Ожидается светлое будущее

После того, как от вируса Банги умерла ее мама, а следом трагически погибла закадычная подруга Ирина, Рома остался единственным значимым человеком в ее мире, за ним она готова была идти хоть на край света.

Пандемия, слава богу, прошла, вроде и успокоиться пора, но тревожные мысли не покидают девушку. Они роятся в голове и множатся с каждым днем. В мире творится что-то непонятное, мрачное. Пока не гроза, но уже наползают с горизонта черные тучи, громыхает еще не над головой, но уже совсем рядом. На прошлой неделе закрыли лицей для особо одаренных детей, где она работала учителем английского языка. Устроиться в школу не получилось: английский выбросили из школьной программы, посчитав его бесполезным. Зачем он нужен, если в ДСП всегда можно активировать Толмач, и он качественно переведет на любой язык что речь, что текст. Рабочих вакансий полно, и Аня, конечно, найдет себе занятие, но хотелось бы, чтоб оно по душе пришлось. Поговаривают, что институт Пастера, где работает ее Рома, тоже закроют. Там платят и так копейки, сотрудники держатся на чистом энтузиазме, понимают, что их дело необходимо. Тут даже не в работе дело. У городских властей нет денег для восстановления нормальной жизни Санкт-Петербурга, а Всемирный Совет этой проблемой совсем не озабочен.

Мелодично запиликал в ухе ДСП. По мелодии Аня поняла, что с ней просит связаться Ириша, да-да, та самая погибшая Ириша. Год назад над ней, умирающей, провели процедуру цифровой трансформации личности. В квартире Романа и Ани Нечаевых установили портал для призраков, как таких трансформеров стали называть в народе, и подруга частенько наведывалась к ним в виде изображения на стенном экране. Сначала она была обескуражена, подавлена своим пребыванием в новом статусе. Ириша болезненно переносила отсутствие тела, ее жизнь не была заполнена такими привычными для каждого человека действиями, как утренний душ, завтрак, прогулка по улице, а еще у нее, как и у всех призраков, отсутствовали обоняние, осязание и вкус. Видеть и слышать она могла только в специальных порталах, правда их было предостаточно понатыкано по всему миру, и перемещение между ними не составляло никакого труда. Аня с готовностью утешала и ободряла подругу. Со временем Ириша успокоилась, снова стала уверенной и остроумной, и Аня с удивлением обнаружила, что перестала отождествлять вот эту, улыбающуюся с экрана молодую красавицу с её, Анютиной, Ириной. Сначала грешила на нейросеть — ведь это она формирует интонацию и выражение лица. Потом поняла — не в этом дело. Слова нейросеть не изменяет, и подруга могла сейчас точно и остроумно описать какую-либо ситуацию, но в ее словах не было теплоты. А ведь раньше Ириша писала неплохие стихи, чувственные и мелодичные. Теперь перестала.

ДСП пискнул еще раз.

—Трезор, прием — дала команду Аня на прием вызова. Тут же на стене появилось улыбающееся лицо Ириши.

—Привет, Ирина Антоновна. Как дела?

—Аннушка, какие дела? Шляюсь вот по музеям да кинозалам. Ты еще про здоровье спроси. Докладываю: печенка не беспокоит за ее полным отсутствием, артериальное давление на нуле, альцгеймер не посетил, зато слух и зрение как у космонавта. Аппетита нет, уже больше года не кушала. Ты, я вижу, беляшики соорудила. В былые времена я бы у тебя прямо со сковородки подхватывала, а сейчас даже слюнки не текут. А вы как? Наследников еще не ожидаете?

—Нет. Мы решили подождать немного: вон что в мире творится. Я мамочку свою похоронила, ты свою маму тоже. — Голос у Анны задрожал: — Вдруг пандемия вернется? Не хочу больше никого хоронить.

—Пандемия давно прошла. Рожай уж. Если что, мой папа всегда вам поможет, я попрошу. Кстати, он не болеет? Он со мной очень мало разговаривает и всегда серьезный такой, брови хмурит. Совсем на себя не похож. Болеть ему уже не страшно: местечко среди призраков он себе наверняка зарезервировал.

—Ирина! — прервала Аня: — Антон Ильич еще крепкий. Пусть живет на белом свете, а туда еще успеется.

