Неравный обмен, или свечной заводик в наследство

Он самолично проводил меня в комнату, заявив, что ужин уже закончился и мне придётся потерпеть до завтрака, потому что в этом доме такие правила, и их нарушать нельзя.

Я не спорила. Просто не было ни сил, ни воли Послушно кивнула и потопала следом, даже не пытаясь осмотреться. Свеча в руках дяди сильно дымила, трещала, воняла чем то очень противным и почти не светила.

Глава 5

Комната, в которую меня привели, оказалась небольшой и вовсе не роскошной. В ней стояли лишь полуторная кровать с высокими спинками из металлических прутьев, как в бабушкином доме; громоздкий двустворчатый шкаф, занимавший едва ли не столько же места, сколько сама кровать; трёхногая табуретка и небольшой прямоугольный столик. На столике — круглое, размером с тарелку, зеркало в деревянной подставке и пустая пузатая ваза. Небольшое окно скрывалось за плотной суконной шторой.

Дядя, пропустив меня внутрь, молча закрыл дверь и ушёл, унося свечу. Я осталась в полной темноте. На ощупь добралась до окна и отодвинула штору, в комнату проник тусклый, мертвенно бледный свет луны.

Сказать, что мне было страшно, ничего не сказать. Хотя я провела в новом мире уже целый день, реальность происходящего до сих пор не укладывалась в голове. Временами казалось, что это просто кошмарный сон. Стоит немного подождать, и я проснусь.

Я присела на кровать, обхватила холодные железные прутья и прислонилась лбом к перекладине. Голова гудела. Очень хотелось пить. Желудок сжимало от голода. Болели разбитые колени. Меня слегка потряхивало, в комнате было прохладно и сыро. Я ощущала влагу, впитавшуюся в постель. Казалось, здесь не топили всю зиму и лишь сегодня, перед моим приездом, слегка прогрели помещение.

Глубоко вдохнула, задержала дыхание и выдохнула. Это не избавило меня ни от голода, ни от холода, ни от жажды, но слегка взбодрило. Опираясь на спинку кровати, я поднялась на ноги.

Правда это или нет, но пора позаботиться о себе. В карете я ничего не могла сделать, оставалось лишь сидеть и ждать, опасаясь, что побег только ухудшит моё положение. Здесь, в доме, где, судя по всему, мне предстоит жить, всё иначе. Сидеть и ждать бессмысленно. Нужно взять себя в руки: найти воду, еду Где то здесь должна быть кухня.

Свечи у меня не было, но луна светила достаточно ярко. Сидеть на месте стало невыносимо, нужно хоть что то предпринять.

Осторожно приоткрыла дверь, радуясь, что она не скрипит. Высунула голову. Вокруг темнота. Однако лунного света, пробивавшегося через приоткрытую дверь, хватило, чтобы разглядеть узкий длинный коридор, уходящий в обе стороны от моей комнаты. Слева, в нескольких шагах, коридор заканчивался окном, через которое проникало ещё немного света.

Я вышла и тихо прикрыла за собой дверь, благодарная судьбе за то, что та не заскрипела и не выдала мой побег. Крадучись добралась до лестницы, она находилась напротив окна, справа от моей двери. Держась за перила, бесшумно спустилась вниз. Не знаю, как, но я безошибочно определила, где находится кухня. Двигалась медленно, стараясь не шуметь и не разбудить дядю или кого то ещё.

Через несколько минут я оказалась у кухни. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился умопомрачительный запах еды. Мой пустой желудок не выдержал и издал громкую руладу, которая, казалось, могла разбудить весь дом. Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Похоже, мне повезло.

Осторожно пробралась внутрь и тихо закрыла за собой дверь. С облегчением выдохнула, теперь можно не бояться, что меня заметят.

В углу комнаты стоял огромный шкаф похожий на буфета. Скорее всего, там можно найти еду. Я успела сделать лишь два шага мимо массивного деревянного стола, который, видимо, использовали для готовки.

— Кто тут?! — резкий окрик заставил меня замереть с поднятой ногой.

Медленно повернула голову. Из открытой двери, тонувшей в темноте, пробивался луч света. Кто то стоял там со свечой в руках. Судя по голосу — женщина. Она повторила:

— Кто тут?

