глаза его были полны восторга.

Все закончилось, лишь когда мой брат протиснулся сквозь толпу и, вонзив топор в мозг кита, положил конец его страданиям и позволив остальным приступать к разделке туши. Нас должен был ждать славный пир, но никто не радовался.

Я не желала снова так сожалеть.

Подобрав юбки, я бросилась к бьющейся рыбе, схватила одну и закинула в воду. А потом еще и еще, и некоторые были такими тяжелыми, что на помощь им уходили все мои силы.

Продвигаясь вдоль берега, я возвращала улов мужа в море, и всякий раз у меня сжималось нутро, когда я находила уже мертвую рыбу, будто каждая – мой личный провал. Но их было слишком много.

Обнаружив очередную еще живую рыбу, которая умудрилась забиться в кусты, я подняла ее и бросила через плечо обратно в воду.

Вместо всплеска раздалось громкое ругательство, и, обернувшись, я увидела мужчину, который стоял по пояс во фьорде и потирал щеку, по которой я, очевидно, ударила его рыбиной.

– Рыба не пострадала? – строго спросила я, всматриваясь в воду и кусты, боясь, что своей попыткой спасти я ее погубила. – Она уплыла?

Мужчина перестал тереть лицо и уставился на меня в изумлении.

– А как же я?

Я оставила попытки найти рыбу и присмотрелась к незнакомцу внимательнее. Мое лицо мгновенно вспыхнуло. Даже с покрасневшей от удара щекой он был поразительно привлекателен. Высокий, широкоплечий, на вид всего чуточку старше моих двадцати лет. Черные волосы сбриты по бокам, а оставшиеся пряди собраны в короткий хвост на затылке, покрытом татуировками. У него были высокие скулы и точеные черты лица, и хотя большинство мужчин носили бороды, у него была лишь легкая щетина. Рубашки на нем не было, с обнаженного торса стекала вода, его тело было покрыто мощными мышцами, а загорелую кожу испещрили десятки татуировок. Воин, знамо дело, и даже без оружия он может быть весьма опасен.

Я скрестила руки на груди, осознав, что так и не ответила.

– А какой дурак станет плавать во фьорде, когда лед только растаял? Замерзнуть насмерть хочешь, что ли?

И я для пущей убедительности дернула подбородком в сторону проплывающей мимо мужчины здоровенной глыбы льда.

– Не очень-то похоже на извинение. – Не обращая внимания на лед, он подошел к кромке воды. – Да и меня, скорее, летающая рыба прикончит, чем холод.

Я опасливо отступила на шаг, узнав его легкий акцент. Нордланд редко ходил в набеги столь ранней весной, но такое все же случалось, и я быстро окинула взглядом фьорд в поисках драккара и людей. На воде было пусто. Тогда я осмотрела густой лес, что вздымался по склону горы.

Ага!

Глаз привлекло движение, и я замерла, пытаясь его найти снова. Но что бы это ни было, оно исчезло. Наверное, пробежала мелкая дичь.

– Я не захватчик, если это тебя тревожит. – Мужчина остановился по колено в воде, показав зубы в насмешливой улыбке. – Всего лишь человек, которому не помешало бы помыться.

– Якобы. – Я мысленно обругала себя за то, что оставила нож на разделочной доске. – А может, ты лжешь. Отвлекаешь, пока твои собратья уже наступают на мою деревню, готовые убивать и грабить.

Он поморщился:

– Ладно-ладно. Подловила.

Я напряглась, готовая криком предупредить всех, кто только услышит, но тут он продолжил:

– Родичи сказали, мол, боец из тебя неважный, зато ты весьма хорош собой, так что твое дело – переплыть фьорд и очаровать красавицу, бросающую рыбу. Когда она отвлечется, мы преспокойно нападем. – Он вздохнул. – Дали единственную задачу, а я тут же с треском ее провалил.

У меня вспыхнули щеки, но я выросла со старшим братом, а потому умела не остаться в долгу.

– Провалил, разумеется. Заигрываешь ты так же бездарно, как и сражаешься.

Он запрокинул голову и расхохотался, так глубоко и сочно, что, несмотря на все мои попытки оставаться настороже, мои губы сами собой расплылись в улыбке. Боги, как же он красив – словно сам Бальдр вырвался из мрачных недр Хель и предстал передо мной.

