Анюта в деревне у дедушки. Сборник 1

Бабушка посмотрела на Анюту. Потом на дедушку — тот как раз подходил от колодца, — и улыбнулась.

— Ну даёте.

Она вынесла кувшин с холодным квасом и нарезанный хлеб. Они пили квас и смотрели, как первые капли дождя разбиваются о пыльную дорогу. Жулька попятилась в будку. Васька спрыгнул с забора и исчез под крыльцом.

Дедушка Анатолий подошёл к ведру, взял одну ягоду — крупную, тёмно-красную, — покрутил в пальцах.

— Добро, — сказал он и отправил её в рот.

Вечером за окнами лило. Дождь барабанил по крыше, и в доме было тепло и тихо. На плите в большой кастрюле пенилось малиновое варенье. Запах стоял такой, что даже Васька, обычно равнодушный ко всему, кроме мышей, пришёл на кухню и сел у порога.

Анюта помешивала варенье длинной деревянной ложкой. Дедушка сидел рядом и следил, чтобы не пригорало.

— Когда кипит — мешай, — говорил он. — А когда пена поднимается — снимай. Поняла?

— Поняла, — говорила Анюта и мешала.

Бабушка разливала готовое варенье по банкам и подписывала крышки: «Малина. Июль».

Когда всё было готово, дедушка отставил последнюю кастрюлю и выпрямился.

— Завтра отнесём Кузьмичам, — сказал он. — Я лично.

Дождь за окном стихал. В разрыве туч показалась первая звезда.

Анюта вышла на крыльцо. Мокрые доски блестели в темноте. Воздух пах озоном и мокрой травой. С кухни доносился голос бабушки — она что-то напевала, убирая банки в буфет.

Дедушка вышел следом. Постоял молча, глядя на небо.

— Хороший день, — сказал он.

Анюта кивнула. Он положил ладонь ей на макушку — на секунду, как в тот раз с барашком, — и ушёл в дом.

Она ещё постояла немного. Где-то вдалеке, за Кузьмичёвыми огородами, мигала зарница. Васька вылез из-под крыльца, отряхнулся и запрыгнул Анют на колени.

Бабушка поставила рядом чашку с вареньем и ложку.

— Попробуй.

Анюта зачерпнула, подула и отправила ложку в рот. Варенье было горячим, липло к губам и пахло дымом от летней кухни.

Она облизнула ложку и посмотрела на небо. Первые звёзды уже зажглись — маленькие, яркие, как малиновые зёрна.

Конец.

Праздник воды

Анюта проснулась от стука. Негромкого, но чёткого — тук-тук-тук. Она приоткрыла глаза, повернулась к окну. Дождь барабанил по стеклу, стекал струйками, собирал капли на подоконнике.

Васька сидел на подоконнике — хвост свесился вниз, кончик подрагивал. Он не шевелился, только глаза медленно поворачивались вслед за каплями.

— Дождь, — прошептала Анюта.

Она вскочила с кровати, подбежала к окну и прижалась лбом к стеклу. За забором всё было серым: трава, дорожка, сарай. Только кусты смородины у калитки ещё держали остатки зелени.

— Бабуль! — крикнула она в сторону кухни. — Дождь!

— Вижу, — донёсся голос бабушки Людмилы. — И что?

— Мы же договаривались! — Анюта уже натягивала резиновые сапоги на босые ноги. — Если пойдёт дождь — бежим на улицу!

Бабушка выглянула из кухни, вытирая руки о фартук:

— Там же льёт.

— В этом и смысл!

Бабушка вздохнула, но улыбнулась:

— Ну, беги. Только не простудись.

Анюта выскочила на крыльцо. Холодные капли тут же ударили по макушке, скатились за шиворот. Она засмеялась и шагнула в лужу — вода брызнула во все стороны.

Дедушка Анатолий вышел из сарая, заслышав шум. В руке — молоток, на плече — мешковина.

