Сердце Духа

Такси на Юнцайсе лишь отдаленно напоминало то, что можно встретить в мирах вроде Индаая и Банглаора. Однако именно подобный трехколесный мотоцикл с куском цветастой ткани вместо крыши и чем-то липким на полу лучше всего подходил, если нужно быстро добраться куда-то по узким улицам Центрального Юнцайеса.

– Возил уже сегодня ваших из Индаая, и не раз, – прокричал водитель, одной рукой удерживая подобие руля, а второй шарясь в бардачке. – В Тигра сегодня целое паломничество открылось. Тоже едите на этого кудрявого божка смотреть?

Я раздраженно фыркнула. Удивительно, насколько же отличались жители Таласана и Куары. Насколько велика утонченность и тактичность первых, настолько же велико пренебрежение к чужой культуре и личным границам у вторых. И Хан по сравнению с некоторыми представителями своего народа был просто джентльменом.

– Ин-так будет в Манговом Тигре? – в отличие от меня, Тни-жи умудрилась услышать главное.

– Да, этим вечером. Но сумасшедшие фанатки штурмуют район с самого утра, – хихикнул таксист.

Мы переглянулись, и капля веселья промелькнула во взгляде подруги. Когда-то мы и сами вставали еще до рассвета в попытках стать первыми у сцен на выступлениях демиурга. Для жителей Юнцайеса один из магов, создавших Ньюорис, происходивший из зеленого мира, являлся едва ли не божеством.

Слухи гласили: изначально создателей Ньюориса было десять, однако не все смогли пережить то, что разразилось при развертывании еще одной ткани реальности. Дальше история покрывается еще большими тайнами и недомолвками. Скандалы, обсуждения правомерности подобных деяний, попытки Ортана и Тириадоса захватить и изучить. Создателям нового мира пришлось сдвинуть не один горный хребет. Но, судя по всему, человек, участвовавший в событиях подобного масштаба, в каком-то смысле человеком быть перестает. Магам, создавшим Ньюорис, удалось не просто отстоять мир в борьбе, где на другой стороне поля находилось содружество, однажды победившее Тарнум, но и обрести некое подобие божественного бессмертия. По крайней мере, двое из них, несмотря на возраст в сотню с небольшим лет, до сих пор оставались живыми, выглядели отлично и постоянно мелькали в инфополе. Ин-так был тем, кто в свое время склонил Юнцайес, а затем и Индаай на сторону создателей Ньюориса, что существенно изменило расклад сил. Он читал лекции, писал книги и при этом никогда не позволял публичному образу постареть. Все время, что я росла, он являлся буквально идолом интеллектуальной элиты Юнцайеса. Привлекательным, сексуальным идолом. А его прошлое противостояние с целыми мирами добавляло в образ еще и ярких ренегатных красок.

Район Мангового Тигра принадлежал Таласану и был по сути одним большим торговым центром. Вряд ли даже сотни жизней достаточно для того, чтоб пройти все улочки и заглянуть в каждый угол. Однако, несмотря на размеры, место выступления демиурга угадывалось сразу.

– Помнишь, как мы караулили его после презентации книги? – Тни-жи задумчиво смотрела на плакат с рекламой новой истории демиурга.

Увесистые томики под названием “Когда нет центра” с ярким пончиком на обложке, уже давно смели с полок. Но я определенно видела подобный вчера в спальне подруги. Очевидно, с самой первой очереди предзаказов. Ее заветным желанием являлось когда-нибудь посетить Ньюорис, а лучше быть первым художником, запечатлевшим его линии. Почти пять лет ушло на безуспешные попытки пробиться за границу портала, прежде чем цель стала мечтой.

– Помню, что мы тогда не рассчитали время и досидели до самого закрытия. Пришлось ночевать в каморке для швабр. – Теплые воспоминания окутали изнутри. Тогда все забыло заметно легче. Сейчас меня мало интересовали столетние мужики. В конце концов, у меня в голове имелся трехсотлетний. – Не думаю, что за сотни лет он сохранил какую-то человечность и чувства, – добавила я, сама не совсем понимая, о ком конкретно говорю.

– Одна моя знакомая как-то сказала, что люди присвоили способность глубоко чувствовать, но им невдомек: ею могут обладать все, от маленькой песчинки на берегу реки, заканчивая целым миром, – таксист, похоже, и не планировал оставлять в этом диалоге только нас двоих.

Сомнения в компетентности друзей нашего водителя посетили меня сразу же, но я лишь вежливо покачала головой.

– Да, мы, безусловно, должны жить в гармонии с миром, – кивнула Тни-жи.

– Да не о вашей глупой гармонии речь, – мужчина хрипло засмеялся. – Я говорю о большой любви. Она ведь есть не только у людей… Просто мы привыкли не замечать оттенков за яркими вспышками наших эмоций… – его взгляд вдруг сделался каким-то стеклянным. – Никак не могу выжечь это тигрицу из памяти, – прошептал он, а затем опомнившись, улыбнулся и громко объявил: – выходите, цветочки, дальше я ехать не рискну, а то потеряю несколько часов в местных пробках на выезде.

На самом деле, он вполне мог позволить себе провезти нас еще сотню дзе до одного из въездов в район, однако последние минуты общения были настолько странными, что я облегченно выдохнула, покинув такси. Тни-жи, впрочем, выглядела не слишком впечатленной речью таксиста и, кажется, думала больше о том, удастся ли прорваться на автограф-сессию.

𓆝 𓆟 𓆞

Окунувшись в полную энергии жизнь центрального Юнцайеса, я вынырнула только ближе к вечеру и теперь с удивлением смотрела на часы, медленно потягивая обжигающе острый бульон. На демиурга нам не удалось взглянуть даже краешком глаза, а о том, чтоб подойти на расстояние вытянутой руки для автографа, и речи не шло. Зато с началом презентации книги все, кто гулял по району, плавно перетекли ближе к месту его выступления, а мы с Тни-жи смогли найти тихий уголок для ужина.

– Я так понимаю, на то, что Ан-жи заберет нас, можно не надеяться?

И лапша, и бульон подошли к концу, и мой взгляд то и дело устремлялся сторону прилавка с пряным шоколадом.

– Ой, я перестала надеяться еще на моменте: «Мне нужно кое-куда заскочить», – весьма натурально скопировала она интонацию брата.

Я понимающе усмехнулась. Ан-жи как типичный представитель зеленого мира имел серьезные проблемы с планированием. Обычно его “приключение на пару минут” значило минимум несколько потраченных часов, а фраза «Заедем в одно место» могла привести к потере нескольких дней.

– Переночуем в местном отеле? – Я почти решилась на покупку небольшой плитки шоколада.

– Зачем? У нас здесь недалеко, в районе Белой Осы квартира. В которой прадедушка жил.

– Это тот, что учил тебя рисовать? Он умер?

– Да, – кивнула Тни-жи, – пару месяцев назад.

– Мне жаль, – я качнула головой.

– Почему? Он ведь умер в возрасте ста двух лет и прожил великолепную жизнь, – Тни-жи удивленно вскинула брови.

– Да-а, точно. Иногда забываю, что вы грустите о смерти человека только в исключительных случаях.

– Говоришь так, будто я монстр, – улыбнулась она. – Мне на самом деле грустно оттого, что мы с ним больше не увидимся. Но лучшей смерти сложно пожелать.

– А разве не он мечтал умереть во время восхождения на один из индаайских пиков?

– Путаешь: это мой дедушка, и я бы не назвала подобное мечтой, скорее планом.

Я кивнула, прикидывая, что шоколада стоит взять больше. Пусть Тни-жи и уверена, что ее прадед смиренно растворился в ткани тонкого плана, задобрить дух, который еще мог витать в доме, лишним никогда не будет. Моя бабушка, будучи заклинателем, была убеждена, что сущности тонкого плана есть в каждом мире, просто другим народам нужно время, чтоб это принять. Во многих ее суждениях я сомневалась, но в такое почему-то верилось.

Пряные запахи у самой витрины небольшого магазинчика просто сводили с ума. Я с интересом наблюдала за сложной системой упаковки шоколада, когда взгляд вдруг зацепился за странную, нечеловеческую фигуру в отражении витрины. Знакомые до леденящего ужаса очертания заставили сердце пропустить удар.

Витрина была разбита на множество сегментов и, отразившись в одном, в следующем Гуаха уже не появилась. Медленно выдохнув, я взяла шоколад и нарочито расслабленно обернулась. Навык делать вид, что не замечаю духов, я отрабатывала почти двадцать лет, однако сегодня оказалось крайне сложно сдержать в себе моментальную реакцию обернуться и отскочить подальше.

Все пространство улицы передо мной было пустым, но дух вполне мог скрыться в небольшом проулке.

«Что произошло?» – я буквально ощущала, как Нихил, вырванный из забытья страхом, сквозь мое сознание и восприятие пытается оценить ситуацию.

«Заметила в отражении опасного духа. Но, вроде, просто показалось».

«Больше на делирий ходящих похоже», – хмыкнул Нихил

Переулок, в который могла уйти Гуаха, находился совсем рядом с лапшичной. Сделав небольшой крюк, я заглянула в него. Там было пусто. Лишь в углу двое ай-тинов сражались за огрызок чего-то красного.

«Это книжный магазин?» – пока я высматривала опасного духа, некромант решил, что нечто другое достойно его внимания больше.

«Похоже на то. Хочешь зайти?»

Дыхание выравнивалось. Вероятно, Нихил прав и все дело в делирии.

«Да».

В Манговом Тигре имелось бессчетное множество лавок и магазинов, в том числе и книжных. Этот был не самым большим, и определенно не самым клиентоориентированным. Два длинных высоких стеллажа уползали в пыльную темноту. Узкие проходы были заставлены стопками книг. На освещении хозяин лавки, похоже, тоже решил сэкономить. Три тусклые лампы едва позволяли читать названия книг, находящихся прямо перед глазами.

«Мне нужно все, написанное о создании миров и частицах с момента моей смерти».

Я остановила жалкие попытки высмотреть продавца и уставилась прямо перед собой.

«Да это же горы книг!»

«Ты не готова тратить деньги на образование? А впрочем, не отвечай».

Впервые с момента появления Мертвого Короля в моей голове я почувствовала себя крайне раздраженно от этого соседства. Захотелось избавиться от компании некроманта немедленно.

– Согласна прочитать только одну, – прошипела я и моментально осознала, что это было вслух.

– Если так, то позвольте помочь вам с этим нелегким выбором.

Я вздрогнула и обернулась. Продавец, судя по светлому оттенку в волосах, уроженец Таласана, вынырнул из темной ниши, что будто проросла прямо за моей спиной.

– Вы согласны прочитать только одну книгу за жизнь? Или, например, за месяц?

На долю секунды мне показалось, что он издевается, однако во взгляде мужчины я видела неподдельный интерес, а морщинки у глаз не давали и намека на сарказм в его вопросе.

– Мне нужно что-то обобщающее последние исследования по созданию миров.

– Если вы ищете «Когда центра нет», то я его не закупал, – скривился продавец.

– Нет, мне не нужна философия Ин-така, – я тяжело вздохнула, пытаясь как-то не слишком пугающе сформулировать потребность купить книгу для мертвого некроманта, дабы заполнить трехсотлетнюю пропасть в его знаниях.

– Я сейчас, – не дождавшись моего ответа, мужчина нырнул куда-то во тьму между стеллажей.

Нихил молчал, хотя вполне мог бы подсказать, что конкретно стоило спросить у продавца. Не желая продолжать разговор, я принялась рассматривать томики на полке. Вперемешку здесь стояли старые любовные романы и сомнительной полезности учебники по гаданию Таласана и Куары. На полке выше располагалась стопка каких-то книг о кулинарии Ортана.

Продавец вернулся, когда я успела изучить около четырех полок и окончательно убедиться, что систематизация обошла стороной этот странный магазин. Он с довольным видом всучил мне черный томик со смазанными серебристыми узорами. Название не читалось. Я быстро глянула год выпуска и, убедившись, что книга моложе не только Нихила, но и Ньюориса, достала платежный жетон.

– Только наличка.

– Видимо, не выйдет, – я развела руками, впрочем, не жалея.

Учитывая набор книг, которые я увидела, сомнения в полезности того томика, что мне пытались впарить, были весьма обоснованы.

– Погодите, возможно, он и сработает, – мужчина скривился во второй раз, но вновь нырнул вглубь магазина, а затем, остановившись у заваленного книгами и бумагами стола, поманил меня к себе.

Стоило подойти, как в нос ударил густой запах травяного сахара. Сомнения немедленно переросли в убеждение, что книжный надо покидать побыстрее. Приложив жетон и услышав характерный звук подтверждения оплаты, я едва ли не бегом метнулась к выходу. С силой толкнув дверь, я выскочила на улицу тигра для того, чтобы в следующее мгновение сбить с ног другого потенциального покупателя лавки. Удар о деревянную плитку мое плечо и колено пережили вполне неплохо, а вот незнакомец, морщась, потирал затылок. Приглядевшись к нему внимательно, я второй раз за вечер словила холодок от мурашек по всему позвоночнику.

Острые черты и ледяной холод в глазах ортанцев и раньше настораживали меня, а уж после знакомства с Во’оном, я стала реагировать на жителей мира оранжевого солнца едва ли не как добыча на хищника.

«Ты теперь всех ортанцев избегать будешь?» – подал голос Нихил.

Я вдруг всем существом ощутила, насколько мне не хватает возможности закатить глаза или резко хлопнуть какой-нибудь воображаемой дверью в разговоре с ним. В качестве компромисса его вопрос просто остался без ответа.

– Все хорошо? – Незнакомец тем временем уже был на ногах и скорее с легким раздражением, нежели беспокойством, внимательно смотрел на меня.

– Да, извините за неуклюжесть, – ухватившись за руку как раз подоспевшей Тни-жи, я встала и слегка склонила голову перед мужчиной.

Он лишь качнул головой, отряхнул несуществующие пылинки с идеально отглаженных брюк и быстро скрылся в темноте книжного.

– Линии его носа просто прекрасны, – как-то слишком мечтательно произнесла Тни-жи.

Ортанцы были одной из ее слабостей. Порой доходило до того, что она приглашала совершенно незнакомых мужчин поработать моделями для ее картин.

На Юнцайесе ходила поговорка о том, что девушки Куары любят сердцем, забирая его у мужчин и отдавая свое взамен, а девушки Таласана любят глазами, забирают жизнь и дарят взамен лишь красоту. На первый взгляд она звучала весьма несправедливо для Таласана, однако слово «красота» в наречие зеленого мира имело весьма глубокое и глобальное значение. Тни-жи умела ловить истинную красоту вещей. Она говорила о линиях лица незнакомца, но я, зная ее долгие годы, осознавала, что она говорит о его напряжении, стальной хватке и невозмутимости. А еще о том, он слишком тверд для нее.

Уже стоя на балконе квартиры прадедушки Тни-жи, я поймала забавную мысль о том, как бы могла моя подруга охарактеризовать Во’она? А остальных искателей? Мысли, следуя знакомой тропинкой, вернулись к Джуну. Резко тряхнув головой, я в очередной раз пообещала себе думать о нем поменьше и постаралась освободить сознание, разглядывая соседние дома, находившиеся всего в нескольких дзе. Казалось, что до него легко было добраться по бесконечным энерготрубкам, напоминавшим скорее творения безумного паука змеелова, нежели адекватные городские коммуникации. Подобным грешили все старые районы Юнцайеса, вибрации энергии привлекали не самых дружелюбных подземных обитателей зеленого мира, а экранировать подобное научились всего с пол века назад.

На крыше дома громоздились баки с водой, окруженные, словно какими-то наростами, кристаллическими панелями для ловли солнечной энергии. Панели традиционно становились местом для гнезд нуззи. Гнезда мешали работе солнечных кристаллов, и дом оставался без горячей воды. О войнах жителей старых домов с этим юркими птичками можно было слагать легенды: нуззи умудрялись приспосабливать свои маленькие домики к любым средствам защиты и даже научились сбрасывать артефакты, поддерживающие защитный барьер, пролезая через сливные трубы внутрь контура. Это, пожалуй, был самый высокий уровень конфликта с природой, что случался под куполом.

Вечер Юнцайеса никак не хотел отпускать меня с узкого уютного балкона, обещая быть нежным и слегка прохладным, но стук, а затем и незнакомый голос, донесшийся из квартиры, нарушили нашу идиллию.

Оказавшись в коридоре, я обнаружила старичка в забавной темно-бордовой пижаме и мило флиртующую с ним Тни-жи.

– А это вторая правнучка Ар-рака?

Я вопросительно глянула на Тни-жи. Принять меня за уроженку Юнцайеса надо было еще умудриться.

– Не-ет, – хихикнула она. – Вы, вероятно, спутали ее с братом. Это моя подруга Кара. Кара, это сосед дедушки Ли-шу, он увидел свет в окнах и решил проверить.

Наш гость зацокал, а потом, покряхтывая, вынул из кармана широких штанов очки.

– Приношу извинения, зрение уже совершенно не то, даже боровка не помогает.

Линзы его очков и правда имели внушительную толщину. Оставив при себе вопрос, пробовал ли он лечиться чем-то кроме местных ягод, я улыбнулась ему и кивнула, принимая извинения.

– Дамы, а не желаете ли сыграть партейку в гонги? – старичок ловким движением достал из того же кармана шесть небольших дайсов из костей болотных персиков.

– Будем польщены, если такой мастер, как вы, покажет пример хорошей игры, – хитро сверкнула глазами Тни-жи.

Она была весьма азартна, а прадед научил ее искусству выигрыша в гонги. Учитывала ли она, что перед ней, возможно, стоял постоянный партнер по игре ее учителя?

– Я почту за удовольствие посмотреть.

– Кара терпеть не может игры, в которые она плохо играет, – фыркнула Тни-жи. – Пойдемте в гостиную, я как раз заварила листья ва-хона.

Расположившись на ковре около балконной двери, я отметила, что наш гость сел достаточно близко ко мне, включая тем самым в число игроков. Впрочем, неудивительно – то, что Ли-шу не смирился с моим отказом, едва ли не выплескивалось из каждого его движения. Дайсы тихо бряцали, когда он пересыпал их из ладони в ладонь. Я пригляделась. Старые, но дорогие: редкий ручной узор на каждом, который впрочем не значил почти ничего. В гонги можно было играть хоть камнями с заднего двора.

Тни-жи суетилась на кухне, а старичок заговорщически улыбнулся мне:

– Думаешь, она рассчитывает на легкую победу?

– Полагаю. – Я немного расслабилась, хотя уже была готова придумывать изощренную причину отказа: говорить «нет» людям старше по возрасту на Индаае считалось проявлением неуважения. Ли-шу, вероятно, мог бы просто напомнить мне об этом, но хитрый лисий прищур указывал на то, что он нашел более изящное решение.

– Ар-рак воспитывал хороших игроков, но всегда слишком азартных, – подмигнул он. – Поможешь мне обыграть подругу?

Я замешкалась с ответом, слегка ошарашенная таким внезапным предложением.

– Мы ведь на интерес, – невинно развел руками старик. – Просто покажем кое-кому, что игра может быть разной.

Тни-жи никогда на моей памяти не проигрывала в гонги, и со временем даже мое упорство дало трещину. Ее уровень владения дайсами и правилами казался недостижимой горной вершиной, на которую я предпочитала любоваться со стороны. Посмотреть на игру с другого ракурса, да еще и повлиять на результат звучало заманчиво, и, услышав с кухни звон чашек с отваром ва-хона о поднос, я быстро кивнула.

– Что от меня нужно?

– В первом круге выбери кого-то из четвертого порядка и не добивай до конца, она обязательно подхватит твою комбинацию. Дальше просто повышай порядок сложности с каждым кругом.

Я скептично хмыкнула.

– Вы же понимаете, что я не выброшу даже четвертый, не говоря уже об остальных?

– От тебя требуется лишь начать, – кивнул он.

Схема звучала как-то слишком странно, но уточнить, как она работает, я, увы, не успела.

Тни-жи мягко присела напротив образуя круг.

– Ты все же играешь?

– Разбавлю вашу компанию мастеров. – Я приняла дайсы из рук Ли-шу и разложила их на пол перед собой, объявив комбинацию:

– Земляной червь.

– Кара, у земляного червя очень высокий ранг, ты, вероятно, перепутала с дождевым, – Тни-жи вмешалась раньше, чем я успела подбросить дайсы.

– Нельзя менять заявленного зверя, – тут же запротестовал Ли-шу.

Подруга поморщилась, но кивнула. Она, похоже, боялась, что после очередного провала я окончательно разочаруюсь в гонги. Я же радовалась удачному выбору: уровень знания правил однозначно не позволял мне назвать какого попало сильного зверя, а с земляным червем легко было поверить в обычную путаницу.

– До какого порядка с ним нужно дойти? – я постаралась изобразить на лице самое невинное из доступных мне выражений.

– До четвертого, – знакомая складка напряжения прокралась между бровей Тни-жи.

Найдя дайс земли, я начала методично подбрасывать его, сгребая в руку по очереди остальные, и только когда шестой оказался в руке, я осознала, что задерживала дыхание. Второй порядок дался тяжелее: пока один дайс находился в воздухе, подбирать остальные следовало попарно. На третьем, слишком высоко подброшенный, костяной кубик все же покинул меня, отлетев в сторону.

– Возьму червя себе, – объявила Тни-жи.

Она играючи добила третий и четвертый порядки и с довольной улыбкой передала дайсы Ли-шу.

– Белый слон, – с безмятежной улыбкой сказал гость.

Животное не из самый сильных, но я знала, что с него часто начинало играть именно старшее поколение – слон был символом начала пути или чего-то вроде этого. Дайсы замелькали в его пальцах настолько быстро, что я упустила момент, когда он перескочил на второй порядок. Я ошалело смотрела за его руками и совершенно не понимала, каких нечестивых духов ему вообще моя помощь понадобилась. Мгновение и вот он уже пересыпает все шесть костей мне в руку.

Понижать порядок в игре запрещалось, и, учитывая, что обычно я не загадывала никого выше третьего, вариантов в голове было совсем немного.

– Речной змей.

Глаза Тни-жи округлились.

– Кара, а почему сразу не тигр? Что за самоубийственный стиль игры?

– Узнаю фирменный стиль обучения Ар-рака, да будет земля ему мягка. Он всегда считал, что ход либо ведет к победе, либо непроходимо глуп.

– Но она же взяла пятый порядок!

Тни-жи определенно считала себя отличным учителем, и Ли-шу, намекнув, что моя отвратная игра может быть результатом ее подхода, бросил камень на илистое дно.

– Она выбирает животных, которых точно не выкинет, а я должна спокойно реагировать?!

– Ты должна в нее верить, – хитро улыбнулся наш гость.

Подруга фыркнула и лишь закатила глаза, когда я вновь провалилась на третьем уровне.

– Добью змея.

Я впервые увидела, как она напрягается и пристально просчитывает каждый бросок, переходя с четвертого на пятый порядок.

– Сер-райн, – объявил Ли-шу, едва дайсы перешли к нему.

Мы с Тни-жи переглянулись. Змей Сер-райн был символом королевской семьи Таласана, а еще означал сильного союзника где-то неподалеку. Его часто использовали в крупных партиях от пяти человек. Сейчас Тни-жи уже серьезно опережала его по очкам, и не имело никакого смысла пытаться играть вдолгую.

Ход тем временем вновь перешел ко мне.

– Манговый тигр, – хихикнула я и услышала тяжелый вздох со стороны Тни-жи. Это был уже шестой порядок.

Руки немного привыкли к весу камней, а мозг к скорости их падения, и я смогла с успехом пройти три порядка, завалившись на середине четвертого.

– Вот видишь, – назидательно проворчал Ли-шу, – в людей надо верить. Тем более Тигр всегда идет рядом с судьбоносными решениями.

Сейчас я бы даже с закрытыми глазами ощутила желание Тни-жи немедленно вернуть все роли на их места: ее определенно не устраивало, что она из учителя вдруг превратилась в ученика. Вложив в броски ярость тигрицы на наглого тигра, она несколькими резкими движениеми добила мою комбинацию, а я, наконец, осознала для себя часть стратегии хитрого старика. Вступив на дорогу эмоций, Тни-жи перестала просчитывать всю игру наперед, сейчас ей было важно показать превосходство в моменте. Считала ли она очки, думала ли о том, что на больших числах ее тоже можно подловить. Я была почти уверена – нет.

– Паук, – губы нашего гостя растянулись в победной улыбке.

А вот и та самая ловушка. Паук был одним из ключей, влияющим на ход игры. Бросались подобные штуки по особым схемам и обычно кардинально меняли расстановку сил. Если память меня не подводила, то пауком ставилась сеть, хватающая самое сильное животное противника. В нашем случае Тни-жи предстояло отдать тигра. Это вкупе с тем, что мог следующим ходом выкинуть Ли-шу, скорее всего, приносило ему победу.

Кубики коснулись моих рук слишком быстро. Осознание того, что совершенно неважно, кого я загадаю сейчас, и смогу ли выкинуть, накрыло колючим одеялом. Поток игры несся по заданной траектории, и я могла быть в нем лишь песчинкой. Или нет?

– Лосось.

Лосось, как и паук, являлся ключом: он разворачивал игру в другом направлении и выкидывался одной комбинацией. Я сложила все шесть костей на тыльную сторону ладони. Глубокий вдох. Выдох. Дайсы оказались в воздухе, а затем вновь приземлились в мою руку.

Продолжать игру смысла уже не было. Ли-шу, попадая в собственную сеть, лишался самого сильного зверя и уже совершенно точно не составлял никакой конкуренции Тни-жи.