– Твои слова, женщина, летят в цель столько же метко, как и рыба. – Он вышел из воды, его плечи так и тряслись от смеха, а вымокшие штаны облепили крепкие мышцы ног и задницы. – Я так ранен… Придется навсегда остаться на этой стороне фьорда, собратья ни за что не примут меня обратно.

Вблизи я оценила, насколько он огромен – на голову выше меня и в два раза шире в плечах. По гладкой коже стекали капельки морской воды. Я должна была велеть ему уйти, убраться, ведь я замужем и мы на земле моего супруга. Но вместо этого я оглядела незнакомца с головы до ног и обратно.

– А с чего ты решил, что я захочу тебя тут оставить? Биться ты не умеешь. Заигрывать тоже. Даже рыбу поймать не способен, когда она летит прямиком в тебя.

Он прижал руку к напряженным мышцам живота и притворно согнулся пополам, выдохнув:

– Смертельный удар…

Рухнув передо мной на колени, он с ухмылкой уставился на меня снизу вверх, и солнце озарило его глаза – зеленые, словно первая весенняя листва.

– Прежде чем ты со мной покончишь, позволь доказать, что я не совсем уж бездарен.

Застань нас кто-нибудь в таком виде и доложи Враги, мне бы не избежать гнева Хель. И, пожалуй, заслуженно, ведь я замужем. Замужем за тем, кого ненавижу каждой частичкой своего существа и от которого мне не суждено избавиться, как бы отчаянно я того ни желала.

Поэтому я произнесла:

– И какими же талантами ты можешь меня заинтересовать?

Искра в глазах незнакомца разгорелась жарким пламенем, и у меня внутри все сладко сжалось.

– Я лучше покажу. Думаю, не разочарую.

Сердце бешено колотилось о ребра. Это все неправильно, ужасно неправильно, однако эгоистичная часть меня была безразлична. Я хотела лишь одного – поцеловать обаятельного, привлекательного незнакомца, и плевать на последствия.

Вот только я… не такая.

Я с трудом сглотнула, отгоняя ноющее желание, требовавшее продолжить эту сцену, и протянула руки, чтобы поднять мужчину на ноги. Его ладони были мозолисты, а их тыльную сторону испещрили шрамы – вразрез словам, что он, дескать, не боец.

– Не знаю, откуда ты, но женщины у вас там, видать, либо дуры, либо совсем отчаялись, раз клюют на такую чепуху. Иди куда шел.

Я с трудом старалась не задерживать дыхание, ожидая реакции на мой отказ, ведь немногие мужчины воспринимали подобное спокойно. Но он лишь слегка склонил голову и произнес:

– А ты, похоже, не отчаялась и не дура – вот уж не повезло, как сказали бы некоторые. – Он поднял мою руку, совершенно не смущенный тем, что от нее несло рыбой, и легко коснулся губами моих костяшек. – Но я считаю, это лишь значит, что мне придется постараться, ведь ты и впрямь удивительная женщина.

От прикосновения его губ по телу волной прокатилась дрожь, и я вся утонула в омуте зеленых глаз. Незнакомец отпустил мою руку и коснулся лица – скользнул большим пальцем вдоль отметины, которую оставил нож Враги у меня на щеке.

– Где твой муж?

– С чего ты взял, что я замужем? – выпалила я, но незнакомец просто развернулся и пошел вверх по склону, к скакуну – а я его и не приметила, привязанного к дереву.

Незнакомец натянул рубаху и только потом глянул в мою сторону.

– Кольцо. Так где мне его искать-то?

Я невольно сунула руку с простым серебряным кольцом в складки юбки:

– Зачем тебе знать, где он?

– Убить. Сделаю тебя свободной, и ты разделишь со мной постель, не заботясь о приличиях, – ответил незнакомец, подтягивая подпругу, а затем ловко вскочил на спину высокого коня. – Зачем же еще?

Внутри у меня все оборвалось.

– Ты не можешь!

– А я уверен, что могу. – Он объехал меня по кругу. – Ты была права, красавица, когда сказала, что я одинаково искусно заигрываю и сражаюсь. Пощажу бедолагу, разделаюсь с ним быстро, и ты станешь вольна исполнить любое свое желание.

– Не посмеешь! – вскрикнула я, хотя грезила о безвременной кончине Враги чаще всего. – Я запрещаю!

