ВОЙНА БОГОВ

— Вот так. Уже лучше.

Он перешёл к лисице. Та заскулила, когда он приблизил пальцы к её глазу. Свет окутал воспалённое веко, и отёк начал спадать.

— Ты опять охотилась на ежа? — спросил Маэль с укоризной. — Я же говорил — не трогай их. Они колются.

Лисица фыркнула и отбежала, даже не поблагодарив. Маэль улыбнулся ей вслед.

Волк уже не хрипел. Маэль положил руку ему на грудь и прислушался.

— Лёгкие. Опять дым от костров. Я говорил твоей стае — уходите дальше в лес. Там воздух чище.

Волк поднял голову, и Маэль одарил его своей ласковой улыбкой.

— Ладно. Беги.

Солнце уже клонилось к закату, когда Маэль закончил с последним зверем — медвежонком, который застрял в расщелине. Он взмыл в воздух и приземлился обратно на землю.

— К маме. Быстро.

Медвежонок заревел и потрусил в сторону берлоги.

Маэль выпрямился и посмотрел на закат.

Он взмыл в воздух и полетел к своей горе. Там, в джакузи, он сладко уснул.

ГЛАВА 2. ИМИТАТОР

Среди вздымающихся исполинов, по чьим жилам пролегала пульсирующая волна бледного свечения, стояли уличные газовые фонари. Их тусклое, сиплое голубое сияние с трудом пробивалось сквозь предрассветную мглу.

В верхних покоях, куда не долетал уличный шум, в камине щёлкнуло прогоревшее полено. Пламя вздрогнуло, выбросив короткую оранжевую вспышку. На диване, свернувшись серым мохнатым комком, лежал Кот. Простыня сбилась в складки.

За портьерой послышались шаги — быстрые, точёные. Молодой парень вошёл, прижимая к груди свёрток белоснежной простыни. Замер у входа, приподняв голову. Тёплый, густой воздух камина обволок его. Лёгкая струя сквозняка от окна коснулась щеки и висков, смешавшись с теплом. Пальцы на свободной руке начали быстро, методично загибаться, а губы беззвучно шевелились.

Сбоку на него упал ровный, холодный голубой свет, а спереди — тёплый, живой оранжевый, от камина. Его взгляд скользнул по лампе, по камину, по строгому креслу и дивану. В зеркале сверкнула вспышка.

Он положил свёрток под столик, расправил плечи.

— Доброе утро!

Кот приоткрыл один глаз.

— У кого-то хорошее настроение? — голос его был низким, с хрипотцой после сна. — Доброе утро, Джек.

— А как тут не радоваться? Осталось всего четыре дня.

Кот тяжело вздохнул, прикрывая глаз обратно.

— Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Маэль — это не решение всех проблем. Если он прибудет, проблем может стать ещё больше.

Джек замер. Улыбка чуть померкла.

— Но… он же Маэль. Пока он с нами, я чувствую себя в безопасности.

— Безопасность. — Кот повторил это слово так, будто пробовал его на вкус. — А есть ещё какие-нибудь свежие новости?

Джек сложил руки за спиной и вытянулся.

— Если мне не изменяет память, последние новости были: князь Адракс пока бездействует, в лесах бандиты, на море — пираты, а Жнецы по-прежнему стоят на месте.

Кот кивнул.

— Пока без изменений.

Чудовищная груда свалявшейся шерсти медленно поднялась, опираясь на передние лапы, и начала умываться — долго, тщательно, не глядя на Джека.

— К нам уже кто-то пришёл?

— Трое просителей, а также молодая пара — Мари с супругом Алексом.

— А на завтра?

Джек выпрямился, пальцы привычно зашевелились у пояса.

— Геворг. Слесарь с водохранилища. Говорит, не верит людям. После смерти родителей перестал доверять кому-либо.

— Ещё кто?

— Лайлал. Говорит, убил брата. Хочет, чтобы ему подтвердили приговор.

Кот замер, не донеся лапу до морды.

— Чтобы я подтвердил приговор?

— Да. Сказал, что такие, как он, не должны жить.

Кончик хвоста качнулся влево. Вправо.

Кот закончил умываться, опоясался набедренной повязкой, сбросил с дивана простыню, сложил, убрал под стол. Одним движением накрыл кресло свежей, а затем потёр переносицу лапой.

