Любовь под грифом «Секретно». Тайный код Карины. Книга 1

— Чего разорался? Мы девочки культурные, симпатичные, другого обращения ожидали. Нет бы, руку подал джентльмен, — заворчала она.

— Тебе что ли руку, мадам? Где веер свой потеряла и норковое манто? Тоже мне — принцесса. Драная кошка с помойки — вот ты кто! Не стану я перед тобой расшаркиваться.

Выражение лица Тины резко сменилось. Откуда ни возьмись, появилась ярость во взгляде:

— Ты не знаешь, с кем связался. За оскорбление ответишь, — процедила она сквозь зубы.

— Именно этого я и добивался, — вполне миролюбиво ответил громила, — Мне нравится твоя злость, это заводит. Потом, когда наступит подходящее время, обязательно поквитаемся. Если не передумаешь.

— Может, всё же объяснишь, что происходит? Где мы? — спросила Карина, вертя головой по сторонам.

— Милости прошу — станция конечная, дальше «поезд» не идет, — пошутил громила, — посмотрите, в каком замечательном месте вы находитесь. А воздух! Красота! Наслаждайтесь. А мне нужно отойти на минутку.

Территория вокруг напоминала закрытый объект, но только без опознавательных знаков. Никаких флагов, табличек или вывесок. Среди асфальтовых дорожек, обсаженных ровными рядами постриженного барбариса с его колючими шипами, расположились несколько вытянутых одноэтажных зданий, построенных, скорее всего, ещё в эпоху коммунизма.

— Двух девчонок доставил в целости и сохранности, — тем временем докладывал громила кому-то по мобильному телефону.

— Тин, а может, нас сюда исправлять привезли. У тебя с законом как? Меня много раз предупреждали, что накажут.

— Ну... в принципе есть за что. Но ведь это пустяки. Ни разу не слышала, что за такое в тюрьму отправляют.

— Так это не тюрьма, а лагерь или реабилитационный центр. Я еще в школе попадала в один такой. Вроде ничего — кормят, спать укладывают. лекций правда много читают и в мероприятиях заставляют участвовать: то пой, то рисуй, то пляши.

Карина нервно теребила край футболки, пытаясь вспомнить, где в последние дни могла жёстко накосячить. У неё имелись неоднократные приводы в отдел полиции, где не гладили по головке. Строгие дяди в форме запугивали, возводили её проступки в квадрат, называли статьи и пункты, за которые обещали посадить за решётку. Но всегда заканчивалось одинаково выпустили пар, поорали, как следует, а после — провели профилактическую беседу и вышвырнули за дверь.

Тогда преподаватели жалели, брали на поруки, она же детдомовская – чего с неё взять. На учет в комиссии по делам несовершеннолетних поставили лет с десяти и вовсе по пустячному поводу. Подумаешь, стащила у воспитательницы сумочку! Внутри той самой украденной сумочки оказались документы, которые Карина сожгла на пустыре, присвоила себе лишь косметику и кошелёк с парой мятых купюр. Добыче радовалась правда недолго, свои же спалили. Но за последнее время, на память не приходило ничего такого, за что бы могли отправить в закрытое учреждение.

— Интересно, всё же где это мы? — вернула ее из размышлений Тина, которая с опаской озиралась вокруг.

— И мне хотелось бы знать. По виду, вроде, тюрьма. На санаторий или загородный лагерь не похоже.

— Смотри, решетки на окнах. Значит, либо психушка, либо какая-то другая пыточная. Двери запрут, а из окна не выпрыгнешь.

Карина беспокойно поводила взглядом, пытаясь разглядеть как можно больше и отыскать тропинку для побега. Но массивные железные ворота пропускного пункта были намертво закрыты. Вокруг простиралась безлюдная территория, огороженная высоким двухметровым забором. Даже самая ловкая кошка не смогла бы преодолеть гладкую металлическую поверхность такого заграждения. Получалось, что все возможные пути отступления оказались надежно перекрыты.

— Здесь ни единой живой души, — прошептала Тина, тоже нервно озираясь, странно уж больно здесь тихо... Ты не находишь? Не молчи!

Только они успели обменяться тревожными взглядами, как рядом возник тот самый огромный бугай, освободившийся наконец-то от телефонного разговора.

— Чего рты раскрыли, за мной, девчонки, — произнес он громко, — ничего страшного с вами не случится... пока будете паиньками. А вот если попробуете сбежать...

И тут он неожиданно извлек из кармана внушительный пистолет и поднял его вверх.

