ВОЙНА БОГОВ

Он глубоко вздыхает. Его глаза широко раскрыты — смесь усталости и тихой безысходности таится там, словно в бездонной пропасти.

— Я бы давно сошёл с ума, — говорит он, с горечью, — но только не этот человек.

Лёгкий поток мерцает в сфере, играя с плавниками рыбки. Одно из красных пятен постепенно блекнет, исчезая, но она по-прежнему быстро скользит по кругу.

— Под предлогом именовать истинного Бога он предложил создать то, что навеки закроет дверь сомнениям и позволит объявить себя единственным.

Рыбка замедляется, её движения становятся более плавными, словно прислушиваясь к словам маэстро. Пятно сначала дрогнуло, затем тоже растворилось в голубом свете.

— Совместными усилиями было создано ещё одно существо — женщина.

Рыбка поворачивается другим боком.

— Они подарили людям дар творения новой жизни — теперь она могла рождаться без вмешательства извне.

Через мгновение рыбка останавливается в центре сферы. Её тело светится нежным голубым сиянием, без малейших следов былых пятен.

Он смотрит вдаль, глаза полны задумчивости и тепла.

— Первые её слова пронзили абсолютную тишину, царившую с момента появления сущностей.

Рыбка поворачивается к нему боком, будто вслушиваясь в каждое его слово.

— Вся Вселенная услышала её вопрос: «Кто эти невероятные создания, парящие в небе?»

Рыбка слегка наклоняется, словно отражая эмоцию.

— Мужчина ответил строго и уверенно: «Там никого нет! Просто тебе кажется».

Рыбка начинает нервно мотать головой, как бы споря с этим ответом.

— Но она поверила — поверила, что всё это лишь игра воображения. Иллюзия.

Её плавники судорожно сжимаются, рыбка будто теряется в себе.

— Он взял её за руку, и они ушли, оставив удивлённые сущности в безмолвии.

Рыбка падает на бок и некоторое время дрожит, теряя прежний блеск.

— С тех пор она перестала видеть их и слышать.

Он делает глубокий вдох, внутренне погружаясь в свои воспоминания.

— Узурпаторы бытия испытали безмерную ярость.

Внезапно в сфере вскипает вода, голубое свечение непрерывно пульсирует. Рыбка вновь закружилась в бешеном танце.

Маэль тяжело вздыхает, на лице читается гнев, смешанный с отчаянием.

— Убить человека было слишком просто.

Свет сияния усиливается. Вода вздрагивает и закипает — рыбка теряется в бурлящем потоке.

Он сжимает руки, сдерживая бушующую внутри ярость.

— Они жаждали мести.

Вода всё ещё бурлит, рыбка скрыта в мутной пелене.

Он молитвенно поднимает глаза, и в них мелькает хитрость и хмурое предупреждение.

— Решили создать инквизиторов — достаточно слабых, чтобы не стать угрозой создателям, но безжалостных и жестоких палачей человеческих душ.

Маэль перестал светиться. Сфера вздулась без воды и внутри показалась красная рыбка, без голубого лечащего сияния. Она лежала на боку и билась в конвульсиях, а затем замерла.

Он машинально сжимает кулаки.

— Результатом их совместных усилий стало шесть полубогов.

Красная рыбка лежит на боку, дёрнулась ещё раз — последний робкий изгиб перед вечным молчанием и неподвижностью.

Он задумчиво смотрит вдаль, глаза чуть запылены.

— Половина силы одной сущности, сплетённая с половиной силы другой. Только три из них обладали сознанием. Те, кто не могли пошевелиться или не имели сознания, блуждали от животного к животному, от камня к камню, в безостановочных поисках себя. Среди только что созданных полубогов был тот, кто посчитал всю эту затею бессмысленной. Он наблюдал, как этот мир создавался и разрушался бесконечно, и ничто уже не могло его изменить.

Рыбка неподвижно лежит на боку, кажется, что жизнь покинула её безвозвратно.

Его рука слегка покачивается.

— Этот полубог убедил за собой других полубогов, что единственным выходом из сложившихся условий может стать дерзкое и наглое неповиновение — то же, что совершил человек. Все полубоги единогласно отказались подчиниться сущностям.

Рыбка остаётся неподвижной, тишина кажется почти осязаемой.

Он глубоко вздыхает, глаза закрываются на мгновение — в них мелькает искра любопытства.

— Сущности не оставили такой поступок без внимания. В этот раз они решили выяснить, кто истинный Бог, спором. Каждая сущность создаст новую расу, которая, без вмешательства посторонних, захватит мир. Так определится имя истинного создателя — но в этот раз мир погрузится в пучину бедствий и отчаяния.

Маэль вновь начинает светиться.

Рыбка по-прежнему лежит на боку, неподвижная… Но теперь кончики плавников едва заметно дрожат, словно начинает пробуждаться слабый огонь.

Он слегка наклоняет голову, словно обдумывая следующий ход, рука непроизвольно сжимается в кулак.

— Все прочитанные мной книги сходятся в одном: когда одна из сущностей восторжествует — приходит конец миру. И история начинается вновь…

Маэль светится всё ярче. Рыбка неподвижна, но плавники начинают темнеть, тьма медленно поднимается от краёв.

Он трёт большим пальцем указательный, будто пытаясь постичь скрытый смысл.

— Тайна пустоты вечности известна мне лишь по одной книге. Владелец этой книги — Демиург — изучил всю библиотеку в ином измерении и написал множество томов, находясь взаперти.

Маэль всё ещё светится, рыба неподвижна, но чернота расползается по её телу, плавники почернели, распространяется мрак.

Его глаза сужаются, взгляд становится сосредоточенным.

— Для разгадки этой тайны он воспользовался безграничным потенциалом Архитекторов, с помощью которых библиотеку пополнили сотнями новых книг.

Маэль продолжает светиться, рыбка неподвижна, но теперь уже пятна почернения пронзают половину тела.

Он медленно наклоняет голову.

— Но даже он мог только ощущать произошедшее — изменить уже было невозможно, — сказал он, слегка наклоняясь вперёд.

— Я бы хотел глубже погрузиться в сознание сущностей. Злые существа, которые считают, будто все обязаны кланяться им, благодарить за создание мира, — его голос стал чуть тише.

— Чем больше я стараюсь изучить это время, тем больше возникает вопросов. Вот, к примеру: откуда взялся властитель Потрошителей и почему он такой сильный?

Маэль перестаёт светиться. Он пожимает плечами в жесте профессионального интереса. Затем взгляд падает на рыбку — сухую и зажаренную до хрустящей корочки. Он досадно произнёс:

— Опять я что-то упустил...

Маэль протянул руки, и над их ладонями разорвался пузырь. Он лопнул! Рыбка аккуратно опустилась, словно тонкое украшение, на его ладони. Брызги, вызванные взрывом пузыря, попали ему на лицо, зашипели, мгновенно превратившись в пар, который медленно рассеялся в воздухе.

— Прости меня, дорогой друг, — прошептал Маэль, — и в этот раз я не смог обуздать свои эмоции.

Потом всё вокруг словно замерло. Он отключился от мира и, не раздумывая, стремительно пикировал вниз. Рыбка, надёжно прижатая к груди, оставалась с ним. Его тело светилось ярче солнечного света. Из глаз катились слёзы, превращаясь в пар и растворяясь в воздухе. Казалось, свет никогда не угаснет, но в какой-то момент он исчез. Маэль замер в воздухе, возвышаясь над вершиной своей горы. Затем мягко опустился между гигантских каменных плит, не касаясь пола...

Он слегка засветился и аккуратно отпустил рыбку. Та осталась парить в воздухе, мягко покачиваясь. Маэль снова засиял, и, под пристальным взглядом, обгоревшая чешуя сама начала отрываться и сгорать.

Вспыхнул свет. Маэль осторожно распахнул брюхо рыбки. Потроха отделились и мгновенно сгорели в ярком пламени. В этот момент перед ним возникли отполированные до зеркального блеска серебряный поднос и куполообразная крышка — полусфера. Крышка медленно приподнялась, и рыбка аккуратно опустилась на поднос. Затем крышка плавно накрыла её, а поднос тихо опустился на стол.

— Мне нужны оливки, лимон, чеснок, укроп, — произнёс Маэль, вытягивая ящик с многочисленными кувшинами. Взмахнув рукой, он ловко поднял их в воздух. Из каждого кувшина взлетели семена, которые аккуратно устремились к нему.

Он протянул обе ладони. Семена парили, не касаясь рук. Сконцентрированный, Маэль взмыл высоко в небо. Яркий свет окутал семена. Закрыв глаза, он сильно засветился. Когда открыл их, в полостях его глаз вместо привычных голубых были яркие вспышки света. Глаза сияли ещё ярче.

— Мне нужен плод! — настойчиво, но спокойно сказал он. — Нет, мне не нужно дерево… Только плод…

— Воды?

— Вода будет тебе!

— Что? — А! Минералы!

— Минералы тоже будут.

Вокруг Маэля закрутилось торнадо. Свет в его руках начал сжиматься, превращаясь в формы, похожие на оливки, лимон, чеснок и укроп. Их цвет переливался всем спектром радуги, пока не принял облик настоящих плодов.

Торнадо утих. Маэль, не спуская взгляда с парящих объектов, опустился обратно на свою кухню. Кратковременно озарившись светом, не обращая внимания, к нему в руку прилетела глубокая отполированная до зеркального блеска серебряная миска. Щелчком пальцев и мерцанием света в миску из оливок вырвался сок. То же он проделал с остальными ингредиентами.

Потом взял соль и молотый перец. В миске тщательно смешал оливковый сок, цедру лимона, измельчённый чеснок, соль и перец.

Взмахнув пальцем, Маэль сделал несколько тонких надрезов. Пряная смесь взмыла вверх и ровным слоем укрыла всю поверхность рыбы. Проведя рукой над её телом, он увидел, как рыба моментально запеклась, распространяя повсюду аппетитный аромат.

— Пора подкрепиться! Спасибо, мой друг, за трапезу, — сказал Маэль, бросил опечаленный взгляд и приступил к трапезе.

После еды кости и прочее воспарили и сгорели в ярком пламени. Яркой вспышкой света он очистил посуду и отправил в шкаф. Сделав глубокий вдох, он взмыл в небеса.

---

Маэль опустился на поляну. Его уже ждали. Молодой олень с перебитой ногой лежал на траве. Рядом сидела лисица с воспалённым глазом. Чуть поодаль, под деревом, сжался в комок волк — он дышал тяжело и хрипло.

— Сейчас, сейчас, — прошептал Маэль, опускаясь на колени рядом с оленем. — Потерпи.

Его ладони засветились мягким голубым светом. Он провёл рукой над сломанной ногой, и кость начала срастаться. Олень дёрнулся, но не убежал — по всей видимости, он ждал это прикосновение.

— Вот так. Уже лучше.

Он перешёл к лисице. Та заскулила, когда он приблизил пальцы к её глазу. Свет окутал воспалённое веко, и отёк начал спадать.

— Ты опять охотилась на ежа? — спросил Маэль с укоризной. — Я же говорил — не трогай их. Они колются.

Лисица фыркнула и отбежала, даже не поблагодарив. Маэль улыбнулся ей вслед.

Волк уже не хрипел. Маэль положил руку ему на грудь и прислушался.

— Лёгкие. Опять дым от костров. Я говорил твоей стае — уходите дальше в лес. Там воздух чище.

Волк поднял голову, и Маэль одарил его своей ласковой улыбкой.

— Ладно. Беги.

Солнце уже клонилось к закату, когда Маэль закончил с последним зверем — медвежонком, который застрял в расщелине. Он взмыл в воздух и приземлился обратно на землю.

— К маме. Быстро.

Медвежонок заревел и потрусил в сторону берлоги.

Маэль выпрямился и посмотрел на закат.

Он взмыл в воздух и полетел к своей горе. Там, в джакузи, он сладко уснул.

ГЛАВА 2. ИМИТАТОР

Среди вздымающихся исполинов, по чьим жилам пролегала пульсирующая волна бледного свечения, стояли уличные газовые фонари. Их тусклое, сиплое голубое сияние с трудом пробивалось сквозь предрассветную мглу.

В верхних покоях, куда не долетал уличный шум, в камине щёлкнуло прогоревшее полено. Пламя вздрогнуло, выбросив короткую оранжевую вспышку. На диване, свернувшись серым мохнатым комком, лежал Кот. Простыня сбилась в складки.

За портьерой послышались шаги — быстрые, точёные. Молодой парень вошёл, прижимая к груди свёрток белоснежной простыни. Замер у входа, приподняв голову. Тёплый, густой воздух камина обволок его. Лёгкая струя сквозняка от окна коснулась щеки и висков, смешавшись с теплом. Пальцы на свободной руке начали быстро, методично загибаться, а губы беззвучно шевелились.

Сбоку на него упал ровный, холодный голубой свет, а спереди — тёплый, живой оранжевый, от камина. Его взгляд скользнул по лампе, по камину, по строгому креслу и дивану. В зеркале сверкнула вспышка.

Он положил свёрток под столик, расправил плечи.

— Доброе утро!

Кот приоткрыл один глаз.

— У кого-то хорошее настроение? — голос его был низким, с хрипотцой после сна. — Доброе утро, Джек.

— А как тут не радоваться? Осталось всего четыре дня.

Кот тяжело вздохнул, прикрывая глаз обратно.

— Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Маэль — это не решение всех проблем. Если он прибудет, проблем может стать ещё больше.

Джек замер. Улыбка чуть померкла.

— Но… он же Маэль. Пока он с нами, я чувствую себя в безопасности.

— Безопасность. — Кот повторил это слово так, будто пробовал его на вкус. — А есть ещё какие-нибудь свежие новости?

Джек сложил руки за спиной и вытянулся.

— Если мне не изменяет память, последние новости были: князь Адракс пока бездействует, в лесах бандиты, на море — пираты, а Жнецы по-прежнему стоят на месте.

Кот кивнул.

— Пока без изменений.

Чудовищная груда свалявшейся шерсти медленно поднялась, опираясь на передние лапы, и начала умываться — долго, тщательно, не глядя на Джека.

— К нам уже кто-то пришёл?

— Трое просителей, а также молодая пара — Мари с супругом Алексом.

— А на завтра?

Джек выпрямился, пальцы привычно зашевелились у пояса.

— Геворг. Слесарь с водохранилища. Говорит, не верит людям. После смерти родителей перестал доверять кому-либо.

— Ещё кто?

— Лайлал. Говорит, убил брата. Хочет, чтобы ему подтвердили приговор.

Кот замер, не донеся лапу до морды.

— Чтобы я подтвердил приговор?

— Да. Сказал, что такие, как он, не должны жить.

Кончик хвоста качнулся влево. Вправо.

Кот закончил умываться, опоясался набедренной повязкой, сбросил с дивана простыню, сложил, убрал под стол. Одним движением накрыл кресло свежей, а затем потёр переносицу лапой.

— У тебя, наверное, записей уже на месяцы вперёд.

— Кстати, ваш метод лечения слишком эффективен — настолько, что не требует повторных сеансов.

— Ты мне льстишь!

— Ужасно, что это прозвучало как комплимент, — подняв обе брови, произнёс Джек.

С довольной ухмылкой, словно уже полностью игнорируя растерявшееся выражение лица Джека, он произнёс:

— Лайлал... — улыбка Кота стала ещё загадочнее. — У меня есть одна идея на этот счёт. Нужно будет купить клубки нитей на рынке. Много клубков.

Кот потёр переносицу лапой, устало, но без раздражения.

— А кто на сегодня?

Джек выпрямился, пальцы привычно потянулись к невидимым костяшкам.

— После обеда семейный сеанс. Дерек со своим сыном Деном. Трудности воспитания.

Кот молчал, его хвост едва заметно качнулся.

— Хорошо. Давай, как всегда. Сначала просители. Потом пара.

Джек склонив голову прихватил сверток старой простыни и исчез за портьерой.

Кот развалился в кресле с той медленной, тягучей небрежностью, что свойственна только большим хищникам на отдыхе. Веки опустились, только кончик хвоста совершал едва заметные метрономичные движения.

Первый проситель вошёл мелкими, суетливыми шагами — полностью напоминавший самого рядового кладовщика в старой, но когда-то хорошей робе. Руки сложены под грудью, будто грел их или молился. Остановился у входа, не решаясь шагнуть дальше.

Кот чуть наклонил голову набок, подпирая лапой, а второй лапой лениво качнул в воздухе, зазывая проходить.

— Крысы у нас. Зерно портят. Ловушки ставили, травы раскладывали — не берёт. Может, Маэль посмотрит?

Кот тяжело выдохнул. Глаза приоткрылись, но взгляд остался пустым, направленным куда-то сквозь.

— Крысоловов возьми и дыры заделай.

— Может, всё-таки Маэль...

Лапа лениво махнула в сторону выхода.

— Следующий.

Второй не отличался вкусом в одежде. Руки в грязи, въевшейся в ладони. Переступил с ноги на ногу.

— Фонари тускло гореть стали. Третью ночь. Газ плохой пошёл. Начальник велел, чтобы вы Маэлю передали.

Кот выдохнул, не меняя позы.

— Форсунки прочисти. Или горелки смени.

— Но начальник сказал...

— Следующий.

Третий — старик, и вовсе был одет как нищий, но в чистой, не раз штопанной одежде. Вошёл твёрдо, с посохом. Остановился у самого кресла. Кот не открывал глаз.

— Курица перестала нестись. Третью неделю. Думаю, это знак. Может, Маэль объяснит?

Кот открыл глаза — медленно, почти лениво.

— А? Что? Мне показалось, я услышал такую глупость, что не сразу поверил.

— Я говорю, курица перестала...

— Зарежь эту курицу и свари суп. Съешь. И не ищи знаков там, где просто курица состарилась.

Рука вяло махнула в сторону выхода. Глаза снова закрылись. Старик открыл рот, закрыл, развернулся и вышел.

Кот потёр переносицу лапой и крикнул:

— Джек! Пригласи пару на сеанс. И будь добр чаю.

На пороге уютной комнаты стояла молодая пара. Они выглядели уставшими, глаза искали поддержки и понимания. В комнате царила тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием камина и мягким шорохом занавески на окне. Вежливым жестом их пригласили присесть.

Низким тембром, совершая плавные покачивания в такт словам, начала застывшая туша:

— Есть ли на свете вопрос, на который нет ответа, но который стоит задавать каждый день?

Голос лился из кресла — низкий, обволакивающий, будто сам воздух начинал вибрировать. Девушка смотрела, не отрываясь на выросшего до размеров взрослого человека густого дымчатого мохнатого зверя, с мощными плечами и мускулами, что под густой шерстью перекатывались под кожей. На её лице застыло выражение, смесь заворожённости и почти животного страха.

Парень смотрел иначе. Его взгляд скользил по бокам, по спине. Лицо его побелело.

Кот замолчал. Только ухо дрогнуло. Девушка вздрогнула следом. Парень замер.

— И есть ли на свете человек, который ни разу не хотел стать кем-то другим? — Кот сделал небольшую паузу. — Что остаётся от человека, если убрать всё, что он боится показать?

Поднятая правая лапа остановилась. Девушка рассматривала её от мощного плеча до самых кончиков пальцев. Глаза её расширились. Парень просто смотрел на лапу, и на его лице не было ничего, кроме чистого, беспримесного изумления.

— Какой след оставляет человек в истории? Ведь каждый шаг, каждое действие может привести к катастрофе. Или стать мелкой рябью, что породит страшные волны.

Лапа медленно опустилась обратно. На мгновение из шерсти показались когти — и тут же исчезли. Девушка прижала ладонь к губам. Парень не шевелился.

Кот открыл глаза.

Зелёная радужка с чёрным провалом зрачка смотрела прямо перед собой. Сквозь них. Девушка застыла. Парень сглотнул — кадык дёрнулся на тонкой шее.

— Несколько лет назад мне посчастливилось прикоснуться к этому. Тогда я решил обновить свой гардероб и сходить в всем известный бутик модной одежды «Эра Люкса». Я осторожно, оглядываясь, продвигался между витринами, и на входе меня ловит хозяин магазина одежды:

— Посмотрите, какие у нас отличные плащи, туники, тога, понтоны, паладии! Эти хитоны — просто мечта! А у нас есть такие мягкие паллии, что в любую погоду можно заснуть с уютом!

Так продолжается длительное время. Я обошёл с ним каждый угол магазина и никак не мог от него избавиться. У меня кончалось терпение. Я уже не выдержал и подумал, что мне нужно его лишь отвлечь и ускользнуть. И тут вдруг из меня вырвалось:

— Кажется, кто-то пытается что-то украсть...

Хозяин Эра Люкс:

— Что? Нет-нет! Мне срочно нужно отлучиться за новыми товарами. Простите, я скоро вернусь!

Я мечусь взглядом и быстро ухожу в тень. И вот, среди этого хаоса, ко мне приходит ясное и горькое осознание: я не справлюсь в одиночку. Именно в эту секунду первый раз в жизни встречаю Джека — парня, которого вы встретили. Увидев его, я не смог сдержаться и тут же, сломя голову, бросился к нему с мольбами о помощи.

— Помогите мне, пожалуйста! Хозяин бутика Эра Люкса уже замучил меня своей болтовнёй. Я хочу, чтобы он от меня отвязался. Давайте притворимся, что уже давно болтаем. Может, он не заметит. Сможете подыграть мне?

Джек кивает. Затем появляется хозяин бутика, весь такой строгий и злой. Пристально осмотрев меня и Джека, начал:

— По вашему слову я задержал всех посетителей, всех допросил, некоторые даже пытались оказать сопротивление при обыске. У тётушки Даяны чуть не отказало сердце — еле откачали. Как оказалось, все вещи в наличии. Касса тоже в порядке. Мне доложили, что никто ничего не крал. Вы не желаете объясниться? Чем вы тут занимаетесь?

Я, выжимая из себя каждое слово, сказал:

— Я... Рассказывал... Посетителю... Шутку...

И локтем тыкаю на Джека.

— Да! Всё верно! — произнёс Джек, испуганно кивая головой.

И тут хозяин говорит:

— Шутку, значит? Расскажите-ка мне шутку!

Я не мог представить последствий. Не мог — даже в мыслях! — допустить, что всё зайдёт так далеко. Я выпалил первое, что пришло в голову.

— Да бросьте, это старая шутка. Она вам не понравится.

Хозяин Эра Люкс процедил сквозь зубы:

— Рассказывайте.

И я начал:

— Почему кот и...

В этот момент Джек как закричит мне в лицо:

— Ааааа!

От этого истошного стона я в ужасе перепугался, ничего не понял и продолжил историю:

— Крысолов не могут договориться, кто лучше охраняет дом? Потому что кот говорит: Я — охрана уюта и...

И снова Джек начинает истошно кричать:

— Ааааа!

Все мои мысли спутались, и мне казалось, что это несомненный какой-то розыгрыш и меня проверяют на прочность, и я продолжил свою шутку:

— Тишины, а крысолов — Я — охрана двора и...

Джек:

— Ааааа!

Я неуверенно закончил:

— Безопасности.

Хозяин Эра Люкс смерилменя строго своим взглядом и закатился в истерике.

Надеюсь, вы будете внимательны в общении с Джеком: у него страшная реакция на букву «И», и если он услышит её, то начинает истошно кричать. Мы успешно боремся с этим, но ввиду тяжёлого характера работы не всегда имеем возможность достаточно отдыхать.

Кот приоткрыл глаза и окинул своим взглядом всё пространство, совершенно не задерживаясь на посетителях, а потом вновь их прикрыл.

— Единственное, что я понял за свою жизнь: ничто не существует просто так. У всего есть исток. У всего есть начало. Даже боги, что однажды породили всё, имели свою истину. А значит, и у любого вопроса обязательно найдётся ответ. Вопрос только в том, хватит ли терпения его искать.

— Также я хочу, чтобы вы знали, что находитесь в абсолютной безопасности. По утрам, как вам должно быть известно, меняется караул. Защитники цитадели, — его голос был ровным, без тени напряжения. — Я состою у них на службе. Должность у меня... связана с чем-то вроде контроля безопасности, детали уже стёрлись. Впрочем, суть проста: я провожу досмотр на наличие опасных веществ и заражений.

Он повернул голову, и его взгляд стал пристальным и тяжёлым, как свинец.

— Если что-то случится... — он лёгким движением когтя указал на потайную складку в стене, — вы укроетесь за этой шторой. Там — запасной выход, специальный путь для эвакуации пациентов. Он выведет вас в место, которое патруль контролирует постоянно. Я хочу вас заверить, что вы в полной безопасности.

— Итак, расскажите, что привело вас сюда, какие у вас проблемы?

На металлической площадке появился хрустальный сервиз, источающий чарующим ароматом ромашкового чая и идентичный этому мёд. И в этот момент Мари и Алекс, не проронив и слова, вежливо нелепыми кивками поблагодарили Джека за чай, и после недолгой паузы Джек удалился за шторку. На взмах руки Кота первым начал Алекс: