Яга на стиле

Стасия Викбурд

Яга на стиле

Утренний ритуал и битва с будильником

Пронзительный звон будильника разорвал тишину спальни — резкий, безжалостный, будто кто-то дёрнул за невидимую струну, натянутую прямо над моим ухом. Тишина в доме была особенной: густой, тёплой, почти осязаемой, и этот звук врывался в неё, как шторм в спокойное озеро. Нет, это не обычный звонок — это зачарованный гонг, который издаёт звук, напоминающий хор рассерженных фей. Сотни тоненьких голосов сливались в единую, колючую мелодию: она звенела, вибрировала, проникала под кожу и не давала притвориться, что ничего не происходит.

Я перевернулась на другой бок, зарылась лицом в подушку, словно та могла стать щитом от наступающего дня, и попыталась набросить на гонг сонное заклинание. Лёгкое, пушистое, сотканное из остатков дремоты, — я даже прошептала нужные слова, вкладывая в них всё своё утреннее отчаяние. Но бесполезно: гонг был защищён от магии лени, и чары просто стекли с него, как вода с гладкого камня, не оставив и следа.

— Феликс, — прошипела я, вцепившись пальцами в край подушки так, будто она была единственным якорем в этом шторме реальности, — сделай что‑нибудь!

Мой чёрный кот, развалившийся на подушке в позе «я — центр вселенной», приоткрыл один глаз — узкую янтарную щёлочку, в которой читалось всё его отношение к ранним пробуждениям. Он медленно, с демонстративной неспешностью, повернул голову ровно настолько, чтобы показать: да, он меня слышит, но это ещё не значит, что собирается реагировать. А потом так же неторопливо отвернулся, будто сам факт моего существования слегка мешал его идеальному сну.

— Ты фамильяр или декоративная подушка? — возмутилась я, чувствуя, как в груди разгорается искра утреннего упрямства, смешанного с обидой.

Феликс издал звук, подозрительно похожий на «пф», — короткий, ёмкий, идеально передающий всю глубину его кошачьего презрения к спешке. И погрузился в сон ещё глубже, словно провалился в какую-то особую, исключительно кошачью тень, где будильников не существует, а время течёт иначе.

Вздохнув, я села на кровати. Комната тут же накинулась на меня деталями, будто хотела отвлечь от мысли о том, что пора вставать. Она была оформлена в стиле «богемный хаос», но хаос этот был не случайным, а выстраданным годами поисков идеального беспорядка — такого, в котором каждая вещь лежала именно там, где ей и положено быть, даже если со стороны казалось, что всё перепутано.

На стенах висели гобелены с изображением модных трендов прошлого века: дамы в шляпах с перьями переглядывались с ведьмами на мётлах, и в их взглядах читался какой-то тайный, многовековой заговор. На полках теснилась коллекция флаконов с парфюмом: от «Аромат полнолуния», пахнущего прохладой и звёздной пылью, до «Нота единорога» — сладковатого, почти детского запаха, который, по легенде, мог заставить любого улыбнуться против воли. В воздухе витал лёгкий шлейф этих ароматов, смешиваясь с запахом старой бумаги и чего-то едва уловимо волшебного.

В углу стояла ступа, используемая как кофейный столик, — её шершавые бока хранили следы множества чашек и пролитых зелий, а каждый скол и царапина казались отметинами маленьких, но важных историй. На ней, кстати, стояла чашка вчерашнего латте, уже остывшего, и лежала стопка журналов «Ведьмин Vogue»: на обложке последнего номера ведьма в шляпе с колокольчиками смотрела на читателя с таким видом, будто знала все его секреты и была готова ими поделиться — но только если её хорошенько попросят.

Я потянулась к смарт‑зеркальцу на тумбочке. Его гладкая поверхность мерцала, словно в ней пряталась целая вселенная советов и предсказаний, готовая раскрыться по первому слову.

— Покажи тренды на сегодня, — приказала я, стараясь говорить уверенно, будто и не было этой битвы с будильником, будто я с самого начала планировала проснуться именно в эту минуту.

Зеркало замигало, рассыпая по комнате крошечные искры света, похожие на рассыпавшиеся звёзды, и выдало голограмму с надписью: «Сегодня в моде: мантии с вышивкой из звёзд, туфли на платформе с антигравитацией и заколки с зачарованием „привлекаю внимание“». Буквы переливались, как капли росы на паутине, и на мгновение мне показалось, что сама мода смотрит на меня и ждёт, что я выберу.