Я закрыла глаза, словно это могло меня спасти, и не ответила. Световой круг качнулся и двинулся ко мне. Ко мне приближалась высокая грузная женщина в длинной рубахе до пят и ночном колпаке. Бледная, похожая на привидение. Я так испугалась, что не могла сдвинуться с места. В тот момент, когда свет коснулся моего перекошенного от страха лица, всё изменилось.

— Госпожа Невена? — удивлённо спросила она. — Что вы здесь делаете?

В её голосе уже не было угрозы. Более того, эта женщина знала меня прежнюю, ту, что обманом заставила меня занять её место.

— Да, — проскрипела я. После целого дня молчания голос совсем осип. Прокашлялась и добавила уже нормальным тоном: — Проголодалась Решила найти что нибудь перекусить И вот

Развела руками и растянула губы в улыбке, надеясь, что женщина не заметит её фальшивость.

Зато я наконец узнала своё имя в этом мире.

— Ох, вы ж рыбонька моя! — всплеснула рукой толстуха (второй она держала свечу). — Так садитесь быстрее, сейчас я вас накормлю! Что ж вы сразу меня не разбудили? Сказали бы: «Тетушка Леля, накорми меня»

Она быстро подошла к большому деревянному столу, поставила свечу и кивнула на широкую скамью между стеной и столом, которую я раньше не заметила: «Садись».

Я не стала спорить. Присела на краешек и с любопытством уставилась на тетушку Лелю, которая носилась по кухне с невероятной скоростью. Её полнота ничуть не мешала, видно было, что кухня для неё родной дом.

Не прошло и трёх минут, как передо мной появилась тяжёлая чугунная сковорода с аппетитной яичницей на шкварках. Аромат был такой, что я едва не захлебнулась слюной. Тетушка Леля вручила мне огромный ломоть хлеба и ложку, подтащила тяжёлый стул из тёмного угла и присела напротив, с умилением наблюдая, как я ем.

Я ела так, что за ушами трещало. Никогда не пробовала ничего вкуснее. Не знаю, то ли дело в экологически чистых продуктах, то ли в моём зверском голоде, но я готова была вылизать сковороду до последней крошки. Ещё вчера я ни за что не стала бы есть столь жирное блюдо, ведь это вредно.

После шести яиц, огромной кружки фруктового чая и мягкой булки меня так разморило, что едва хватило сил вернуться в комнату. Кое как добрела до кровати и рухнула на постель, не раздеваясь. Заснула ещё до того, как голова коснулась подушки.

Глава 6

Проснулась я довольно поздно. За ночь комнату выстудило, я невольно закуталась в одеяло с головой. Если бы не пронизывающий холод, от которого зубы выбивали дробь, я, наверное, решила бы, что вчерашний день с дурацким обменом, лишь дурной сон. Но там, дома, сейчас жаркий июль, а кондиционера в моей квартире отродясь не было.

Кое как выбралась из кокона, который накрутила за ночь из плотного гобеленового покрывала и тощего одеяла со сбившимся в комки пухом.

На прикрытой двери висело зеркало во весь рост. В нём отражалась помятая и взъерошенная я, больше похожая на ту девицу, которую встретила вчера. Юная Свежая Если не считать помятого вида и напряжённого взгляда, к которому я давно привыкла.

Я давно потеряла лёгкость бытия и смотрела на мир, словно старуха, прожившая долгую и тяжёлую жизнь. Это не мои слова, так говорила моя единственная близкая подруга. Нам удалось сохранить общение лишь потому, что она уехала из города до того, как на меня свалились все беды. Остальные друзья исчезли, как туман на ветру. Никто не любит решать чужие проблемы.

Впрочем, если верить вчерашней девице, теперь моя жизнь должна быть лёгкой и беззаботной Я поежилась и обняла себя, пытаясь согреться. Как то не вяжется этот сырой холод в моей комнате с заботой любящего дяди, которая, по идее, должна была ждать меня в поместье.

Может, он забыл, что я вчера приехала? Я усмехнулась. Или моё появление в доме его совсем не обрадовало. И никакой заботливой опеки мне не светит.

Ну ничего. Я привыкла сама думать о себе. И уж точно не стану молча ждать, когда обо мне вспомнят.