– Ах! – Он пошел на второй круг, и неказистый чалый мерин громко фыркнул. – Что ж, в таком случае подожду, пока он не падет жертвой летучей рыбы. Будет в этом некая справедливость.

Одарив меня улыбкой, полной всевозможных обещаний, он направил коня вдоль берега.

– Ты куда?! – крикнула я, все еще не до конца понимая, шутит он или говорит всерьез, а в голове всплыла мысль, что он и впрямь захватчик. – Убивать?!

Оглянувшись через плечо, незнакомец ухмыльнулся:

– Передумала насчет его долголетия?

Да. Я сжала кулаки:

– Нет, разумеется.

– Жаль.

На мой вопрос он так и не ответил, поэтому я, подобрав юбки, бросилась за конем.

– Куда ты? Что тебе нужно в деревне?!

– Мне – ничего, – отозвался незнакомец. – А вот ярлу Снорри кое-что нужно, и он, должно быть, уже гадает, куда это я запропастился.

Я застыла как вкопанная, всем своим существом желая провалиться сквозь землю. Мой брат служит в хирде ярла. И если он прознает, что я заигрывала с этим мужчиной…

– Ты хирдман?

Незнакомец подмигнул:

– Вроде того.

И, ткнув коня в бока пятками, он галопом унесся прочь, а я осталась смотреть ему вслед.

Глава 2

Взбудораженная сверх меры, я провозилась с уловом почти до полудня. Нагрузив телегу для Враги, я отобрала пару лучших рыбин для матери. К тому времени трепет от встречи с воином угас, и на смену ему пришло гнетущее осознание: Враги жив, я – его жена, и я его разгневала.

Горный ветер свистел между склонами, неся с собой запах талого снега. Я глубоко вдохнула, радуясь, что смрад рыбы, потрохов и собственного стыда остался позади, хотя все они основательно пропитали мою одежду. Под ногами хрустели сосновые иголки, испуская терпкий аромат хвои, и напряжение в плечах начало отступать.

Все будет хорошо. Все обойдется. Я с Враги не первый раз собачилась – и уж точно не последний. Один год с ним сдюжила, сдюжу и второй. А потом и третий.

Но я так хотела не просто выживать. Я хотела, чтобы мои дни были чем-то бо́льшим, а не сроком, который нужно перетерпеть. Хотелось жить ими, чувствовать их вкус. Находить в них страсть и живое волнение, как в тот краткий миг на берегу с незнакомцем.

Из-за этих «хочу» моя жизнь и была мучением. Если бы я только могла перестать желать, может, я и обрела бы крупицу счастья в том, что имела. Но едва мысль пронеслась в голове, я поморщилась. Точь-в-точь слова матери: «Хватит желать большего, Фрея, тогда будешь довольствоваться тем, что есть».

Сжав под левым плечом сверток с рыбой, я наклонилась и подхватила палку. Повернулась, огрела ею одно дерево, затем другое, продвигаясь по тропинке так, словно вокруг меня был не лес, а орда врагов. И плевать, что я выглядела скорее ребенком, чем взрослой женщиной. Я вскинула сверток как щит, отражая воображаемые удары, задышала часто и рвано, а пряди волос прилипли к взмокшим вискам.

Я упивалась жжением в мышцах, нападая и защищаясь, наслаждалась каждым резким вдохом, радовалась боли в ладони всякий раз, когда палка ударяла в дерево. Вот о чем я мечтала – сражаться, а не потрошить изо дня в день рыбу у фьорда ради одних и тех же деревенских покупателей. Вступить в хирд ярла и ходить в набеги на врагов на востоке и западе. Стоять насмерть, защищая родную землю от налетчиков Нордланда, добывать достаток силой меча. А потом зимовать с родными, пировать, пить и веселиться, пока вновь не наступит время набегов.

Мой старший брат Гейр мечтал о том же и был на верном пути к цели. Когда мне стукнуло четырнадцать, а ему шестнадцать, отец взял Гейра на альтинг, и ярл Снорри вручил ему воинский браслет и позвал в набеги. Теперь, в двадцать два, мой брат – прославленный воин.

Но стоило мне заикнуться, что я желаю пойти по его стопам, как надо мной стали смеяться. А когда родные поняли, что я не шучу, их веселье сменилось безмолвным ужасом.

«Даже не думай, Фрея, – наконец отрезал отец. – Рано или поздно они прознают твою суть, и тогда выбора у тебя не останется больше никакого и никогда».

