Психология экстремальных ситуаций и состояний

Ритм жизнедеятельности человека может существенно меняться в связи с необходимостью несения вахт в технических системах, однако исследователи подчеркивают, что цикл сна и бодрствования не должен выходить за пределы привычных земных суток. Наиболее рациональный режим при долгом пребывании в технических системах выглядит так: четыре часа отводится на несение вахты, четыре часа на различные виды работы, включая уборку и физические упражнения, четыре часа составляет свободное время и еще четыре часа выделяется на сон. При построении такого распорядка крайне важно установить для каждого человека строго фиксированные часы несения вахты, активного отдыха и сна, чтобы поддерживать устойчивость циркадных ритмов.

В одном из научных опытов группа добровольцев была помещена в специально оборудованный бункер, находившийся глубоко под землей, что полностью исключало проникновение внешних звуков и естественного освещения. Испытуемые были предоставлены сами себе: они сами гасили свет перед сном и включали его при пробуждении, самостоятельно готовили пищу и занимались другими повседневными делами. С помощью аппаратуры велась непрерывная регистрация их физиологических функций. Результаты показали, что за восемнадцать суток участники эксперимента отстали от астрономического времени более чем на тридцать два часа, то есть продолжительность их субъективных суток приблизилась к двадцати шести часам. Характерно, что именно в этом измененном ритме к концу опыта у испытуемых наблюдались колебания всех физиологических показателей, свидетельствующие о десинхронизации внутренних процессов.

Крайним проявлением измененной афферентации выступает состояние сенсорного голода. В повседневной жизни человек крайне редко сталкивается с полным исчезновением воздействия раздражителей на психику, поэтому он просто не осознает, насколько важна для нормального функционирования постоянная нагрузка на органы чувств.

Один из космонавтов, описывая пережитое им состояние сенсорного голода в полете, давал ему такую характеристику: на него обрушилась тишина, он слышал только собственное дыхание и биение сердца, и больше ничего не было.

Абсолютно ничего. Постепенно он начинал ощущать беспокойство, которое трудно описать словами, оно вызревало где-то внутри сознания и с каждой минутой нарастало. Подавить его, избавиться от него не удавалось, что создавало постоянный внутренний дискомфорт.

Современные научные работы убедительно подтверждают значимость этих наблюдений и раскрывают новые механизмы влияния экстремальных факторов на принятие решений и поведение человека.

В две тысячи двадцать четвертом году коллектив исследователей из Университетского колледжа Лондона во главе с А. Тымоцкой провел серию опытов с использованием технологий виртуальной реальности для изучения нарастания рискованного поведения. Участникам предлагалось пройти по виртуальной доске, подвешенной на большой высоте, что моделировало физический риск.

Ученые обнаружили, что с каждым повторением возможность рисковать приводила к ослаблению эмоциональных реакций и росту готовности идти на риск. При этом скорость нарастания рискованного поведения существенно различалась у разных людей.

Ключевым фактором оказалась не исходная тревожность или общий эмоциональный фон, а скорость привыкания к эмоциональным переживаниям. Лица, у которых быстрее снижалась тревога или быстрее угасало возбуждение, демонстрировали более стремительный рост рискованного поведения со временем.

Данное исследование показывает, что эмоциональное привыкание может выступать важным механизмом, объясняющим, почему люди постепенно повышают степень риска в экстремальных обстоятельствах и почему этот процесс протекает с неодинаковой скоростью у разных индивидов.

Рассматривая факторы, воздействующие на человека в экстремальных условиях, необходимо особо остановиться на мотивационной составляющей, которая определяет не только выбор деятельности, связанной с риском, но и характер реагирования на критические обстоятельства. Под мотивом понимается внутреннее побуждение человека к определенному виду активности, направленное на удовлетворение конкретной потребности.

Исследователями выделены три группы лиц, избирающих опасные профессии, различающиеся по ведущим мотивам.

Первую группу образуют люди, чьи способности в обычных условиях реализовать трудно или невозможно, и при выборе профессии они ориентируются преимущественно на возможность самореализации в экстремальной обстановке.

Вторую группу составляют молодые люди, главная цель которых заключается в самоутверждении, проверке собственных сил и возможностей в сложных условиях.

