Требуется олигарх с покладистым характером

– Веня, ты наелся?

– Да, спасибо, всё было очень вкусно.

– Напился?

– Да, спасибо, всё было замечательно.

– Тогда иди домой, мне спать пора, завтра рано вставать.

– Да-да, Алиночка, конечно.

Вениамин поднялся, при этом уронил тяжёлый стул, потом, поднимая его, умудрился разбить не только чашку, но и блюдце, на котором она стояла. В довершение ко всему, убирая осколки, порезал палец и испачкал скатерть. Алина собрала всю свою имеющуюся в наличии силу воли, стиснув зубы, перевязала Вене палец и выпроводила восвояси. После чего вернулась в кухню и разбила об стену чашку, из которой пила чай сама.

– Я спокойна. Я совершенно спокойна. Я хочу, чтобы Веня забыл о моём существовании. Я хочу, чтобы он переехал в другой район, встретил на своём жизненном пути добрую, красивую, умную и порядочную женщину… Господи, что я несу, за что хорошей женщине такой подарок, как Веня? Лучше так: пусть у него, подальше от меня, всё будет хорошо. Вот так будет лучше.

Алина окончательно успокоилась, убрала осколки и, загрузив посуду в машину, отправилась в ванную.

А Ленка, приехав, с ходу полезла обниматься:

– Воронина, я по тебе безумно соскучилась! Все живы, здоровы? Как Наташа? Что на работе нового? Крышу сарая отремонтировали? Грибы в лесу есть?

Вопросы, не связанные между собой, сыпались один за другим.

– Как съездила, удачно? – остановила подругу Алина.

– Да, зашибись! С таким мужиком познакомилась! Круть!

– Ленка, в офис поедем или домой?

– Давай в ресторан, есть хочу.

– Есть у меня будешь: я обед приготовила.

– Да ну?

– А чему ты удивляешься?

– Я не удивляюсь, а радуюсь. Что приготовила?

– Грибы.

– Ух ты! Классно! Хочу! Много!

Алина остановилась и внимательно посмотрела на подругу:

– Полёт прошёл нормально?

– Да, а почему ты интересуешься?

– Возбуждённая ты какая-то.

– Так это я от радости, что тебя вижу, что домой вернулась.

– Понятно, ну, тогда прошу к столу, путешественница.

В квартире Ленка скинула обувь и, миновав ванную, ринулась в кухню.

– Ура, грибочки! Свежие?

– Пришлось заморозить до твоего приезда.

– Красота! Воронина, я тебя обожаю!

– Я тебя тоже люблю. – Алина отстранила Лену от стола и отправила в ванную.

Через полчаса она, посвежевшая и благоухающая, появилась вновь и, взгромоздившись с ногами на стул, потребовала огласить весь список блюд. Алина перекинула полотенце через руку и, шаркнув ножкой, приняла позу вышколенного официанта.

– Куриные рулетики с грибами, котлетки грибные, грибы жареные, грибной салат. Естественно, с омлетом, как вы, Елена Аристарховна, изволите любить, – на одном дыхании выдала она.

Ленка испуганно уставилась на подругу:

– И это всё мне?

– А кому же ещё, конечно, тебе и ещё раз тебе. Ты же, если мне память не изменяет, хотела всего и много.

– Хотела, – согласилась Ленка. – Оно, конечно, плезир вам с реверансом, но я всё это не съем, я же не конь.

– На работу завтра возьмём, девчонок угостим.

– Вот это правильно, – кивнула довольная Синицына и попыталась подвинуть к себе дубовый стол, но тот не поддался.

Неудачными оказались и две последующие попытки. Алина, наблюдавшая за подругой всё это время с явно выраженным состраданием на лице, наконец, не выдержала:

– Синицына, да уясни ты себе, в конце концов, что этот раритет подвинуть мы можем исключительно втроём, а переставить – только когда на помощь приходит кто-то четвёртый. А ты с ним, сколько тебя помню, пытаешься бодаться. Уймись.

Ленка с недовольным видом привстала со стула и подвинула его к столу:

– Всё время забываю, что у вас мебель на века, для потомков, маменькин-то хайтек сам передвигается. Ну да ладно, приступим: итак, торжественный междусобой по случаю моего возвращения из страны заморской считаю открытым. – Она потянулась за рюмкой, но, наткнувшись на стакан с минеральной водой, недоумённо оглядела стол и вопрошающе взглянула на Алину: – А где радость душевная?

– Мне с тобой Наташа пить не разрешила – я ей слово дала.

– А с другими можно? – указала Ленка рукой на бутылку с остатками вина, принесённого накануне Вениамином.

– О других разговор не шёл, – заметила Алина.

– С другими, значит, можно, а с подругой любимой и единственной, замечу – подругой, нельзя? Где справедливость? А? – Ленка достала из сумки телефон и набрала номер Натальи Романовны: – Здравствуйте, дражайшая из дражайших, любимейшая из любимейших, Наталья свет Романовна! Как ваше драгоценное здоровье?.. Хорошо слетала, удачно. Сегодня вернулась… Меня Алина встречала. А я вам лекарственный чай привезла… Нет, этот точно Гримпинской трясиной не пахнет, я проверила. На весь курс привезла, чтобы вы, значит, поправили пошатнувшееся из-за нас здоровье. Нам оно очень дорого, сами понимаете…. Что мне от вас нужно? Ничего не нужно. Хотя постойте, действительно, ведь что-то нужно было. Ах да, вспомнила. Мы тут отобедать собрались, а ваша племянница, доложу я вам, шикарный обед приготовила. Ваша школа. – И Ленка подробно описала каждое блюдо, вплоть до зелени, которой оно было украшено. – Так вот, можно нам пару рюмочек хлопнуть, то есть испить, по случаю, так сказать, моего возвращения? А то Алина без вашего разрешения отказывается, говорит, вы серчать будете. – Ленка выслушала ответ и заулыбалась. – Спасибо вам огромное… Да что вы, что вы, никуда не пойдём, спать ляжем… Ага, передам. До свидания. – Она отключила телефон и подмигнула: – Доставай, разрешила. – И вдруг разразилась хохотом. – Алинка, кому рассказать – не поверят тридцать лет на носу, а мы разрешение на выпивку спрашиваем. Умереть и не встать.

Алина достала из буфета бутылку брусничной настойки из запасов тётушки и поставила на стол:

– Годится?

– А то, в самый раз.

Потом она разлила настойку по рюмкам, подруги поприветствовали друг друга стопками и принялись за еду.

– Ну, рассказывай, как дела, что нового произошло в моё отсутствие? Что я интересного пропустила?

– Я же тебе всё рассказала.

– Это ты мне про работу рассказала, а теперь про личную жизнь.

– Лен, ты что, с дуба рухнула – какая личная жизнь? Хотя постой, как же, как же, было. Вчера вечером Веня заходил. До нервного срыва чуть меня не довёл. Пожалуй, теперь всё. Тебе ещё салатика положить?

– Положи. Так зачем ты его пускаешь?

– Для разнообразия.

– Тоже нужно, – согласилась Ленка, – раз он у тебя такую бурю чувств вызывает, для организма встряска полезна. А что это за пятно на стене?

– Я чашку разбила.

Ленка пронесла вилку мимо рта.

– Ты что, чашками в Веню кидалась? Как тут у вас интересно было! – пришла она в восторг.

– Не-а, это я пар после его ухода выпустила.

– А-а-а, – разочарованно протянула Ленка. – Я-то думала… Да, а что там нового на сайте знакомств? – На вопрос подруги Алина закатила глаза и покрутила в воздухе рукой. – Рассказывай, не тяни, мне же интересно.

– Знаешь, Лен, что удивительно – адекватные встречаются. Редко, но встречаются, так что факт налицо. Но, – Алина подняла указательный палец, – почти все после сорока пяти. А я не хочу большую разницу в возрасте с мужем. Мужик нынче квёлый пошёл: сорок лет, а у них уже инфаркты, инсульты. Короче, судя по внешнему виду тех, кто заходил ко мне, в наличии имеются практически все диагнозы медицинской энциклопедии. Или это на меня, красу девицу, подобные птеродактили западают. В общем, не знаю. Я вот тебе после ужина покажу всех кандидатов на моё нежное сердце и трепетное тело, только на компе: там крупнее видно. Сама увидишь.

И вскоре Ленка в нетерпении потащила подругу в комнату:

– Показывай.

Алина включила ноутбук и вошла на сайт:

– Смотри. Этому – тридцать четыре, этому – тридцать восемь, этому – сорок. Кого они все тебе напоминают? Мне вот лично они напоминают беременных хомяков, готовящихся к зимней спячке. Да, а запросы!.. Лена, какие у них запросы! Всем нужны умные, нежные, сексуальные, красивые женщины, без вредных привычек, без жилищных проблем, готовых спариваться двадцать четыре часа в сутки. Хотя, судя по их внешнему виду, я сильно сомневаюсь, что кто-то из них способен на подобный подвиг. И это ещё не все: избранница должна пренепременнейшим образом сама себя обеспечивать, так как спонсорами они быть не желают. Ну вот не желают они – и всё тут. О как! Мне вот, например, спонсор не нужен, я сама себя обеспечить в состоянии. Но всё же! Это что, получается, появится такая вот особь в жизни женщины, и она этому обстоятельству должна радоваться, как подарку судьбы? Так?

– Что, прям ни одного желающего спонсором стать, холить, любить, баловать?

– Да было несколько. Без жалости не взглянешь. Но что самое удивительное… все хотят большой и чистой любви! Все хотят получать, но не отдавать. Это как, нормально? Я, например, такого авангардизма не понимаю. А посмотри на этих юнцов безусых, – Алина открыла ещё одну анкету. – Глянь, подруга, хотя бы на этого красавца, «осьмнадцати» лет. Хочет он меня. Я, видишь ли, ему учительницу его любимую напоминаю. Так, следующий – этого нужно обязательно пороть, этот предпочитает заниматься сексом на мотоцикле, жаль вот только не написал, с коляской или без. Не хочешь заняться сексом на мотоцикле? А то уступлю лучшей подруге. В общем, у каждого своё и каждому своё. Иной раз сталкиваешься с такими предложениями, что оторопь берёт от нездорового воображения человека. Хотя, может быть, они нездоровые с моей точки зрения, кто знает… – Алина повернулась к подруге и подняла указательный палец: – И, несмотря ни на что, Леночка, я верю, что люди могут познакомиться на подобном сайте, создать семью или просто нормально, по-человечески общаться, пусть и виртуально. Одно радует – нормальные мужчины есть. И мы их обязательно повстречаем, или они нас, потому что по-другому и быть не может.

– Да, Линок, я-таки вся в разочаровании, – грустно вздохнула Ленка.

– Брось, не бери в голову, какие наши годы, у нас впереди вечность.

– Только это, Линочек, и радует. Пойдём, подруга, ещё по рюмочке пропустим, так сказать, за надежду.

ГЛАВА 5

На следующий день Ленка, вернувшаяся из банка, застала Алину в слезах.

– Что случилось?

Алина высморкалась в кружевной платочек и махнула рукой:

– Сейчас, подожди, дай успокоиться.

– Да что случилось-то? С Наташей что-нибудь?

– Да нет же, всё хорошо – смеялась я.

Ленка скинула куртку и пристроилась рядом:

– «Тихон. Сорок семь лет, женат», – прочла она и недоумённо уставилась на подругу. – Зачем он тебе?

– Ты дальше читай.

– «Не олигарх, не бизнесмен, не спонсор, просто завожу шашни. Женат, но бабником не являюсь. Накормлю, напою, тайским массажем расслаблю, стихи почитаю, песню спою, вдохновлю. Групповой секс не предлагать, в противном случае научу изъясняться на хинди с первого урока. Хочется найти красивую, интеллигентную, сексапильную дамочку. Секс должна исполнять по первому требованию, знание и Кама, и Сутры обязательно. Возбуждает музыка гармони, баяна и органа».

– Как тебе кавалер? – хрюкнула от смеха Алина. Ленка посмотрела на неё, хлопнула ресницами и захохотала. – Ты подожди смеяться, читай дальше.

– «Живой вес дамочки, – продолжила, успокоившись, Ленка, – не должен превышать пятидесяти килограммов». Пройдётся, подруга, худеть, – окинув взглядом Алину, заметила она. – Такую особь упускать ни в коем случае нельзя. Нет, ты представляешь, секс под вологодские страдания или под хоральную прелюдию Баха. Какая лапа! Какая прелесть! Ой, я больше не могу, сегодня же помещу свою анкету на сайте. Слушай… – Ленка оторвалась от монитора. – Пока меня не было, Фёдор, случайно, не заходил?

