Цветные стекляшки под призмой калейдоскопа. Очерки исхода

Василиса Засветова

Цветные стекляшки под призмой калейдоскопа. Очерки исхода

Вместо пролога.

В век цифровой пластмассы и конвейерного масс-маркета от автора требуется не кокетство и заискивание перед публикой, а хирургическая оперативная точность.

Эта серия лишена попытки понравиться и графоманских соплей в угоду стенаниям масс. Это жесткий, хладнокровный автофикшн и нео-имажинизм XXI века. Препарирование реальности под линзой калейдоскопа личных переживаний, где каждый цветной осколок чужого безумия, боли и своевременного побега своим острием нарочито попадает прямо в сердце, шрамируя его замысловатыми геометрическими узорами. Закон "выедания" предметного мира против суррогатной любви. Приземляющий натурализм против иллюзий. Здесь нет жертв. Здесь только леденящий протокол жизни, способный обогатить легкие кислородом свободы через принятие и честное признание самому себе: "Да, это я".

Мы начинаем исход.

Поэтическая преамбула.

Света звёзд немых концентратПроливается внутрь ликёром.Хрип гортани — мой компромат,А молчание пышет позором.

Внутрь лёгких тяну жадно носом,Словно гарь смоляных папирос,Страсть ужиться со всем перекосом,Интегрируя счастье в невроз.

Ничего не писать отныне.Чего ради марать холсты?Печаль светлая, страх звериныйИ сожженные в пепел мосты.

Заварное пирожное с кремомИз тревог и таблеток для сна.Ночи шепчут свои поэмы,За окном никогда не весна.

Снова светлой надежды блик —Словно солнечный зайчик из детства,Я тебя раскусила вмигНа войне хороши все средства.

Не писать ничего стабильно,Вдыхать жизнь, выдыхать её.Не писать ничего насильно,Под эгидой «оно — не моё».(1.12.2025)

Глава 1. Когда ищешь убежище

Иногда люди — это не люди, не человеки, не объекты, а особенный способ бегства. Иногда люди — это спасательный круг, канат, трос, анальгетик. И даже не сами люди, а их образ, их особенность проявления отношения, которая не делится на бесконечные дроби или на ноль.

К тебе повернулись лицом, а не задом, а ты уже успел подумать, что тебя уважают. Тебе улыбнулись — симпатизируют. Тебе доброе слово сказали — ценят. Приобняли — любят. И ты сбегаешь в это, прячешься как в убежище, думаешь, что ты «в домике», в панцире, в безопасности. Можно открыться, вывернуть душу наизнанку, обнажить себя от макушки до кончиков пальцев на ногах. Всё, теперь можно успокоиться, расслабиться, довериться.

И вдруг тебе сообщают: «Мне нужно подумать, какое для тебя место в моей жизни». И тут в глубине души диспетчерский синтетический голос: «Уступайте места пожилым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам. А лучше выйдите из вагона, делать вам тут нечего». Мест нет! Ни сидячих, ни стоячих, ни под сидениями. Спасательный круг сдулся со свистом, канат порвался, трос феерично лопнул.

Глава 2. Академизм наива

Мы шли по улице, едва опомнившейся от былых холодов, — вроде апрель, и я взахлёб рассказывала про живопись. Манифестически трактовала наив.

Непосредственная простота образов, по-детски въедливая детализация сюжета повседневности, яркие краски. В наиве отсутствует академичность. Никаких канонов — никаких границ, словно на листе из-под фломастера в руке ребёнка.

Наив и примитивизм — братья-близнецы или случайные двойники? Примитивизм в искусстве продиктован осознанным отречением от академических канонов, с полным пониманием оных. Это сознательная имитация простоты, прием или средство выражения глубинного замысла.

Наивность и примитив — две грани врожденной глупости или решение? Наивность — это непосредственное восприятие мира и себя через призму отсутствия опыта, ведущее к неспособности адекватно оценивать ситуацию. Она выражается в доверчивости, простодушии, открытости. Ну и что? Разве плохо быть простым и открытым человеком? Риторичность этого вопроса зашкаливает, как стрелка на максимальном значении манометра при резком скачке давления в трубопроводе.

Помните пословицу: «простота — хуже воровства»? Всё главное — всегда в намерении. Потому что намерение — это осознанное планирование действий. Примитив, несмотря на свою имитацию простоты, — это осознанное намерение. Простой элемент для создания сложных, многослойных структур. Его использование — это решение. Это не из серии «обманываться рад». Это свойство, извлеченное из мудрости, где основной нарратив простоты нежно укутан пеленой гениальности.

Я заключаю: наивность — это глупость. Наив — это глупо. Его пустота бессмысленна и беспощадна, как русский бунт.

Первые солнечные лучи, ничуть не наигранные, обдавали жаром, а ветер, посвистывая в раковинах ушей, смело трепал локоны. Мы шли. И я на полном серьезе вещала про наив.

Кто, если не я? Сама устойчиво пребывая в нем, слишком хорошо разбираюсь в предмете. Не претендуя на экспертность, но сознавая: мы знакомы близко, на «ты» долгие годы.