— Ты чего орёшь на весь двор?

— Дедушка! Я к ребятам! Можно? — она топнула ногой, снова подняв брызги.

Дедушка посмотрел на небо, на капли, на её горящие глаза. Потом перевёл взгляд на лужу, которая уже натекала под навес сарая.

— Ладно, — кивнул он. — Только сапоги не снимай. И приходи, когда замёрзнешь.

— Спасибо! — она чмокнула его в щёку и помчалась к калитке.

Через десять минут она уже стучала в окно Дашки. Та выглянула — в руках чашка с чаем, волосы заплетены в косу.

— Ань? Ты что, с ума сошла? Мокрая вся!

— Дождь! — закричала Анюта, перекрикивая шум. — Бери сапоги, плащ — и выходи!

— Сейчас! — Дашка исчезла, а через минуту выскочила в жёлтом дождевике и сапогах по колено. — А Митька с Лёнькой?

— Я к ним!

Митька открыл дверь сам — стоял на пороге с гаечным ключом в руке, хмурился.

— Чего орёшь?

— Дождь! — Анюта запыхалась. — Бери всё мокрое, что есть, и выходи.

— Грабли, — буркнул Митька, но сапоги схватил. — А Лёнька где?

— У него, — Дашка показала на соседний дом.

Лёнька открыл не сразу — видно, спал. Но когда услышал про дождь, глаза у него загорелись.

— Обливаться? — переспросил он. — Точно?

— Точно! — хором ответили остальные.

Они собрались у дороги, где вода собиралась в длинную канаву.

— Кораблики! — предложила Дашка. — У меня есть коробка от обуви.

— У меня — пластиковые бутылки, — добавил Митька. — Сделаем лодки с парусами.

— Отлично! — Анюта хлопнула в ладоши. — Берите всё и к сараю. Там под навесом не так льёт.

Они спрятались под крышей. Митька достал нож, разрезал бутылки. Дашка рвала коробку на полоски, Лёнька привязывал нитки к парусам. Анюта нашла старую линейку — будет мачта.

Через десять минут флот был готов. Они высыпали на улицу и опустили кораблики в канаву. Те покачались, потом подхватились потоком и поплыли — один за другим.

— Мой красный обгоняет! — заорал Лёнька и побежал следом.

— Нет, мой синий! — Митька бросился за ним.

— Осторожно! — крикнула Дашка, но было поздно: Митька поскользнулся и плюхнулся в лужу. Все замерли. Митька сел, отряхнул руки, потом засмеялся:

— Ну и ладно. Всё равно мокрый.

— Тогда и я! — Дашка шагнула в лужу, подняла брызги.

— И я! — Анюта прыгнула рядом.

— И я! — Лёнька запрыгнул в центр и начал топать, поднимая целые фонтаны.

Дождь тем временем усилился. Канава переполнилась, вода потекла в сторону огорода.

— Смотрите! — Дашка указала на грядку с морковкой. — Она же размоется!

— Точно, — Анюта нахмурилась. — Надо отвести воду.

— Канаву прокопать, — предложил Митька. — От огорода в сторону.

— Лопаты! — Анюта помчалась к сараю.

Они нашли две старые лопаты и начали копать. Земля была мягкой от дождя, поддавалась легко. Митька рыл впереди, Анюта отбрасывала комья, Дашка выравнивала край, Лёнька носил камни, чтобы укрепить бортик.

На пятой минуте лопата у Митьки хрустнула. Черенок треснул пополам — одна половина осталась в руке, другая торчала из земли.

— Грабли, — выдохнул Митька.

— Копай моей, — Анюта протянула ему вторую. — Я руками.

Митька кивнул и снова взялся за работу. Анюта присела на корточки и принялась отгребать грязь ладонями. Земля была холодная, скользкая, забивалась под ногти.

Потом вода пошла не в ту сторону. Вместо того чтобы течь к забору, она развернулась и хлынула обратно к грядке.

— Не туда! — закричал Лёнька и прыгнул прямо в канаву, пытаясь перегородить воду собой. Канава была ему по колено, но поток оказался сильнее, чем он думал: Лёнька пошатнулся и плюхнулся в грязь. Вода тут же обогнула его и потекла дальше.

— Давление, — сказал Митька, отбросил лопату и присел на корточки. — Надо углубить здесь. И камень.

Он показал на точку, где вода поворачивала не туда. Анюта подтащила камень — тот самый, что Лёнька принёс раньше, — и Митька вдавил его в дно канавы. Дашка подровняла край лопатой.

— Давай! — скомандовал Митька.

Лёнька вылез из канавы — весь в грязи, но улыбающийся. Вода ударилась о камень, заколебалась — и послушно свернула в новое русло. Потекла к забору, не трогая грядку.

Все выдохнули.

— Получилось, — сказала Дашка.

— Ура, — выдохнул Лёнька уже без крика, просто сел на мокрую траву и улыбался.

Бабушка Людмила давно стояла у окна. Она смотрела на них через стекло — на мокрых, грязных, с поломанной лопатой и спасённой грядкой, — но не выходила. Понимала: это их мир. Их работа. Их победа.

Дедушка вышел на крыльцо первым. Молча оглядел новую канаву — ровную, с каменным бортиком, — потом грядку с морковкой, целую и невредимую. Подошёл ближе, присел на корточки, потрогал пальцами камень.

— Крепко, — сказал он.

Потом посмотрел на Митьку. На сломанную лопату. На Лёньку в грязи.

— Ну, — сказал он и выпрямился. — В дом. Все.

— Ура! — в третий раз за день закричал Лёнька, и на этот раз его поддержали.

В доме было тепло. Они сняли сапоги, развесили плащи на верёвке у печки. Бабушка поставила на стол чашки, нарезала пирог с капустой.

— Пейте, — сказала она. — И рассказывайте.

Они пили горячий чай, откусывали мягкий пирог, смеялись и перебивали друг друга:

— А Митька упал!

— Зато лопата сломалась!

— А Лёнька канаву собой перегородил!

— А кораблики плыли, плыли…

Дедушка сидел рядом, улыбался и подливал им чай. Васька залез на колени к Анюте, замурлыкал. Жулька улеглась у печки и закрыла глаза.

Когда чашки опустели, Анюта подошла к окну. Дождь уже стихал, капли стали реже. В разрыве туч показалось солнце — оно осветило мокрую траву, лужи, канаву с водой и кораблики у забора.

— Красиво, — сказала Дашка, встав рядом.

— Да, — кивнула Анюта. — Праздник удался.

Она облизнула ложку, на которой осталось немного малинового варенья, и посмотрела на небо. Солнце пробивалось сквозь тучи, и первая радуга выгнулась дугой над огородом.

Дедушка подошёл сзади, протянул руку и взъерошил мокрые волосы внучки.

— Хороший день, — сказал он.

Конец.

Звёздная рыбалка

Анюта сидела на крыльце, поджав ноги, и смотрела вверх. Небо было огромным — не таким, как в городе, где звёзды прячутся за фонарями, а по-настоящему огромным, до края земли. Воздух пах скошенной травой и спелой смородиной, где-то вдалеке стрекотали кузнечики.

Дедушка Анатолий чинил сеть у сарая. Пальцы двигались медленно, привычно.

— Дедушка, — тихо позвала Анюта, — а правда, что есть такая рыбалка, когда ловят не рыбу, а звёзды?

Дедушка поднял голову.

— Есть, внучка. В старину так делали в июле, когда ночи самые ясные. Говорили, что если поймать отражение звезды в ведре — она принесёт удачу до следующей весны.

— И как это делают?