Для начала нужно было привести себя в порядок и переодеться. Платье, выданное мне в монастыре, сильно помялось и выглядело совсем не по статусу. Я заметила, что в такое же была одета тетушка Леля. Значит, мне как хозяйке полагалось что то другое. Не может госпожа одеваться так же, как кухарка.

И тут меня ждала первая неприятность: шкаф в моей комнате оказался девственно пуст. Я перерыла всё, залезла под кровать и нашла лишь небольшую шкатулку, полную детских сокровищ, сломанных игрушек и нелепых рисунков. Они больше напоминали кучу мусора, чем что то полезное.

Пришлось пригладить прямо на себе платье, в котором я приехала из пансионата, и перейти к следующим пунктам моего плана: умыться, позавтракать и поговорить с дядей. Я намеревалась напомнить ему о себе и получше познакомиться. Вдруг он милейший человек, а вчера просто был не в духе? Я едва не расхохоталась от этой мысли.

Но мне всё равно нужно его увидеть, чтобы задать вопросы о моём гардеробе и прочем. Не может быть, чтобы у меня не нашлось другой одежды.

Крохотный санузел с унитазом устаревшего вида и раковиной располагался в общем коридоре напротив моей комнаты, я уже разведала это вчера. Вода в кране была ледяная, и после умывания меня затрясло ещё сильнее. Захотелось вернуться в комнату и зарыться под одеяло, чтобы согреться.

Но вместо этого я направилась на кухню. Там и согреюсь, и позавтракаю, и узнаю, где найти дядю.

Днём дом казался гораздо просторнее, чем ночью. Тьма скрадывала объёмы, «откусывала» углы и сужала взгляд. Я даже не представляла, что гостиная на первом этаже настолько просторная! Да и лестница при дневном свете оказалась куда больше, чем я думала вчера. Тогда я не видела её целиком, было совсем темно.

А огромное окно между пролётами и вовсе поражало воображение. Оно начиналось от пола первого этажа и заканчивалось под потолком второго. Окно было разделено на мелкие квадраты, в каждый из которых вставили стёкла разного цвета: синие, жёлтые, красные и зелёные. Они складывались в замысловатый узор. Я замерла в восхищении: лучи света, попадая на стёкла, преломлялись невероятным образом, смешивались и создавали в воздухе волшебный рисунок из пятен всех цветов спектра.

Никогда не видела ничего подобного Жаль, что проспала так долго. Если выйти сюда на рассвете, когда солнце стоит ещё очень низко и светит прямо, а не сверху, пространство на лестнице будет ещё прекраснее. Что то дрогнуло в душе, когда я представила эту картину.

Пока же мне нужно вниз, на кухню. Желудок одобрил решение громким урчанием: вчерашний ужин давно испарился, не оставив после себя ни одной питательной молекулы.

Шум с кухни я услышала, едва зашла в коридор, ведущий в хозяйственную часть дома. Громкий женский голос, не скупясь в выражениях, отчитывал какую то Кальку за то, что она неправильно почистила рыбу. Или его — я не разобрала, кому принадлежал бубнящий что то в своё оправдание голос.

Если бы не голод, я ни за что не пошла бы дальше. Я терпеть не могла, когда орут. От громких криков, даже если они не были направлены на меня, у меня всегда случался ступор. Я замирала без движения, таращилась на орущего и молча хлопала глазами, не в силах ни возмутиться, ни заступиться за себя или кого то другого, ни уйти. Потом ненавидела себя за слабость.

Но сейчас уйти я не могла, мне нужно позавтракать. И это мой дом. И я здесь главная. Поэтому, несколько раз глубоко вздохнув, я сжала кулаки так, чтобы ногти впились в ладони, и решительно шагнула в приоткрытую дверь, из за которой умопомрачительно пахло едой

Глава 7

— Добрый день, — заявила я с порога, оглядывая открывшуюся картину.

Вчера кухня показалась мне просторной, но сегодня здесь было тесновато. Несколько женщин стояли вдоль стола, за которым я ужинала вчера, с ножами в руках. Видимо, только что резали и шинковали овощи. На плите возвышались огромные кастрюли: в них что то кипело и булькало. А толстая до безобразия женщина в белоснежном фартуке лупила с двух рук согнутого в три погибели худого паренька с белоснежными волосами. Доставалось ему по очереди: то железной поварешкой, которой толстуха орудовала весьма умело, то большой толстой рыбиной без головы. Её она крепко держала за хвост.

