Стена

Дарья Волк

Стена

Глава 1

POV: Мара

Дождь лил с самого утра.

Я сидела на широком подоконнике своей спальни, подтянув колени к груди, и наблюдала, как крупные капли медленно ползут по стеклу, оставляя за собой извилистые дорожки. Иногда они соединялись, расходились вновь, и на миг мне казалось, будто по стеклу тянутся тонкие серебристые нити.

Стоило моргнуть — они снова становились водой.

В комнате пахло воском, старыми книгами и лавандой.

Последняя встречалась буквально повсюду. Несколько дней назад Астра развесила пучки под потолком, разложила их на подоконниках и даже умудрилась засунуть пару веточек между страницами кулинарной книги.

По её словам, лаванда успокаивала нервы и очищала пространство от негативной энергии.

Лично я подозревала, что так она пыталась компенсировать хаос, который ежедневно производила Лилит.

Обычно дом жил своей жизнью.

Где-то скрипели половицы. В трубах что-то недовольно ворчало. На чердаке спорили призраки — уже третий месяц они не могли решить, кому принадлежит старое кресло-качалка. Иногда хлопала дверь в библиотеку, хотя сквозняков в доме не было уже лет двадцать. В стенах тихо потрескивало старое дерево, а камин в гостиной порой загорался сам, если кто-то слишком долго молчал не тем молчанием.

Но сегодня всё затихло.

Тишина нависла над домом, как плотное шерстяное одеяло, под которым становилось трудно дышать.

Я провела пальцем по запотевшему стеклу и нахмурилась. Оно было холодным, почти ледяным, и от прикосновения по коже побежали мелкие мурашки.

Возможно, дело было в погоде.

А возможно — нет.

С самого утра меня не покидала странная тревога. Она устроилась где-то под рёбрами и медленно царапала изнутри, не позволяя расслабиться ни на минуту. Иногда становилось легче, но стоило мне забыться хоть на секунду, внутри снова натягивалась невидимая струна.

Тихо.

Болезненно.

Так, будто кто-то тянул её с другой стороны.

Я пыталась отвлечься.

Безуспешно.

Сначала взялась за книгу. Потом вышла в сад собрать лунный жасмин для настойки. Земля под ногами была мокрой и тяжёлой, пахла корнями, прелыми листьями и дождём, который, казалось, просочился уже даже в камни. Я даже помогла миссис Вейли подобрать смесь от бессонницы, хотя обычно старалась избегать долгих разговоров с соседями. Она долго жаловалась на суставы, погоду и племянника, который «опять связался с девушкой без нормального рода», а я кивала в нужных местах и думала только о том, что у меня почему-то звенит в ушах.

Ничего не помогло.

Ощущение опасности никуда не исчезло.

Наоборот.

С каждым часом становилось сильнее.

Словно что-то приближалось.

Медленно.

Неотвратимо.

И хуже всего было то, что я не могла понять — что именно.

В последнее время такое случалось всё чаще.

Иногда мне снились странные сны.

Серебристые нити, уходящие в темноту.

Женщина в чёрной вуали.

Горящий храм.

Тени, скользящие между колоннами.

Камень, расколотый тонкой сияющей трещиной.

И чей-то голос, произносящий слова, которые я не успевала запомнить.

Каждый раз я просыпалась резко, словно меня выдёргивали из воды на поверхность. Сердце колотилось так сильно, что ещё несколько минут после пробуждения я слышала его удары в ушах. Простыня липла к коже, воздух казался слишком густым, а пальцы неприятно покалывало, будто я держала в руках что-то горячее и не могла разжать ладони.

Но стоило открыть глаза — воспоминания рассыпались.

Будто кто-то намеренно стирал их из памяти.

Тётя говорила, что это последствия стресса.

Лилит уверяла, что мне нужно перестать читать мрачные книги перед сном.

Астра считала, что мне необходимо найти нормальное хобби и перестать превращать собственную жизнь в готический роман.

Если бы они знали, насколько бесполезны были их советы.

— Спаси меня!

Голос Лилит ворвался в комнату раньше неё самой.

Дверь распахнулась.

Сестра влетела внутрь с такой скоростью, словно за ней гналась сама Немезида с подписанным приговором в руках. Вместе с ней в комнату ворвался запах ванили, шалфейного дыма и её духов — тёплых, пряных, слишком ярких для такого серого утра. На запястьях звякнули браслеты. Где-то в волосах блеснула маленькая заколка в форме солнца.