— Буду стрелять без предупреждения! — пригрозил он.

— Не надо в нас стрелять. Мы даже и не думали сбегать. Веди нас, товарищ командир, — ответила Тина, — мы готовы ко всему.

Когда бугай повернулся к ним спиной, Тина взяла Карину за руку и потянула за собой, предупреждающе приложив палец к губам.

— Тише, — шепнула она, — Давай сделаем вид, будто мы примерные девочки. А потом посмотрим, что получится, когда этот мужик хотя бы на секунду отвлечётся. Поверь, ждать недолго, обязательно найдём подходящий момент, и поминай, как звали.

Карина в ответ лишь едва заметно кивнула. Она не была напугана, скорее ей двигало чувство любопытства. По логике, если бы их действительно собирались убить, то давно уже это сделали. Следовательно, они нужны были целыми и невредимыми. Всё происходящее казалось наигранным фарсом. Ещё ребёнком она играла в похожую игру в лагере знаменитую «Зарницу»: там тоже имелись ложные враги, поддельные офицеры, бутафорское оружие, но по итогу побеждала дружба и в подарок все получали сладкий приз. Вот и сейчас она ощущала себя вновь той самой девочкой-подростком, ожидающей конца игры. Она всё еще надеялась, что уже завтра, она вернется обратно в общагу. Только бы выяснить, кто затеял столь странное представление, а главное —зачем?

Шагая бок о бок с Тиной, Карина наконец-то получила шанс внимательно рассмотреть свою новую подружку. Плотная фигура, словно у атлета, короткая, почти под ноль стрижка, пристально смотрящие глубоко сидящие глаза и тяжелые брови — всё говорило о силе. Вспоминая недавно произошедшую стычку, Карина невольно вздрогнула, представляя, насколько тяжело ей было драться против такого противника. Финал явно оказался бы не в её пользу.

— Ничего себе! А ты, такая... такая, — удивлённо произнесла Карина.

— Какая? Говори прямо, — спокойно отозвалась Тина. Настроена она была вполне дружелюбно и даже улыбалась.

— Крепкая. В форме, что надо. Здоровая.

— Хочешь сказать — мощная? - подсказала Тина.

Карина усмехнулась:

— Вот-вот! Именно это слово я и пыталась подобрать, но никак не получалось.

— Да ты не стесняйся, я привыкшая. Каждое утро смотрюсь в зеркало и давно смирилась с тем, какой меня создал Господь. Внешность у меня и, правда, специфическая, не мадам. Зато таких, как ты фотографируют для журналов мод. Ты фотомоделью запросто могла бы стать, стоило захотеть. Повезло тебе.

— Не надо, Тин, не завидуй. Это только на словах всё так легко и просто. На самом деле: никакого толку от красоты, если в животе урчит от голода, а единственные ботинки «каши просят». Всю зиму в куртке на «рыбьем меху» пробегать — да легко, нет проблем, ничего, что зубы от холода стучат.

— С такими данными, как у тебя, умные девочки давно научились получать легкие деньги и ни в чём себе не отказывать. Нашла бы себе богатенького папика и жила бы при полном шоколаде. Никогда не думала об этом?

— Знаешь, я не такая, даже и искать не собиралась. Я сама по себе пробьюсь, никто мне не нужен, — ответила Карина и заалела щеками. Подобные темы всегда вызывали у нее смущение.

— Можешь не стараться, я сразу это поняла. Чутье меня никогда не подводило. Только странно, как при детдомовском воспитании из тебя получилась барышня с нежной натурой. Таких в прошлые века гувернантки из Франции обучали, чтобы всё по этикету: хорошие манеры, умение правильно думать и говорить, красиво одеваться...

— Брось, Тина! Никакая я не неженка, могу за себя постоять. Внешность обманчива, знаешь ли. И ты могла убедиться, когда мы с тобой в фургоне сцепились.

— Верю, но это ничуть не лишает тебя женственности. Это от природы заложено. А на меня хоть самое красивое платье надень и туфли на шпильке, я останусь пацанкой. И ничего не поделаешь, если я квадратная во все стороны и плечи у меня шире, чем у любого мужика.

Карина неожиданно улыбнулась, едва заметной ухмылкой, не оставшейся незамеченной для Тины.

— Что смешного ты сейчас услышала? — спросила она.

— Да вот подумала, что из вас двоих, — она небрежно махнула рукой вслед широкой спине мужчины, шагающего впереди, — вышла бы отличная парочка.

— Чего!? Вот это ты придумала! Ну, спасибо большое! Не ожидала от тебя такого! — буркнула обиженно Тина.

— Не дуйся! Присмотрись внимательней, ведь вы же похожи: склад фигуры подходящий, роста примерно одинакового. Даже взгляд у вас тот же.

Их конвойный остановился и оглянулся, стараясь разобрать непонятный девичий треп, ибо ещё утром они грызлись, словно кошки. «А еще говорят, что женской дружбы не бывает. Нате, пожалуйста, эти куклы уже спелись!».

— Отставить разговорчики! Или мне придется снова напомнить вам правила? — скомандовал он.

— Слушаемся и повинуемся, гражданин начальник! — язвительно откликнулась Карина.

— Никакой я тебе не гражданин начальник. Нужно обращаться «Товарищ командир» и добавить уважения в голос, девочка! Что-то я с вами добренький совсем, пора начинать вас учить уму разуму!

— Было бы гораздо проще называть по имени. Может, тогда мы бы смогли лучше понять друг друга? — спросила Тина.

Громила пригладил ладонью коротко стриженые волосы.

— Если вам так удобно, зовите Михаилом... А там посмотрим, когда подружимся — станете звать Мишей, — ответил он и последовал дальше по асфальтовой дорожке, ведущей к зданию.

Но Тина была неподражаема. Её взгляд скользнул по фигуре Михаила, задержавшись чуть дольше положенного на плечах и руках, словно оценивая их крепость и силу.

—Так ты и вправду, как медведь! — не сдержалась она, — когда родители выбирали имя, не прогадали. Тебе идёт.

Михаилу льстило внимание этой дерзкой девчонки, поэтому он тоже с интересом поглядывал в её сторону. Но, как человеку, четко исполняющему свои обязанности, была поставлена задача сохранять хладнокровие и контролировать ситуацию. Его лицо вновь стало непроницаемым.

Тина тут же не замедлила воспользоваться шансом и не прояснить обстановку.

— Миша, друг мой, тогда ответь где мы? —продолжила она, пытаясь вывести разговор на новый уровень доверия.

Михаил внутренне усмехнулся. Он по жизни на дух не выносил выскочек, которые все время норовили совать нос, куда не следует. Да и с женщинами ему как-то не везло. И на этот раз он решил проучить нахальную девицу.

— Чего привязалась?! С какого перепуга ты в друзья ко мне попала? Закрой рот, не то зубов недосчитаешься! Для тебя я — власть, а ты — подчинённая. Уяснила?

— Все, с меня хватит! — заорала Тина, — чего тебе надо? Достал ты со своими секретами. У нас страна свободная, знаешь ли. А за похищение людей и за решетку попасть можно.

Её голос дрожал от ярости, она сжала руки в кулаки, готовая сорваться с места в любую секунду. Обычно так она и поступала, когда заканчивались слова и пофиг, что перед нею соперник в разы превосходящий ее, как по силе, так и по росту.

— Не кипятись, куколка! Хотя тебе злость очень к лицу! — вполне миролюбиво произнес Михаил, чуть заметно улыбнувшись. Что-то в отчаянной храбрости этой девчонки отозвалось глубоко внутри, пробуждая давно забытые чувства. «Да мы же с ней так похожи...» — неожиданно промелькнуло в его голове.

Спесь покинула Тину мгновенно, словно ветром сдуло. Внезапно ей почудилось, что она почти влюбилась во внешность этого громилы, а бабочки в её животе запорхали, вводя в краску.

— Да я вовсе не киплю, просто хочу разобраться. Привезли непонятно куда, против воли держите тут, а цели не раскрываете. Совсем уж несправедливо получается. Имею право знать...

Михаил внимательно посмотрел ей в глаза:

— Ты и твоя подруга — приятные девушки, воспитанней остальных. Другие бы давно устроили скандал, кричали, царапались или плевали в лицо. А вы ведёте себя культурно.

Карина удивилась:

— Остальные? Значит, мы не единственные здесь?

— Так много вопросов. Ответить, к сожалению не могу. Сделаем так: сегодня отдохнёте, наберётесь сил, а завтра всё станет ясно. Дела принято начинать с утра.

Дорожка внезапно закончилась перед массивными дверьми невысокого дома, похожего на старую армейскую казарму.

— Ну, вот мы и на месте, прибыли, наконец, — произнес Михаил, кивнув на вход, — здесь и будем сегодня дислоцироваться — спать по-вашему.

— Что-то мне здесь не нравится, — сделала вывод Карина.

— Почему вдруг? — недоуменно спросил Михаил, — крыша крепкая, стены тоже. Не апартаменты, конечно, но вполне сносная обстановочка. Для таких, как вы, сойдет.

— Просто чувствую. Если мы туда войдем, то попадём в переделку или с нами случится что-то ужасное.

— Не попробуешь, не узнаешь! Интуиция — вещь призрачная. К примеру, я не верю ни в чёрта, ни в провидение, а привык полагаться на то, что вижу и слышу, а еще лучше могу потрогать руками. Фантазии хороши для дамочек, вроде вас, чтобы мужикам запудривать мозги. Не боитесь, здесь вас встретят с распростёртыми объятиями, никто не обидит, пока я не прикажу.

— Даже если ты прав, обидно, что меня не спросили. Неужели нельзя было с самого начала рассказать обо всём. Может, я сама захотела бы добровольно оказаться здесь.

— Нужно было наверняка. Где гарантии? Ты бы взяла время на раздумье, а после — не факт, что согласилась бы с условиями. Привезти вас сюда таким способом — единственный выход.

Михаил опять провел рукой по бритой голове. Этот жест, как привычка.

— Но это еще не всё, — продолжил он, — есть ещё один пункт нашего с вами странного путешествия.

— Секретность, — уверенно предположила Карина.

— Правильно мыслишь. Никто не должен знать об этом месте. Вы дорогу сюда не видели, потому никому рассказать, где были, не сможете. Понятно?

— Понятно. Но и отыскать нас здесь тоже будет невозможно. Если мы навсегда исчезнем.

— Это тоже верно. Вот такая вот наша предусмотрительность. А вы, куклы, в полном нашем распоряжении, хотите вы этого или нет.

Карина поморщилась. В отличие от Тины, Михаил вызывал у неё отвращение, тем более, после знакомства с его кулаками.

— Милости прошу, дамочки, — объявил Михаил и распахнул тяжелую деревянную дверь казармы.

Перед ними открылся длинный мрачный коридор. Запахи были отвратительны: затхлая сырость, плесень, спертый воздух старых помещений, смешанный с какой-то характерной общаговской вонью.

— Как будто вернулась домой, — саркастично заметила Карина.

Она была прекрасно знакома с такими «ароматами», пропитавшими стены казённых учреждений, где она жила с самого рождения, и погружающими в безнадёгу.

— Рад что тебе нравится, — ухмыльнулся Михаил, но потом поправился, — Хотя признаться честно, я думал, что ты бездомная. Мне так сказали.

— Детдомовская я, — напомнила Карина, — и у меня всегда был дом.

— И сотня жильцов в нем, — цинично дополнил Михаил скороговоркой.

Карина ещё раз убедилась: Михаил — настоящий мерзавец с примитивным чувством юмора, которое только раздражало. Она предпочла оставить эту мысль при себе и молча, двинулась вслед за ним по длинному коридору, заполненному закрытыми дверьми, за каждой из которых царило гробовое молчание.

— Тише!- прошептал Михаил, приложив палец к губам, словно боялся потревожить кого-то. — Здесь все уже давно спят.

Но деревянные полы на это имели собственное мнение: каждый шаг сопровождался зловещим скрипом, будто пытаясь предостеречь от опасности.

— А вот и ваши апартаменты-люкс! – торжественно провозгласил Михаил, распахивая дверь перед ними.

Однако вид помещения не внушал доверия. Оно было тесным, как клетка.

— Ни за что туда не войду! — заартачилась Тина, отступая назад, — это же камера для осуждённых на пожизненное.

Михаил же даже не попытался переубедить её, просто грубо подтолкнул обеих внутрь комнаты.

— Спокойной ночи, куколки! — проворковал он, послав девушкам воздушный поцелуй, — Не скучайте шибко по мне... завтра я снова к вам загляну. А ты особенно не грусти, — многозначительно добавил он, глядя прямо на Тину.

Дважды провернувшийся ключ замер в замочной скважине, словно затвор секретного сейфа, а после наступила абсолютная тишина: ни шорохов, ни стуков. Девчонки остались одни в кромешной тьме. Лишь маленький, едва заметный луч света Луны пробивался в крохотное оконце под самым потолком.

— Тин, мне всё же немного страшновато, — тихо шепнула Карина.

— Никто даже пальцем тебя не тронет, пока я рядом, — твердо отозвалась Тина.