Фёдор Гринёв был их другом ещё со школьной скамьи. В школе они защищали его от обидчиков и помогали с учёбой, а в девятом классе он неожиданно вырос, занялся спортом, возмужал, взялся за ум и притом всерьёз. Окончил политехнический институт, и не как-нибудь, а с красным дипломом. Влюбился, женился, развёлся и опять же неожиданно для всех запил. Подруги общими усилиями с родителями Фёдора вывели его из запоя, определили на работу и даже попытались сосватать. На этом этапе Гринёв воспротивился, мотивируя это тем, что серьёзные отношения не для него. К тридцати годам стал великим бабником и, несмотря на то что хорошо зарабатывал, часто оказывался без денег. И в этих случаях обращался за помощью к подругам, которые, естественно, его выручали. Как раз сегодня Гринёв должен был вернуть деньги за путёвку, которую брал для себя и очередной подруги.

– Он деньги должен привезти?

– Должен.

– Переживаешь, что забудет?

– Нет, я хотела у него расспросить, как он в тот вечер оказался с нами и где нас носило.

– Это когда мы с тобой отличились?

– Ага, – вздохнула Ленка и потёрла переносицу. – Я всегда всё помню, а тут – полный провал. Может, хоть Фёдор ясность в ситуацию внесёт…

– Может, лучше забыть?

– Вот узнаем и забудем, но исключим подобный повтор.

– Тоже верно, – согласилась Алина. – Ленка, как же мне было плохо…

– Поверь, дорогая подруга моя, мне было не лучше. За тобой хоть Наташа ухаживала, а мне самой себя пришлось из ступора выводить.

В это время дверь широко распахнулась, и в кабинет без стука вломился Фёдор Гринёв, заполнив собой всё свободное пространство.

– Привет подругам! Всё хорошеете? Можете не отвечать: и сам вижу, глаз не оторвать. Судя по запаху, парфюм денег стоит немалых, значит, материальное благополучие на должном уровне. Кофе дайте, можно чаю: пить хочу, «щаз» скончаюсь. – Фёдор рухнул в кресло, закрыл глаза и через несколько минут захрапел.

Подруги недоумённо переглянулись и уставились на Гринёва.

– И что всё это значит? – кивнула в сторону спящего друга Ленка.

– А я знаю. Устал, наверное.

– С чего?

– Проснётся – спросим.

Гринёв спал сорок минут, сладко посапывая во сне. Он по-детски причмокивал губами и время от времени чему-то улыбался, а подруги, тихо переговариваясь, терпеливо ждали его пробуждения.

– Есть хочу, – произнёс он, едва открыв глаза.

– А переночевать тебе есть где? – поинтересовалась у него Ленка.

– Ты это к чему? – настороженно спросил Фёдор.

– Ты где, дорогой друг, так ухайдакался?

– Девчонки, я с такой лапулей познакомился! Огонь!

– Не зря, значит, на путёвку потратился, – съязвила Ленка.

– Потратился действительно не зря, оторвался по полной. А с этой я вчера познакомился.

– Ты же вчера только вернулся.

– Так вот я и говорю: вернулся и сразу познакомился. А если быть точным, то, возвращаясь, и познакомился. В самолёте, – уточнил он и закатил восторженно глаза. – Какая лапа!

– Ой, Федька, познакомишься – выцарапает тебе когда-нибудь какая-нибудь «лапуля» глаза. Доблудишь, – проскрипела Ленка.

Фёдор поплевал через плечо и постучал по столу.

– Спасибо тебе, Елена Аристарховна, за добрые слова и пожелания.

– Я тебе не желаю – я тебя, дурня, предупреждаю.

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулся Гринёв. – Я ничего никому не обещаю и авансов не раздаю. Колхоз – дело добровольное.

– Ну-ну, доловеласишь, председатель, – зловеще предостерегла Лена и погрозила другу пальцем. – Слушай, Гринёв, – вдруг встрепенулась она. – А расскажи-ка ты мне, что было в тот вечер, когда ты нас с Алинкой по домам развозил, и откуда ты взялся?

– Так ты мне позвонила и затребовала к себе. Я тут же бросил все свои дела и сразу же приехал. Между прочим, девушку оставил, на самом интересном месте, замечу я вам.

– Считай, что твой подвиг мы оценили по достоинству. Теперь говори, где мы были, когда ты приехал?

Фёдор настороженно уставился на Ленку, силясь понять, серьёзно она спрашивает или как всегда, в своём репертуаре.

– Ну, что молчишь? Где мы были?

– На Пушкинской, у Театра Юного Зрителя с каким-то мужиком пиво пили и песни пели. Если мне память не изменяет, его Василием звали. А до этого с Борькой Шмелёвым тусили: он вас угощал. Об этом я от него на следующий день узнал.

– С Борькой Шмелёвым? Пили? – изумлённо переспросила Ленка.

