Героя нравственность труда. Часть 2

Великий Октябрь превращается в Российскую революцию, без акцента на эпоху великого советского социалистического труда? Но люди имеют право и на перестройки, и на революции. Это касается и революции 1917 года, Великую Октябрьскую революцию?

Мы обязаны говорить правду, точно и иметь в каждом ответе и позитивное и негативные составляющие одного и итого же рассматриваемого явления. И быть философами, конечно, а это допускает очень глубокие мысли, в которых много вопросов и самому себе. Советского рабочего права на Октябрьскую революции не может быть объективно, поскольку лишь только после государственного переворота и социально-политической революции при становлении новой исторической эпохи сложилось Советское рабочее право: после этапа Февральской революции 1917 г. до октября 1917 г. Но ссылка на революцию получила наименование Великий Октябрь, или Великая Октябрьская социалистическая революция. Воспринималось всегда как неподверженная сомнению величина свершившегося необходимого для народа и великого в мировой истории. Не «великим» тот же Октябрь можно видеть при негативном отношении к революции и нежелании признать ее неизбежной - после того, как пожелавший коренных перемен и порядка народ поддержал тех, кто в России оказался способен взять всю власть в свои руки.

Так ли было велико значение таких явлений, как «великий почин - субботники и воскресники»?

Принято считать, на субботники и воскресники продолжали выходить, поработать бесплатно, а кто-то умудрится сказать, что и – из-под палки, заставляли.

Не вовсе бесплатно, и не из-под палки, а на самом деле в основном, за исключением определенного контингента граждан, по велению души и по велению совести, а также и просто от уважения к прядку, к коллективу, к традициям, да и от осознания, что приносишь ту пользу, которой, ней выйди на субботник, может не быть. Ведь это, прежде всего, почин выхода коллективно поработать где бы то ни было, чаще всего с уборкой улиц, территорий, цехов, на первый взгляд без дополнительной оплаты за труд. Это было хорошей традицией, которая не даром жива и сегодня, хотя почин уже не называют коммунистическим. В первом субботнике принял участие основатель советского государства В. И. Ленин. В последующие пятилетия и десятилетия после начала практики субботников и воскресников они ежегодно в весенний период позволяли молниеносно навести идеальную чистоту вокруг предприятий и организаций, провести озеленение, включая посадки деревьев и кустарников, а также, наконец, разобрать завалы там, где в будни не хватает рабочих рук, техники. Являлось практикой работа в субботники и за рабочими местами, хотя и не полный рабочий день, и такой труд мог частично оплачиваться. Всегда подводились итоги: сколько какой коллектив сэкономил средств, которые можно было пустить на социальные дела; заработанные от субботников и воскресников средства направлялись также адресно в различные фонды, например, - и Фонд мира. Ради истины надо сказать, мало кто понимал: куда и почему именно от субботников и воскресников направляются денежные отчисления, да это большинство и не волновало: надо было поработать – приходили и работали, с хорошим настроением, часто с весельем; отдельные группки – незначительный процент работников - могли затем распить бутылку вина, водки и разойтись по домам – это не приветствовалось, но и не возбранялось, поскольку вне рабочего места и времени каждый был волен делать, что хотел. Так что понятия «коммунистический субботник» отнюдь не означал автоматическую отмену житейского. На житейском все и держалось, вовсе не на разнарядках сверху.

Что ни говори, а советская душа также загадочна, как и русская. И, может, в этом нет особого отличия? Имелась ли особая советская душа? Я-то уверен, что имелась.