Ни один из присутствующих на кухне мне не был знаком. Тетушка Леля, накормившая меня вчера вечером, куда то пропала. Я уже хотела спросить, где её найти, но толстуха заметила моё появление и тут же переключилась на меня без малейшей паузы.

— Явилась таки! — заорала она, заставляя меня захлебнуться словами. — Ты бы ещё вечером пришла! Останешься без недельного жалования!

Рявкнула так, что кастрюли на полке и сковороды, висевшие над её головой, тихо зазвенели. Парнишка мгновенно исчез, стремительно рванув в приоткрытую дверь, а женщины словно по команде опустили головы и принялись стучать ножами по доскам, выбивая ритмичную дробь.

Очевидно, она спутала меня с кем то, эти обвинительные речи предназначались не мне. Я сглотнула вставший в горле ком и уже хотела объяснить толстухе, кто я такая и зачем пришла.

Но не тут то было. Толстуха, заметив, что белобрысый сбежал, громко выругалась, швырнула рыбину в ушат с отходами, те жадно хлюпнули от такого подношения, и направилась ко мне, помахивая поварешкой.

— Живо взяла поднос и отнесла господину! По твоей милости брат хозяина остался голодным! — зарычала она. — Скажи спасибо, что он незлобивый! Да и спит, поди, ещё

Я машинально подхватила тяжеленный поднос, стоявший на столе, и рванула прочь из кухни, напуганная перспективой получить половником по хребту. Только потом сообразила: еда предназначалась не мне.

Что ж Мне, если честно, было плевать. Я не собиралась ходить голодной. А дядя пусть сам решает свои проблемы. Настроение даже улучшилось.

Дотащила поднос до своей комнаты, сгрузила тарелки на столик, подтянула его к кровати, благо он был маленьким и довольно лёгким, и принялась за завтрак.

Жаль, тетушку Лелю не увидела. Придётся искать дядю другим способом. Например, проверить все комнаты сразу после завтрака.

Мне повезло: дядю я нашла в следующей же комнате, она оказалась кабинетом. Он сидел за столом и что то писал, обмакивая гусиное перо в чернильницу.

— Эй, ты, как там тебя — перебил он меня, не дав ничего сказать. — Растопи камин.

Кажется, он принял меня за служанку.

— Меня зовут Невена, дядя, — улыбнулась я, делая вид, что не услышала ни пренебрежительного тона, ни приказа. — И я хотела бы поговорить с вами. У меня есть несколько вопросов, которые необходимо решить как можно быстрее.

— Невена?! — дядя поднял голову и хмуро взглянул на меня. — Что ты здесь делаешь?

— Вы забыли? — улыбнулась я, отвечая вопросом на вопрос. — Вас не уведомили, что за моё проживание не заплатили и вчера утром меня выгнали из пансионата?

— Я велел тебе сидеть в комнате, — он тоже сделал вид, что не услышал меня.

— К сожалению, это невозможно, — вздохнула я, всем видом показывая, что на самом деле мне совсем не жаль. — Во первых, там холодно и сыро. Во вторых, все шкафы пусты, а мне нужно переодеться. Я не могу ходить в платье служанки. В третьих, я хотела бы посетить свой свечной заводик!

Вообще, ни на какой заводик я не собиралась, просто слова вырвались сами. На самом деле я хотела узнать, как отправиться обратно. Для этого нужно было выяснить, как снять призрачное кольцо со своего пальца.

Но в тот самый момент, когда я собралась задать этот волнующий меня вопрос, внезапно осознала: делать этого нельзя. Ни в коем случае.

Ощущение было странным, будто пришедшим извне. Я бы подумала, что это снова проделки той девицы, которая обманом заняла моё место, но Я точно знала, кто заставил меня замолчать — или, вернее, что.

В тот же миг я ощутила, как меня окутала та самая аура, что и на лестнице перед огромным витражным окном.

Всё это пронеслось в моей голове за один короткий миг, дядя ничего не заметил.

— Я прикажу, чтобы затопили печи, — сказал он. — Твой гардероб, к сожалению, остался в пансионате. И не вернётся до тех пор, пока ты не погасишь долги перед пансионатом

— Я?! — возмущённо перебила его. — Вы хотите сказать, что долги должна гасить я, а не вы, мой родной дядя?!

