Таксидермистка

Агата посмотрела на него в зеркало заднего вида. Его глаза были пустыми, но она чувствовала, что он говорит правду.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила она.

— Потому что я устал, Агата, — ответил он тихо. — Я устал бежать, устал лгать, устал ненавидеть себя. Ты можешь не верить мне, но я хочу, чтобы это закончилось. Я хочу, чтобы она исчезла навсегда, чтобы никто больше не страдал из-за неё. Даже если это не искупит моей вины.

Агата ничего не ответила. Она не могла простить его, но она могла принять его помощь, потому что это было единственным, что имело значение сейчас.

Они въехали в город к полудню. Серое небо, пронизанное лучами солнца, освещало мокрые после ночного дождя улицы. Город жил своей привычной жизнью — люди спешили по делам, машины сигналили на перекрёстках, дети бежали в школу с портфелями за спиной. Но для Агаты всё это было фоном, декорацией к её собственной драме. Она думала о том, что скажет Соколову, как объяснит ему, что привезла человека, который убил её семью, пять лет назад и только что пытался стать носителем опасной сущности.

Она припарковалась у здания управления, выключила двигатель и повернулась к Яну.

— Ты выйдешь сам, или мне помочь тебе? — спросила она.

Ян посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень той улыбки, которую она помнила по их совместной работе.

— Я выйду сам, — сказал он. — Ты и так слишком много для меня сделала.

Он отстегнул ремень, открыл дверь и вышел на улицу, где его сразу встретили двое полицейских, которых позвал Соколов. Агата вышла следом и увидела капитана, который стоял на крыльце с мрачным лицом.

— Ты привезла его, — сказал Соколов, глядя на Яна. — Ты уверена, что это он?

— Уверена, — ответила Агата. — Он признался мне. И у меня есть доказательства. Книга с рунами, которую он использовал для ритуала, находится в его доме. Я дам тебе адрес.

Соколов кивнул, и полицейские увели Яна внутрь. Агата хотела пойти за ними, но Северин остановил её, коснувшись плеча.

— Ты не должна сейчас быть там, — сказал он тихо. — Ты должна заняться зеркалом. Если мы промедлим, сущность может вырваться, и тогда всё будет зря.

Агата знала, что он прав. Она повернулась к Соколову и быстро объяснила, что у неё есть ещё одно дело, которое не терпит отлагательств. Капитан не стал задавать лишних вопросов — он привык к её странностям и знал, что если она говорит, что дело срочное, значит, так оно и есть.

Она села в машину, и Северин занял место рядом с ней.

— Ты знаешь, где этот крематорий? — спросила она.

— Знаю, — ответил он. — Это на улице Промышленной, за старым заводом. Я был там однажды, когда работал с одним делом. Место мрачное, заброшенное, но Шов там действительно открывается почти каждую ночь.

— Тогда поехали, — сказала Агата, заводя двигатель.

Они ехали через город, и Агата чувствовала, как зеркало на её коленях начинает нагреваться. Сущность внутри него реагировала на что-то, возможно, на приближение к месту, где она могла быть уничтожена. Или, наоборот, где она могла вырваться. Агата сжала зеркало крепче и постаралась успокоить дыхание.

Крематорий оказался именно таким, как описывал Ян — старым, мрачным зданием из красного кирпича, с облупившейся штукатуркой и выбитыми окнами. Вокруг него рос бурьян, и ветер гнал сухие листья по бетонному полу, который когда-то был дорогой. Запах здесь был особенным — смесь гари, сырости и чего-то ещё, что Агата не могла определить, но что заставляло её дар вибрировать.

— Шов здесь, — сказал Северин, указывая на заднюю стену здания. — За ней, в старой печи. Там, где сжигали тела, Шов открывается почти каждую полночь.

Агата посмотрела на часы — было половина первого дня. До полуночи оставалось больше десяти часов. Она не могла ждать так долго — сущность могла вырваться раньше.

— Мы не можем ждать до полуночи, — сказала она. — Есть другой способ?

— Есть, — сказал Северин. — Мы можем открыть Шов сами, если у нас есть достаточно энергии. Но для этого нужен ритуал. И жертва.

Агата почувствовала, как холод пробегает по спине.

— Никаких жертв, — сказала она твёрдо.

— Я не говорю о человеческой жертве, — ответил Северин. — Достаточно крови животного. Или… твоей собственной крови. Ты — носитель дара, и твоя кровь сильнее, чем кровь обычного человека. Если ты готова пожертвовать немного, мы сможем открыть Шов.

Агата задумалась. Она никогда не использовала свою кровь для ритуалов, но она знала, что это возможно. Она видела, как другие Чистильщики делали это, и знала, что это не смертельно, если не перестараться.

— Хорошо, — сказала она. — Что мне нужно делать?

Северин показал ей, как начертить круг на земле, используя руны, которые она знала. Он объяснил, что она должна встать в центр круга, взять в руки зеркало, сделать надрез на ладони и произнести слова, которые он ей даст. Это должно было призвать Шов и открыть его ровно настолько, чтобы можно было бросить зеркало в огонь.

Агата сделала всё, как он сказал. Она начертила круг, встала в центр, держа зеркало перед собой. Она сделала надрез на ладони, чувствуя острую боль, и позволила крови капать на землю. Она произнесла слова, которые он дал ей, и воздух вокруг неё начал меняться. Швы на стенах задрожали, и перед ней начало появляться золотистое свечение — Шов открывался, и из него вырывался жар, похожий на дыхание самой земли.

Она подняла зеркало, готовая бросить его в огонь, но в этот момент сущность внутри зеркала начала сопротивляться. Она билась о стекло, и зеркало в её руках затряслось, чуть не выскользнув из пальцев. Агата услышала голос — не голос, а шёпот, который эхом разнёсся по всему зданию.

— Ты думаешь, что сможешь уничтожить меня? — прошептал Зеркальщик. — Я часть тебя. Я часть каждого, кто носит в себе вину. Ты никогда не избавишься от меня. Я буду жить в твоих отражениях до тех пор, пока ты помнишь свою дочь.

Агата замерла, и в этот миг в зеркале появилось отражение — её дочь, Зоя, стояла в огне и смотрела на неё с улыбкой. Она протягивала руки, и её губы беззвучно шептали: "Мама, помоги мне".

Это была иллюзия. Агата знала это. Но знание не помогало — её сердце сжалось, и рука, держащая зеркало, дрогнула.

— Не слушай его! — крикнул Северин. — Это обман! Он пытается тебя остановить!

Агата закрыла глаза, глубоко вздохнула и мысленно сказала себе: "Это не Зоя. Зоя мертва. И я не могу вернуть её, но я могу остановить того, кто использует её память против меня".