Третья, наиболее многочисленная группа объединяет людей, готовых рисковать здоровьем и жизнью ради получения материальных или моральных благ, причем в основе их профессионального выбора лежит стремление к острым ощущениям, а также статусные и материальные притязания.

Исходя из этих мотивационных оснований, исследователи описывают три типа специалистов, работающих в экстремальных условиях.

Первый тип обозначается как исполнитель-герой. Это человек с минимальной профессиональной подготовкой, склонный абсолютизировать цели деятельности и пренебрегать ценой их достижения. Главным качеством такого специалиста становится фанатизм.

Второй тип характеризуется как агрессивный индивидуалист. Такой человек жестко увязывает результат деятельности с возможностью собственного физического выживания. Если на начальном этапе подготовки он демонстрирует соревновательность с другими членами команды, жесткость и агрессивное поведение, то в дальнейшем, на этапе углубленной профессионализации, перед ним встает цель подчеркнуть свою принадлежность к элитарной группе.

Третий тип определяется как операционалист-гуманист, отличающийся социальной ответственностью, наличием творческих способностей, проявляющихся при решении нестандартных задач, развитыми коммуникативными навыками и высокой психологической культурой.

В экстремальных обстоятельствах на поведение человека существенно влияют специфические социально-психологические ограничения. К числу таких ограничений относятся вынужденное пребывание в одиночестве или в составе изолированной группы, а также реальная угроза собственной жизни или жизни близких людей.

Под изоляцией понимается оторванность человека или группы от широкого социального окружения. При этом различают добровольную и вынужденную изоляцию, причем вынужденная изоляция при прочих равных условиях переносится значительно тяжелее.

В многочисленных отечественных и зарубежных работах убедительно доказано, что пребывание человека в лабораторных условиях изоляции ведет к целому спектру нарушений в сферах восприятия, мышления, памяти, внимания и эмоций. У испытуемых возникает состояние напряжения, появляются раздражительность, несдержанность, эмоциональная неустойчивость, ухудшается умственная работоспособность, увеличивается время реакции, снижается способность к концентрации внимания. В особо жестких условиях индивидуальной изоляции возникают серьезные отклонения, вплоть до появления галлюцинаций.

Ученые, проводившие психологические наблюдения в Антарктиде, выделили четыре основных симптома, регулярно фиксировавшихся у участников зимовок. Эти симптомы являются общими и могут рассматриваться как характеристики обычного адаптивного поведения полярников в условиях длительной изоляции. Они включают депрессивные состояния, проявление враждебности к другим членам группы, нарушения сна и заметное ослабление познавательных способностей.

Люди, долгое время находящиеся в групповой изоляции, перестают стесняться друг друга, у них снижаются требования к соблюдению социальных условностей и норм приличия. Сравнивая наблюдения за участниками двух экспедиций, исследователи отмечали, что во втором плавании обнаружилось, что все перестали стесняться друг друга. Члены экипажа ходили в неглиже, не боялись нечаянно задеть собеседника словом или жестом, откровенность некоторых высказываний бывала чрезмерной и граничила с бестактностью, что в обычных условиях было бы совершенно невозможно.

Одиночество также оказывает глубокое воздействие на поведение человека, попавшего в экстремальную ситуацию. Об этом свидетельствуют многочисленные самонаблюдения людей, находившихся в условиях продолжительного одиночества.

Исследователь Антарктиды после трех месяцев одиночного пребывания на леднике оценивал свое состояние как глубоко депрессивное. В его воображении возникали яркие образы членов семьи и друзей, причем интенсивность этих образов была такова, что на время исчезало ощущение одиночества. Появлялось стремление к философским размышлениям, часто возникало чувство всеобщей гармонии и особого смысла окружающего мира.

Другая исследовательница, проведшая шестьдесят суток в одиночестве в условиях полярной ночи, рассказывала, что ее переживания были сходны с описанными полярным исследователем. У нее возникали яркие картины из прошлой жизни, в мечтах она рассматривала свою прошлую жизнь в ярком солнечном свете и чувствовала, будто сливается воедино с мирозданием. У нее развивалось состояние любви к этой ситуации, сопровождавшееся очарованием и галлюцинаторными переживаниями. Это состояние она сравнивала с тем, что испытывают люди при приеме наркотических веществ или находясь в религиозном экстазе.

