Стена

Я почувствовала, как на нас обратили внимание.

Прекрасно.

Идеальный способ провести утро: публично привлечь интерес странного историка, который опоздал на тридцать две минуты и смотрел так, будто видел чужие секреты через кожу.

Я выпрямилась.

— Магнус вчера упоминал аномалию у Каменного моста. Там проходят древние линии. Если Стена связана с Узлом под Ложей и линиями под Алетрой, сбой мог отозваться именно там.

Лисандр несколько секунд молчал.

Потом улыбнулся.

— Разумное предположение.

— Я не предполагала. Я задавала вопрос.

— Ещё лучше.

Я сузила глаза.

— Вы всегда отвечаете так, чтобы раздражать собеседника?

— Нет. Сегодня я сдержан.

Лилит тихо прошептала:

— О, Ас, он точно твой естественный враг.

Я не посмотрела на неё.

Потому что Лисандр всё ещё смотрел на меня.

И это было неприятно.

Не потому что он давил.

Он как раз не давил. Не угрожал. Не пытался показать силу.

Он просто видел.

Слишком много.

Слишком спокойно.

И впервые за долгое время мне захотелось не отвернуться, а понять, что именно он скрывает.

Опасное желание.

Для меня особенно.

Потому что я всегда начинала с «понять».

А заканчивала тем, что ввязывалась в чужие тайны по локоть.

Магнус вмешался:

— Аномалии у Каменного моста, Старого рынка и правого берега будут рассмотрены отдельно после заседания.

Лисандр не отвёл от меня взгляда ещё секунду.

Потом повернулся к Магнусу.

— Разумеется. Нельзя же позволить полезному вопросу нарушить расписание.

Я услышала, как Клео подавилась смешком.

У Магнуса на лице не дрогнул ни один мускул.

— Расписание существует, чтобы кризис не стал хаосом.

— А хаос иногда сообщает то, что порядок предпочёл бы не замечать.

Лилит приложила ладонь к груди.

— Я чувствую себя представленной на официальном уровне.

— Тебе не нужно официальное представительство хаоса, — сказала я. — Ты и так его передвижной филиал.

— Очень грубо, но справедливо.

Лисандр продолжил лекцию, но я уже слушала иначе.

Он говорил о Пределе — полосе земли между Ложей и Стеной, где магия становится нестабильной. О дозорных башнях, старых обелисках, сигнальных столбах, которые реагируют на приближение Теневых. О том, что порталы там открываются с ошибками, время может растягиваться, а тени от людей иногда падают не туда, куда должны.

Он говорил о Теневых без ненависти.

Вот что было самым странным.

Не как о чудовищах.

Не как о сказочном зле.

А как о цивилизации.

Опасной.

Иной.

Но разумной.

— Главная ошибка, которую вы можете совершить, — сказал Лисандр, — это считать Теневого простым врагом. Враг предсказуем. Он хочет победить. Убить. Захватить. Теневые сложнее. Они могут ненавидеть вас, потому что их так учили. Могут завидовать вам. Могут считать вас тюремщиками. Могут испытывать любопытство. Могут даже говорить правду, если это выгоднее лжи.

— Утешительно, — пробормотала Лилит.

— Зато полезно, — сказал Дамиан.

Я посмотрела на него.

— Ты ему веришь?

Дамиан ответил не сразу.

— Я верю, что он знает больше, чем говорит.

— Это не одно и то же.

— Нет.

Я снова посмотрела на Лисандра.

Он стоял в центре зала, в туманном свете своей проекции, с растрёпанными волосами и этой невозможной спокойной улыбкой. Казалось, его совершенно не волнует, верит ли ему зал. Он не убеждал.

Он выкладывал факты.