Сквозь плетения лжи

- Тебе чего? – спросила я.

- Мне сказали за тобой следить, вот я и слежу. – ответил он, когда слезы начали подступать к глазам из-за отсутствия моргания.

- Да моргни ты уже, я никуда не исчезну.

- Обещаешь?

- Да.

Мальчик проморгался, и одинокая слеза упала ему на щеку, которую он быстро стер.

- Ты кто вообще такой? – спросил он.

- Ваня.

- Гриша. А ты откуда?

- Я южнее живу, ты вряд ли знаешь этот город. – промолвила я, зевая.

- Ты тоже сирота?

- Да. – кивнула я. Мне не стыдно врать о том, что у меня нет родителей. Можно считать, что у меня их и в правду не было. Мать умерла при родах, а отца потеряла со временем.

- Тебя хотят в подмастерья отправить?

- Вроде как да. А что за подмастерья вообще?

- Ты не знаешь? Этого момента каждый из нас ждет. – удивился Гриша, садясь на кровати. – Всех нас по достижении двенадцати лет направят к разным мастерам, чтобы мы учились их ремеслу. Меня, например, через два года должны отправить к земледельцу одному, как и моего брата.

- У тебя есть брат?

- Да, его уже четыре года назад распределили. Он обещал, что как только начнет нормально работать и зарабатывать деньги, то возьмет меня под опеку. – заулыбался мальчик, ложась обратно. – Ты не представляешь, как я по нему скучаю.

- Наверное. – вздохнула я. – Вы с братом очень близки?

- Да. Были, пока его не забрали. А у тебя есть брат?

- Можно считать, что нет.

- Как это нет? – удивился ребенок, повернувшись ко мне.

- А вот так. Он как бы есть, но для меня он умер уже давно. – вздохнула я, смотря на потрепанный жизнью потолок.

- Так нельзя. Он же твоя кровь.

- Да и что? Зачем любить идиота, только потому что у вас одна кровь?

- Не знаю. Брат говорил, что мама всегда учила быть добрыми к родственникам. Я ее не знал, а вот Леша помнил.

- Давай спать. – вздохнула я. Меня очень утомила вся эта поездка, да и диалоги о брате раздражали. Он никогда меня не любил, лишь унижал, обвинял во всех бедах.

- А как мне за тобой следить, если усну?

- Не переживай, я не уйду. Спокойной. – закончила я, отворачиваясь лицом к стене.

Один раз Александр зашел слишком далеко. У меня несколько лет назад была проблема с тем, что все считали меня не родной дочерью моего отца, ведь у него кудрявые волосы, а у меня прямые. Тогда я начала накручивать их на щипцы, которые были безумно горячие. В один день, вечером, я, как всегда, крутила себе локоны перед выездом в соседний дом для светского бала. О чем-то увлеченно размышляла, что даже не заметила, как брат с его другом зашли в комнату. Он испугал меня, резко опустив руки на плечи, из-за чего я обожгла себе шею. У меня до сих пор остался немаленький шрам от ожога. Но самое ужасное то, что он даже не извинился. Я плакала, а он просто смеялся. Даже его друг после сожалел о содеянном, а для Саши, уже взрослого парня, это до сих пор смешная шутка.

Я опустила руку на шею, поглаживая шрам пальцами. Наверно, сейчас из-за коротких волос его хорошо видно. Досадно, но я не могу с этим ничего поделать.

Я закрыла глаза, давая себе полностью расслабиться. Завтра важный день. Не надо омрачать его событиями прошлого.

Глава 3

Солнечный свет проскальзывал сквозь тюлевую занавеску на окне, светя мне в глаза. Я еле как открыла их, осматриваясь вокруг. Мальчики уже все стояли около своих заправленных кроватей, ожидая чего-то. Гриша толкнул меня локтем, играя бровями, показывая, чтобы я понялась. Зевнув, я лениво спустила ноги с койки на пол и встала. Тело болело от неудобного матраса и деревянной кровати, возможно, даже останутся синяки на ногах от того, что они всю ночь свисали. Не знаю, почему мне дали такое маленькое ложе, хотя у остальных мальчишек, кои младше и ниже, они были длиннее.