Мою суть. Мою тайну.

Мое проклятие.

«Как родишь дитя, так сразу бросишь это глупое желание вечно делать то же, что и брат, – вторила мать. – Угомонишься».

– Да не угомонюсь! – заорала я в ответ воспоминанию, запуская палку в чащу.

И тут из свертка на землю вывалилась рыбина.

– Проклятие.

Я рухнула на колени, подобрала ее и кое-как отряхнула от налипшей грязи и хвои, костеря себя за все эти мысли. За все эти мечты о запретном.

– Надеюсь, это угощение не для меня.

Я поднялась на ноги и, обернувшись, встретила взгляд брата.

– Гейр! – Смеясь, я бросилась вперед и обвила руками его шею. – Ты что тут делаешь?

– Спасаю свой обед, похоже.

Разжав объятия, брат окинул меня внимательным взглядом, и я ответила тем же. У него, как и у меня, была бледная кожа, такие светлые волосы, что казались почти белыми, и янтарные глаза, сверкавшие, словно два солнца во время затмения. Он здорово окреп с тех пор, как стал жить с ярлом в Хальсаре, уже не такой стройный и гибкий, как я, а мощный и крепкий.

– Ешь побольше, совсем тощая, – произнес Гейр и добавил: – Ярл Снорри сейчас в деревне, говорит с твоим мужем.

По спине пробежал холодок: Враги часто вызывали к нашему вождю, а чтобы наоборот – такого никогда не случалось.

– По какому поводу?

Гейр пожал плечами, взял рыбину и большим пальцем потыкал ей в жабры.

– Улов, думаю. Зачем еще искать разговора с Враги?

– Не в бровь, а в глаз, – буркнула я, выхватывая рыбу у брата, а потом направилась по тропинке к дому нашей семьи.

– Быстро же угасает пыл новобрачных.

Гейр зашагал рядом, бряцая оружием. Топор и сакс знакомые, а вот меч явно новый. И кольчуга под плащом. Либо добыл в набегах, либо купил на свою долю. Нутро скрутило от зависти. Задавив ее в себе, я зыркнула на брата.

– Какой еще пыл? Отродясь его не было.

– Справедливо.

Брат пнул камень, и тот покатился по тропинке. За последний год Гейр отрастил бороду и вплел в нее серебристые колечки. Теперь он выглядел старше и суровее, чего, по всей видимости, и хотел добиться. Я слегка подергала его за бороду.

– А что Ингрид об этом думает?

Привлекательный и обаятельный Гейр мог заполучить любую, но я-то знала, что он еще с детства сохнет по моей подруге, Ингрид. Знала, что он надеется заполучить в грядущих набегах достаточно богатств, чтобы построить дом и попросить ее руки.

– Ей жутко нравится. Особенно, говорит, как щекочется, когда я…

Я пихнула брата локтем так сильно, что он пошатнулся:

– Пошляк.

Гейр усмехнулся:

– Виноват. Но ты уходишь от разговора, Фрея. Мы оба знаем, что Враги – жадный урод, но он твой муж. Теперь, когда отец больше не с нами, мой долг…

Я ловко его подсекла и ухмыльнулась, когда Гейр распластался на спине. Наступив ему на грудь ногой, я заявила:

– Я тебя люблю, братец. Но начнешь меня поучать, как быть хорошей женой, – и любви сильно поубавится. – Я надавила всем весом. – Не так много лет утекло с тех пор, как я тебя колотила до кровавых соплей, уж не забыла, как это делается.

Я ждала, что он рассмеется. Обзовет Враги сухопутной рыбой. Скажет, как ему жаль, что меня всучили этому уроду. Что я достойна большего.

Но вместо этого Гейр сказал:

– Мы уже не дети.

А потом схватил меня за лодыжку и дернул.

Я так приложилась о землю задницей, что едва язык себе не откусила и позвоночник чуть не ссыпался. Но Гейр сел и даже бровью не повел, когда я сплюнула кровь.

– Враги богат и имеет вес у ярла Снорри. Браслет я, может, и получил, потому что ярл до сих пор поминает нашего отца добрым словом, но за службу круглый год он мне платит из-за Враги. Если доведешь мужа и он тебя вышвырнет, Снорри может отвернуться от меня. А если я потеряю место в хирде, как тогда добыть богатство для женитьбы на Ингрид?