— Ну разумеется, — ответил он тоном, каким обычно говорят с неразумным ребёнком. — Именно ты, дорогая племянница, наследница своего отца. И все его обязательства, в том числе и долги, теперь лежат именно на тебе.

Глава 8

Нет, ну как тут было сдержаться? Я хохотала долго, никак не могла успокоиться. Стоило на миг перестать смеяться, как на меня накатывала следующая волна истеричного смеха.

Дядя поначалу не обращал внимания на мою странную реакцию, но вскоре забеспокоился. Он вышел из за стола, когда я сползла по стене на пол и скорчилась в позе эмбриона, держась за живот.

Какое то время он молча стоял надо мной, перекатываясь с пятки на носок, словно раздумывая: не ломаю ли я комедию, не притворяюсь ли? Но потом всё же решил помочь. Наклонился и резким рывком поставил меня на ноги.

Это не помогло. Я на миг остановилась, судорожно вздохнула — и вновь зашлась в хохоте, повиснув на его руках, потому что ноги меня не держали.

— Прекрати истерику! — теряя терпение, рявкнул дядя и изо всех сил тряхнул меня. У меня не только челюсти клацнули, все кости стукнулись друг о дружку, словно у какого нибудь скелета. — Немедленно прекрати! Невена!

Как ни странно, второй рывок привёл меня в чувство. Я всхлипнула, глотая воздух, и смех оборвался так же резко, как начался.

Дядя взглянул мне в глаза, сделал два шага вглубь комнаты и не очень бережно усадил меня в кресло. Затем налил воды из кувшина, стоявшего на подоконнике слева от стола, и протянул стакан. Вода оказалась холодной и очень вкусной.

Я сделала пару глотков, но зубы мелко стучали о край стакана, а прерывистое дыхание заставило подавиться. Я закашлялась, расплёскивая воду на платье.

Дядя забрал стакан, поставил его на место и снова подошёл ко мне. Наклонился:

— Как ты? — спросил хмуро и неласково. Но всё же спросил, и за это я была благодарна.

— Уже лучше, спасибо, — кивнула я. — И много у меня долгов?

Смешок против воли вырвался наружу, но я зажала рот ладонью, чтобы снова не скатиться в пучину истерики.

— Не так чтобы очень много. Но и немало, — мотнул головой дядя. Немного подумал и добавил: — Я бы помог, но, к сожалению, это не в моих силах. Мой брат оставил всё своё имущество тебе, а своих средств у меня немного. Поначалу я был огорчён, но сегодня утром узнал, что и дом, и завод заложены. Признаюсь, испытал облегчение. И тебе, Невена, придётся выпутываться из этой ситуации самостоятельно. Я умываю руки и уезжаю через пару дней.

— Но вы не можете меня бросить! — воскликнула я. — Я ничего не знаю ни об управлении поместьем, ни об управлении свечным заводом!

Дядя невесело рассмеялся:

— Поверь, тебе это и не нужно. Те, кто придут за деньгами, решат всё по своему.

— Меня убьют?! — Я вжалась в кресло, чувствуя, как холодок пробежал по позвоночнику и сжал затылок невидимой, но очень жёсткой рукой.

— Нет, ну что ты, — хмыкнул дядя. — У тебя всё будет хорошо. Наверное. Тебе просто придётся выйти замуж. И, не хочу огорчать заранее, но, скорее всего, это будет какой нибудь мерзкий старик, готовый заплатить за брак огромную сумму.

— Но зачем это ему? — Я так растерялась, что вместо того, чтобы думать о себе, решила посочувствовать какому то старику, решившему расстаться с деньгами ради брака с юной девицей. — Если у него так много денег, то он может получить любую Зачем ему я? Ради титула?!

Он снова рассмеялся:

— Дорогая племянница, не стоит притворяться, что ты ничего не знаешь. Я уверен, мой братец давным давно поведал тебе тайну твоего дара.

Я таращилась на него, ничего не понимая. Какой ещё дар?!

Дядя нахмурился:

— Хм Как интересно Неужели он надеялся использовать твой дар для себя? Ну нет Это чересчур. Скорее всего, влез во что то нехорошее, надеясь сбыть тебя с большей выгодой. Возможно, у него были какие то тайные дела, о которых никто не знает

Он ушёл в себя и бормотал эти фразы под нос, не замечая, что я смотрю на него во все глаза.

