Моряцкие истории не по детски

Инсульт прошёл без докторовЭто очень похожая история. О том, как у бункерного матроса прошли все последствия перенесённого инсульта. И от самого инсульта не осталось и памяти. По сути, произошло то же самое. Некое осознанное понимание сути вещей, дальше вибрация, созданная и воспринятая вне диапазона рецепции «штатной коробочки». Посыл (слово, мысль, побуждение — неважно), нечто выходящее за рамки понимания «коробочкой», нечто, что снесло в этой «коробочке» все её «вкопанные» системы координат. А дальше организм сделал то, что сделал.Бункерный матрос Григорьич находился в море. Но совсем не в условиях греческого балкера под приличным флагом. Это было гнилое ведро русского рыбпрома, место которого уже на тот момент было в музее. Лишь силами экипажа этот музей оставался на плаву, вполне успешно выполняя рейсовые задания. Невзирая на условия и многие факторы. Даже не вспоминая о том, что все работают без выходных и праздников месяцами. Это в порядке вещей, также как в порядке вещей и постоянная качка, которой может не быть лишь пару дней в месяц, но это не точно.А для полного понимания специфики приведу один эпизод. Случился в МО небольшой инцидент, пустячный. Но выяснилось, что в аптечке МО нет ни йода, ни зелёнки. Скажу больше: там не было вообще ничего. Только пустой ящичек, всё. Дед говорит: «Ну поднимись к докторине, у неё в очкурах по-любому есть, возьми, скажи, дед в машину попросил». Ну ок, поднялся, передал запрос. Докторина, бальзаковская женщина, говорит: «Охх Даже не знаю, тут матросы приходили, тоже спрашивали, как бы не последнее забрали. Ну пошли посмотрим».Сначала смотрели в кабинете. Это небольшое пространство типа каюты, но напичканное столами-тумбочками. Там она ничего не нашла: «Пошли в амбулаторию». Амбулатория — это большое помещение с двумя кушетками и кучей больших напольных и навесных шкафов по всему периметру. Она стала открывать их один за другим, при этом не закрывая, видимо для пущей убедительности. И что же было в этих шкафах? Там не было ничего. От слова вообще. Ни в одном. Голые ящики. По итогу, она посетовала, что машина осталась без зелёнки, и я ушёл. Пц, конец фильма.Вот в таких условиях и произошёл инцидент с бункерным матросом Григорьичем. Дородный мужчина предпенсионного возраста работал на рыбной фабрике в смене обработки бункерным. Кто не знает: это матрос, который регулирует подачу улова из бункера на конвейер фабрики. Весёлый добродушный дядька. Но однажды по судну прошёл слух, что Григорьича поместили в амбулаторию, по всем признакам у него инсульт. Признаки были ужасные. Говорили, что он не выговаривает слова, нихрена не слышит, не ходит и не узнаёт людей.Отчасти это взволновало народ ещё и потому, что смутно замаячил берег и заход в порт. Ремарка: пардон, что не сообщил, что рыбаки вообще не сходят на берег. Снабжение, бункеровка (топливозаправка) и перегрузы (сдача улова на судно-перегрузчик) — всё происходит в море. То есть порядок такой: набрали экипаж — покинули порт, вышли в рейс. Через 6, 8, 10 или 12 месяцев рейс закончился — вернулись в порт. Промежуточных заходов в порты нет. Или бывают крайне редко, лишь по экстренной необходимости.Именно такая необходимость и имела место. Так думали все, и думать по-другому ни у кого не получалось. Это человеческая жизнь, несопоставимая ни с рыбьими хвостами, ни с тоннами улова. Григорьича должны спасти! Так думали мы все До Петропавловска было четыре дня пути. Но мы туда не пошли. А что же мы делали? Мы продолжили ловить и морозить рыбу. В руководстве этой шаражки посчитали, что это важнее. Вот так.Но вернёмся к бункерному. Далее произошло то же самое, что описано в эпизодах выше. Необъяснимое. Даже не так. Данное событие попадает уже под термин «чудесное». Но ничего фантастического здесь нет. Да, в медицине есть признанные и обоснованные самой жизнью догмы. Бесспорно. Но если кто-то, когда-то, безусловно великие умы, хорошо описали новые медицинские постулаты, это не значит, что всё мироздание тут же им и подчинилось, уместив себя в обозначенные рамки. Нет, конечно. Мироздание никогда не уместить ни в какие рамки. Соотносительно человеческой сущности — тем более. «Мир так велик, что в нём нет ничего, чего бы не могло быть», — это знали ещё древние. Эта история лишь ещё один подлинный аргумент.А бункерный матрос Григорьич так и лежал, покачиваясь на шконке, в судовом лазарете — в окружении пустых шкафов, в которых не было даже зелёнки. Судовой врач делала всё возможное. Заход в порт ради него отменялся. До конца рейса ещё несколько месяцев Что ему тогда напевал ветер за люмиком (иллюминатором)? Что-то до жути тоскливое? Скорее нет. Одному ему ведомо. Но что-то такое, от чего он, без лекарств и процедур, меньше чем через месяц начал двигаться и разговаривать. Дальше больше. Сначала с трудом, но он стал самостоятельно ходить питаться в столовую команды. А дальше (ну здесь барабанная дробь) он вышел на смену и встал за свой бункер. Мда.. Лежа недвижно в лазарете, под глухой шум машины в недрах парохода да удары волны в борт, он понял одно: «Так не пойдёт!» И тогда просто сказал: «Инсульт, да иди ты на*уй!» Видимо, это был сильный сигнал. Инсульт ушёл.