Современные исследования проливают свет на когнитивные механизмы, связывающие переживание экстремальных событий с нездоровыми формами поведения.

В 2025 г. группа ученых под руководством Ю. Уэда из Токийского университета провела полевые исследования в двух общинах, пострадавших от природных катастроф в Японии и на Филиппинах.

Изучая последствия разрушительного землетрясения и цунами в Японии, а также катастрофического наводнения на Филиппинах, исследователи обнаружили, что люди, пережившие эти бедствия, демонстрировали устойчивое изменение в принятии решений, получившее название сдвига к настоящему. Это означает, что они начинали отдавать предпочтение сиюминутным выгодам в ущерб долгосрочным перспективам.

Данное когнитивное искажение, в свою очередь, объясняло значительную часть вариаций в таких нездоровых формах поведения, как курение, употребление алкоголя и увеличение индекса массы тела. Важно отметить, что этот эффект сохранялся на протяжении многих лет после катастрофы, что указывает на долговременное воздействие экстремальных событий на механизмы принятия решений.

Исследователи связывают этот феномен с переживанием дефицита и нехватки, вызванным утратой имущества и доходов, что заставляет мозг перестраиваться на режим немедленного удовлетворения потребностей в ущерб долгосрочному планированию.

Одним из серьезных факторов, влияющих на поведение человека в экстремальной ситуации, выступает социальная динамика и специфика общения в условиях изоляции и угрозы.

Исследователями на основе наблюдений за людьми, пережившими экстремальные ситуации, выделено несколько последовательных стадий развития отношений в группе.

Первая стадия получила наименование ориентировочного замирания и продолжается от нескольких секунд или минут до нескольких часов. Человек словно затаивается, присматриваясь к окружающим, оценивая их и перспективы своих контактов с ними. Данная стадия характеризуется резким снижением коммуникативной активности, причем вербальное общение может полностью прекратиться независимо от степени знакомства людей, оказавшихся в чрезвычайной ситуации.

Вторая стадия развития общения связана с заметным усилением интенсивности тех или иных проявлений коммуникации или даже с возникновением форм активного общения, не свойственных данному человеку в обычных условиях. Эта стадия определяется как период личностной экспансии, подготавливающей установление своего ролевого статуса в группе. На этой стадии человек пытается продемонстрировать окружающим свои лучшие качества, стремясь не только завладеть их вниманием, но и заслужить их уважение и признание. Если экстремальная ситуация сопровождается болезненными состояниями других людей, то часто возникает более тесное общение, связанное с заботой об ослабленных и уходом за пострадавшими. При этом в значительной мере разрушается привычное разграничение межличностного пространства, происходит как бы слияние этих пространств.

Проявление человеком заботы о других, даже если ему это трудно, повышает его ценность как для окружающих, так и для самого себя, что способствует росту психологической устойчивости к неблагоприятным факторам.

Третья стадия характеризуется формированием неформальных групп внутри коллектива. Ядро такой группы отличается большей внутренней устойчивостью и сплоченностью, которая достигается за счет постоянного напряжения внутригруппового взаимодействия и даже противоборства. Чем сложнее становятся экстремальные условия, тем труднее людям, склонным сохранять нейтралитет и оставаться непримкнувшими, удерживать свою позицию перед лицом конфликтующих неформальных объединений. На этой стадии могут проявляться и негативные стороны общения. У людей может возникать склонность к конфронтации с лидерами или с профессионалами, осуществляющими руководство и контроль за оставшимися в очаге экстремальной ситуации. Это выражается в нежелании подчиняться распоряжениям, в раздражительности, грубости, вспыльчивости и нетерпении. К тому же достаточно долгое пребывание неподготовленного человека в экстремальных условиях ведет к общему падению сопротивляемости как физическим, так и психологическим нагрузкам. Люди, пережившие катастрофу, могут отказываться от работ, связанных с ликвидацией ее последствий, уклоняться от ответственности за любое дело, а у некоторых может возникнуть убеждение в большей эффективности индивидуального пути выхода из экстремальной ситуации по сравнению с коллективными действиями.