—А я на каком свете? На черном? — парировала Ирина: — Наше официальное название Homo Lux, люди из света, потому что мы не подвластны больше человеческим низменным страстям. Чистые разумом. Помнишь, как я жаловалась тебе, что ужасно не ощущать своего тела, ужасно не чувствовать вокруг себя пространства. Я даже не знала, чем себя занять. Хотелось просто раствориться, а теперь мне комфортно. Правда, здесь все по-другому, даже желания ощущаются не так: скорее это настойчивое стремление к цели. А чувства... чувства — нужны ли они мне теперь? Это как... Вот ребенок плачет по сломанной кукле. А когда повзрослеет, ему это кажется такой ерундой. Сейчас нас, люксов, больше всего волнует, что остро не хватает электроэнергии для нашего содержания. Как бы нас не ограничили в действиях. Еще слухи прошли, что те люксы, которые не смогли на «вашем» белом свете оплатить длительное полноценное обслуживание, смогут выбрать для себя оплачиваемое занятие, не очень обременительное. Что-то связанное с искусственным интеллектом или облачными технологиями. Вообще-то среди нас очень много спецов в этой области, и они что-то там разрабатывают абсолютно бесплатно для тренировки мозгов. Так они и оцифровались абсолютно бесплатно за научные заслуги. За меня папа на много лет вперед заплатил, а потом, говорят, это все бесплатно будет, и наступит для всех райская жизнь. Папа строит новый цифровой центр в Одессе, и Институт трансформации перенесут туда из Портленда. Из-за нас в Америке даже метро не работает, и вывески световые запретили, но когда центр переедет в Одессу, все наладится. Ладно, Анечка, мне пора. Сегодня у нас большая тусовка в Австралии. Чмоки-чмоки.

Протараторив всю эту галиматью, Ирина исчезла. Аня вдогонку кинула ей «до свидания», хотя экран уже был пуст. Она накрыла миску с выпечкой полотенцем, присела на стул. На душе стало тошно, как всегда бывает после разговоров с оцифрованной Ириной. Аня отбросила последние сомнения: Иришки больше нет. Ее милая, понимающая все с полуслова, подруга умерла, и она не будет искажать память о ней, признавая вот эту оцифрованную куклу, что была нелепым осколком молодой разбившейся жизни.

Из раздумий ее вывела возня в прихожей. Рома с работы пришел, и не один. Густой бас Романа перебивал звонкий веселый голос Чарли.

—О, боже! Что за райские запахи! Чарли, у нас праздник живота! Тарам-там-там—пропел Роман и кинулся в ванную мыть руки. Чарли, невысокий чернявый американец со смешным хохолком на макушке вместо приветствия чопорно шаркнул ножкой и приложился к руке девушки. Ее это нисколько не смутило, потому что для Чарли целование Аниной руки стало чем-то вроде ритуала.

—Аньечка, ви прельесть. — нарочито коверкая слова, провозгласил гость. За десять лет жизни в России Чарльз Стоун, микробиолог, друг Ромы и его коллега по работе, выучил русский основательно и разговаривал почти без акцента. В этом ему помогла Аня. Чарли же помог ей поставить американское произношение. Наконец, на кухню ввалился Роман, двухметровый русоволосый красавец с ярко очерченным пухлым ртом и веселыми серыми глазами. Аня засуетилась, раскладывая на столе тарелки.

—Не успела приготовиться. Ко мне Ириша приходила... прилетала.

—Явилась с того света — поправил жену Роман: — Анечка, ты же видишь, что это не она. Я всегда думал, что память и сознание—это и есть мое внутреннее «Я», но теперь, глядя на то, что сотворили с Ириной, я понимаю, что память без эмоций годится разве что для запоминания таблицы умножения. Любое воспоминание должно быть окрашено эмоциями. Иначе, зачем вообще вспоминать? Вот у меня через энное количество лет всплывет в памяти сегодняшний вечер и твои безумно аппетитные беляшики. Вспомню, как надкусывал поджаренный уголок и высасывал прорвавшийся сок, а часть сока все равно стекала на тарелку. Наконец, добравшись до начинки, я с наслаждением жевал нежное, приправленное солью и перцем мясо. А еще я любовался самой желанной в мире женщиной и таял от восторга, что эта женщина — моя жена. Вот так надо вспоминать сегодняшний ужин—чтоб слюнки потекли. Анечка, Иринка была роскошной девочкой: умная, красивая, чувственная. Я понимаю, что именно сейчас наука получила шанс провести эксперимент с сознанием человека после смерти его тела, и ни один ученый такую возможность не упустит. Другого не понимаю: зачем ради денег, пусть и огромных денег, они наплодили этих монстров? Кроме того, ученые дельцы водят народ за нос, утверждая, что их Homo Lux полноценные личности. Народ верит, потому что хочет верить. У подавляющего большинства нет опыта общения с призраками, как у нас с тобой. Они думают, что таким образом люди продляют свою жизнь, а на самом деле от них остается нечто похожее на искусственный интеллект. Разница в том, что ИИ уже сотню лет верой и правдой служит людям. Призраки служить могут только себе, а так как они множатся из среды тех, у кого имеются деньги и власть, то это становится критически опасным.

Молчавший до сей поры Чарли возразил:

—Рома, зачем делить мир на людей и призраков! Я верю, что люксы не перестали быть людьми. Ведь когда-нибудь и ты, и Аня, и я, надеюсь, перейдем в это состояние. Нам всем обещают, что у каждого будет персональный генератор от солнечной энергии, и это будет совсем скоро. Солнца на всех хватит. Это будущее человечества, его бессмертие.

—Да на какой ляд мне это бессмертие сдалось, если я там свою Аньку любить не буду! Если там теплоты нет. — возмутился Роман.

—Рома, ты не прав. Среди людей полно жестоких бессердечных эгоистов. Ты же не меряешь всех по их меркам. Почему ты смотришь на люксов через призму общения с вашей подругой Ириной? У тебя пока нет других знакомых из той среды. Слышал в новостях о работах по практическому применению эффекта Мейснера? Это работы Отто Фризена и Джекобса Даймона. Эти люксы, продолжают заниматься наукой и после РИЧ. Это все для пользы человечества, Рома. Есть еще доктор медицинских наук Валентин Серов. Ты знаешь, конечно, что он и после РИЧ продолжает консультировать. Совершенно бесплатно, заметь.

Чарли намеренно употреблял слово «люксы», потому что называть их призраками считал чем-то неприличным.

Роман поморщился:

—Ну-ну, блажен, кто верует. У этих ученых ДСП нет, значит и денег им не увидеть, как собственных ушей. Ах, да, уши тоже потеряны ими навсегда. Ты мне хоть одного поэта из них назови. Иринка тоже стихи писать перестала, как в зазеркалье поселилась. У тебя самого есть друзья из этих... ну, светлоликих? Чтоб они за тебя и в огонь, и в воду?

—Нет пока, слава богу. Ты к тому, что люксы недостаточно эмоциональны? Может быть, я не знаю. Но наука не стоит на месте. Кто знает, что будет потом.

—Кто знает, кто знает. Пофантазировал я на эту тему. Райских кущ в будущем не наблюдаю, а картина вырисовывается безрадостная. Сейчас человечеством руководит Мировое правительство. Один только бог знает, из каких личностей он состоит и откуда они взялись. Они контролируют потоки всей общепризнанной нынче валюты—золота. Все экономические связи в их руках, Паутина, информационные каналы тоже, а, главное, ДСП каждого человека так же в их власти. Любого бунтовщика сотрут в порошок. Новости Всемирного Совета слушал? То один политик, то другой осторожненько так, полушутя, ставит знак равенства между люксами и сапиенсами. Мало того, что эти правители-самозванцы воспользовались глобальной катастрофой и явились миру якобы как спасители человечества, они еще хотят «спасать» нас вечно, уже будучи призраками.

– Разве нельзя их свергнуть? У них нет армии. — отрицательно замотал головой Чарли.

—А у кого теперь есть армия? Ни у кого. Допустим, мы в России соберем повстанцев, найдется лидер, готовый повести нас в бой. С чем в бой пойдем? С ножами? Или мечей накуем? Весь мир добровольно отказался от взрывчатых веществ, они даже в горном деле запрещены. Пока никто не придумал, как обмануть детекторы. Они же сразу передают локацию на спутник, и лазеры выжигают хоть пулю, хоть межконтинентальную ракету в один миг. Дураков нет с огнем играть. Да это и правильно: войны, слава богу, везде закончились. Жалко только: не потому закончились, что человеколюбие победило, просто гонка вооружений да конфликты кровавые сейчас стали всем экономически невыгодны.

Чарли опять недовольно поморщился

—Рома, тебе не кажется, что ты сильно недооцениваешь все человечество, не только люксов. Мировые лидеры искренне хотели искоренить насилие.

