Полная версия
Осмотрев тело, я не обнаружил ни следа насильственной смерти, а за жизнь я повидал достаточно, чтобы утверждать, что он умер своей смертью. В кулаке у него были сжаты листы бумаги. Чтобы вытащить клочки бумаги из мёртвой хватки Стивена, мне пришлось постараться. Мне даже пришлось использовать ложку, чтобы отогнуть пальцы. Я взял бумаги, а затем вызвал коронера, чтобы зафиксировать смерть.
2
Позже, вернувшись домой, я прочёл записи. После прочитанного я был в ужасе. Но давайте начнём с самого начала.
Всё началось около двух недель назад, когда мы сидели со Стивеном в таверне в трущобах. Это была земля бедняков, воров и прочих отбросов общества. Даже городская стража неохотно сюда заходила. Обсуждали мы, в основном, рутину нашей специфической профессии.
Разговор зашёл об особняке, который находился на кладбище — давно заброшенном месте с очень мрачной легендой. Моему другу он очень приглянулся. Он любил лазить по старым, давно заброшенным домам, некогда принадлежавшим богачам, где почти всегда можно было найти что-нибудь ценное. Но о доме на кладбище мало кто что-то знал. Мне же доводилось слышать легенду, и я её ему поведал.
Несколько веков назад в том самом доме жил очень состоятельный человек. Он не был местным — приехал издалека. По слухам, был купцом. Однажды он оказался проездом в нашем городе, и здешние места пришлись ему по вкусу. Он купил клочок земли в лесу и отстроил там себе поместье.
У него была красавица жена, женщина средних лет, хотя на свой возраст она совсем не походила. Жили они вдвоём — детей у них не было, как и прислуги. Вели затворнический образ жизни. В люди выходил только купец, жену же его почти никто никогда не видел.
Но в те редкие случаи, когда люди видели её, она производила на них ужасное впечатление. Несмотря на то что она была красива, у неё был низкий, противный, сиплый голос. Она общалась с людьми неохотно и смотрела на каждого с нескрываемым презрением.
Спустя несколько месяцев их пребывания в лесном поместье в этом самом лесу начали пропадать люди. Через некоторое время их находили охотники. В этом же лесу их и хоронили.
Никто бы и не придал значения этим обстоятельствам, пока не пропал один маленький сиротский мальчишка. Дети часто сбегали из-под крыши сиротского приюта — это была не редкость. Но они всегда возвращались.
Тогда многие начали переживать за мальчишку. Люди боялись, что он уже не вернётся и что рано или поздно его тело найдут в лесу.
Так и случилось.
Через несколько дней мальчика обнаружили в лесу. Его нашли сидящим под деревом — замёрзшим, трясущимся ни то от страха, ни то от холода. На лице его застыл ужас.
Ребёнка вернули в приют, там его отогрели и вызвали врача. Врач не обнаружил у него физического недуга, однако подчеркнул, что мальчик пережил сильное потрясение.
Через два дня мальчик пришёл в себя, и опекунша расспросила его о случившемся.
Мальчик не мог вспомнить всё, что с ним произошло, или не хотел этого вспоминать. Когда речь заходила о случившемся, слёзы сами наворачивались на его глаза. Он рассказывал свою историю обрывками.
— Этот голос… этот жуткий голос постоянно говорил: «Они не годятся… он сгодится… нужна молодая кровь…». Вокруг очень темно, мне было страшно, — рассказывал мальчик. — Мерзкий голос произносил какие-то молитвы на неизвестном мне языке.
Потом, помню, мужской голос. Его помню хорошо. Голос был низким, говорил внятно, но очень взволнованно, что-то вроде: «Нет, детей нельзя… я тебе не позволю».
А затем что-то схватило меня. Потом удар по голове. То ли я сам упал, то ли меня что-то ударило, и я потерял сознание.
Очнулся я в лесу. Было очень темно, но в темноте я разглядел несколько камней. Я понял, что это то самое место, где хоронят пропавших в лесу людей, а те камни, что я вижу, — это надгробия.
Не успев опомниться, я побежал. Я ничего не видел, просто бежал, стараясь убежать как можно дальше.
Потом я проснулся здесь.
Это всё, что удалось узнать у мальчика.
Но многие в городе быстро пустили слух, что жена купца — ведьма, и именно она похищает заплутавших в лесу людей и ставит над ними эксперименты.
Вскоре после того как нашли мальчика, купец перестал выходить в люди. Народ считал, что он знает о слухах про его жену, поэтому не появляется, чтобы избежать расспросов и косых взглядов.
Через некоторое время начала появляться жена купца. Люди подмечали, что она стала выглядеть моложе: на лице разгладились морщины, голос стал мягким и нежным.
Никто не решался узнать, что происходит за стенами их поместья и куда пропал её муж.
Вскоре всё прояснилось само собой.
Жена купца пришла к могильщику и наняла его для похорон мужа в построенном на их земле склепе. После этого за глаза её уже не стеснялись называть ведьмой.
Все в городе были убеждены в том, что она занимается чёрной магией, и многие полагали, что она ищет способ навсегда остаться молодой и жить вечно, а мужа своего она сама убила за то, что он не дал ей погубить ребёнка.
После того как ведьма схоронила своего мужа, люди перестали пропадать.
Только вот продлилось это недолго.
Как только в городе перестали бояться заходить в лес и отпускать на улицу своих детей после захода солнца, вновь пропал ребёнок — маленькая девочка из крестьянской семьи.
Отец девочки обезумел от горя и решил, что пора положить конец этому кошмару, убить ведьму, похищающую души невинных людей, и вернуть дочь домой живой.
Он собрал десяток крепких мужиков. Они вооружились тем, что было под рукой: кто топорами, кто вилами. И отправились в лес, к дому, в котором жила овдовевшая ведьма.
Мужики вломились к ней в дом.
Отец пропавшей девочки своими руками пробил ей грудь вилами.
Умирая, ведьма сиплым, низким, отвратительным голосом сказала:
— Я не умру… никогда не умру… я на века останусь молодой.
Девочку так и не нашли.
Посчитав, что ведьма не заслужила похорон, её положили на кровать в спальне и забили все окна и двери.
Вскоре после смерти ведьмы люди перестали пропадать.
А от этого дома с печальной и жуткой историей со временем разрослось городское кладбище.
И до сих пор люди в нашем маленьком городе помнят легенду о ведьме, которая искала вечной жизни.
3
Из этой истории Стивен подчеркнул для себя главное — то, что дом в старину принадлежал богатому купцу и что его так никто и не разграбил за прошедшие века. На него не произвела впечатления история, рассказанная мной. Он не боялся ни старинных легенд, ни призраков, ни ведьм. Он боялся лишь того, что удача может перестать благоволить ему.
Узнав всё, что ему было нужно, он отправился на кладбище, находившееся в лесу, в центре которого располагался печально известный дом. Я же пожелал ему удачи и остался в таверне, собираясь выпить ещё пару кружек эля.
Всё, что будет происходить дальше, я перескажу от лица моего друга. Я в точности изложу то, что он рассказал мне на следующее утро после вылазки в заброшенный дом.
Я отправился на городское кладбище в лес поздно вечером, после разговора с моим другом. Смеркалось. Когда я добрался до кладбища, было уже совсем темно, но мне на руку играла ясная погода и полнолуние. Но особняк было бы нетрудно найти даже в полной темноте — уж слишком сильно он выбивался из общего кладбищенского пейзажа.
К участку я подошёл с северной стороны, ворота же находились с южной стороны. Передо мной был высокий каменный забор, сверху из него по всему периметру торчали металлические прутья. Я не стал обходить забор по периметру. Будучи уверенным, что ворота надёжно заперты, я нащупал в каменной кладке трещины и выступы, образовавшиеся от времени, и перелез через высокую стену.
Перебравшись, я оказался на заднем дворе. Раньше здесь располагался сад, но сейчас всё было заросшим и заброшенным. Было видно, что человека здесь не было очень и очень давно.
Я обошёл большой особняк вокруг — все окна и двери были заколочены. Нужно было обдумать возможные варианты проникновения. Не хотелось пробираться грубым методом, вскрывая дверь или окно.
Обходя дом, я приметил с южной стороны балкон на втором этаже, выходящий на передний двор с видом на въездные ворота. Дверей было не видно, но мне показалось это возможным местом для входа.
Я забрался на балкон по стене, которая со временем начала напоминать лестницу, как и каменный забор.
Забравшись, я увидел заколоченные окна и двойные двери. К моему счастью, они были не заколочены. Видимо, мужики, забивавшие окна и двери в этом доме триста лет назад, побрезговали забивать двери изнутри, а если бы забили их снаружи, то не смогли бы слезть с балкона.
Вид с балкона открывался завораживающий — одновременно прекрасный и пугающий. Кровь стыла в жилах от увиденного. На некоторое время я замер, любуясь видом. Я стоял и не понимал, восхищаюсь ли я или же мне до чёртиков страшно.
Вид открывался на огромное городское кладбище в чаще леса, которое освещала полная луна. Вокруг царила тишина.
Дверь оказалась заперта, но она давно уже вся прогнила — мне было достаточно дёрнуть её, и она бы отворилась. Но я опять предпочёл не шуметь и сделать всё чисто.
Без труда вскрыв замок, я открыл трухлявую дверь и оказался внутри. Это была хозяйская спальня. Стояла огромная двуспальная кровать, а над кроватью висела картина, из рамы которой было вырезано полотно.
Пробивающийся через щели заколоченных окон лунный свет лучами освещал кровать.
Я встал в ступор, увидев на кровати лежащую молодую девушку. Она была необычайно красива, но мертвецки бледна.
Взяв себя в руки, я снял перчатку и потрогал её шею. Она была ледяная, и у девушки не было пульса.
Решив, что это та самая девушка, про которую ходит легенда, я замер. Хоть я и не был суеверным и не верил в сказки про ведьм, всё же я стоял в полной растерянности и не мог отделаться от мысли:
«Почему труп девушки, убитой несколько веков назад, не разложился и она выглядела как живая?»
Я разжёг факел, который принёс с собой, чтобы разглядеть её получше. Девушка лет двадцати, нежная бархатная кожа, холодная как лёд; миловидное лицо с неглубокими скулами и тонкая девичья шея.
И ещё этот запах… кажется, лаванда. От неё очень сильно пахло лавандой.
Кто же это?
На ней не было следов убийства, в этом я был уверен. Трудно было бы не заметить колотые раны от вил.
У меня проскочила мысль: «Не уйти ли мне отсюда?» Но, решив, что мёртвой девчонкой меня не напугать, я отправился искать ценные вещи.
Осмотрев почти весь дом, мне не приглянулось ничего стоящего. Даже столового серебра почти не было, что уж говорить о деньгах.
На первом этаже, с обратной стороны лестницы, была заколоченная дверь — спуск в подвал. Я без особого труда отломал прогнившие доски.
Замок был сломан, и вскрыть его было невозможно, поэтому мне пришлось выбить дверь ударом ноги.
Спустившись, я обнаружил лабораторию. Всё было перевёрнуто вверх дном: валялись разбитые колбы и склянки, повсюду лежали рваные старинные книги, написанные на неизвестном мне языке. А воздух был тяжёлым. Пахло гнилью и сыростью, смешанными с запахом трав.
Мне было не по себе от этого места, и я очень не хотел там задерживаться. Не обнаружив ничего для себя ценного, я второпях покинул подвал, а затем поспешил убраться из этого дома.
Поднявшись на второй этаж, в хозяйскую спальню, чтобы выйти тем же путём, которым входил, я напоследок ещё раз взглянул на девушку.
Потом вышел на балкон, закрыл дверь и, раздосадованный неудачной вылазкой, пошёл домой. А утром отправился к скупщику, чтобы продать пару столовых ложек и вилок из серебра, которые мне удалось найти.
4
Утром мы встретились со Стивеном и пошли к скупщику. Тогда он и рассказал мне о своём ночном приключении. Меня впечатлил его рассказ про лежащую в постели девушку.
Вначале я отказывался ему верить, считая, что он просто выдумывает, но он клялся, что это правда, и я сделал вид, что поверил ему. Хотя понимал, что единственное, что он и мог найти на той кровати, — это груду костей, не более.
По пути к скупщику мы проходили через городской рынок. Стив остановился. Когда я заметил это, я тоже остановился и окликнул его. Он не ответил — стоял и смотрел вдаль, сквозь толпу людей, ходящих вдоль палаток.
Я подошёл к нему и коснулся его плеча, этим касанием вернув его в реальность.
Он удивлённо сказал:
— Та девушка из дома на кладбище… я видел её. Она была на том конце рынка, у лавки с овощами.
Решив, что он просто разыгрывает меня, я усмехнулся. Однако Стивену было не до смеха. В его округлившихся глазах читался страх. Тогда я действительно начал переживать за своего друга. Я никогда не видел страха на его лице.
Я попытался успокоить его, сказав, что ночная вылазка дала о себе знать. Он почти не спал этой ночью. Я сказал ему, что ему просто показалось, и мы двинулись дальше.
Стивен был очень взволнован, но согласился со мной, что он просто устал и ему всё это мерещится.
Мы закончили свои дела и ближе к вечеру разошлись. Прощаясь, я настаивал на том, чтобы он отдохнул и хорошо выспался, и постарался забыть дом на кладбище. Он согласился со мной и ушёл.
После этого разговора я больше не видел его — до того момента, как нашёл его мёртвым у него дома. Я уезжал из города по делам, меня не было четыре дня.
Дальше я расскажу то, что он написал в бумагах, зажатых в его холодных руках, о тех днях, когда он был один.
Всё хуже и хуже. Видел её на рынке — меня это жуть как напугало. Выспавшись, я чувствовал себя отлично и думал, что больше мне ничего не причудится, а девушка на рынке — всего лишь плод моих фантазий на фоне недостатка сна.
День был на редкость мрачным. Лил дождь. Небо было настолько затянуто тучами, что день было легко спутать с ночью. На улице не было ни единой души.
Мне в дверь постучали. Я еле расслышал стук из-за барабанящего по карнизам дождя. Открывая дверь, я надеялся увидеть на пороге своего друга Джо с бутылкой бурбона, но за дверью никого не было.
«Мне показалось», — подумал я и закрыл дверь.
Надо было как-то скоротать дождливый день. Я зажёг лампу и начал читать.
Я сидел на кровати и читал, когда вдруг услышал нежный женский голос. Перепугавшись, я вскочил, ведь в доме никого не было. Я обошёл всю квартиру — никого.
И вдруг я снова услышал голос. Он звал меня к столу.
На столе лежало маленькое зеркальце. Взяв его, я увидел в отражении, за своей спиной, ту самую девушку из дома на кладбище.
Я резко развернулся от ужаса и увидел её. Но не успел и звука издать, как она прикоснулась рукой к моему лицу — нежной и страшно холодной. От прикосновения у меня перехватило дыхание, а в голове зазвучал звон. Множество голосов вопили что-то, но я не мог разобрать слов.
Дальше я, должно быть, потерял сознание, потому что очнулся на полу рядом с письменным столом.
Я встал, не успев прийти в себя, и выбежал на улицу. Дождь уже практически прекратился. Вечерело.
Чуть ли не бегом я направился к доктору, решив, что со мной что-то не так и что он сможет мне помочь, даст какое-нибудь лекарство от видений, преследующих меня.
Я пришёл к знакомому доктору. Он знал, чем я занимаюсь, и я рассказал ему всё с того момента, как я залез в чёртов особняк.
Доктор осмотрел меня и выдал своё заключение:
— Нет признаков болезни. Ты под действием сильного потрясения. Нужен отдых и постельный режим. Выпей вот это успокоительное и иди домой спать. И постарайся не мешать лекарство с брагой.
Я отправился домой, выпил лекарство и лёг спать. Уснул я быстро, несмотря на волнение. Ночь прошла без происшествий, хотя сон был беспокойным.
На следующий день всё прошло спокойно. Я решил, что видения меня больше не посетят.
Весь день меня не было дома. Вернулся же я, когда уже смеркалось. Днём в городе говорили, что пропала девочка.
Боже… неужели это связано с той девушкой?
Дома я сразу лёг спать.
Сон опять был очень беспокойным. Всю ночь меня мучили кошмары. В них была та самая девушка. Она всё время куда-то шла, а я пытался догнать её. Но когда догонял, она исчезала и появлялась позади меня, а потом вновь уходила.
Раз за разом я догонял её, но в один момент, когда она оказалась у меня за спиной, она не стала от меня уходить. Она схватила меня за шею и начала душить.
Схватила меня за горло маленькими ледяными руками — стальной хваткой, как у моряка.
В ужасе открыв глаза, я увидел её. Она сидела на мне. Душила.
Я не мог пошевелиться, не мог издать ни звука. Мои глаза закатывались, и я чувствовал, как теряю силы.
И вдруг всё прекратилось.
Не было ни девушки, ни последствий удушения.
Я вскочил с кровати в панике. Пытаясь собраться с мыслями, успокаивая себя тем, что это был всего лишь сон.
Я выпил воды, оделся и решил, что нужно срочно выйти на улицу. Я понял, что больше не останусь ночью один — мне было слишком страшно. Я не мог понять, на самом ли деле всё это происходит или я схожу с ума.
Собравшись, я обнаружил, что входная дверь не поддаётся. Я не мог её открыть. Ключ не подходил к замку, а взломать его отмычкой не получилось.
Я вновь поддался панике и решил просто выбить входную дверь. Но и этого у меня не получилось. У меня совсем не было сил.
Я рванул к окну, но оно тоже не поддавалось. Ни одно окно в доме не открывалось.
Недолго думая, я схватил стул и с размаху кинул его в окно, но стекло не разбилось. Я начал бить в него кулаком, но на нём не появилось даже маленькой трещины.
Нервы сдали окончательно. Я сел на пол, прижавшись спиной к стене, боясь, что ведьма окажется за моей спиной.
В этот момент голова моя была наполнена самыми отвратительными и ужасными мыслями. Я думал, что пробудил давно убитую ведьму, что это из-за меня вновь пропал ребёнок и что она доберётся и до меня.
Господи… неужели я и вправду спятил?
Я просидел так минут десять. Стоило мне немного успокоиться и начать думать о том, как бы выбраться из дома, как я вновь услышал голос — нежный, бархатный голос. Он словно манил меня.
Из коридора вышла она.
Я оцепенел от страха.
Она медленно подошла ко мне, напевая старую песенку на странном диалекте. Подойдя, она наклонилась.
Я смотрел в её синие, как небо, глаза. Она была так красива, что я позабыл о страхе. Моя паника исчезла.
Но я был парализован и смотрел в её глаза — смотрел, будто в морскую пучину, в самую её бездну.
Она взяла меня своими ледяными руками за лицо и, улыбаясь, что-то тихо сказала, но я не смог разобрать. Диалект был мне незнаком.
Это было что-то вроде:
— Скоро.
И она исчезла.
Я вскочил и бросился к столу.
Сейчас я пишу о том, что со мной произошло. Я выпил почти залпом бутылку браги. Мне страшно.
Я чувствую — мой конец близко.
Кто бы ни прочёл эти бумаги — сожгите чёртов дом на кладбище. Уничтожьте всё, что связано с этой тварью.
Мой дорогой друг Джо, если ты увидишь эти записи — никогда не заходи в тот дом.
Вот опять этот голос. Оно снова поёт.
Она позади меня.
5
После того как я прочитал его последние записи, я отправился на кладбище. Стивена должны были похоронить в тот же день.
За его погребением я наблюдал издалека. Его закапывал старый могильщик. После того как он закончил, я подошёл к нему, чтобы спросить о доме, что находится в центре кладбища.
Он рассказал, что в тот день, когда девушку закололи вилами в её спальне, её всё-таки похоронили в склепе, построенном на заднем дворе имения. И вся эта легенда о том, что её не стали хоронить и она лежит у себя в постели, — всё это чушь.
Муж же её желал лежать в земле, а не в каменной клетке, поэтому гроб там всего один. Её хоронил прадед этого могильщика. Он даже пошутил:
— Вот такая у нас династия — династия гробовщиков.
После похорон и беседы со стариком я решил посетить этот дом. Я хотел узнать правду: что же случилось с моим другом? Его действительно замучил призрак старой ведьмы или же он просто тронулся умом? Я не мог не проверить.
Я пошёл туда на следующий день. Я был не из пугливых, но после всего прочитанного мне было не по себе. Мне очень не хотелось оказаться там ночью.
Я перелез через высокий каменный забор. Сделал я всё так же, как и Стивен: забрался на балкон. Дверь была заперта, окна забиты. Я вскрыл дверь и забрался в спальню.
На полу были старые засохшие пятна крови. На кровати тоже. Но не было ни девушки, ни её костей — вообще ничего, кроме крови.
Я обошёл весь дом, но не нашёл ничего ценного. Спустился и в подвал, в который была выбита дверь.
Вспоминая, что вчера меня убеждал старик, что девушка похоронена в склепе, я залез и туда.
Там был всего один каменный саркофаг, как и говорил старик. На нём не было таблички с именем.
Я отодвинул плиту. Гроб оказался пуст.
Сёстры
В одной маленькой деревушке когда-то жили две сестры.
Младшая сестра была чрезвычайно отталкивающей внешности: чрезмерно худая, с впалыми глазами, мертвенно-бледной кожей и непропорциональными чертами лица, вечно грязная и чумазая. У неё был отвратительный высокий голос, напоминающий скрип старых ржавых ставней. С рождения у неё были проблемы с речью — люди с трудом понимали то, что она говорит. Внешность в полной мере отражала её натуру и скверный характер.
Старшая сестра была достаточно умной и весьма красивой — полной противоположностью младшей, однако столь же уродливой душой. К тому же она была очень хитрой: управляла своей младшей сестрой, как тряпичной куклой, к которой прикреплены верёвочки. Она была воплощением коварства, скрывавшегося за милым лицом.
Родители их давно скончались от болезни, ещё когда девочки были совсем детьми. По деревушке даже ходили слухи, что это девочки отравили собственных родителей из-за того, что те часто наказывали их за проступки.
Сёстры воровали, пакостили и любили оклеветать соседей. Они могли как плюнуть в колодец, так и затоптать соседский огород или разорить клумбу на переднем дворе. Однажды мальчик с другого конца деревни увидел, как младшая из сестёр купала соседского щенка, после чего щенка больше никто не видел. Все в деревне знали друг друга и знали о сёстрах, но никто никогда открыто не выступал против них: одно лишь общение с ними вызывало отвращение, к тому же никто не хотел навлекать на себя беду, которую могли причинить вредные девушки.
Однажды ночью, во время сильной грозы, молния поразила их дом, и он вспыхнул, будто был сделан из соломы. Пламя вмиг охватило дом сестёр; вся маленькая деревушка слышала их вопли, наполненные злобой. Когда крики стихли, огонь лишь усилился: языки пламени словно злобно смеялись и метались из стороны в сторону, устремляясь к стоявшему по соседству дому.
Тот дом был самым красивым и богатым в деревне и принадлежал пожилому профессору и его жене-пианистке. Жена профессора была добрейшим человеком: она давала детям уроки игры на клавишных инструментах, часто приглашала их к себе, играла для них на пианино, угощала чаем и сладостями. Даже младшую из сестёр она всегда принимала в своём доме. Сам же профессор был приятным человеком, как и его жена: он никогда не отказывал в помощи друзьям и соседям и не жалел собственного состояния на нужды деревни.
В том пожаре дом профессора и пианистки сгорел дотла, как и дом вредных сестёр. Соседи не успели потушить огонь — всё произошло слишком быстро: никто и опомниться не успел, как пламя жадно поглотило строения. Люди успели лишь окопать участок профессора, чтобы огонь не перекинулся на другие дома.
В пожаре погибли обе сестры. Жители деревни до сих пор считают, что их настигла кара за злодеяния. Однако злоба и ненависть этих девушек оказались столь сильны, что даже умирая, они оставили после себя лишь горе, пропахшее ядовитым дымом.
Случай на кладбище
Молодой следователь Пол Робинсон стоял, сунув руки в карманы, и глядел в глубокую яму метра два глубиной. Он прикусывал щёки изнутри. Его лицо было бледным, а под глазами висели мешки.
От ямы вели глубокие отпечатки сапог на сырой от росы земле. Следы шли до мощёной дорожки, а дальше можно было отследить перемещение по грязи, которая сыпалась с обуви и одежды проходившего здесь ранее человека.
Грязь протянулась метров на шесть до поломанной оградки — чёрного заборчика чуть ниже колена. Пол провёл взглядом по всей оградке. Он заприметил пластиковую бутылку на другом конце участка. Пол вошёл на участок и поднял её. Это была пластиковая бутылка из-под обычной воды объёмом 0,5 литра; этикетка была оторвана. В его нос ударил запах, напомнивший студенческую жизнь.
— Сэр.
Пол продолжал стоять. Ему казалось, будто во рту снова появился этот вкус.