— Отлично, — пробормотала я, чувствуя, как внутри просыпается азарт, — значит, мантия «Звёздный шик» и туфли «Небесный шаг».

Пока я плелась в ванную, шаркая ногами по полу и пытаясь собрать себя по частям, Феликс наконец соизволил проснуться. Он лениво потянулся, выгнув спину дугой, будто хотел вобрать в себя весь утренний воздух, и спросил своим бархатным голосом (да, фамильяры умеют говорить, но предпочитают молчать, чтобы их не нагружали работой):

— Кофе будешь?

— Буду, — ответила я, — и добавь туда капельку зелья бодрости. Но только капельку, а то опять начну летать по квартире. В прошлый раз я чуть не пробила потолок, пытаясь достать печенье с верхней полки, и потом пришлось полчаса уговаривать люстру, что я не собираюсь её сбивать.

Феликс вздохнул, но всё‑таки отправился на кухню. Его шаги были почти бесшумными, лишь иногда когти тихонько цокали по полу, напоминая, что он всё-таки кот, а не призрак. Он умел колдовать, когда очень надо. Или когда я угрожала лишить его любимого лакомства — шоколадных мышей. И, судя по тому, как он на секунду замер у двери, слегка подёргивая хвостом, эта угроза всё ещё работала.

Через двадцать минут я сидела на балконе, подставив лицо первым лучам солнца, которые пробивались сквозь пелену облаков, словно пытались напомнить, что день — это не только обязанности, но и маленькие чудеса. В руках была чашка латте с миндальным молоком — пар поднимался вверх, рисуя в воздухе причудливые узоры, будто пытался рассказать какую-то историю, которую я никак не могла разобрать. Перед глазами мерцал экран телефона — я просматривала «Инстаколдун». Лента пестрела сторис: одна ведьма демонстрировала новую метлу с функцией массажа спины — на видео она кружилась над полом, а её волосы развевались, как знамёна; другая хвасталась зельями для роста волос — на видео волосы росли так быстро, что владелица запуталась в них и теперь пыталась распутать пряди с помощью заклинания «Распутывай!», при этом отчаянно жестикулируя и что-то крича; третий пост — реклама нового клуба «Лунный корень», где обещали «вечное веселье с антипохмельным эффектом». Яркие картинки мелькали, как вспышки фейерверка, и каждая кричала: «Посмотри на меня!»

— О, — воскликнула я, когда до меня дошло, — сегодня же открытие новой вечеринки! Феликс, мы идём тусить!

Феликс, который как раз доедал шоколадную мышь, подавился и закашлялся, его усы дрожали от возмущения, а глаза стали круглыми, как две маленькие луны.

— Опять? — простонал он, глядя на меня так, будто я предлагала ему прыгнуть в ведро с водой или, того хуже, поучаствовать в утренней гимнастике для фамильяров. — Я думал, мы вчера достаточно натанцевались. У меня до сих пор хвост ноет от этих «магических па», а уши звенят от заклинаний-ремиксов.

— Достаточно не бывает, — отрезала я, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение, горячее и яркое, как костёр в полночь. — К тому же, я обещала появиться там в мантии «Звёздный шик». Это вопрос престижа. И, честно говоря, мне кажется, что звёзды на ней светятся ярче, когда вокруг музыка и смех, будто они питаются этой энергией.

Феликс только вздохнул, закатив глаза, и принялся вылизывать лапу с таким видом, будто надеялся, что, если делать это достаточно долго, я забуду о вечеринке. Но он уже привык к моим спонтанным решениям — и, если быть честной, в глубине души ему тоже нравилось это безумие, хотя он ни за что бы в этом не признался.

Гардеробная Яги

Гардеробная Яги — это отдельный мир. Представьте себе пещеру Али‑Бабы, но вместо золота — мантии, платья, плащи и аксессуары, каждый из которых обладает магическими свойствами. Это не просто комната — это храм стиля, где каждая вещь имеет характер, а некоторые ещё и норов: то застёжка вдруг решит, что она больше не застёжка, то подол начнёт вести себя как живое существо и уползёт в дальний угол.

Я распахнула дверь и вошла внутрь. Тяжёлое дерево скрипнуло, будто гардероб сам вздохнул, приветствуя хозяйку, и стоило мне переступить порог, как пространство вокруг словно расширилось — так бывает, когда за скромной дверью прячется целая вселенная. Светильники, зачарованные на мягкое сияние, зажглись сами, будто почувствовали моё присутствие. Их свет не резал глаза, а ложился на полки тёплыми, текучими волнами, выхватывая из полумрака то край бархатного плаща, то блеск серебряной пуговицы, то тонкую вышивку, в которой прятались крошечные заклинания.

Воздух здесь пах лавандой, ванилью и лёгким шлейфом прошлогодних заклинаний — как в лучшем бутике на Магической Миле, где ароматы смешивались с магией и становились чем-то большим, чем просто запах. Этот запах был почти осязаемым: он оседал на коже, проникал в волосы, и казалось, что даже дыхание становилось чуть более волшебным, стоило только глубоко вдохнуть.

— Так, — пробормотала я, оглядывая коллекцию, и мой голос прозвучал в этом пространстве как часть его собственной мелодии, будто гардеробная слушала и запоминала каждое слово. — Мантия «Звёздный шик» — вот она.

Я протянула руку, не касаясь ткани, и позволила магии самой отозваться. Вышивка действительно мерцала, как настоящие звёзды: крошечные огоньки вспыхивали и гасли в ритме, который, казалось, совпадал с биением моего сердца. Они не просто светились — они жили, перемигивались, будто звёзды на небе вели между собой тихий, вечный разговор, и теперь этот разговор стал частью меня.

Но что надеть снизу? Брюки «Лунный шёлк» или юбку «Ветерок»? Я вытащила оба варианта и начала примерять. Брюки оказались слишком строгими — они так идеально сидели, что даже заставляли меня говорить с интонациями Верховной Матриархессы: голос становился ниже, в нём появлялась властная, почти ледяная уверенность, которая сейчас была совершенно не к месту. Не годится.

Юбка, напротив, была слишком лёгкой для вечерней прогулки — она имела свойство развеваться так сильно, что могла унести меня в небо, если забыть про меры предосторожности. Я покрутилась перед зеркалом, и ткань взметнулась, словно хотела сбежать без меня, закружиться в вихре и раствориться в воздухе.

— Феликс! — крикнула я, чувствуя, как в груди поднимается лёгкая паника, смешанная с азартом. — Помоги выбрать!

Кот появился в дверях гардеробной, лениво потянулся, выгнув спину дугой, будто хотел вобрать в себя весь этот волшебный воздух, и оглядел меня с видом эксперта, который видел тысячи образов и ни один из них не впечатлил его по-настоящему. Он прищурился, склонил голову набок, и в его янтарных глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на профессиональный интерес.

— Юбка, — изрёк он наконец, голосом, в котором слышался весь его многолетний опыт жизни с ведьмой, которая вечно опаздывает и всегда хочет выглядеть идеально. — Но надень под неё антиветровое заклинание. А то опять будешь висеть на фонаре, как в прошлый раз. Помнишь, сколько времени мы потратили, чтобы снять тебя оттуда, не привлекая внимания патруля?

— Мудрый совет, — согласилась я, чувствуя, как напряжение уходит, уступая место привычному, уютному ощущению: рядом есть кто-то, кто знает все мои промахи и всё равно помогает. — Спасибо, мой пушистый стилист. И, кстати, проверь, пожалуйста, не завелись ли в мантии моли‑оборотни? В прошлый раз они съели половину вышивки, и мне пришлось целую неделю уговаривать звёзды снова загореться.

Феликс фыркнул, но всё же прыгнул на полку — его прыжок был таким плавным, что на мгновение показалось, будто он не прыгает, а просто исчезает в одном месте и появляется в другом. Он начал обнюхивать ткань, водя носом по бархату и вышивке, и его усы подрагивали, улавливая малейшие следы чужой магии или вредителей.

Теперь обувь. Туфли «Небесный шаг» стояли на специальной подставке — их нужно было активировать особым касанием, иначе они могли решить, что я хочу не танцевать, а покорить Эверест. Я надела их и активировала антигравитационный режим. Подошва слегка засветилась мягким голубоватым светом, и я почувствовала, как давление на ноги уменьшилось, будто сама земля стала чуть менее настойчивой в своём притяжении. Идеально для танцев до утра.