- Дети. – начала женщина в платке, заходя в помещение. Она быстрым взглядом осмотрела комнату, останавливая его сначала на моей не заправленной постели, а после перевела на мне. – Все идите умываться. Тисов, подойди на первый этаж к Владимиру Ивановичу.

Я кивнула и быстрым движением руки поправила постельное белье, пока остальные выходили в коридор. Пройдя мимо спальных мест, я кивнула женщине в платке и проследовала за Гришей.

- Это сестра Мария, но за спиной мы зовем ее Машкой. – шепнул мне мальчик, когда мы ступили на лестницу, спускаясь на первый этаж. – Она самая близкая к настоятельнице Ольге и Владимиру Ивановичу. Говорят, он в ней души не чает. – он хихикнул, как и один ребенок перед нами.

- За вами тут сестры следят? – на это Гриша кивнул.

- А где этого Владимира найти? – спросила я, как только мы спустились вниз.

- Иди прямо. В это время он всегда в столовой находится. – ответил мальчик, указывая рукой на большие двери в конце коридора. Я улыбнулась ему, а после отделилась от общего строя, выходящего на улицу, и направилась в сторону нужного помещения. Толкнув двери из березового дерева, я прошла внутрь.

Сама комната представляла из себе довольно большое помещение с двумя длинными столами, протягивающимися от входа до противоположной стены. В самом конце стояла женщина около большой столешницы, держа в руке поварёшку и крутя ею. Рядом с ней три немаленьких по размеру кастрюли до краев забитых каким-то варевом. Рядом с ней я заметила мужчину в черном костюме, который вчера привел меня в этот дом.

- Здравствуйте. – проговорила я, приближаясь к нему. Владимир повернулся ко мне и раскрыл руки, улыбнувшись.

- Ванечка, как спалось?

- Неплохо, а вам?

- Тоже отлично. Готов к сегодняшнему дню?

- Я не уверен.

- Почему? – удивился он, проходя со мной до одного из углов и останавливаясь.

- Я даже не знаю. Не уверен, что мне нужно идти в подмастерья к этому человеку.

- Чего же ты, Ванюш? – начал он, давая мне в руку черпак и указывая на бочку с чистой водой. – Это же такой шанс! Научишься его мастерству, может потом построишь свое дело на этом? Тем более не один будешь. Там уже есть несколько мальчишек от нас, добрые ребята, подружитесь.

Я не отвечала, обдумывая слова мужчины. Может он и прав? Может это некий шанс на новую жизнь? Пережду у этого землевладельца пока меня не перестанут искать, а после и оттуда уйду. Тем более, кто мне работу в том Петербурге даст, да и жить негде будет. Там из знакомых только приятели отца, которые меня сразу сдадут ему.

Я зачерпнула воды, принявшись умывать лицо. Наконец я могу смыть с себя всю эту грязь, которая успела прилипнуть за эти несколько дней.

- Вы уверены? – спросила я, обернувшись на Владимира Ивановича, который до сих пор ждал моего ответа.

- Конечно, уверен. Он хороший человек, рукастый. Сразу тебя всему научит. Да и ты, как я вижу, смышленый. Если бы не был уверен, то не предлагал бы.

- Наверно, вы правы. – вздохнула я, обливая шею прохладной водой.

- Вот и отлично. Давай, умывайся и садись, завтракать будем. А после попрошу Лёньку тебя отвезти. Тут путь недалекий, за час-другой доедите.