Они устроились на жестких деревянных полках, служивших видимо здесь кроватями. Сон никак не шёл, всё больше отдаляя тревожное ожидание утра.

Перевернувшись на бок, Карина ощупала лицо, болезненно реагируя на следы недавней стычки с подругой. После драки с Тиной на теле остались многочисленные синяки и царапины, которые давали о себе знать. Карина потрогала рассеченную губу, начинающую опухать.

— Тин, ты не спишь? - спросила она.

— Не-а. Все болит ужасно, будто битой огрели.

— А я будто под каток попала. Ну и силища у тебя. Теперь долго заживать будет.

— Прости, переборщила чуток. Но и ты меня тоже отходила, как следует: в подреберье ноет, а в носу кровь запеклась.

Карина тяжело вздохнула:

— Ерунда, заживет. Не в первый раз. Да, и не в последний, пожалуй. Главное, что мы во всем разобрались и пока что живы.

— Живы и вместе. Поэтому мы справимся. Знаешь, что менясейчас беспокоит больше всего? Есть хочу! — созналась Тина, — жлобы, могли бы супчика тарелку налить! Живот от голода свело.

Тина прикрыла глаза, представляя аромат горячей еды, уплывающей в пустоту желудка.

Ночь была длинной, тягучей. Тишину нарушал лишь шепот подруг, тихо обсуждающих события минувшего дня, гадающих о будущем, которое ждало их завтра. Карина лежала неподвижно, злясь и на свою глупость и на невидимых пока что тюремщиков, заточивших её в эту каморку. Ни разу в своей жизни она не позволяла другим диктовать как ей жить. Несмотря ни на что, она знала одно — она должна выбраться отсюда как можно скорее.

— Подожди, мы найдём способ, — уверенно произнесла она. — Давай представим, что это всего лишь игра, в которой мы можем выиграть. Нужно только хорошенько думать, прежде чем говорить. Что бы ни предлагали эти похитители, нужно выждать и постараться отказать.

— Да ты шутишь. Какие тут могут быть отказы. Возьмут зашкирку и как слепых котят поволокут на утопление.

— Я ни за что не сдамся. И тебе не позволю!

Рассвет начал пробиваться сквозь маленькое оконце, затянутое ржавой металлической решёткой, наполняя комнату тусклым светом. Тишина была нарушена шумом открываемых дверей и приглушёнными голосами снаружи коридора. Карина напряглась, прислушиваясь изо всех сил, пытаясь уловить малейшие звуки.

Рядом заворчала Тина, потирая ноющие мышцы рук.

— Всю ночь промучилась, почти и не спала, словно меня палкой по бокам отколошматили, — пожаловалась она, растягивая уставшую спину, — Это не спальное место. Это создавала инквизиция, чтобы людей пытать.

Внимание обеих привлекло резкое изменение звуков: шаги приближались быстрее, хлопнула ближайшая дверь. Карина замерла, плотно прижавшись ухом к двери.

— Кажется, кто-то идёт сюда, — предупредила она и отшмыгнула прочь.

И действительно, замок резко щелкнул, дверь широко распахнулась, пропуская миловидную женщину средних лет в безупречно белом халате. Светлые серые глаза незнакомки внимательно изучали пленниц, их лица, одежду, окружающее пространство. Лицо женщины выражало недовольство. Через мгновение губы сжались в тонкую линию, отчего лоб нахмурился ещё больше.

— Вам не стыдно, грязнули? — спросила она ледяным голосом, — Немедленно мыться. И приведите волосы и ногти в порядок!

— Ну уж нет! Сначала накормите нас, — дерзко возразила Тина, вспоминая горяченький супчик, о котором мечтала всю ночь.

Но медичка возмущённо фыркнула:

— Как раз перед едой и важна чистота. Сначала моемся, а уж потом трапезничаем.

Тина едва сдерживалась от злости. Она была очень голодна.

—Лев немытыми лапами быка съедает, —парировала она, слегка улыбнувшись собственной остроте.

Медичка рассердилась ещё больше и уголки её губ опустились ещё ниже, а голос сделался противно-тонким:

— Здесь медик я, а не ты! И мне лучше знать, что делать. Инфекции вашей только не хватало. Сначала вымоетесь, пройдете обследование, а уж потом разговоры о еде вести будем.

— Какое ещё обследование? – прошипела Тина, - идите-ка вы добрый товарищ доктор лесом. Не дамся я! Карин, чего молчишь, скажи ей!