Аксессуары. Заколка «Привлекаю внимание» — обязательный атрибут. Я вставила её в причёску, и тут же почувствовала, как волосы стали укладываться в идеальную волну, будто сами знали, что сегодня им предстоит быть частью чего-то грандиозного. Браслет «Защита от нежелательных знакомств» (на всякий случай) мягко мерцал, отпугивая слишком настойчивых поклонников ещё до того, как они успевали открыть рот. И кольцо с зачарованием «Фотогеничность» (чтобы все селфи получались идеально) — я покрутила его на пальце, и зеркало тут же подмигнуло мне отражением с безупречным контурингом, будто само старалось угодить.

Но что‑то не хватало. Я оглядела себя критически, поворачиваясь то одним боком, то другим, и отражение в зеркале, казалось, тоже оценивало образ, слегка хмурясь, будто знало, чего не хватает, но не хотело выдавать секрет сразу.

— Феликс, — позвала я, чувствуя, как внутри нарастает нетерпение, — что не так?

Кот поднял голову, прищурился, глядя на меня так, будто видел не только платье и туфли, но и все мои мысли, страхи и надежды, спрятанные под слоями магии и стиля.

— Шарф, — выдал он наконец. — «Туманный вуаль». Он добавит загадочности. И немного магии тумана — на случай, если захочешь исчезнуть эффектно. Ты же любишь уходить так, чтобы все запомнили не только твой образ, но и сам момент твоего исчезновения.

— Гениально! — Я схватила лёгкий шарф, который переливался всеми оттенками сумерек: от глубокого фиолетового до серебристо‑серого, будто в нём прятались все тайны ночи. Он тут же обвил шею, словно живой, мягко прильнув к коже и окутав меня лёгким, прохладным облаком магии.

Я оглядела себя в зеркало. Образ был безупречен: мантия мерцала, юбка развевалась (но уже без угрозы уноса в стратосферу), туфли сияли, шарф струился, как дымка, обволакивая плечи и придавая силуэту ту самую неуловимую загадочность, которая заставляла прохожих оборачиваться. Я выглядела как икона стиля, которой и являлась, — но не холодной и недосягаемой, а такой, к которой хотелось подойти, чтобы хоть на мгновение прикоснуться к этому волшебству.

— Кстати, Феликс, — добавила я, когда волнение и предвкушение уже начинали щекотать кончики пальцев, — не забудь зарядить мою косметичку. Заклинание «Вечная помада» уже начинает сдавать: вчера я заметила, что цвет стал тускнеть к середине дня, а сегодня мне нужно, чтобы он держался до самого рассвета.

Кот только вздохнул, закатив глаза так, что на секунду стали видны их золотистые ободки, но послушно направился к столику с магическими батарейками. Его шаги были почти бесшумными, лишь иногда когти тихонько цокали по полу, напоминая, что он всё-таки кот, а не призрак, и что, несмотря на все свои вздохи и фырчания, он всегда будет рядом, чтобы помочь собрать образ, который станет легендой.

— Феликс, вызывай платформу, — приказала я, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение, горячее и яркое, как костёр в полночь. — Мы отправляемся покорять «Лунный корень»! И пусть все знают: Ядвига Яга — это не просто имя. Это бренд!

Феликс нажал лапой на кнопку вызова, и за окном послышалось гудение моей кастомной летающей платформы — она мигала огнями в такт ритму, который, казалось, уже играл в клубе, даже если музыка ещё не началась. Огни переливались, отражаясь в стёклах домов и в лужах на мостовой, и на мгновение весь город стал частью этого предвкушения, частью той ночи, которая только начиналась.

Я бросила последний взгляд в зеркало, подмигнула себе — и отражение подмигнуло в ответ, будто подтверждая: да, сегодня будет незабываемо. И шагнула к двери, чувствуя, как магия гардеробной ещё несколько мгновений тянется за мной, словно не хочет отпускать, а потом растворяется в воздухе, оставляя после себя только лёгкий аромат лаванды и ванили — и уверенность в том, что ночь будет долгой, яркой и совершенно незабываемой.