"На что я вообще согласилась? Я серп только раз в жизни держала, когда слуга один с собой в поле взял, чтобы я развеялась." – подумала, кладя черпак около бочки и отходя от неё. Струйка воды от шеи потекла по спине под рубахой, заставляя невольно дернуться. - "Умеет же он уверять." – последнее, что взбрело мне в голову, ровно в тот момент, как в столовую ввалились дети, чуть ли не бегом приближаясь к женщине с кастрюлями.

***

Уже как полчаса я, сидя в старой и разваливавшейся телеге, вместе с Лёней направлялась в сторону своего нового дома. Владимир Иванович благородно позволил мне забрать одежду, которую одолжил вечером, и пожелал удачи в семье. Сестра Мария странно смотрела на меня при отъезде. Казалось, она не верила мне. Может поняла, кем я являюсь на самом деле? Да кто ее знает.

Лёнька оказался очень приятным молодым парнем чуть старше меня. Он работал извозчиком, перевозя продукты и другие необходимые вещи от продавца к этому Воспитательному дому и другим похожим учреждениям.

Дорога, по котором мы ехали, была вытоптана в земле частыми телегами от деревни в столицу, до которой еще около двадцати верст. Сосновый лес, вдоль которого шла дорога, манил своей густотой и загадочностью. Может быть, там живут какие-то мифические животные, про которых часто были слышны байки среди крестьянской детворы. Отчетливо помню, как еще совсем в детстве, когда мне было около пяти лет, я бегала с ребятами слуг и крестьян, живших у нас. Это были одни из немногих детей, которые не боялись меня. Но уже тогда мне начали прививать неприязнь ко всему, что не относится к богатому и дорогому. Общаться разрешали только с девочками голубых кровей, коих ничего кроме нововышедших платьев и кукол не интересовало. Но отец никогда не узнает, как я сбегала из комнаты, чтобы повеселиться с обычными детьми. Мои отношения с Дарьей ему тоже изначально не нравились, но ему пришлось смириться, когда я впервые пригласила ее для учебы. Помню, как сажала девочку на высокий стул в столовой, давала ей чистый лист бумаги и перо, пытаясь научить чистописанию. Она любила эти моменты, даже несмотря на то, что они почти всегда прерывались довольно рано. До моего ухода я успела научить ее многому, что знала сама. Надеюсь, ей это как-то поможет.

Солнце светило в глаза, из-за чего их пришлось прикрывать или отворачиваться. Лёня со мной почти не говорил, временами отвечая на мои вопросы, но он явно не хотел продолжать диалог. Досадно, но заставлять его не буду.

- Приехали. – промолвил он, останавливаясь около деревянного забора. Я вылезла из телеги, хватая с собой небольшой сверток с одеждой и останавливаясь напротив калитки.

Дом представлял собой здание, почти не отличавшееся от остальных построек в деревне. Второй этаж оказался жилым чердаком – мансардой. Всё здание было сделано из дерева, а из крыши выходила труба. К средней по размеру двери вела небольшая лестница, сверху прикрытая навесом. Недалеко от дома расположилась баня, а с другой стороны – курятник. Рядом с баней росло огромное вишнёвое дерево, плоды которого были наполовину собраны. Всё это ограждалось невысоким забором, больше походивший на ограду.

Лёня толкнул калитку, заходя внутрь. Отсюда здание казалось больше. Ставни на окнах, украшенные красным рисунком, были открыты, а на крыше красовался охлупень в форме жеребца.

- Хозяин дома? – крикнул парень, поднимаясь по ступеням. Я не торопилась за ним, осматриваясь вокруг. Кто бы мог подумать, что я окажусь здесь? Сказали бы мне месяц назад, что буду серьезно планировать жить в деревенском домике – не поверила бы.

- Хозяина нет, но есть я. – ответил женский голос, открывая дверь. – Лёнька, ты что ли?

- Да, я. Но не один. – ответил парень, подзывая меня. – Вань, подойди.

Я поднялась по лестнице и остановилась напротив двери. Там меня встретила красивая молодая девушка с длинными русыми волосами, собранными в косу, и темно-синими глазами. Бежевая рубаха была заправлена в длинную до пола красную юбку, поверх которой красовался белый передник. В руке она держала метлу. Видно, мы оторвали ее от уборки.

- Ваш отец сообщил, что нужен еще один мальчишка для помощи в поле. Вот, это Ванька.

- Приятно. – проговорила я, снимая кепи и чуть кланяясь девочке. На это она лишь рассмеялась.

- Не падай в пол ты, дуралей. Я Алена. Будем знакомы.

- Тогда отлично. – начал Лёня. – Меня попроси пару куриц забрать. Для супа не хватает.

- Точно! Сейчас принесу.

Девочка облокотила метлу об дверь, а сама побежала в глубь дома. Я проследила за ней взглядом.

- Понравилась? – усмехнулся парень, толкая меня в бок.

- Конечно. – ехидно цокнула я, закатывая глаза. – Больно она мне нужна. Смотрю, ухажеров у нее хватает.

Лёня сам закатил глаза, а после ухмыльнулся, понимая, к чему я клоню.

Странно здесь всё как-то. Ступени эти скрипящие, курицы, что так и норовились за ногу клюнуть, девочка эта, совсем не похожая на тех, кого я встречала ранее. Солнце заволокло облаками, и подул теплый летний ветер. Мимо забора прошлась компания девочек с серпами, где-то на год-два младше меня, и остановились у калитки.

- Алена! Ты идешь? – крикнула одна из них, внимательно изучая меня глазами.

- Секунду. – ответила девочка, отдавая Лёне мешок с, видимо, теми самыми двумя курицами, и глянув на меня. – Пойдешь с нами?

- Куда? – удивилась я.

- В поле, куда же еще?

- В поле?

- Странный ты какой-то. – хихикнула она. – Ладно, оставайся здесь. Отец должен скоро приехать. Познакомитесь. А пока кур покорми и дом подмети, а то я не успела.

Я кивнула и посмотрела в сторону забора, куда направлялась Алена с Лёней. Девочки за ним переглядывались и перешептывались, то и дело посматривая на меня. Так и не поняв, что от меня хотят, я опустила руку на шею, странно улыбнувшись.

- Зерно на кухне, туда можешь и вещи свои положить пока что. – напоследок крикнула Алена, присоединяясь к подругам. – Да не стой ты, как истукан! Давай, до приезда отца должен успеть.

Я вновь кивнула, открывая дверь в дом и заходя внутрь. Изнутри здание казалось менее привлекательным, чем снаружи. Деревянный пол, местами закрытый красным ковром, печь в самом дальнем углу комнаты, большой обеденный стол с семью стульями у другой стены с красным углом над ним. Окна занавешены тюлем, а ставни открыты нараспашку, пропуская внутрь свежий воздух. Рядом с печкой, сверху на которой одно спальное место, небольшая кровать, застеленная серым покрывалом.

"Куда я попала?" – подумала я, вспоминая свою комнату в отчем доме. Она большая с немаленькими окнами, как тут, и огромной кроватью с балдахином. Здесь же всё заставлено различными предметами, что просто так не пройдешь.

Положив сверток с одеждой на скамью около печки, я огляделась. Напротив входа находился подъем на второй этаж, представлявший из себя обычную лестницу с люком в потолке. Не решив экспериментировать над ее прочностью, я подошла к столу. Рядом с ним – большая бочка, прикрытая тканью. Убрав ее, я заметила зерно, среди которого валялось небольшое ведерко. Набрав в него пшеницы, двинулась в сторону выхода. Толкнув ногой дверь, я встретилась лицом к лицу с высоким мужчиной лет сорока с отросшей щетиной и закрытой серым кепи головой. На нем рубаха и брюки, а в руках плетеная корзина.

- Здравствуйте. – кивнула я, останавливаясь.

- Здравствуй. Ты мальчик новый? – спросил он довольно грубо.

- Да. Ваня. – проговорила я, протягивая ему кисть для рукопожатия. Мужчина смерил меня взглядом, а после улыбнулся и потряс мою руку.

- Сергей Васильевич. А Аленушка где?

- Она с девочками какими-то в поле пошла. Мне сказала кур покормить и вас встретить.

- Хорошо. Иди, исполняй, а после подходи ко мне, поможешь.

Я кивнула, спускаясь по лестнице вниз. небольшой домик, с передней стороны закрытый железной сеткой.

"Странный этот мужчина." – подумала я, идя по протоптанной в траве дорожке. Сергей Васильевич показался мне суровым, будто он был чем-то обеспокоен. Да и на меня так странно смотрел даже после того, как я представилась. Его что-то тревожит, и это немного пугает. Его потрепанный вид, как будто после драки, да и эта корзинка.

Я подошла к курятнику – небольшому домику, с передней стороны закрытому железной сеткой.

"И как эта сложная конструкция открывается?" – подумала я, пытаясь потянуть за сетку. Бесполезно. Поставив ведерко с пшеницей на землю, я присела на корточки, пробуя хоть как-то ее открыть. В один момент остановила взгляд на небольшой деревянной пластине около одной из стенок. Вытащив ее и потянув за сетку, я закатила глаза. - "Ну и дура."

Дверца поддалась, давая мне отправить корм в клетку. Не поняв, куда его деть, я просто высыпала содержимое ведерка по всему периметру курятника, образовывая некую подстилку из зерна. Махнув рукой, мол, и так сойдет, закрыла железную сетку, вставляя пластину обратно.

Поднявшись, я отряхнулась и уже хотела было направиться обратно в дом, как моё внимание привлек мальчик недалеко от забора. Ребенок, который только недавно научился ходить, бегал за одной из куриц, пытаясь ее поймать. Я смотрела на это всё с немым удивлением, пытаясь понять, что ему понадобилось от бедной птицы. В один момент мальчик остановился, давая курице успокоиться и чуть отойти от него, как он резко набросился на нее сверху, придавливая своим телом. Я аж с места сорвалась.

- Ты что творишь?! – пораженно крикнула я, выходя за калитку.

- А я вашу курицу поймал. – медленно проговорил он, поднимаясь и показывая мне на птицу в своих руках. Если так смотреть, то казалось, что она в легкую вырвется из его маленьких пальцев, так как сама была чуть ли не больше всего ребенка.

- С чего ты взял, что она наша?

- Так она из вашего двора выбежала. – не очень разборчиво проговорил он, протягивая мне курицу. – Держи, а то улетит еще.

Я удивленно хмыкнула, но на корточки присела, забирая не менее пораженную птицу из рук мальчика. Тот еще сильнее улыбнулся и сразу же убежал в сторону других домов. Я проследила за ним взглядом, а после вернулась на территорию дома, ставя курицу на землю. Она, наконец почувствовав опору под ногами, что-то прокудахтала и побежала по своим куриным делам. Я же двинулась в сторону дома.

Сергей Васильевич сидел на лавке около печи и что-то напевал себе под нос, крутя в руках уже пустую корзинку. Подняв взгляд, он быстро оценил меня им, а после нахмурился, уставившись на мои ноги.

- Ну куда ты в рабочей обуви в дом идешь, а? Ну подметала Аленушка, не видишь? Какое-то воспитание есть у тебя вообще или нет? – грубо проговорил он.

Я посмотрела на свою обувь. Ботинки были слегка испачканы в пыли и грязи, но не настолько, чтобы поднимать такой крик.

- Простите. У нас в доме не было такого правила. – проговорила я, снимая сапоги и ставя их в угол при входе. Ступив босыми ногами на деревянный пол, я сразу же ойкнула, коснувшись чего-то острого.

- Где твои лапти? Ходишь в этих городских ботинках, так лето ведь. Не жарко тебе?

- Честно говоря, немного жарковато, но терпимо. – промолвила я, присаживаясь рядом с мужчиной.

- Ладно, так уж и быть. – вздохнул он, нагибаясь и доставая из-под лавки пару плетеной обуви. – Я себе сплести хотел, да маленькие получились. Держи, теперь они твои.

Я, широко раскрыв глаза, посмотрела на так называемые лапти. Это плетеная из лыка обувь, похожая на тапки, которые отец часто дома носил. На ногах у Сергея Васильевича красовались абсолютно такие же, только надетые поверх какой-то ткани.

- Держи. Это онучи. – проговорил он, протягивая мне два куска белой ткани. – Сначала их вокруг ног обкручиваешь, а потом сверху лапти надеваешь.

Я кивнула, забирая вещи из рук мужчины и принявшись завязывать их вокруг ног. Сказать по правде, получалось не очень хорошо.

- Ты откуда, такой простофиля, появился? – спросил он, усмехнувшись с моего неумения.

- Из Воспитательного дома. – ответила я, пытаясь закрутить ткань вокруг ноги.

- А родителей знаешь?

- Да. Мать недавно умерла, а отец еще раньше. Всё, что от него осталось, так это эти ботинки. – я кивнула головой в сторону обуви. – Да как эти ваши онучи закручивать?

- Эх ты, дурачина, давай покажу. – проговорил мужчина, снимая с себя лапти.

***

- Понял? – закончил он, когда я наконец-то смогла надеть их.

- Ну вроде.

- Молодец. – промолвил мужчина, встав и направившись к окну. – Ишь, смотри на них, уже идут.

Я вопрошающе глянула на него.

- Ребята с Аленушкой возвращаются. Сейчас ужинать будем.

- Ужинать? Уже?

- Ну да. Завтра работы много, вот я и попросил их пораньше вернуться, чтобы отдохнуть успели и с тобой познакомиться.

Я глянула в сторону двери. Ботинки, по наставлению Сергея Васильевича, я уже успела спрятать около печки под ткань, чтобы не потерять. Туда же направилась и кепи из серого сукна, точно такое же, как и у хозяина дома. Я услышала скрип лестницы и громкий смех ровно за секунду до того, как дверь отворилась. На пороге появилось довольно много людей. Первой вошла Аленушка, снимая с шеи платок и проходя в комнату, где я сидела. Она кивнула мне в знак приветствия и направилась в сторону стола, начав перебирать что-то в корзинке. Следующими в дом вошли сразу двое мальчишек: один чуть постарше, лет четырнадцать, а другой на год-два младше. Они были довольно похожи: средней длины волосы, серые глаза, веснушки на щеках и по родинке на каждой из щек. Тот, кто постарше, казался спокойным, а тот, кто помладше – более шустрым и каким-то взволнованным. Как только они заметили меня, так сразу же остановились в проходе, разглядывая. Следом за ними вошел маленький мальчик, лет пяти, чем-то отдаленно напоминавший ребенка, который сегодня чуть ранее пытался поймать курицу. У него русые, как у Алены, волосы и темно-синие глаза, что очень удивленно рассматривали меня. В руках он держал маленькую, вырезанную из дерева лошадку. Последним вошел, как я поняла, самый старший из ребят. Это немного хмурый парень, с темно-русыми, почти коричневыми, волосами и темными, как смоль, глазами. Он окинул взглядом комнату и остановил его на мне, прищурившись. После, чуть ли не расталкивая остальных, прошел вперед и направился в сторону стола, не удосужившись даже поздороваться.

"Странный он какой-то."

- Привет. – негромко проговорила я, поднимая руку и слегка помахав ей.

- Здорово! – закричал один из мальчиков. Тот самый, который очень похож на своего старшего приятеля. – Как жизнь?

- Неплохо. У тебя? – неуверенно ответила я, пожимая протянутую им руку. Он затряс ее с такой силой, что можно было подумать, будто вот-вот оторвет.

- Замечательно! Я Егор. А ты Ваня, да?

- Да, но откуда ты…

- Алена рассказала! – перебил меня мальчик, продолжая улыбаться.

- Отойди. – не очень дружелюбно произнес парень постарше, отталкивая Егора в сторону. Тот возмущенно ойкнул, но не получив реакции просто сел на один из стульев, насупившись. – Марк.

- Ваня. – ответила я, пожимая его холодную руку. Парень в очках, с проницательным, будто у сокола, взглядом и язвительной ухмылкой. Он казался чересчур серьезным и явно старше своего настоящего возраста.

- Не обращай внимание, Егор иногда бывает не в себе.

От стола послышался возмущенный возглас, на который Марк лишь вновь неоднозначно ухмыльнулся и отошел в сторону.

- Привет. – улыбнулась я, смотря на то, как самый младший из всех боится ко мне подойти. – Я Ваня, а тебя как зовут?

- Он не разговаривает. – отозвалась Алена. Я нервно сглотнула.

- Прости, я не знал.

- Ничего, нормально всё. – грустно улыбнулась она, посмотрев на меня. – Садись к остальным, чего как неродной?

Я усмехнулась и поднялась с места, направившись в сторону большого дубового стола. За ним осталось несколько свободных стульев. Егор предложил мне сесть рядом с ним, на что я согласилась. Напротив меня находился тот самый старший парень, который так и не удосужился представиться.

- Привет? – начала я, наклонив голову в бок, чтобы рассмотреть его лицо. Большие синяки под глазами, уставший и суровый вид. Что-то в нем не давало мне просто отстать от человека. На моё приветствие он лишь поднял взгляд, буквально унизил им, а после вновь опустил его на белую скатерть.

- Не обращай внимание, у него просто настроения нет. – шепнул мне Егор, слегка засмеявшись.

- А почему?

- Потом расскажу. – ответил он ровно за мгновенье до того, как Алена начала расставлять тарелки, наполненные какой-то непонятной на вид похлебкой. В этом ей помогал Марк.

Передо мной тоже появилась миска с густой жидкостью. Это больше походило на мутный отвар с плавающими кусками чего-то неразличимого. Морковь? Картофель? Что-то еще?

- Приятного аппетита. – проговорил хозяин дома, садясь во главе стола. Справа от него расположилась Алена, а напротив неё Марк. Все приступили к трапезе.

Я даже не была уверена, что правильно держу эту деревянную ложку, которая всё пыталась сбежать у меня из рук. Сегодня на завтраке в Воспитательном доме я так и не смогла осилить ту отвратительную на вкус кашу, что разносила неприятный запах по всей столовой.

"Если не поем сейчас, то просто умру от голода." – подумала я, всё-таки набирая в ложку отвар.

Первый глоток оказался неприятным сюрпризом. Слишком соленое. Или недосоленное? Абсолютно непонятное на вкус, а запах дыма и чего-то горелого заставил меня нахмуриться. Это точно можно есть? Я уже хотела было отставить миску, но желудок вовремя напомнил, что другого выбора нет. Я принялась есть машинально, почти не чувствуя вкуса, лишь понимая, что странная вода с овощами проходила через горло внутрь. Еда сейчас напоминала больше обязательство, чем удовольствие, к которому я привыкла – изысканные блюда, поданные на серебре, аккуратные и ароматные. Воспоминания, как прекрасно готовила Евдокия, заставляли желудок сделать сальто и вернуться в обратное положение, принимая нынешнюю пищу. Здесь всё грубо и бесформенно, а что самое ужасное – холодное. Но я ничего не сказала. Алена временами поглядывала на меня, пытаясь понять, нравиться мне или нет. Нет. Конечно же нет. Но я не могу показаться такой неблагодарной, из-за чего старалась спокойно потреблять то, что было в тарелке передо мной.