Не сбавляя темпа, она пересекла комнату, запрыгнула на кровать и с головой нырнула под моё одеяло.

Я медленно закрыла книгу.

Посмотрела на подозрительно шевелящийся холм посреди постели.

Потом перевела взгляд на потолок.

Иногда я искренне задавалась вопросом, как мы вообще выросли в одной семье.

— Что ты натворила? — спокойно спросила я.

Из-под одеяла донеслось возмущённое сопение.

— Мне нравится, что ты даже не рассматриваешь вариант, в котором я невинная жертва обстоятельств.

— Потому что нормальные люди не врываются в чужую спальню с таким выражением лица.

Лилит высунулась наружу.

Тёмные волосы растрепались ещё сильнее обычного, карие глаза лихорадочно блестели, а на щеке красовалось подозрительное фиолетовое пятно. На одном ухе висела серьга с бирюзовым камнем, на другом — маленькая серебряная луна. Судя по всему, утро у неё началось не с выбора украшений, а с попытки выжить.

Она театрально прижала ладонь к груди.

— Может, я пришла провести время с любимой сестрой, потому что дождь, семейное тепло и эмоциональная близость показались мне прекрасным планом на день?

Я молча подняла бровь.

Одну.

Этого оказалось достаточно.

— У тебя фиолетовое пятно на щеке.

Лилит мгновенно застыла.

Затем торопливо потёрла лицо ладонью.

— Проклятье.

— И ещё одно на рукаве.

Она опустила взгляд.

На песочного цвета свитере действительно расплылось второе пятно. Судя по оттенку — либо чернильная ягода, либо очередной алхимический эксперимент, который начинался с фразы «это будет гениально» и заканчивался криком Астры.

— Предлагаю не концентрироваться на деталях, — серьёзно сказала она.

— Предлагаю начать писать завещание.

— Думаешь, всё настолько плохо?

Словно в ответ на её вопрос, из коридора донёсся голос Астры.

— Лилит.

Мы обе замерли.

Лилит медленно повернулась ко мне.

Очень медленно.

С таким выражением лица обычно смотрят на приближающийся конец света.

— Это было моё полное имя.

— Она произнесла его без уменьшительных форм, без угроз и без предварительного вдоха, — подтвердила я. — Ситуация действительно серьёзная.

— Она назвала меня полным именем.

— Я слышала.

— Мне конец.

— С высокой вероятностью.

Лилит закрыла глаза.

— Ты ужасная сестра.

— Зато честная. В наше время это редкость.

Она тяжело вздохнула и снова рухнула лицом в подушку.

— Если меня сегодня убьют, я буду приходить к тебе призраком.

— Наш дом уже полон призраков.

— Тогда я буду самым раздражающим призраком: стану стучать цепями, шептать драматичные предсказания и прятать твои чёрные платья.

— Ничего не изменится.

— Вот сейчас было обидно.

Уголок моих губ всё-таки дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

Лилит тут же ткнула в меня пальцем.

— Видела! Ты улыбнулась!

— Тебе показалось.

— Нет, не показалось. Я заслуживаю признания своих достижений.

— Каких именно?

— Я смогла рассмешить Мару Торн в дождливый день, когда она сидела у окна с лицом трагической героини, которой только что сообщили, что её жениха съели волки.

— Это не достижение. Это статистическая погрешность.

— Боги, какая же ты душная.

— Это наследственное.

Из коридора послышались шаги.

Уверенные.

Размеренные.

Спокойные.

Мы обе мгновенно замолчали.

Астра никогда не носилась по дому, как некоторые личности.

Она двигалась так, будто время подстраивалось под неё. Будто весь мир заранее понимал, что спорить бесполезно. Даже старые половицы под её шагами скрипели тише, почти уважительно, хотя под Лилит обычно стонали так, словно просили юридической защиты.

— Может, её нет дома? — с надеждой предположила Лилит.

Я посмотрела на неё поверх книги.

— Ты прячешься в её доме.

— Не разрушай мои последние иллюзии. Их и так осталось меньше, чем целых чашек после моего утра.

Шаги остановились прямо за дверью.

Лилит застыла.

Я почти видела, как в её голове рождаются десятки планов побега и тут же погибают один за другим.

Дверная ручка медленно опустилась.

— Богини, — прошептала она. — Передай маме, что я её люблю.

Что-то болезненно кольнуло под рёбрами.

Всего на секунду.

Но этого хватило.

В комнате вдруг стало прохладнее, хотя окно было закрыто. Запах лаванды сделался резче, почти горьким. Я почувствовала, как пальцы сами сжались на корешке книги.

— Она умерла двенадцать лет назад, — тихо напомнила я.

Лилит на мгновение перестала играть.

Совсем короткое мгновение.

Её взгляд смягчился, будто она тоже почувствовала, как в воздухе между нами прошла невидимая трещина. Потом она снова натянула на лицо свою обычную драматичность — ту самую, за которой пряталась лучше любых защитных рун.

— Тогда передай лично, когда увидишься с ней.

— Очень оптимистичный настрой.

Дверь распахнулась.

На пороге появилась Астра.

Как всегда безупречная.

Собранная.

Опасно спокойная.

Тёмные волосы были убраны в низкий узел, ни одна прядь не выбивалась у лица, а зелёные глаза смотрели так внимательно, что у менее подготовленного человека уже начались бы признания во всех преступлениях, включая те, которых он не совершал. На ней были тёмные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами и тонкие золотые часы, которые она постоянно проверяла, когда нервничала, хотя никогда в этом не признавалась.

В одной руке она держала свой любимый молочный кашемировый свитер, в другой — чашку, к которой, кажется, успела прикипеть душой за последние несколько лет.

Вернее, то, что ещё час назад было её любимым кашемировым свитером.

Теперь левый рукав украшало огромное фиолетовое пятно. Оно подозрительно дымилось и время от времени вспыхивало серебристыми искрами, словно внутри ткани кто-то пытался запустить маленькую грозу.

Несколько секунд Астра молча изучала Лилит.

Лилит с не меньшим интересом разглядывала испорченный свитер.

Я благоразумно решила не вмешиваться.

Инстинкт самосохранения всё ещё работал исправно.

— Объясни, — наконец произнесла Астра.

Голос звучал ровно.

Слишком ровно.

Лилит осторожно выпрямилась на кровати и натянула одеяло почти до самого носа.

— Мне кажется, прежде чем мы перейдём к обвинительной части, было бы справедливо признать, что я тоже пострадала.

Астра медленно опустила взгляд на фиолетовое пятно на её щеке.

— От собственного решения?

— От обстоятельств.

— Лилит.

— Хорошо, хорошо.

Она подняла руки в знак капитуляции и виновато улыбнулась.

Получилось настолько очаровательно, что с незнакомыми людьми это наверняка работало.

С нами — уже нет.

— В свою защиту хочу сказать, что луна была полной, а меня оставили без присмотра.

Я тихо фыркнула.

Астра прикрыла глаза.

Так она делала всегда, когда мысленно выбирала между дипломатией и убийством.

— Луна была полной три дня назад.

— Энергетический след мог сохраниться.

— На моём свитере?

— Магия вообще вещь непредсказуемая.

— Только когда к ней прикасаешься ты.

Повисла тишина.

Продержалась она примерно две секунды.

— Но технически я почти приготовила мазь для миссис Пипери.

Один уголок глаза Астры едва заметно дёрнулся.

Совсем чуть-чуть.

Но я заметила.

Астра всегда сначала считала до трёх. Потом до десяти. Потом, если рядом была Лилит, начинала мысленно составлять список последствий, ущерба и возможных способов утилизации средней сестры без нарушения семейного законодательства.

— Технически ты уничтожила мой свитер.

— Зато теперь он уникальный.

— Он испорчен.

— Это вопрос восприятия.

Я прикусила губу, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.

Иногда мне казалось, что Лилит способна довести до нервного срыва даже святую. А потом уговорить её выпить вина и обсудить произошедшее.

Астра вновь подняла веки.

И вот теперь стало по-настоящему опасно.

— Что ты добавила в котёл?

Лилит моргнула.

— Корень.

— Какой?

— Сложный вопрос.

— Лилит.

— Ну не знаю я! — возмутилась она, всплеснув руками. — Он был чёрный.

Астра смотрела на неё так, будто пыталась поверить в лучшее, но факты в очередной раз были против Лилит.

— Половина ингредиентов в нашей кладовой чёрные.

— Вот именно! Как тут не запутаться?

Я всё-таки рассмеялась.

Тихо.

Коротко.

Но удержаться уже не смогла.