Путь в «Лунный корень»

Моя летающая платформа — это произведение искусства, где прошлое и будущее сплелись в причудливом танце. Ретрофутуризм во всей красе: корпус из полированного дерева, тёплого, словно впитавшего в себя закаты сотен дней, украшен инкрустацией рунами удачи — они мерцали тусклым золотистым светом, будто хранили в себе шёпот старых заклинаний. Подсветка по краям мягко переливалась, и сейчас я выбрала режим «закат над океаном»: тёплые оранжевые и глубокие лиловые оттенки растекались по бортам, словно сама платформа дышала этим закатом. А сабвуфер… О, этот сабвуфер мог заставить дрожать даже каменные стены — его басы проникали под кожу, отзывались в груди и напоминали, что магия — это не только искры и шептания, но и ритм, который ведёт за собой.

И да, он синхронизировался с моим настроением: когда я злилась, из динамиков вырывался тяжёлый рок, такой густой и колючий, что даже воздух вокруг становился плотнее; а когда сердце наполнялось счастьем, платформа тихо напевала джаз — лёгкий, игривый, будто сама ночь подпевала ему.

— Режим «Ночной полёт», — скомандовала я, запрыгивая на платформу одним движением, в котором смешались азарт и привычная уверенность. Ветер тут же подхватил край мантии, на мгновение превратив меня в силуэт из легенды — тот самый, что ведьмы шепчут друг другу у костров.

Феликс устроился рядом, недовольно ворча что‑то о «бессмысленных тратах магической энергии» и «ненужных световых шоу». Его усы подрагивали от возмущения, а хвост нервно постукивал по деревянной поверхности, выдавая, что на самом деле он тоже заражён предвкушением.

— Феликс, — строго сказала я, поправляя заколку так, чтобы она поймала и отразила как можно больше света, — если бы не эти световые шоу, как бы я выделялась в потоке мини‑мётел? Это не роскошь, а инструмент маркетинга личного бренда!

Кот только фыркнул, звук получился сухим и выразительным, как подпись под контрактом, где сказано «я не согласен, но сделаю». Но я заметила, как он тайком включил режим «подсветка лап» — крошечные искорки забегали по его подушечкам, придавая ему вид существа, которое ходит по звёздам. Значит, тоже готовился к вечеринке.

Платформа взмыла в воздух, плавно, без рывка — будто сама знала, что резкие движения портят образ. Город раскинулся подо мной, как карта мечты: небоскрёбы тянулись к небу, их окна горели, как глаза, наблюдающие за каждым магом и ведьмой; вывески переливались, обещая чудеса и секреты; летающие мини‑мётлы с логотипом «МетлаGo» мелькали, как стайки беспокойных птиц. Одна едва не врезалась в нас — водитель, судя по всему, смотрел сторис вместо дороги, и его метла вильнула в последний момент, оставив после себя шлейф искр и запах палёного заклинания.

Мы летели над улицами, где ведьмы и волшебники спешили по своим делам, и каждый из них нёс в себе маленькую историю. Кто‑то нёс пакеты с покупками из «Магического бутика» — я узнала фирменную упаковку с тиснением в виде лунных фаз: новая коллекция шарфов «Туманный вуаль» уже в продаже! Кто‑то колдовал над смарт‑фонами — да, у нас есть магические аналоги: они заряжаются от заклинаний и иногда показывают будущее вместо прогноза погоды. На одном экране мелькнуло изображение грозы, хотя небо над нами было чистым, — и я невольно поежилась, будто сама погода подмигнула мне какой-то тайной.

— Смотри, — указала я на витрину магазина, где ткань мантий шевелилась, словно живая, ловя свет и меняя оттенки, — новая коллекция мантий «Осенний туман». Надо будет заглянуть завтра. Видишь, как ткань меняет оттенок с серого на лиловый? Это же революция в мире магической моды! В ней можно быть невидимой в сумерках и ослепительной на рассвете — идеальный баланс.

Феликс только закатил глаза, но я‑то заметила, как он покосился на витрину с кошачьими аксессуарами — там как раз висел ошейник с зачарованием «Бесконечное мурлыканье». Его взгляд задержался на нём ровно на секунду дольше, чем требовалось для простого любопытства, и я мысленно улыбнулась: даже самые независимые фамильяры не чужды маленьким слабостям.

Вскоре впереди показался клуб «Лунный корень». Его фасад был украшен светящимися символами, которые складывались в мерцающую надпись: «Сегодня: специальный гость — Яга!». Буквы пульсировали, будто дышали, и в каждом их изгибе чувствовалась магия, древняя и дерзкая одновременно. Из окон доносилась музыка — зачарованный граммофон играл что‑то ритмичное и завораживающее, а басы ощущались даже здесь, в воздухе, словно город сам подпевал этому ритму.