— Я ничего не понимаю! Объясните мне, что к чему! — взмолилась я. — Что ещё за дар?! И что за выгода?

— Впрочем, неважно, — хмыкнул дядя. — Если твой отец промолчал, то мне тем более следует держать язык за зубами. И ввязываться в авантюру с поиском тайного покупателя твоего дара я не хочу. Я не твой отец

— Но вы уже не промолчали! — возмутилась я. — Раз начали, то говорите до конца. Иначе это просто непорядочно! Вы бросаете меня на произвол судьбы и при этом не хотите помочь даже в такой мелочи, как правда обо мне и моём даре?!

Я почти кричала, не от злости на дядю, а от бессильной ярости на ту девицу, которая мастерски подставила меня, облапошив, как полную дуру.

— Не стоит так явно демонстрировать свои эмоции, дорогая племянница, — невозмутимо ответил дядя, словно мы вели ничего не значащую светскую беседу. — Девице твоего возраста и положения подобное поведение недопустимо.

— А мужчине вашего возраста и положения допустимо бросать племянницу без всякой помощи и поддержки?! — заорала я, теряя самообладание.

Дядя вздохнул. Он не жалел меня, просто устал от этого разговора.

— Мне очень жаль, дорогая Но это всё, чем я могу помочь.

— Ваше «всё» — это ничего! Вы ничем не помогли мне!

— Мне жаль, — покачал он головой и улыбнулся. Холодно, искусственно, нарочито вежливо.

А я с трудом сдержалась, чтобы не ударить его по наглой, холёной и беспринципно циничной морде!

Глава 9

Я вылетела из кабинета и помчалась на улицу. Нужно было куда то выплеснуть гнев, поорать в пустоту и успокоиться. Иначе первый, кто попытался бы заговорить со мной, получил бы всё, что скопилось в душе. И это точно не радость и счастье.

Бежала я долго. В какой то момент широкие садовые дорожки, отсыпанные мелким щебнем, сменились узкими тропинками, петляющими в полудиком лесу. Остановилась я, только когда совсем выдохлась.

Вокруг высокие деревья, щебетание птиц и тихий шелест ветра, играющего веточками. Под ногами вилась узкая, но довольно утоптанная тропинка, заблудиться я не боялась.

Злость прошла. Я устало прислонилась к стволу огромной липы и закрыла глаза. Зря я так взбесилась Да, дядя тот ещё козел. Но, может, если бы я была хитрее, удалось бы выудить у него чуть больше.

И почему я так отреагировала на известие о даре Невены?

Очевидно, у неё есть какой то необычный дар. Иначе она не смогла бы поменять нас местами. Для этого ей, как минимум, нужно было попасть в другой мир, а это, полагаю, не каждому по плечу.

Допустим, я права. И дар Невены — в способности путешествовать между мирами. Но тогда при чём здесь старик, готовый заплатить за брак огромную сумму?

Похотливые старцы, желающие жениться на молоденькой, есть и в нашем мире, там, где у девушек нет никаких особых способностей, кроме юности. Но в словах дяди мне слышался намёк на что то другое.

Мне показалось, что речь идёт о вожделенном для всех стариков продлении жизни, а то и вовсе о возвращении молодости. За мой счёт, конечно. Не знаю, что именно заставило меня так думать, но я была уверена: если эти мысли не истина, то очень близки к ней.

У меня не было доказательств, лишь смутное ощущение правоты. Но все дальнейшие решения я принимала исходя из рисков: потерять молодость или лишиться свободы выбора из за дурацкого дара.

Под деревом я просидела несколько часов, приводя в порядок скудные знания об этом мире, о встреченных людях и их отношении ко мне. Я искала путь, который поможет выжить в новой реальности, и нашла.

Решение было принято.

Я должна бежать. Отказаться от наследства, имени, прошлого Невены и, соответственно, от её будущего. Это легко, мне даже притворяться не придётся. Я не она. Меня зовут Алина. Я никакая не дворянка. Всю жизнь прожила в бедности, работала поломойкой, чтобы прокормить себя и семью. Если сбегу, то буду жить так же, как раньше. Просто в другом мире.