Смех отозвался где-то в груди непривычным теплом. На несколько секунд тревога отступила, словно Лилит своим хаосом действительно могла распугать даже дурные предчувствия.

Астра сразу перевела взгляд на меня.

— Не смей её защищать.

— Я даже не пыталась.

— Ты смеёшься.

— Потому что это смешно.

— Тебе смешно до тех пор, пока она не уничтожила что-нибудь твоё.

Перед глазами тут же всплыл несчастный эксперимент с огненными свечами, после которого половина моего гардероба приобрела художественные отверстия.

— Она уже уничтожала.

— И?

Я пожала плечами.

— Теперь это её проблема.

— Предательница, — потрясённо выдохнула Лилит, прижав ладонь к сердцу.

— Реалистка.

— Никакой поддержки от семьи.

— Поддержка закончилась после третьего взрыва.

— Это была случайность.

— Ты сказала то же самое после второго.

— Потому что это правда. Я последовательна в своих заблуждениях.

В этот момент снизу донёсся глухой хлопок.

Мы одновременно замолчали.

Потом ещё один.

Тише.

Глухой.

Будто кто-то захлопнул тяжёлую книгу этажом ниже.

А следом по дому медленно пополз сладковатый запах бузины.

Улыбка исчезла с лица Лилит.

Она медленно закрыла глаза.

— Только не говори…

— Лилит, — очень спокойно произнесла Астра.

Слишком спокойно.

— Я чувствую, сейчас начнётся разговор, в котором мне понадобится адвокат.

— Что происходит на моей кухне?

Лилит осторожно прикусила губу.

Я заметила, как её взгляд метнулся к двери.

Потом к окну.

Потом снова к двери.

Словно она просчитывала шансы сбежать через второй этаж.

— Смотря насколько честный ответ тебе нужен.

Я уже поднялась с подоконника.

Потому что знала этот тон.

Если Лилит начинала отвечать подобным образом, значит, катастрофа была гораздо масштабнее, чем хотелось бы верить.

Я первой вышла из комнаты.

Если честно, меня в этот момент волновал вовсе не свитер Астры.

И даже не очередной алхимический апокалипсис.

За годы совместной жизни мы привыкли к разрушительной силе экспериментов Лилит.

Меня беспокоил запах.

С каждым шагом он становился сильнее.

Сладкий.

Приторный.

С лёгкой горечью на самом краю.

И до странности знакомый.

Что-то внутри неприятно шевельнулось.

То самое чувство, которое преследовало меня весь день.

Словно невидимые пальцы снова коснулись рёбер изнутри.

Мы начали спускаться по широкой дубовой лестнице.

Старинные перила были отполированы руками нескольких поколений ведьм. Под ладонью дерево казалось тёплым, почти живым. Вдоль стен мерцали стеклянные светильники, внутри которых лениво кружились золотистые искры, похожие на пойманных светлячков. На портретах женщины нашего рода смотрели куда-то поверх наших голов с выражением, которое легко можно было принять за осуждение.

Дом недовольно скрипнул где-то наверху.

— Не смотри на меня так, — немедленно возмутилась Лилит, ткнув пальцем в потолок. — Я уже всё убрала.

Пол под её ногами выразительно застонал.

— Предатель, — пробормотала она.

Я невольно улыбнулась.

Наш дом обожал ябедничать.

Особенно когда дело касалось Лилит.

Запах становился всё сильнее.

Теперь к бузине примешивалось что-то ещё.

Что-то металлическое.

Незнакомое.

Тревожное.

Я замедлила шаг.

На секунду воздух вокруг стал плотнее. Будто перед грозой. Или перед пожаром. Под языком появился слабый привкус меди, и я невольно сглотнула, пытаясь избавиться от него.

Не получилось.

— Мара? — тихо спросила Астра позади.

Она заметила.

Конечно, заметила.

Астра вообще замечала всё: сбившееся дыхание, слишком быстрый ответ, дрожь пальцев, неправильно закрытую банку с травами и катастрофу за три секунды до того, как она успевала случиться.

— Запах странный, — сказала я, не оборачиваясь.

Это была правда.

Не вся.

Но правда.

Мы свернули в коридор и остановились перед кухней.

Из-под двери просачивался тонкий фиолетовый дымок. Он медленно стелился по полу, словно искал путь наружу, касался носков моих ботинок и тут же отступал, оставляя на коже странное прохладное покалывание.

Астра выдохнула через нос так неторопливо, будто давала себе последние несколько секунд перед неизбежным.

— Последний шанс признаться.

— Я же сказала, что почти всё исправила.

— Слово «почти» меня сейчас особенно настораживает.

— Зря. Очень хорошее слово. Гибкое. Даёт надежду.

— Лилит.

— Я чувствую, надежды в этой семье сегодня не ценят.

Астра толкнула дверь.

На несколько секунд в кухне воцарилась абсолютная тишина.

Потом я услышала, как Астра выругалась себе под нос.

Для любого другого человека это прошло бы незаметно.

Но мы с Лилит знали её слишком хорошо.

Это был плохой знак.

Очень плохой.

Я заглянула внутрь.

И замерла.

— Ох.

Это было всё, что я смогла сказать.

Кухня выглядела так, будто здесь произошло локальное магическое восстание.

Над огромным медным котлом клубился фиолетовый дым. Один из шкафчиков висел на единственной петле, отчаянно пытаясь сохранить достоинство. По каменному полу медленно растекалась серебристая субстанция, подозрительно похожая на живую.

Она шевелилась.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы мне это не понравилось.

Связки трав под потолком почернели. Банка с сушёной лавандой лопнула, и её осколки блестели на полу, как мелкие льдинки. Воздух был горячим и влажным, пах гарью, бузиной, расплавленным воском и чем-то металлическим, от чего у меня снова заболело под рёбрами.

А мой любимый кустик лунного жасмина на подоконнике светился мягким серебристым светом.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Лунный жасмин не должен светиться.

Никогда.

— Лилит… — медленно произнесла я.

— По интонации понимаю, что сейчас меня обвинят ещё в чём-то, — осторожно отозвалась сестра.

— Почему жасмин светится?

Она посмотрела на окно.

Потом на цветок.

Потом снова на меня.

— О.

— Очень информативно.

— Честно говоря, раньше он не светился.

— Это должно меня успокоить?

Лилит задумалась.

— Немного?

Я закрыла лицо ладонью.

Где-то за окном прогремел гром.

А внутри тревога вдруг натянулась ещё сильнее.

Словно кто-то невидимый сделал первый шаг в нашу сторону.

Астра тем временем подошла к столу и подняла обгоревший лист бумаги. Некоторое время она молча изучала его, водя взглядом по почерневшим краям. От листа всё ещё пахло гарью и чем-то подозрительно сладким.

Я уже знала этот взгляд.

Так Астра смотрела на древние свитки, сложные заклинания и налоговые документы.

То есть ничего хорошего это не предвещало.

— Что именно ты пыталась приготовить? — наконец спросила она, поднимая глаза на Лилит.

Лилит сидела на краю стола и болтала ногой так невозмутимо, словно кухня не выглядела местом преступления.

— Мазь от отёков для миссис Пипери.

Астра медленно перевела взгляд на покосившийся шкаф.

Потом на котёл.

Потом на прожжённую столешницу.

— Каким образом мазь от отёков взорвала половину кухни?

Лилит проследила за её взглядом.

Задумалась.

Причём по-настоящему.

— Видимо, миссис Пипери очень сильно отекла.

Я фыркнула раньше, чем успела сдержаться.

Смешок вырвался сам собой.

Астра тут же посмотрела на меня.

Ничего не сказала.

Но этот взгляд явно относился к категории: «Мара, не смей её поддерживать».

— Не поощряй её.

— Я стараюсь.

— Плохо стараешься.

Лилит тут же просияла, будто получила официальный сертификат одобрения.

— Между прочим, я почти закончила.

— Ты чуть не устроила пожар.

— Но ведь ключевое слово здесь «чуть». Мне кажется, оно несправедливо недооценено.

Словно услышав своё имя, котёл громко хлопнул.

Фиолетовое облако над ним вздулось и выплюнуло сноп серебристых искр прямо в потолок.

Мы все трое одновременно отшатнулись.

Даже Астра.

Что само по себе уже было тревожным знаком.

— Чуть? — переспросила она, медленно поворачиваясь к сестре.

— Хорошо, возможно, немного устроила.

Дом недовольно загудел.

Где-то наверху скрипнули балки.

Шторы сами собой задёрнулись.

А одна из банок на полке опасно качнулась, словно решила лично выразить своё мнение по этому вопросу.

— Даже дом на моей стороне, — заметила Астра, скрещивая руки на груди.

Лилит возмущённо уставилась на потолок.