— Да просто. — Дедушка отложил сеть. — Берёшь ведро, идёшь к реке, ставишь его так, чтобы в воде отражались звёзды, и ждёшь. Кто увидит первую падающую звезду — тот и победил. Но главное не в победе.

— А в чём?

Дедушка помолчал, глядя на небо.

— В том, чтобы смотреть вместе.

Анюта побежала к ребятам.

Митька ещё не спал — сидел во дворе с фонариком, чинил велосипедную цепь. Дашка плела венок из полыни на скамейке у калитки — говорила, что он отгоняет комаров. Лёнька уже спал, свернувшись прямо на траве, подложив под голову мяч.

Анюта потрясла его за плечо.

— Вставай. Звёздная рыбалка.

Лёнька приоткрыл один глаз.

— Какая ещё рыбалка? Ночью не клюёт.

— Не рыбу. Звёзды. Надо идти к реке.

— А приз будет? — Митька отложил гаечный ключ.

— Дедушка обещал лепёшки с мёдом.

— Тогда я в деле. — Митька поднялся и отряхнул колени.

Они собрали снаряжение. Анюта взяла старое эмалированное ведро с отбитым краем — «самое лучшее для отражений». Митька — фонарик и верёвку, чтобы отметить место. Дашка — плед. Лёнька — банку с крышкой.

— А если поймаем звезду? — шмыгнул носом Лёнька. — Куда её?

— В банку, — серьёзно сказала Дашка. — Потом отпустим.

— Конечно, — кивнул Митька. — Мы же не варвары.

Они шли по тёмной деревне. Фонари не горели — экономили электричество. Но звёзды светили так ярко, что тропинка угадывалась без фонаря. В траве стрекотали сверчки, воздух был тёплым и густым от запаха луговых цветов.

Жулька увязалась следом — выскользнула из будки и семенила рядом, иногда останавливаясь и принюхиваясь к ночным запахам.

— Смотрите, — Анюта подняла руку. — Большая Медведица. Дедушка говорил, что если найти её ручку, можно увидеть Полярную звезду.

— Где? — Лёнька задрал голову и чуть не упал в канаву. Митька поймал его за майку.

— Вот, — Дашка показала. — Почти над берёзой.

— А вон там Млечный Путь, — Митька ткнул пальцем. — Как молоко пролили.

Жулька вдруг остановилась, подняла морду и завыла — тихо, протяжно.

— Чего это она? — шёпотом спросила Дашка.

— На луну, — сказал Митька.

— Луны сегодня нет, — заметила Дашка.

Жулька перестала выть, подошла к Анюте и ткнулась носом в ладонь.

— Ладно, — вздохнула Анюта. — Пойдём. Только тихо.

Река лежала перед ними — гладкая и чёрная, как стекло. В воде отражались звёзды, и казалось, что под ногами — второе небо. Где-то в камышах квакнула лягушка и сразу замолчала.

Они выбрали место у старой ивы, где вода была особенно спокойной. Митька воткнул в берег палку с верёвкой — «чтобы не потерять место». Дашка расстелила плед. Лёнька поставил банку рядом. Анюта осторожно опустила ведро в воду — оно покачалось, по воде пошли круги, звёзды задрожали и снова замерли.

Сели. Молчали.

Ночь была тёплой, но у воды тянуло прохладой. Дашка накинула плед на плечи — половину себе, половину Анюте. Митька сидел на корточках у ведра и следил, чтобы верёвка не ослабла. Лёнька лёг на спину, закинул руки за голову.

— Ух ты, — выдохнул он.

Звезда сорвалась и прочертила небо — быстро, наискосок. След погас раньше, чем кто-то успел сказать слово.

— Видели?! — Лёнька сел.

— Видели, — сказала Анюта.

— Значит, удача будет, — кивнул Митька.

Через минуту упала ещё одна. Потом ещё.

— Давайте желания загадывать, — предложила Дашка.

Они загадали — про себя, молча. Только Лёнька, как всегда, не выдержал: