Сквозь плетения лжи

На это я кивнула, готовясь к прощанию со своими темными прядями. Я всегда ими дорожила. Волосы – почти единственная вещь, которая напоминала мне о матери. Юля взяла в руки портные стальные ножницы и поднесла к моей голове. На мгновенье остановилась и обратилась ко мне.

- Варвара, можно кое о чем попросить?

- О чем?

- У меня сестра начала страдать болезнью страшной. У неё волосы выпадают всё время, да так, что новые не успевают отрастать. Можно я твои срезанные мастеру отдам, чтобы из них сделать парик? А то она малая еще, стесняется сильно.

Я не смогла ответить. Что же это за болезнь то такая? Похожа на ту, чем одна служанка у нас болела. Как отец узнал, то приказал её налысо обстричь. Она сопротивлялась, боялась, но папаша был непреклонен. В результате при насильной стрижке ей ухо ножницами зацепили, там шрам остался. Уже много лет прошло, а она так и работает у нас. Волосы уже отросли, а болезнь, вроде как ушла. Хотя кто знает. Может вернется еще, но не дай Бог такое случится.

- Знаешь что, Юль. – начала я, посмотрев на девушку через отражение. – У меня знакомая была с, видимо, такой же болезнью. Уже много лет прошло и всё с ней хорошо. А волосы… - я задумалась. Чтобы сделала мама? По рассказам Марфы, мама была прекрасной и великодушной. Думаю, она отдала бы. – А волосы забирай. У меня еще отрастут, а твоей сестре счастье.

Юля так и расцвела. Улыбка показалась на её губах и сделала выражение лица неприлично счастливым.

- Спасибо тебе, спасибо огромное. Я обязательно о тебе ей расскажу, скажу, какая ты благородная. Да…да мы будем вечно тебе обязаны. – протараторила она, продолжая улыбаться.

- Если сделаешь из меня правдоподобного мальчишку – можешь считать, что обязательство выполнено. – сказала в ответ я. Оказывается так просто заставить человека улыбаться. Досадно, что мама никогда не узнает о таком моём поступке.

- Какие ты умные слова знаешь, Варвара. Надо будет записать.

Я посмотрела в зеркало. Ножницы холодным блеском приблизились к моим локонам. Длинные, ухоженные волосы, коими я так гордилась, что были предметом завести у других знатных особ, теперь должны были покинуть меня. Каждый срез отдавался в душе, как удар, каждая прядь, падая на пол, уносила с собой частицу моего прежнего "я". Когда же всё завершилось, я увидела в зеркале незнакомое лицо — коротко остриженное, почти мальчишеское. Оно смотрело на меня с холодным любопытством, словно никогда раньше не видело. Ветер, проникавший в окно, ласкал мою шею, и я почувствовала, как старые страхи и сомнения улетают вместе с ним. Я улыбнулась своему отражению, будто старому другу, которого давно не видела. Это было в каком-то роде освобождение.

Но с улыбкой пришло и осознание. Это больше не я. Не та улыбчивая девушка, готовящая в тайне от строгого родителя, катающаяся верхом и вкушающая запретный вкус свободы. Передо мной новый человек, не имеющей прошлого, в котором я прожила все свои шестнадцать лет. Вроде это и начало новой истории, но при этом и перечеркивание всего, что я пережила. Одинокая слеза упала на мою щеку, когда Юля забралась рукой в мои торчащие в разные стороны волосы и поерзала по голове. Я посмотрела на свои руки, которые продолжали дрожать от осознания этого действия. Ветер, всё ещё ласкающий мою шею, теперь не казался лучиком надежды. Я опустила холодные кисти рук на свою шею, вновь подняла взгляд на зеркало. Из него на меня продолжало смотреть совершенно незнакомое лицо. Кто я теперь? Сейчас вопрос не казался вызовом, коим являлся до этого момента. Сейчас это что-то более глубокое и чувственное, заставляющее чуть не на стену лезть от переизбытка эмоций.

- Всё хорошо? – тихо спросила Юля, наклоняясь ко мне.

- Да. – ответила я, стирая соленые дорожки с щек и с уверенностью глядя в отражение.

"Ты всё сделала правильно." – промолвил голос откуда-то далеко из подсознания. Я ему поверила.

- Получилось так, очень даже неплохо? – тихо, немного нервно хихикнула девушка. – Нормально ведь?

- Шутишь? – усмехнулась я. – Великолепно.

Мы рассмеялись. Юля оказалась довольно приятной девушкой. Уверена, что у неё большое будущее, а сестра ее должна гордится такой старшей. Может я до конца и не поняла, что делают в этих публичных домах, но, думаю, эта молодая особа заслуживает того, что бы быть кем-то большим, чем просто девчонкой "ублажающей" мужчин.

- Хм, мне кажется в тебе что-то не так. – промолвила она, приставляя палец к губам. – Точно!

- Что такое?

- Тебя же научили осанку держать, вот в этом вся и беда.

- Не понимаю.

- Не походишь ты по строению тела на парня. – объяснила она, доставая какой-то лоскут ткани из ящика около стула, на котором я сидела. – Я покажу в первый раз, а дальше сама уже как-то.

Девушка рукой попросила меня подняться и приподнять рубаху. Я, придерживая руками одежду, смотрела на то, что творит Юля.

- Вот так обкручиваешь и сзади под первый слой край прячешь. Понятно? – проговорила она, показывая.

- Ну, вроде да. – ответила я, опуская рубашку обратно.

Теперь я выглядела очень похоже на тех парнишек, которые вчера вечером с девчонками танцевали. Юля показала мне, как обматывать ткань на теле так, чтобы не было видно груди. Ощущения не из приятных, как выразилась она, но как по мне, намного легче, чем корсет.

- Всё. Теперь ты точно готова. – промолвила девушка, когда я прикрыла голову кепи.

- Спасибо большое.

- Всегда пожалуйста. Не забывай, я всё равно твой должник. – ответила она, на прощание помахав косой, которую отрезала мне. Я рассмеялась, направившись к выходу из помещения.

Спустившись вниз по лестнице и стараясь не смотреть по сторонам, я вышла из здания. На выходе кто-то положил мне руку на плечо, останавливая.

- Парень, ты что там… - начала та самая девушка, которая была знакома с Александром, но сразу же замолчала, когда я повернулась к ней лицом. – Варвара Павловна, опять вы что ли?

- Я.

- Отлично выглядите.

- Благодарю. – ответила я и подняла кепи в знак прощания.

Идя дальше по улице, я разглядывала строения вокруг. Вот, например, лавка какого-то земледельца с огромным количеством фруктов и овощей. Дальше очередная цирюльня, в которой один мужчина брил другому бороду, что-то увлеченно рассказывая. Дальше три девушки в роскошных платьях обсуждали покупку очередного наряда и интересовались ценой у продавца. Мимо меня прошла компания молодежи, торопящаяся на центральную площадь. Город как будто жил своей жизнью, не обращая внимания на всё за его пределами. Я остановилась около высоких деревянных дверей. За стеклом лежало множество различных украшений, а в глубине виднелись вещи, никак не связанные между собой. Должно быть антиквариат. Открыв дверь, я вошла в помещение.

Оно представляло собой небольшую, захламленную комнату с различными предметами. Недалеко от входа находился прилавок, за которым стоял высокий мужчина с бородой, одетый в костюм, который казался ему слегка мал. За его спиной – множество различных полочек, забитых всякой всячиной. На других стенах – картины, написанные великими и не очень художниками, а на полу находились тумбы с неизвестными устройствами на них.

- Я могу вам чем-то помочь? – начал мужчина, отвлекаясь от обслуживания двух дам, рассматривающих какие-то украшения.

- Да, сударь. – начала я, подойдя к прилавку. – Сколько вы дадите за это?

Я достала из кармана жемчужное колье и золотой браслет, которые в последний момент вытащила из мешочка перед тем, как отдать его Дарье. Положив украшения на стол, я посмотрела на мужчину. Он поднял сначала жемчуг и принялся его разглядывать, используя монокль, покрытый позолотой. Одна из дам украдкой глянула на прилавок и застыла, обратив своё внимание на золотой браслет.

- Понравился? – спросила я, следя за взглядом девушки. Она сразу же перевела его на меня, немного одернувшись от неожиданности. – Прошу прощения, барышня, не хотел вас пугать.

Сложно привыкнуть говорить в мужском роде.

- Честно говоря, да. – улыбнулась она. – А откуда он у Вас?

- Достался от матери. Она попросила продать его и колье и уехать отсюда на вырученные деньги.

- Куда же вы собрались, прошу прощения за любопытство?

- В Петербург. Там живет мой отец. – вновь соврала я, кидая взгляд на мужчину, который принялся рассматривать браслет.

- Я вас раньше в городе не видела. – промолвила вторая дама, возрастом чуть постарше, глядя на меня.

- Я здесь проездом.

- Что ж, молодой человек. – начал антиквар. – Могу предложить Вам три рубля за жемчуг, а за браслет, ну, два с половиной.

- Два с половиной? Его мать привезла из Франции. Почему два с половиной? – удивилась я, возмущенно глядя на мужчину.

- Либо столько, либо вообще ничего.

- Давайте, я у Вас его куплю. – раздался голос слева от меня. Девушка держала в руке монеты и протягивала их мне. Я приподняла брови от удивления.

- Вы хотите купить этот браслет?

- Да. Держите.

Я раскрыла ладонь, принимая три золотые монеты.

- Это всё, что я могу предложить. – промолвила она, оставив открытую ладонь, чтобы забрать у меня украшение.

Я улыбнулась. Положив деньги в карман брюк, расстегнула браслет и аккуратно одела его на руку девушки. На её фарфоровой коже он смотрелся просто великолепно. Золото переходило из обычного круга, окольцовывающего кисть, в прелестный, нежный цветок, гармонично сочетающейся с белоснежным нарядом дамы.

- Вам он очень идет. – промолвила я, а после обратилась к антиквару. – А колье я заберу.

На это он лишь пожал плечами, мол, и не надо, а после ушел в глубь магазина. Выйдя из лавки и, как истинный джентльмен, придержав дверь дамам, я легко улыбнулась.

- Прошу прощения, барышни. – снова начала я, кое о чем вспомнив. – Вы не знаете, едет ли кто-то сегодня в направлении Санкт-Петербурга?

Девушки задумались.

- Знаете, - начала та, что почти не разговаривала со мной. – один торговец направляется туда в четыре часа дня. Он может вам помочь.

- А где его найти?

- В это время он будет на северном выезде из города.

- Благодарю вас. – проговорила я и, кивнув головой, направилась в направлении центральной площади. Думаю, что успею чем-нибудь перекусить перед тем, как направиться к тому торговцу.

***

День постепенно шел, и вот городские часы пробили четыре. Я уже подходила к выезду из поселения, как заметила большую повозку с одной красивой белой лошадью в упряжке. Рядом с ней, облокотившись на колонну, увенчанную двухглавыми орлами, стоял мужчина лет тридцати в старой, потрепанной жизнью одежде и покуривал сигару. Своим внешнем видом он никак не вызывал доверия. Но мне не оставалось ничего иного как подойти к нему.

- Добрый день. – начала я. Мужчина посмотрел на меня и смерил взглядом.

- Тебе чего, пацан? – голос его почти не грубый, только немного уставший. Вблизи он выглядел чуть менее устрашающе. Отросшая щетина, карие глаза, темные волосы, но при этом никакой суровости, как у схожих ему людям в поселении.

- Вы ведь в Петербург направляетесь?

- Допустим.

- Можете меня с собой взять. Я заплачу. – протараторила я, вопрошающе глядя на торговца.

- Тебя? – удивился он, а после почесал подбородок, задумавшись. – А почему бы не взять?

- Спасибо Вам огромное. – улыбнулась я.

- Но каждое действие имеет цену.

- Ах, да, конечно. Сколько вы хотите?

- Ну, путь неблизкий. Приедем только завтра днём, так что за пятьдесят копеек серебром довезу. – проговорил он, ухмыльнувшись.

Деньги, которые у меня остались – это цена за браслет и несколько серебряных монет по 5 копеек. Я засунула руку в карман и вытащила почти всё, ища взглядом злосчастную монету. Наконец она привлекла мое внимание и, кинув остальные обратно в карман, я протянула ее мужчине. Тот оценил ее взглядом, а после перевел его на меня, немного удивившись наличию денег. Затем он улыбнулся, как старый закадычный друг, и воодушевленно проговорил:

- Ну что, тогда поехали?

Я кивнула и посмотрела на упряжку. Торговец забрался на облучок, а я залезла в саму повозку, теснясь между мешками с различными овощами, льном, кожей животных и многим-многим другим.

- Будь осторожен, пацан. Там мой брат пьяный лежит, не наступи. – ухмыльнулся мужчина, и лошадь начала движение.

Я глянула вниз. И вправду, между мешками расположился невысокий коренастый мужчина лет тридцати, с заросшей бородой, от него несло запахом крепкого алкоголя. Поверх обычной одежды на нём было пальто, с вывернутыми наружу карманами. Оно уже было знатно потрепанно, собственно, как и всё остальное на нем.

- Как тебя зовут, пацан? – спросил торговец, кивая на прощание надзирателю около заставы и проезжая под поднятым шлагбаумом.

- Ваня. А к вам как обращаться?

- Миша. – ответил он, развернувшись и протягивая назад мне руку. Я удивленно посмотрела на него. Уже второй человек мне кисть показывает. Чего он хочет? – Пожмешь?

Я протянула руку в ответ, на что мужчина сжал ее и немного потряс. Отец редко позволял себе жать руку хоть кому-то из людей на балах или даже близким знакомым. Но, видно, здесь это является нормой.

- Тебе зачем в Петербург? – вновь спросил Михаил, видимо, пытаясь задать тему для разговора.

- Нужно к знакомому поехать.

- А родители твои где?

- У меня их нет.

- Как же нет? – удивился мужчина.

- А вот так. Я сирота.

- Соболезную. Ты, то есть, вообще родителей не знаешь?

- Знал, но уже прошло несколько лет с того момента, как они погибли. – ответила я. Складная, однако, у меня выходит ложь. Пусть лучше думают, что я одна осталась, чем пытаются разузнать про родителей.

Так мы пробеседовали еще около часа, пока ехали по узкой дороге мимо засаженных пшеницей полей. Ее уже скоро должны будут собрать, ведь до жатвы осталось совсем немного. Золотые поля уходили за горизонт и выглядели совершенно бескрайними. Как такое огромное количество вообще собрать возможно? Я изучала глазами всё, что оказалось вокруг. Деревья, растущие вдоль дороги, закрывали прямые солнечные лучи, делая путь более прохладным. Михаил рассказывал какие-то истории из жизни, моменты, когда он впервые самостоятельно отправился на базар и как потерял отца. Я слушала его, не перебивая, временами удивляясь разнообразию его бытия и даже невольно завидуя тому, что он успел повидать за свои годы. В один момент телега наехала на приличного размера булыжник, из-за чего подпрыгнула, слегка подкидывая всех сидящих внутри. От этого действия пьяный брат торговца открыл глаза.

- Что происходит? – промолвил он, садясь и протирая рукой глаза.

- О, проснулся. – ухмыльнулся извозчик. – Как голова?

- Чувствую себя медузой. – ответил тот, обернувшись. Заметив меня, он, как и брат, смерил своим фирменным унижающим взглядом и, повернувшись к торговцу, спросил. – А это еще что за фрукт?

- Это наш гость. Мы его до Петербурга подвозим. Знакомься, Микола, это Иван. Вань, это мой брат Микола. – представил нас друг другу мужчина. Названный Миколой протянул мне руку, на что я неуверенно ее пожала.

- Опана, а это что? – негромко проговорил он, опустив руку около моего бедра. Я встрепенулась, а после увидела, как он поднял несколько монет, показывая их мне. – Твое?

Я кивнула, протягивая раскрытую ладонь, чтобы забрать деньги у мужчины.

- А если не отдам?

- Коль, отдай ребенку деньги. – раздраженно проговорил торговец, обернувшись к нам.

- А чем докажет, что его?

- Тебе-то какая разница? Просто отдай и давай дальше спи, а то, видимо, не весь алкоголь из крови выветрился.

Презрительно хмыкнув, пьяный протянул мне монеты, кидая в ладонь, а затем ударяя пальцами по лбу.

- Следи за деньгами, малой. – последнее, что сказал Микола, перед тем как вновь улечься на бок среди набитых добром мешков.

Я опустила руку в карман и заметила дыру, из которой, собственно говоря, деньги и вывалились. Не придумав ничего лучше, я положила маленькие монеты в другой карман, а для золотых отодвинула горло рубахи и засунула деньги под обкрученную вокруг груди ткань. Видела, как так Марфа прятала, когда ей было некуда класть монеты.

- Прости его, Вань. – вздохнул мужчина, когда пьяница начал негромко храпеть. – Он ненарочно. Просто со спиртным беда, надо завязывать, а его никак не заставишь. Только перестает пить, как сразу же заманивают его знакомые в какой-то бордель или паб, а там он уже границ не видит.

- Ничего. У меня у самого есть такой знакомый. – ответила я, вспоминая пьяные драки Александра с его друзьями. Они почти каждый вечер с его возвращения из гимназии собираются у нас дома на первом этаже и напиваются чуть ли не до потери пульса. А отцу хоть бы что. Он будто не замечает этого или же просто не хочет замечать.

- Это тот, к которому ты направляешься?

- Нет, это тот, от которого я ушел. – грустно улыбнулась я.

Мы продолжали ехать, пока не добрели до колодца около небольшой деревеньки. Вокруг него собралась детвора, набирая ведра одни за другими. Очень сильно хотелось пить, из-за чего я попросила Михаила остановить около колодца.

- Держи, у меня бутылка стеклянная есть. Набери и поедем. – проговорил мужчина, протягивая мне блестящий на солнце предмет. Я взяла его в руки и, спрыгнув с телеги, направилась к колодцу.

Ребята, которые до этого смеясь набирали воду, вдруг помрачнели и разошлись в стороны. Почти все уставились на меня, будто впервые увидели такого человека. Один мальчик, который оказался самым старшим из компании, сделал мне навстречу шаг и остановился.

- Чем-то помочь? – спросил он, изучая меня. Странно, не думала, что такой вид, мог показаться кому-то странным.

- Я хотел воды налить. – ответила я, показывая на емкость в моих руках. Мальчик сразу же расслабился и протянул мне ведро, с привязанной веревкой. Оно было полно жидкости.

- Отсюда зачерпните. Просто у нас тут воры завелись, вот и немного боимся. – пояснил мальчик, ожидая, пока я наберу достаточно воды.

- Хорошо. Спасибо большое, ребята. – улыбнулась я и уже хотела было развернуться, как проговорила. – А можно у вас тут наша лошадь немного выпьет. А то устала с дальней дороги, да еще в такую погоду.

Мальчик лишь кивнул, ставя ведро на пол и подзывая животное. Услышав свист, кобыла тут же повернулась на него, а как заметила жидкость, то, благодарно склонив голову, подошла, чтобы испить. Я, сделав глоток из бутылки, протянула предмет извозчику. Тот, благодарно улыбнувшись ребятам за помощь, подождал несколько минут, пока кобыла насытится, и кивнул мне, чтобы я садилась на место. Попрощавшись, мы двинулись дальше.

День постепенно проходил, а мне всё больше клонило в сон. Несмотря на довольно ясное небо, дремота взяла верх, и я, опустив голову на один мягкий мешок, видимо с животной кожей, начала тихо посапывать.

Снилось мне что-то странное. То ли это родной дом, то ли совершенно незнакомая местность, но там был мой отец, бродящий из стороны в сторону, раскидывающий руками и громко ругающийся. У прохода все слуги, склонив головы, выслушивают нелестные фразы их господина, который лишь проклинал их за невнимательность. На глазах у Марфы навернулись слезы, на что Евдокия лишь сильнее сжала ее плечо, пытаясь заставить успокоиться. Но всё четно. Мой отец ненавидел слезы. Даже когда моя мать умерла, по словам служанки, он не проронил ни капли. Он считал, что плач – слабость, поэтому всегда осуждал меня за это. Сейчас он только громче кричал, скидывая вазы с цветами со стола и никак не мог успокоиться. Я открыла глаза.

Мокрые капли падали мне на лицо, но это не слезы. Дождь. Летний ливень окутывал меня, наконец заставляя почувствовать холод. Я осмотрелась. Никого: ни тележки, ни торговца, ни его пьяного брата. Я одна на прохладной земле, в испачканной одежде и с непонятным чувством.

Что произошло?

Кепи лежало рядом, придавленное небольшим камнем. Опустив руку в карман, я поняла, что случилось. Меня ограбили. Деньги, которые я успешно смогла спрятать под ткань остались со мной, но всё остальное, что имело цену, было украдено.

"Как это вообще возможно? Тот мужчина, с которым я разговаривала всю дорогу и которому почти полностью доверилась, оказался тем самым вором, про которого рассказывали ребята у колодца? Нет-нет-нет. Какая же я дура! "

- Какого дьявола? – обессиленно простонала я, поднимая испачканную в грязи кепи и вставая сама. Вокруг никого. Я обернулась и застыла от удивления. Сзади меня большая доска с надписью "Воспитательный дом". За ней, спрятавшись за стеной ливня, находилось огромное темное здание. Почти во всех окнах выключен свет, за исключением пары на первом этаже.

"Что же мне делать?" – я потерла руками глаза, а после сильно ударила себя ладонью по лбу. - "Думай. Мне идти туда? А что это вообще такое? Может меня не примут и просто выкинут на улицу? А что, если они узнают меня?" – мысли крутились в голове ровно до того момента, как ударила молния и прогремел гром. - "Лучше попробовать, чем не пробовать вообще."

Я двинулась в сторону строения. Четыре этажа и единственный вход, около которого крутился какой-то мужчина, покуривая трубку. Вновь удар молнии, и я, закрыв уши, направилась прямиком к нему. Я шла по земле, не видя того, что рядом есть каменная дорога. Уж больно сильно я боялась этой погоды, что не могла нормально соображать, да и в темноте почти ничего не видно. Подошла ко входу и остановилась за несколько шагов до мужчины. Он поднял голову и широко раскрыл глаза, удивившись моему приходу.

- Господи, что ты тут забыл? – проговорил мужчина, вытряхивая табак из трубки и негрубо хватая меня за плечо. – Пошли, а то промок весь до нитки.

Нормально рассмотреть его я смогла лишь, когда зашла в помещение. Он оказался довольно высоким, с усами, но при этом без бороды, с темными волосами, местами лысеющий. Одет в дорогой костюм, похожий на один из тех, что носил мой отец и брат. А сам видом довольно милый и дружелюбный.

- Сестра! – крикнул мужчина, подзывая женщину в платке. – Принесите молодому человеку чистую одежду, а эту высушите.

Женщина кивнула и, завернув за угол, достала из ящика стопку сухой одежды и протянула мне. Мужчина головой показал в сторону небольшой комнаты, куда я и отправилась. Быстро поменяв грязную одежду на новую, что была мне чуть велика, я вышла из-за стены и протянула скомканные мокрые вещи женщине. Она приняла их и, кивнув мужчине, направилась в известном только ей направлении.

- Присаживайся. – проговорил мой спаситель, указывая на стул около себя. – Я Владимир Иванович Бесов, а тебя как зовут?

- Иван Тисов. – тихо отозвалась я, не понимая, к чему этот Владимир ведет.

- А что ты, Ваня, делал на улице в такую непогоду?

- Меня высадили. Точнее сказать выкинули.

- Кто?

- Торговцы, которые согласились меня подвести. – ответила я, глядя на мужчину. Он выглядел озадачено.

- А сколько тебе лет?

- Шестнадцать.

- А родители твои где?

- Их…нет.

- Сирота? – на это я лишь кивнула.

- А где я?

- Это Воспитательный дом для таких сироток как ты. Я бы с удовольствием оставил тебя здесь, но ты уже слишком взрослый. Сегодня переночуешь у нас, а завтра определим тебе дом.

- Дом? Но я не могу.

- Почему не можешь?

- Мне надо торопиться в Петербург.

- В Петербург? – удивился мужчина, прищурив глаза. – А что тебе там делать, мальчик? Там не место для сироты без гроша за душой. Ты же понимаешь, что без помощи не выживешь?

- Я… я найду работу, – пробормотала я, опустив взгляд.

- Работу? – он усмехнулся. – Ты думаешь, там тебя ждут с распростёртыми объятиями? Нет, дружок, в Петербурге таких, как ты, сотни. А вот у меня есть предложение: стань подмастерьем у земледельца одного. Будешь сыт, одет, крыша над головой. И научишься ремеслу, которое прокормит.

- Но я… – начала я, но он перебил:

- Не упрямься. Ты же не хочешь сгинуть в трущобах? Подумай, мальчик. Завтра решай. А пока отдохни.

Владимир Иванович поднялся и направился в сторону лестницы, подзывая за собой. Мы поднялись на третий этаж, и мужчина остановился, указывая на одну из комнат. Внутри здание выглядело так же мрачно, как и снаружи, хотя может это просто игра света. В комнате, на которую он указал, было множество кроватей, на каждой из которых находилось по одному ребенку. Лишь в конце, в самом дальнем углу, нашлось свободное место, куда он меня и повел. На кроватях мальчики лет семи-десяти тихо сопели. Дойдя до койки, я уселась на неё, поднимая глаза на мужчину.

- Спишь, Гриш? – спросил Владимир у мальчика рядом. Тот ничего не ответил. – Так я и поверил. В общем, проследи за нашим гостем. Спокойной ночи.

После чего он вновь прошел мимо кроватей и скрылся за дверью. Я легла на старое, скрипящее ложе и повернулась в сторону мальчика, которого мужчина назвал Гришей. Он лежал с открытыми глазами и, не переставая, смотрел на меня.