Карина стояла рядом, наблюдая за спектаклем, однако мысленно полностью соглашаясь с подругой. Она тоже не горела желанием стать подопытным кроликом. А в слове «обследование» слышалась скрытая угроза. Поэтому она все же решила встрять:

— Никакой заразы у нас нет, можете поверить на слово, — уверенно заявила она, — медосмотры проходим регулярно: педикулёз, чесотка, глисты — всё в порядке.

— Ого, и откуда у тебя такая уверенность?

— Да справка свеженькая лежит у меня в общаге, могу слетать, привезти. Каждый год мы проходим обязательную диспансеризацию и сдаём анализы.

Но тут в их перепалку вмешался Михаил, появившийся внезапно и решивший поддержать владелицу белого халата.

— Никаких уговоров, Клара, — заявил он, — Не церемонься, эти девчонки понимают только силу. Вот я сейчас дам им по подзатыльнику, побегут куда надо, как миленькие! Только скажи...

Но медичка на эту фразу отреагировала странно:

— В своём репертуаре, Миш. Разве можно так? Я хотела поговорить вежливо, установить контакт с девочками. Посмотри на них, ведь дети совсем.

— Эти дети убьют, не раздумывая. Ты же сама это не хуже меня знаешь.

— Даже если это так, у тебя свои методы работы, у меня — свои. Воспитанием без меня занимайся, а я за здоровьем следить должна. Ну, ты тоже хорош! И настроение девочек понять можно, они вчера голодные приехали, а ты об их ужине не позаботился.

— Голод — это полезно! Бодрит и стимулирует организм к скорости, быстроте реакций. Не знали об этом?

— Ага, куда лучше! — продолжала возмущаться докторша, —лучше извести до истощения, да еще и язву заработать. Или гастрит. Не думаю, что в таком состоянии девочки о каких-то там возможностях думали. Им хватило бы чаю с бутербродом. Пожадничал? Я же слышала, как ты вчера ночью по кухне шарился, бренчал посудой и в холодильнике что-то искал.

— Ну, не сгущайте краски, Кларочка! Будто я монстр какой-то. Виноват, исправлюсь. А эти две на меня точно не обиделись. Я с ними вчера очень добреньким был.

Доктор наконец улыбнулась и довольная результатом воспитания Михаила, произнесла:

— Стало быть, надежда ещё есть. Не всё потеряно.

— Не понял, — обиделся Михаил, — по вашему до этого я был безнадёжен?

— Ты сам ответил себе, дорогой мой, — ответила медичка. — Ну хватит пустой болтовни. Девочки, пойдёмте за мной. Я быстренько вас осмотрю, а потом вы отправитесь завтракать.

Обследование было скорым и не таким страшным, как подружки представляли. Конечно, неприятно, когда тычут иголкой в вену, но не смертельно же. К тому же у медички Клары оказалась очень лёгкая рука.

Глава 5

Большой зал заседаний, словно замер во времени, погружённый в атмосферу минувших лет. Глаза вошедших туда расширились от изумления от давно ушедших в небытие символов эпохи построения коммунизма.

Стены украшали стенды в кумачовом цвете, чудом сохранившиеся в идеальном состоянии. Надписи на них гласили о праведности морали, выражали истинные ценности комсомола и пионерии.

На парадной стене красовались портреты вождей мирового пролетариата, окружённые выцветшими плакатами и вымпелами, свидетельствующими о победах в социалистических соревнованиях. А алое полотнище было развёрнуто прямо над головами собравшихся, бросаясь в глаза своей торжественностью и величественностью.

Карина шепотом выразила своё мнение:

— Здесь словно в музее. Можно на экскурсии людей приводить.

Но Тина лишь фыркнула:

— Нафталин. Кому такое может быть интересно? Собрать все в охапку и отвезти на свалку, где всему этому самое место.

Развить тему они не успели. В зал начали прибывать незнакомые люди в сопровождении всё того же Михаила, которому от обилия лишней энергии, никак не стоялось на месте. Вот и сейчас, он мерил шагами комнату, изрекая на ходу:

— Слушай сюда, группа номер шесть! Сейчас буду проводить разъяснительный вводный инструктаж.

Его речь прервалась резким выкриком откуда-то из задних рядов. Бритоголовый парень решительно выступил вперёд.

— Пургу гонишь, господин начальник. Мне твои указы по барабану.

Михаил мгновенно отреагировал мощным ударом, сбив парня с ног одним движением.