Платформа плавно опустилась у входа, будто присела в почтительном поклоне перед величием вечеринки. Охранник — тролль с татуировкой «Я люблю вечеринки» на руке и в жилетке с блёстками, которые мерцали так, что слепило глаза, — узнал меня и улыбнулся, обнажая клыки с инкрустированными стразами. Его улыбка была широкой, искренней и немного опасной — как и положено улыбке тролля, который знает, что может остановить любую драку одним взглядом.

— Яга! Рады видеть! — прогрохотал он, и его голос прозвучал как раскат грома, который почему‑то не пугал, а радовал. — Ваш столик уже готов, и бармен приготовил специальный коктейль «Звёздный шик» — с добавлением мерцающего сиропа и пузырьками, которые поют при глотке. Говорят, они знают все старые песни леса и поют их только тем, кто умеет слушать.

— Спасибо, — улыбнулась я, входя внутрь и поправляя мантию так, чтобы вышивка особенно ярко сверкнула в свете неоновых огней. Ткань отозвалась на движение, звёзды на ней вспыхнули чуть ярче, будто приветствовали знакомые стены клуба.

Зал клуба был оформлен в стиле «волшебный лес», но это был лес, который знал, что он на вечеринке. Деревья с листьями из серебра шелестели под зачарованным ветром — их шёпот складывался в мелодию, которая то сливалась с музыкой, то становилась её продолжением. Светлячки вместо лампочек мигали в такт ритму, создавая иллюзию, что сам воздух танцует. А вместо барной стойки возвышался огромный гриб с зачарованными напитками: его шляпка переливалась всеми оттенками фиолетового и зелёного, а на поверхности танцевали маленькие феи, создавая эффект живой подсветки — их крошечные крылья рассыпали искры, которые оседали на бокалах, добавляя напиткам волшебства.

Диджей — эльф с дредами, украшенными блёстками и крошечными амулетами удачи, — заметил меня и поднял руку в приветствии. Его глаза сверкнули, как два острых кристалла, и он наклонился к микрофону, будто собирался раскрыть какую‑то тайну.

— Для Яги — специальный микс! — крикнул он, и музыка стала ещё более зажигательной, а световые эффекты закружились вокруг меня, словно приветствуя старую подругу, которую давно ждали.

Я заняла свой столик — он стоял в идеальном месте: достаточно близко к танцполу, чтобы чувствовать вибрацию басов, и достаточно уединённо, чтобы можно было перевести дух и понаблюдать за жизнью клуба. Заказала коктейль «Бесконечное веселье» (с антипохмельным эффектом, конечно — я же не собиралась завтра выглядеть как оживший кошмар стилиста) и огляделась. Вокруг танцевали ведьмы в мантиях всех цветов радуги, и каждая из них была как отдельная история: у одной мерцали серьги‑звёзды, будто она носила на ушах кусочки ночного неба; у другой развевался шарф, меняющий узоры, словно в нём прятались все ветры мира. Волшебники обсуждали последние новости — я уловила обрывки про новый закон о регулировании летающих средств, и кто‑то мрачно пошутил, что скоро придётся получать лицензию даже на полёт во сне. А фамильяры лениво наблюдали за всем этим с барных стульев, потягивая молоко с мёдом и зачарованным имбирём, и в их взглядах читалось спокойное превосходство тех, кто знает: настоящая магия — не в громких заклинаниях, а в умении вовремя подать чашку кофе.

Рядом со мной материализовалась подруга — ведьма Марта, в новом платье «Лунная пыль», которое переливалось, как поверхность моря в полнолуние: то становилось глубоким синим, то вспыхивало серебристыми искрами, будто в нём жили маленькие волны. Её появление было таким плавным, что казалось, будто она не пришла, а просто проявилась, как фотография в магическом растворе.

— Яга! — воскликнула она, и её голос прозвучал как колокольчик, который невозможно не услышать. — Ты видела, что в «Инстаколдуне» уже десять тысяч репостов твоего вчерашнего образа? Все гадают, где ты взяла эту заколку! Говорят, она умеет предсказывать модные тренды — и если она выбрала тебя, значит, ты на верном пути.