— У тебя, наверное, записей уже на месяцы вперёд.

— Кстати, ваш метод лечения слишком эффективен — настолько, что не требует повторных сеансов.

— Ты мне льстишь!

— Ужасно, что это прозвучало как комплимент, — подняв обе брови, произнёс Джек.

С довольной ухмылкой, словно уже полностью игнорируя растерявшееся выражение лица Джека, он произнёс:

— Лайлал... — улыбка Кота стала ещё загадочнее. — У меня есть одна идея на этот счёт. Нужно будет купить клубки нитей на рынке. Много клубков.

Кот потёр переносицу лапой, устало, но без раздражения.

— А кто на сегодня?

Джек выпрямился, пальцы привычно потянулись к невидимым костяшкам.

— После обеда семейный сеанс. Дерек со своим сыном Деном. Трудности воспитания.

Кот молчал, его хвост едва заметно качнулся.

— Хорошо. Давай, как всегда. Сначала просители. Потом пара.

Джек склонив голову прихватил сверток старой простыни и исчез за портьерой.

Кот развалился в кресле с той медленной, тягучей небрежностью, что свойственна только большим хищникам на отдыхе. Веки опустились, только кончик хвоста совершал едва заметные метрономичные движения.

Первый проситель вошёл мелкими, суетливыми шагами — полностью напоминавший самого рядового кладовщика в старой, но когда-то хорошей робе. Руки сложены под грудью, будто грел их или молился. Остановился у входа, не решаясь шагнуть дальше.

Кот чуть наклонил голову набок, подпирая лапой, а второй лапой лениво качнул в воздухе, зазывая проходить.

— Крысы у нас. Зерно портят. Ловушки ставили, травы раскладывали — не берёт. Может, Маэль посмотрит?

Кот тяжело выдохнул. Глаза приоткрылись, но взгляд остался пустым, направленным куда-то сквозь.

— Крысоловов возьми и дыры заделай.

— Может, всё-таки Маэль...

Лапа лениво махнула в сторону выхода.

— Следующий.

Второй не отличался вкусом в одежде. Руки в грязи, въевшейся в ладони. Переступил с ноги на ногу.

— Фонари тускло гореть стали. Третью ночь. Газ плохой пошёл. Начальник велел, чтобы вы Маэлю передали.

Кот выдохнул, не меняя позы.

— Форсунки прочисти. Или горелки смени.

— Но начальник сказал...

— Следующий.

Третий — старик, и вовсе был одет как нищий, но в чистой, не раз штопанной одежде. Вошёл твёрдо, с посохом. Остановился у самого кресла. Кот не открывал глаз.

— Курица перестала нестись. Третью неделю. Думаю, это знак. Может, Маэль объяснит?

Кот открыл глаза — медленно, почти лениво.

— А? Что? Мне показалось, я услышал такую глупость, что не сразу поверил.

— Я говорю, курица перестала...

— Зарежь эту курицу и свари суп. Съешь. И не ищи знаков там, где просто курица состарилась.

Рука вяло махнула в сторону выхода. Глаза снова закрылись. Старик открыл рот, закрыл, развернулся и вышел.

Кот потёр переносицу лапой и крикнул:

— Джек! Пригласи пару на сеанс. И будь добр чаю.

На пороге уютной комнаты стояла молодая пара. Они выглядели уставшими, глаза искали поддержки и понимания. В комнате царила тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием камина и мягким шорохом занавески на окне. Вежливым жестом их пригласили присесть.

Низким тембром, совершая плавные покачивания в такт словам, начала застывшая туша:

— Есть ли на свете вопрос, на который нет ответа, но который стоит задавать каждый день?

Голос лился из кресла — низкий, обволакивающий, будто сам воздух начинал вибрировать. Девушка смотрела, не отрываясь на выросшего до размеров взрослого человека густого дымчатого мохнатого зверя, с мощными плечами и мускулами, что под густой шерстью перекатывались под кожей. На её лице застыло выражение, смесь заворожённости и почти животного страха.

Парень смотрел иначе. Его взгляд скользил по бокам, по спине. Лицо его побелело.

Кот замолчал. Только ухо дрогнуло. Девушка вздрогнула следом. Парень замер.

— И есть ли на свете человек, который ни разу не хотел стать кем-то другим? — Кот сделал небольшую паузу. — Что остаётся от человека, если убрать всё, что он боится показать?

Поднятая правая лапа остановилась. Девушка рассматривала её от мощного плеча до самых кончиков пальцев. Глаза её расширились. Парень просто смотрел на лапу, и на его лице не было ничего, кроме чистого, беспримесного изумления.

— Какой след оставляет человек в истории? Ведь каждый шаг, каждое действие может привести к катастрофе. Или стать мелкой рябью, что породит страшные волны.

Лапа медленно опустилась обратно. На мгновение из шерсти показались когти — и тут же исчезли. Девушка прижала ладонь к губам. Парень не шевелился.

Кот открыл глаза.

Зелёная радужка с чёрным провалом зрачка смотрела прямо перед собой. Сквозь них. Девушка застыла. Парень сглотнул — кадык дёрнулся на тонкой шее.

— Несколько лет назад мне посчастливилось прикоснуться к этому. Тогда я решил обновить свой гардероб и сходить в всем известный бутик модной одежды «Эра Люкса». Я осторожно, оглядываясь, продвигался между витринами, и на входе меня ловит хозяин магазина одежды:

— Посмотрите, какие у нас отличные плащи, туники, тога, понтоны, паладии! Эти хитоны — просто мечта! А у нас есть такие мягкие паллии, что в любую погоду можно заснуть с уютом!

Так продолжается длительное время. Я обошёл с ним каждый угол магазина и никак не мог от него избавиться. У меня кончалось терпение. Я уже не выдержал и подумал, что мне нужно его лишь отвлечь и ускользнуть. И тут вдруг из меня вырвалось:

— Кажется, кто-то пытается что-то украсть...

Хозяин Эра Люкс:

— Что? Нет-нет! Мне срочно нужно отлучиться за новыми товарами. Простите, я скоро вернусь!

Я мечусь взглядом и быстро ухожу в тень. И вот, среди этого хаоса, ко мне приходит ясное и горькое осознание: я не справлюсь в одиночку. Именно в эту секунду первый раз в жизни встречаю Джека — парня, которого вы встретили. Увидев его, я не смог сдержаться и тут же, сломя голову, бросился к нему с мольбами о помощи.

— Помогите мне, пожалуйста! Хозяин бутика Эра Люкса уже замучил меня своей болтовнёй. Я хочу, чтобы он от меня отвязался. Давайте притворимся, что уже давно болтаем. Может, он не заметит. Сможете подыграть мне?

Джек кивает. Затем появляется хозяин бутика, весь такой строгий и злой. Пристально осмотрев меня и Джека, начал:

— По вашему слову я задержал всех посетителей, всех допросил, некоторые даже пытались оказать сопротивление при обыске. У тётушки Даяны чуть не отказало сердце — еле откачали. Как оказалось, все вещи в наличии. Касса тоже в порядке. Мне доложили, что никто ничего не крал. Вы не желаете объясниться? Чем вы тут занимаетесь?

Я, выжимая из себя каждое слово, сказал:

— Я... Рассказывал... Посетителю... Шутку...

И локтем тыкаю на Джека.

— Да! Всё верно! — произнёс Джек, испуганно кивая головой.

И тут хозяин говорит:

— Шутку, значит? Расскажите-ка мне шутку!

Я не мог представить последствий. Не мог — даже в мыслях! — допустить, что всё зайдёт так далеко. Я выпалил первое, что пришло в голову.

— Да бросьте, это старая шутка. Она вам не понравится.

Хозяин Эра Люкс процедил сквозь зубы:

— Рассказывайте.

И я начал:

— Почему кот и...

В этот момент Джек как закричит мне в лицо:

— Ааааа!

От этого истошного стона я в ужасе перепугался, ничего не понял и продолжил историю:

— Крысолов не могут договориться, кто лучше охраняет дом? Потому что кот говорит: Я — охрана уюта и...

И снова Джек начинает истошно кричать:

— Ааааа!

Все мои мысли спутались, и мне казалось, что это несомненный какой-то розыгрыш и меня проверяют на прочность, и я продолжил свою шутку:

— Тишины, а крысолов — Я — охрана двора и...

Джек:

— Ааааа!

Я неуверенно закончил:

— Безопасности.

Хозяин Эра Люкс смерил меня строго своим взглядом и закатился в истерике.

Надеюсь, вы будете внимательны в общении с Джеком: у него страшная реакция на букву «И», и если он услышит её, то начинает истошно кричать. Мы успешно боремся с этим, но ввиду тяжёлого характера работы не всегда имеем возможность достаточно отдыхать.

Кот приоткрыл глаза и окинул своим взглядом всё пространство, совершенно не задерживаясь на посетителях, а потом вновь их прикрыл.

— Единственное, что я понял за свою жизнь: ничто не существует просто так. У всего есть исток. У всего есть начало. Даже боги, что однажды породили всё, имели свою истину. А значит, и у любого вопроса обязательно найдётся ответ. Вопрос только в том, хватит ли терпения его искать.

— Также я хочу, чтобы вы знали, что находитесь в абсолютной безопасности. По утрам, как вам должно быть известно, меняется караул. Защитники цитадели, — его голос был ровным, без тени напряжения. — Я состою у них на службе. Должность у меня... связана с чем-то вроде контроля безопасности, детали уже стёрлись. Впрочем, суть проста: я провожу досмотр на наличие опасных веществ и заражений.

Он повернул голову, и его взгляд стал пристальным и тяжёлым, как свинец.

— Если что-то случится... — он лёгким движением когтя указал на потайную складку в стене, — вы укроетесь за этой шторой. Там — запасной выход, специальный путь для эвакуации пациентов. Он выведет вас в место, которое патруль контролирует постоянно. Я хочу вас заверить, что вы в полной безопасности.

— Итак, расскажите, что привело вас сюда, какие у вас проблемы?

На металлической площадке появился хрустальный сервиз, источающий чарующим ароматом ромашкового чая и идентичный этому мёд. И в этот момент Мари и Алекс, не проронив и слова, вежливо нелепыми кивками поблагодарили Джека за чай, и после недолгой паузы Джек удалился за шторку. На взмах руки Кота первым начал Алекс:

— Ну, я... как бы... раньше всё было нормально, вроде. Она... — смущаясь, он начинает слегка заикаться, — она... была такой милой, хорошей. Мы с ней... ну, я думал, всё хорошо.

Кот:

— Понимаю. А потом что произошло?

Алекс:

— Ну, потом она… сначала было так: она вроде весёлая, всё так, как раньше. А потом — бах! — она стала холодной, тоже… иногда игнорировала, что я говорил, и… я сам не понимал, что у неё.

Кот:

— И у вас создавалось ощущение, что она меняется очень быстро, будто вообще другой человек?

Алекс:

— Да… точно. И я не мог понять, что я делаю не так. Я, честно… мне даже... страшно думать, что она вообще может уйти, и я даже не знаю, что делать.

Кот:

— А вы вообще пробовали поговорить с ней прямо, спросить, что происходит?

Задумавшись, Алекс, заикаясь, произнёс:

— Эээ… Я… я пытался, правда, но у меня — было заметно, как в его сердце вспыхнул страх и губами чуть бормочет — не получалось. Я всё время заикаюсь и… и не умею ясно объяснить. И я боюсь, что она просто меня не слушает.

Кот:

— Что вы предприняли?

Алекс:

— Я… я вот… еле-еле смог уговорить её — пауза, заикается — пойти… на семейную терапию. Сам очень боялся, что… всё это… ничего не изменится или… только станет хуже, понимаете?

Кот:

— Это очень больно скрывать свои чувства и бояться их проявлять. Но есть способ — постепенно учиться чаще говорить о них спокойно и искренне, даже если трудно.

Алекс глубоко вздохнул и, заикаясь, продолжил:

— Я хочу… я действительно хочу что-то изменить, но я не знаю, как… И мне страшно, очень.

Кот тяжело вздохнул, перевёл взгляд на Мари.

— Здравствуйте, Мари. Спасибо, что пришли. Я хотел бы сразу уточнить, что я понимаю ситуацию так: Алекс очень переживает по поводу ваших отношений, он чувствует, что возникают трудности, что есть некое напряжение, и, в целом, он опасается, что ситуация может ухудшиться. Правильно ли я понимаю, вам кажется, что это не так?

Мари, холодно, резко, с недоверием:

— Честно говоря, я считаю, что он просто преувеличивает. У нас всё отлично. Он — очень чувствительный человек, слишком зациклен на своих эмоциях, и всё это — из-за того, что он сам себе придумал.

Кот:

— Понимаю вашу точку зрения. Но сам Алекс говорит, что чувствует себя плохо, что его тревожит и тревожит ваше отношение.

Мари, скептически:

— Ну, он, наверное, просто хочет, чтобы я почувствовала за него вину. Мы — взрослые люди, и у нас всё стабильно. Он, конечно, немного эмоциональный, но я считаю, что все эти разговоры не имеют смысла.

Кот:

— Понимаю. А вы считаете, что в ваших отношениях всё хорошо и проблем нет?

Мари:

— Конечно. Всё у нас нормально. Такие истории — просто его воображение. Мы спокойно можем и сами разобраться, если что. Серьёзных конфликтов у нас не было, и я не вижу смысла тратить время на это.

Кот, внимательно, с лёгким напряжением в голосе задаёт следующий вопрос:

— Мари, если всё действительно так идеально, как вы говорите, почему тогда Алекс так сильно переживает? Почему его тревога не утихает, а наоборот — кажется, растёт с каждым разом?

Мари, смотря прямо в глаза, отвечает:

— Ну, вероятно, он слишком мнительный. Может, у него просто фантазии разыгрались. Или он переживает из-за своих внутренних проблем, а я тут ни при чём.

Кот кивает, затем продолжает:

— А вы сами когда-нибудь замечали, что ваше общение с Алексом становится напряжённым или холодным? Бывает ли так, что вы вдруг чувствуете, что вас что-то тревожит, даже если не говорите об этом вслух?

Мари чуть смущается, отвечает:

— Может быть, иногда. Но я так привыкла держать всё внутри, не показывать слабости. У нас всё прекрасно, и я не хочу на этом зацикливаться.

Кот, мягко, но настойчиво:

— А что, по вашему мнению, означает слово «прекрасно» в ваших отношениях? Это постоянное спокойствие, или тут что-то ещё?

Мари, задумавшись, отвечает:

— Наверное, спокойствие. Но я считаю, что если в отношениях есть спокойствие — это и есть счастье.

Кот внимательно качает головой:

— А ведь внутри каждого человека есть так много чувств: страхи, сомнения, тревоги. Не кажется ли вам, что, возможно, ваши внутренние переживания и скрытые чувства — именно те, что мешают вам почувствовать настоящее счастье и открыть сердце?

Мари, хитро улыбаясь, говорит:

— Возможно, вы правы, но я привыкла не показывать свои эмоции, потому что считаю, что это не важно. Главное — знать, что всё стабильно.

Кот, чуть наклоняясь вперёд:

— Мари, а если я скажу, что иногда люди боятся показать свою слабость не потому, что им это не важно, а потому, что внутри есть боль, которой они не могут или не хотят поделиться? Что тогда для вас важнее: правда или иллюзия спокойствия?

Мари замолкает, немного растерянная. В этот момент в её взгляде появляется тень сомнения. А кот добавляет:

— Внутри каждого из нас — важный свет, и если его прятать, он угасает. Иногда лучше прислушаться к своему сердцу, пусть даже и страшно. Потому что без этого истинное счастье остаётся лишь иллюзией.

Между ними воцарилось неловкое молчание, которое первым решился разорвать Кот:

— А представь, что всё у тебя получилось — ты живёшь своей судьбой, ничто не мешает тебе. В какой-то прекрасный момент Мари становится популярной, её имя всё чаще звучит в мужских кругах. Обожествляемая множеством людей, Мари становилась спутницей многих мужчин. И красивых, и элегантных. Кавалеры, что ухаживали за ней, были известны свету. Только ни один из них не соглашался взять её в жёны, и она чувствовала себя всё более одинокой. В мире, полном людей, её сердце оставалось пустым и ищущим неподдельной связи. Она понимала, что за славой часто теряется самое важное — искренность и настоящие чувства.

Многочисленные мужчины говорили ей комплименты, восхищались её красотой и талантами. Но среди всех их слов ей всё чаще казалось, что она только изображает роль, которую ей навязали. Внутри она мечтала о простом спокойствии, о тихой любви, которой никогда не было очевидно в её суете успеха.

Победа и популярность принесли ей временное облегчение, но также — ощущение нехватки. Она задавалась вопросом: «Что я оставлю после себя?» Ведь даже самый яркий свет со временем блекнет, а долгие ночи без сна напоминали, что истинное счастье не достигается славой или признанием, а чем-то более тихим и глубинным.

Твоей гордости хватит лишь на то, чтобы забеременеть и родить от него. И прославиться на весь мир. В твоей жизни появится множество мужчин, а имя твоего сына станет нарицательным — «сынок шлюхи». Не понимаю, зачем так жестоко измываться над детьми, превращая их в жертв своей судьбы. А что до Алекса — представь, каким станет ему этот мир. Он — как был, так и останется никчёмным, только с новым оскорбительным прозвищем: «рогоносец».

Кот заметил, как Мари проронила слезу. Лицо Алекса было растерянным и на мгновение потерянным.

— Как давно вы ему изменяете? — спросил громко и холодно кот, надменно выдыхая.

Мари негромко проговорила:

— Уже год!

Лицо Алекса было смешанным и испуганным.

Кот хватает Алекса за одежду, немного поднимая его, словно встряхивая его вялое и усталое состояние. Аккуратно отпускает и поправляет ему одежду.

— Послушай меня, Алекс. Настоящий мужчина должен быть смелым и уверенным в себе. Он должен заступиться за свою избранницу в любой ситуации. Даже если знает, что она не права.

Алекс открыл рот, но Кот не дал ему заговорить.

— Мари — это лишь имя. Таких имён тысячи. И любая девушка — лишь показатель качества мужчины. Если она не счастлива с тобой — это не её вина. Это твоя.

— Но я...

— Ты — лишь крохотный зачаток настоящего мужчины, — перебил Кот. — Пока ты не вырастешь, все отношения будут причинять только боль. И в этом виноват ты сам.

Он отпустил Алекса и отступил на шаг.

— Но когда ты поймёшь, каким должен стать, ты поверишь в себя. Пройдёшь множество отношений. Кому-то потребуется десять. Кому-то — больше. А когда переродишься — тогда обретёшь истинную любовь. Того человека, который будет рядом.

Кот помолчал. Алекс смотрел в пол.

— Если она действительно хочет стать счастливой, она будет пытаться тебя изменить. Ради любви. А если ты безнадёжен — она состарится и не обретёт счастья. С тобой она каждый день как цветок увядает. Её мимолётная красота — это самое дорогое сокровище. Жизнь не лишит её любви. Она будет искать её на стороне.

Алекс опустил нос. Кот посмотрел на него и добавил тише:

— Попробуй представить себе жизнь, полностью лишённую любви. Мир бы не существовал. Как бы ты поступил на её месте? Давай, думай. Отвечай.

Кот опустил суровый взгляд на Мари. В один прыжок подхватывает бесчувственную женщину и аккуратно двигается к выходу из комнаты. В тот же миг подскочил Алекс и произнёс:

— Что произошло?

Кот на миг застыл перед роскошной портьерой, скрывавшей анфиладу комнат. Его голос прозвучал ровно, но сквозь спокойствие пробивалась сдерживаемая напряжённость:

— Алекс, выслушай меня. Мари изменяет тебе уже целый год. И полагаю, сейчас тебе стоит просто взять её и отвести отдохнуть.

Мари, не прекращая, до сих пор горько рыдает.

— Вам не следует торопиться с решением. — Горько отвернув свой взгляд, сказал кот и добавил: — Но я бы порекомендовал поторопиться.

Кот нырнул вместе с Мари за занавес. Из-за портьеры, приглушённый тяжёлой тканью, донёсся его голос:

— Как погляжу, ещё никто не пришёл?

Голос Джека ответил что-то неразборчивое.

— Не буду упускать такой шанс. Пойду позавтракаю, пока есть окно. А то совсем нет настроения работать на пустой желудок. — Пауза. — Джек, пригляди пока за Мари.

Шаги — мягкие, кошачьи — удалились куда-то вглубь.

---

Кот вышел в коридор и увидел бегущего к нему служащего — тот размахивал руками, открывал рот, лицо было перекошено от отчаяния.

Кот зажмурился.

— Господин Кот! Господин Кот!

Шаги Кота стали быстрее. Камень под лапами — глухой, ровный, размеренный. Служащий топал следом, тяжело, сбивчиво, никак не мог нагнать.

— Господин Кот, ради всех богов, в казармах…

Дыхание — рваное, со свистом, запнулся, глухо стукнулся плечом о каменную стену.