В период социализма, то есть советской власти, народ пришел, уже имея свою русскую, российскую, подданническую душу. Каждый человек, живший при царизме и после отречения царя-императора от власти, и при социализме, оставался тем, кем был от рождения - с душой, своим характером, набором наследственных характеристик, предрасположенностью, амбициями, мечтой, какой-то верой – во что-то. С этим, уверен, никто спорить н станет. Каждый человек при этом, не только именно советский, оставался великой тайной, имея душу, в которую заглянуть мог бы только Господь Бог. Все это хорошо понимали и в период так называемого, воинствующего атеизма, богоборчества, где истинно верующих оставались считанные проценты людей. Но верующими в глубине души, в силу крепких традиций веры предков, являлись практически все. Советские реформаторы, строя новую идеологию новой эпохи, за основу взяли многое из практики русского православия, мусульманской идеологии социального, иудаизма, в том числе - при реализации своих планов строительства социализма и коммунизма - учитывая, прежде всего, то, что требует для себя простая душа массового советского человека.

От этого социализм стал формироваться из множества микро исторических новых явлений, которые создавали на рабочих местах и в семьях сами работники, где рождались новые рабочие приемы, способы и методы труда, новые приемы и методы коллективных и семейных отношений, формирующих в итоге всю модель и конструкцию практического советского социализма: снизу вверх.

Согласен со всеми подобными гипотезами. Таким образом, великое таинство советского социализма было произведено на свет великим таинством человеческой души народов СССР, стремящихся ко всеобщей справедливости, во главе которой стоит один Господь Бог, государство, глава государства, начальство. В сознании советских людей с советской душой всегда жила готовность пожертвовать всем ради осуществления, признанных легитимными и обязательными к исполнению, повелений верховной власти. Это всегда было трудно понять тем, кто не ощущал в себе советского человека, но таких, живших при социализме и старавшихся стоять в стороне от социализма, в СССР было не так много.

Это те, кто не принимал советские понятия, смыслы, явления. Как и тот же Октябрь, то есть то, что назвали Великой Октябрьской социалистической революцией, не желая понимать. Что был и переворот, а затем пошли и поистине революционные преобразования.

Интерес к этому вопросу не исчезает никогда, даже и при неоднократных попытках объяснения и расшифровки данного на самом деле великого феномена нашей истории. Это говорит о том, что Октябрьская социалистическая революция не была мифом, и она на самом деле была, как называли ее, Великой. И это была подлинно народная революция людей труда, с энтузиазмом поддержавших идеологию, отрицающую сословность, верховенство богатых над бедными. Кто не трудится – тот не ест.

Уже после закрепления данной парадигмы, как умозрительной, вошедшей в сознание советских людей и жизнь советского общества в качестве пропагандистской, Великая Октябрьская социалистическая революция стала восприниматься и даже рассматриваться, как предопределенная временем, условно неизбежная. Но только в сложившихся после Февральской революции обстоятельствах она стала подлинно неизбежной - в условиях, когда кто-то из имеющих силы на захват власти в условиях сильного ослабления законной власти мог осуществить государственный переворот, и этим кем-то оказались силы, продвигающие идеи социализма и коммунизма. Все последующие реформы были поистине революционны – но революционны по-социалистически, большевистски, коммунистически, вплоть до реформ Перестройки второй половины восьмидесятых годов. Великая Октябрьская социалистическая революция до этого времени в течение более семи десятилетий являлась точкой отсчета строительства новой социалистической жизни в СССР и крупнейших социальных завоеваний - благодаря примеру СССР - в других странах мира. Она – воистину великая.

Не это ли ее величие позволило называть великим многое, даже и роль ее лидеров. Так, мы говорим о великой роли Ленина, Сталина… Что тут хотелось бы добавить?..

О роли Ленина в ней особых споров нет. Но как, на самом-то деле мы смотрим на роль И. В. Сталина? Роль практика его известна, но был ли он в действительности большим мыслителем социализма?

Иосиф Виссарионович Сталин стал преемником основателя социалистического государства, Владимира Ильича Ульянова-Ленина и, заняв верховенство власти, он должен был учитывать чаяния и выполнять волю нового советского народа. В сознании людей он не мог быть не величайшим мыслителем и государственным деятелем, поскольку бросившие вызов всему миру социализм и СССР считались в советском сознании великим благом и спасением человечества. Народ поддерживал нового вождя вплоть до его кончины. К счастью, Сталин при всех человеческих слабостях оказался одним из умных руководителей и способствовал спасению и укреплению социализма, насаждению его в других странах, что привело и к глобальным социальным позитивным изменениям и во всех развитых капиталистических странах мира. К несчастью, помимо сильных и хороших черт, слабые и дурные черты Сталина принесли и столь же ощутимые и очень чувствительные для народной души негативные явления. В любом случае, роль Сталина осталась в истории СССР, России, мира чрезвычайно значительной.

Но без Ленина, Сталина российский народ обладал бы тем менталитетом, который он получил в период социализма?

Менталитет русского народа, ведущего родословную от Киевской Руси, а до того, несомненно, - от других великих государств и народностей, в том числе сложившись от них, как от скифов, руссов, включая казаков, и др., являвшихся доминирующими, всегда предполагал особый уровень амбиций русских, россиян, всех сливающихся с ними духовно и кровно этносов и народностей. С детства в душе каждого русского, россиянина жила убежденность о величии и особой роли России; потребность выделяться, являться представителем особого народа в России была естественной, хотя потому же и всегда амбициозной, особенно с точки зрения ее соседей, многократно пытавшихся покончить с ее силой. Даже объединяясь, военные силы с Запада и с Востока не могли осуществить этой задачи, и Великая Россия для многих ее народов стала не только их желанным домом, их общей семьей, но и непокорной и неподвластной никому, во веки веков, общей Великой Родиной. Многократные попытки врагов и недоброжелателей России подорвать ее величие изнутри, порой, приводили к определенному успеху – склонению народов не русской национальности к отделению от России, ослаблению ее позиций; однако огромная привлекательность русского менталитета многократно возвращала соседние народности в общий строй великой российской братской семьи.

Мы говорим о величии старой и новой России, о величии Советского Союза, величии его народа-труженика. Он создавал много великого, и создал, в том числе величайшее из чудес мира - Московское метро. И вы также отдали этой работе много времени в своей жизни, являясь одним из участников и свидетелей великих преобразований. Откуда бралось столько материальных ресурсов, чтобы создавать настоящие дворцы под землей. Часто приходилось видеть гранит и мрамор с разрушенных советской властью архитектурных сооружений, Храма Христа Спасителя?

С первых дней Октябрьской революции большевики, партийные лидеры, идеологи коммунизма и социализма обещали отдать на службу народу бывшие царские дворцы, строить новые – советские, не уступающие по красоте и величию царским, дворянским, помещичьим, и на это у советской власти попросту не оказалось достаточных средств. Хотя новые замечательные произведения архитектурного искусства, наряду в том числе с конструктивистскими, появились, многие силы были брошены на создание архитектурных шедевров – залов подземного транспорта – метро. Они оказывали потрясающее воздействие на сознание масс, попадающих из мира строек, полу-разрухи и, пока еще, доминирующей серости в мир величественных, красивейших станций метро: мир света, прохлады, красоты, позолоты, гранита и мрамора. И это было построено руками, одухотворено мыслью уже социалистических тружеников. Метро должно было играть роль, наряду с транспортными функциями, - пропаганды безграничных возможностей советского народа, какую, несомненно, метро играет и сегодня, предоставляя современным постсоветским метростроителям поспорить в оригинальности с прошлыми, а каждому пассажиру восхищаться архитекторами и строителями новой российской эпохи. Несомненно, широчайшая сеть метро с самого начала планировалась с учетом использования при отделке его зданий и подземных залов станций гранита и мрамора, снятого с уже построенных до революции зданий российских столиц, что позволяли революционные планы переустройства Москвы и Ленинграда. С другой стороны, эти планы зачастую и строились при определенном намерении использования накопленных богатств прошлого, в этом нет сомнений. Но трудно судить революционное время и революционное правительство, революционный народ, готовый рушить старое ради созидания, пусть, порой, и менее изящного, нового.

Во многом превзошли советские архитекторы и ваятели советских городов, метрополитена своих предшественников царских времен?

Мы помним, что большевики, призывая к развитию Российской социалистической революции, обещали народу новые дворцы с роденовскими статуями. Верил ли народ этим обещаниям, или поддерживал революцию, как поддержал бы все новое, лишь бы настали перемены, лишь бы была похоронена феодальная отсталость?

Не думаю, что народ осознавал, что живет с остатками феодализма. Он жил, трудился, размножался, воспитывал детей и, в основном, веровал в Рай. Первая мировая война, свержение царизма, смена правительств и наступивший экономический и моральный кризис предопределили то, что народ поддержал новые тенденции и парадигмы развития России в XX веке, веке наступавшего технического прогресса. Верил ли народ в сказочное скорое будущее? Думаю, народ был мудр и во многое, обещанное в долгосрочную перспективу, или даже в иную ближайшую, - например, в считанные месяцы переселиться из землянок или бараков в хорошие дома, построить детсады, школы, магазины, или сделать детей высокообразованными, дать всем равные шансы к проявлению способностей, возможность управлять предприятиями, городами, страной, - строителям новой эпохи социализма вначале верилось с трудом. Слишком многое было запущено при царизме, слишком многое было разрушено в революцию, в годы войны. Однако с меньшим трудом верилось в более грандиозное - победу социализма и даже коммунизма, в мудрость партии, в непобедимую силу России, СССР и в другое. Практика строительства СССР, советского социализма доказала, что очень многое, во что, как говорится, верилось с трудом, - было реализовано и часто быстрее, чем обещалось. В течение нескольких поколений Россия стала страной городов, покорителей космоса, одной из самых образованных и динамично развивавшихся государств, почти полностью обеспеченной потенциалом импортозамещения и, следовательно, почти полностью экономически независимой, на что способны лишь самые успешные и сильные страны. По мере строительства социализма все менее, с трудом, верилось в победу коммунизма, поскольку приходило понимание, что его, по крайней мере, не позволят построить капиталистические державы, коим он изначально был враждебен и, следовательно, - изначально обречен на кровопускание, пока не вытечет вся кровь.

Советские люди это должны были осознавать. Но ничего не оставалось, как следовать общему курсу, принципу единства, принципу подчиненности меньшинства мнению и воле большинства, как никак строился и социализм, и коммунизм.

Народ верил в общую победу, не смотря ни на что, ни на какие кровопускания. Но это не была бессловесная масса, готовая на все, лишь бы потрафить идеям классиков. Даже и Ленин, и Сталин по-своему сетовали на классиков социализма и коммунизма, что не дали всех рецептов, когда пришла пора строить реальный, а не утопический и иной теоретический коммунизм. Каждый человек мог иметь свои принципы, но на самом деле не каждый мог их всюду высказывать вслух, если собственная позиция шла в разрез с общим настроем общества или трудового коллектива в той ипостаси, где речь шла о том, на что общество и коллективы уже сделали свою ставку и трудились ради этого, идя до конца, чтобы не оказаться в еще более затруднительной ситуации. Толкать в такую ситуацию – значило предавать интересы большинства, общества. И сегодня это похоже на то, как ведут себя в обществе люди и у нас, в России, и за рубежом, в Европе и в США. Это естественно. Множество наших членов партии тоже имели свои особые принципы, не вполне совпадающие со всем, что требовали от них их партийные лидеры, и хотя требовалось опираться на те принципы, которые декларировались официально с властных трибун, в жизни во всех трудовых коллективах, в организациях члены партии чаще всего были и мягче, и лояльнее к недостаткам людей, к их проступкам, промахам, ошибкам, хотя бы на собраниях вторили, что к таким надо быть построже. Таким образом, с одной стороны, люди имели официальные посылы - как надлежит беречь ценности социализма, согласно принципам коммуниста, советского человека, а с другой, - в основном, каждый во всем поступал согласно своему характеру, настрою, воспитанию. Главное было – не вступать в конфликт с законом, с властью, хотя с местными властями у членов и не членов КПСС конфликтов всегда было предостаточно; в частности, газеты, особенно местные, часто пестрели различной критикой. И наша Великая Победа в Великой Отечественной войне была со слезами на глазах, этого никто не скрывал, как и критики тех, кто допустил эту войну и столь великие, понесенные нашим народом, жертвы. Ведь тот же Сталин и его окружение обещали, что Красная Армия всех сильней, но не сдержали слова.

Советские люди простили им и это. И в то же время верность данному слову всегда у нас являлось признаком честности. порядочности. Патриотизма, как бы – верности своим товарищам, своему коллективу, обществу, Родине. Верности слову ждали и требовали и от руководителей, и от начальства, и от тех, кто брал на себя функции чем-то руководить, в том числе в общественных организациях. Они обязаны были и обещать больше, и делать больше, и переживать за результаты труда больше других, а также и нести больше, чем другие, ответственности. А болтунов и пустобрехов презирали.

Всех более или менее активных строителей социализма-коммунизма, общественников, - а их были миллионы и миллионы, - можно было поделить на тех, кто действительно переживал, когда его слова разошлись с делом, и кто не больно-то переживал, считая, что если результат не достигнут сейчас, он все равно будет достигнут позже. Это от большой веры в успех. И в них жило естественное ощущение: даже если благо ожидаемого результата достанется не тому, кому обещалось, например, собственному коллективу, а какому-то другому – это уже не суть важно: главное – задуманное осуществлено, людям жить стало легче, лучше. Вообще – людям. Как было быть, если такой хороший человек пообещал, обнадежил, а потом в силу указанной причины, не сдержал слова? Он пустобрех, он презираем? Да, на самом деле - нередко то, что самоотверженно строилось для одних конкретных людей и коллективов, – доставалось другим. Но в конечном результате – соответственно - и те, кто не ожидал подарков – зачастую их получали, также за счет других. Это уже – общая, общенародная коммуна. По этой причине слова пропаганды, слова обещаний – они большинством воспринимались как обещанием для всех вообще, в том числе для поколений светлого будущего. Ведь это же факт. И это не делало пропагандистов, не выполняющих обещания, не держащих слово, совсем уж нехорошими и пустыми, пустобрехами в глазах остальных. Все понимали: многое вокруг делается на энтузиазме, без дополнительных дивидендов, и если энтузиаст, даже и болтая что ни попадя, старается ради общего дела, то он, все же, свой, и в его болтовне его вины мало. Кто худо или бедно трудился, тому прощали многое. Уважение к труду решало все дело. Но, конечно, верные своему слову были самыми уважаемыми людьми. И считалось необходимым быть верным всему наработанному с трудом, способам. Методам работы, лучшим рабочим приемам, лучшим Трудовым традициям.

Никто из хороших работников, хороших коллективов не мог быть не верен трудовым традициям. Несмотря на то, что все предприятия, даже смежные, отличались одно от другого, в них существовали общие методы труда и общие методы установления и укрепления производственных отношений – как единых для всех трудовых коллективов страны, так и доморощенных, объективно сложившихся в результате преодоления собственных трудностей на пути к достижению собственных результатов. Отклонение от своих методов достижения результатов возвращало к состоянию новых «устаревших» трудностей, которые на данный момент времени могли быть самыми актуальными трудностями на каком-то другом предприятии. В числе этих методов были и неустанное воспитание молодежи в духе патриотизма и уважения к труду, воспитание подчеркнутого уважения к ветеранам и их достижениям в рационализаторстве и изобретательстве. Где-то лучший эффект достигался, например, при постоянном изучении конкретных примеров достижения искомых результатов новаторами. Существовала также традиция верности чести заводской марки, преданности своему заводу, своей фабрике, шахте, своей строительной либо иной другой организации.

Это было велением души, безо всякой клятвы.

Во всяком случае, верности своему трудовому коллективу ни от одного приходящего в него работника, за исключением специфических организаций, где требовалась клятва, не требовалось. И в любых коллективах имелись те, кто становился в душе и на деле все более преданным ему, предприятию, и кто об этом не задумывался, не ощущал потребности родниться с коллективом и организацией ближе, чем этого требовала необходимость зарабатывать и получать зарплату. Но предприятия, трудовые коллективы всегда жили в постоянной кооперации и содружестве с другими, и внутри каждого складывались особые отношения, как в большой семье. Следовательно, преданность своей трудовой семье являлось фактором объективным, и она бала таковой для подавляющего большинства из тех, кто проработал на заводе, фабрике, комбинате и т. д. хотя бы несколько лет. Многим, для того, чтобы ощутить всеобщую поддержку товарищей, потребность стать им верным, как и верным, вообще, организации, хватало и нескольких месяцев, а то и недель, дней.

В советское время в течение пятилеток многотысячные, миллионные потоки работников по своим причинам перемещались с одного места на другое, миллионы людей успевали поработать на разных предприятиях, и в принципе, большинство из них каждому предприятию могло быть предано душой, сохраняя верность доброй памятью, поскольку во всех трудовых коллективах по всей стране действовали одни принципы подхода к персоналу, решению их насущных проблем, коллективное доброе товарищество, взаимовыручка, уважение к профессионалу и любому новичку, кто искренне пытается хорошо освоить профессию. Ни один, не имеющий такого потенциала, не понимающий социализма, не мог ни любить коллектив и организацию, ни тем более быть им преданным, верным, честным, надежным.

Это похоже на то, что в разных интерпретациях называют советский трудовой, рабочий, коммунистический фанатизм.

И на здоровье! В работе, дружбе, любви, деловых проектах, в экстремальных специфических условиях, на войне все эти качества при постановке задач и их решении, осуществлении производственных, социальных планов играли решающую роль. Они очень ценились в межличностных отношениях, в трудовых коллективах и на уровне всего народного хозяйства. Действительно, все эти качества, присутствующие в советских людях одновременно, зачастую воспринимались как фанатизм, поскольку помимо проявления в любви, как части чувств, в жизни они были направлены у основной части народа на верность Родине, лучшим трудовым и боевым традициям, памяти побед, достижений, рабочему коллективу. А также на честность в коллективных производственных отношениях и в патриотических поступках. Как и на достижение максимальной надежности во всех делах, чтобы слыть настоящим советским человеком: то есть человеком общества социализма, чей долг всегда стараться ставить общественные интересы выше личных, а в этом преуспели сотни миллионов человек нескольких советских поколений.

И даже поколения, которое стало невольным участником жесточайших битв, проливало реки крови и хоронило миллионы и миллионы своих товарищей, немалую часть своего народа. Фронтовиков, работников тыла. Познав на войне не то, что им обещало правительство, советские вожди, - не только сладость побед, но и горечь поражений, познав страдание и несчастья, они, тем не менее, с верой в светлый завтрашний день возвращались домой, в коллективы, где их ждали новые бои за план, новы трудности, преодоление новых житейских невзгод.

И невзгод, конечно, но и житейских радостей. В СССР жить можно было, наслаждаясь счастьем, как и всюду. Надо было преодолеть какие-то кризисы, как и послевоенного восстановления народного хозяйства, переросшего в конце концов в новую большую победу: сильно разрушенная страна была восстановлена в течение нескольких лет. Что до веры в свой родной коллектив, веры в партию и правительство, в курс на социализм и коммунизм, в начальный период войны очень многие работники предприятий и организаций, в том числе добровольцами, уходили на фронт, обещая вскоре вернуться в родной коллектив, тогда еще не представляя масштабов войны. Вернулись назад далеко не все: десятки миллионов были убиты, а живые после мировой войны начинали налаживать новую жизнь кто где мог, кому позволили те или иные обстоятельства, здоровье. Но возвращение в коллектив старого работника во всех случаях было радостным событием: и для него, и для коллектива. Всем фронтовикам, кто появлялся на предприятии впервые, были широко распахнуты двери, всех сменявших гимнастерки на рабочие спецовки встречали как героев; на всю жизнь они становились одними из самых уважаемых членов общества. Всех их считали героями.