—Дорогой ты мой Чарли. Если бы все были такими добрыми и наивными как ты! У человечества агрессия сидит в генах, и никакая религия за тысячи лет его не «причесала». Просто вооружение стало в какой-то момент немыслимо дорогим и сложным, что поставило на грань разорения вполне себе благополучные страны. Кроме того, сработал инстинкт самосохранения. Ведь достаточно было одного недоразумения, чтоб испарилось вмиг все живое на планете. Хорошо, конечно, что нет войн, и оружия тоже нет.

—Но есть другие способы борьбы. У нас же демократия. Надо просто им не подчиняться, выбрать свое правительство, развивать свою экономику, отвязаться от Арахны, воссоздать все свое.

—Беда в том, что это Мировое правительство тотально контролирует Паутину. Любой ретранслятор, сервер при перепрограммировании мгновенно превратится в бесполезное железо. Отказ от ДСП приведет к голоду и болезням, экономика рухнет без технологий, без логистики, без компьютерного обслуживания. Нам придется откатиться в пещерный век. Девяносто процентов населения Земли на это не подпишется. Их мозги пластичны, наслаждаются сладкой водичкой, которую льют им в уши прошаренные пропагандисты. Ничего с этим не поделаешь: это биология. Когда их рабство станет слишком заметным, можно уже и не дергаться. Если заглянуть подальше в будущее, то можно увидеть сильно поредевший вид Homo Sapiens, усердно горбатящий спину на «будущее человечества» Homo Lux, и люксов, переместившихся в андроидов с индивидуальным генератором, которые гуляют по просторам матушки-Земли и не зависят уже от порталов присутствия.

—Ну ты и нагородил страстей, Роман. Даже думать об этом не хочу.

—Твое право, не думай. Тогда за тебя будет думать кто-то другой.

Глава 4. Всемирный Совет

Члены Всемирного Совета собрались, как обычно, в зале заседаний Совета безопасности ООН, переименованного в угоду международной обстановке в зал Согласия. Вся государственная атрибутика была убрана. Перед каждым членом стояла табличка с его именем, но не было указано государство. Этим подчеркивалось, что здесь нет разделения на нации, расы, территориальные анклавы или корпорации. Все основные усилия Совета направлены на восстановление рухнувшей после пандемии мировой экономики, логистики, организации централизованного здравоохранения, и, конечно, недопущения никаких международных конфликтов. Декларировать эти цели было нетрудно, на деле же зал заседаний всегда был наэлектризован от громких дебатов, а порой и безобразных скандалов. Уже месяц шли ожесточенные споры о том, каким производствам дать приоритет, какие закрыть, куда переместить трудовые ресурсы и следует ли их перемещать принудительно. Пандемия выкосила чуть ли не все население Африки, Австралии и Южной Америки, не пощадила и другие континенты, но там оставалась хоть какая-то цивилизация. Без бананов и модных салонов человечество обойдется. Без источников энергии жить можно, но не нужно. Дальше только каменные топоры и звериные шкуры. Естественно, без Арахны никак не обойтись, и она требует слишком много электрической энергии. Все производства надо было распределить по регионам, исходя из их промышленного потенциала и наличия рабочей силы. Представители России и Китая (хотя официально все члены совета являлись представителями единого и неделимого человечества, но все знали, откуда они и чьи интересы защищают) периодически поднимали вопрос о прекращении деятельности Центра трансформации личности и переносе всех Homo Lux в неактивную фазу. Слишком большую цену платит население планеты за их существование. Электричество нужно ему позарез как в быту, так и в промышленности. Их требования неизменно тонули в возмущенных возгласах оппонентов: дескать, это наше будущее, программу надо сохранять и развивать, биологический вид Homo Sapiens вот-вот погибнет то ли от глобального потепления, то ли от глобального похолодания — неважно. Строптивым политикам напоминали, что здесь не ООН, и право вето здесь не работает, а в случае чего их просто вышибут из Совета. В таком несусветном бардаке, что творился с мировой экономикой, когда закрылись все фондовые и валютные биржи, единственным надежным платежным средством было золото, а грузовые перевозки что по морю, что по суше были возможны только по разрешению Торгового комитета, брыкаться было бессмысленно. Мировое правительство заполучило в свое распоряжение львиную долю мирового золотого запаса, им контролировалась вся нефтянка от добычи до поставок конечному потребителю. Для того, чтобы ни у кого на планете не возникло даже мысли о неподчинении, достаточно было пригрозить Арахной. Отключение от нее влечет за собой коллапс любого бизнеса, любой экономики.