– У Театра Юного Зрителя пели? – испуганным голосом вторила ей Алина. Она медленно перевела взгляд с Фёдора на Лену, которая сидела с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, и икнула.

– Мужик тот вас тоже угощал. Чтоб я так жил!.. Алин, ты чего?

– Фе…Федюнюшка, а к-к-как мы с Ленкой себя вели и что пели-то? – выдавила из себя Алина.

– Так «Про зайцев» пели, «Взвейтесь кострами синие ночи», «Зачем вы, девочки, красивых любите». Это то, что я слышал. А вели вы себя вполне пристойно, нормально себя вели. Полиция, правда, подъезжала, но оказалось, что вы кого-то из них отдыхать отправляли, отдых их впечатлил – вас запомнили. Вы на прощанье им, от щедроты своей душевной, семечек из сумки Василия насильно в карманы насыпали, после чего им всё-таки удалось от вас вырваться. Василий вам, кстати, предлагал ещё мороженое купить, но вы отказались.

– А почему это мы от мороженого отказались? – полюбопытствовала Ленка.

– Я думаю, что из-за количества пива, которое вы выпили, мороженое в вас уже не лезло… Откуда я знаю о количестве выпитого? – предупредил вопросом, который мог последовать от подруг, Гринёв. Подруги разом кивнули. – Ленка периодически задевала ногой внушительный пакет с пустой тарой, звон которого впечатлил даже меня. Девчонки, а почему вы интересуетесь? Что, действительно ничего не помните?

ГЛАВА 6

Алина вздохнула и развела руками:

– Не помним, Фёдор, ничего не помним, как отрезало.

– Что, даже смутно?

Она наморщила нос и пожала плечами:

– Отчётливо помним ужин в ресторане. Как текилу в клубе пили – помним. У меня мужик с пивом эпизодично всплывает, по всей вероятности, Василий. А Ленка и его не помнит, даже смутно, несмотря на то, что у неё хватило сил дойти до моей квартиры. Кстати, Шмелёва мы вообще не помним. А ты утверждаешь, что в клубе мы были с ним, да ещё и за его счёт. Потрясающе! Текилу – помним, Борьку – нет. Шедеврально!

– Девчонки, у вас что-то случилось или потеряли чего?

– Нет, друг Фёдор, у нас всё хорошо, мы просто интересуемся. Так ты говоришь, пиво пили и семечки щелкали? – задумчиво переспросила Алина.

– Ну да.

– Странно…

– Да что тут странного-то? – не понял Гринёв.

– Да странно то, что мы их на дух не переносим – ни пиво, ни семечки.

Фёдор обвел взглядом девушек и сгруппировался в кресле:

– А ведь точно! Сколько лет вас знаю, вы ни то, ни другое терпеть не можете. Не могли то есть… Да-а-а, – протянул Гринёв. – С вами не соскучишься. – Фёдор, ещё раз оглядев подруг, у которых на лицах читалось страдание, решил подбодрить как мог: – Но пели вы, девчонки, хорошо, душевно. Допели вы, значит, последнюю песню, попрощались с Василием. Лену я в машину без проблем усадил. – Фёдор посмотрел на Алину, которая вжалась в кресло и вопросительно кивнула. – А ты, дорогая подруга, ухватив пакет с пустой тарой, попыталась сесть в машину сама, но застряла в дверях. Я предпринял попытку забрать у тебя пакет. Увы! Ты вцепилась в него мёртвой хваткой и завопила во весь голос, что любимый город может спать спокойно. Питер, конечно, город немалый, и тот перезвон, который ты устроила, особого шума в масштабах мегаполиса не произвёл, но привлёк внимание людей, живущих в близстоящих домах, так как они начали выглядывать из окон.

– А зачем я пакет-то прихватила?

– Так ясен пень: чтобы мусор не оставлять.

– Ну да, конечно, – горестно согласилась Алина, – убрать за собой мусор – это святое.

После ухода Фёдора в комнате воцарилась тишина. Алина со страдальческим лицом разглядывала муху на потолке, а Ленка в свою очередь – подругу:

– Алин, да ладно тебе, ну с кем не бывает…

Алина перевела взгляд с потолка на неё:

– Ленка, ты представляешь меня грызущей семечки и с банкой пива в руках? Лена глянула на идеальный маникюр Алины, перевела взгляд на её часы от «Longines», запечатлела в памяти, закрыла глаза и замерла.

– Представила? – выждав пару минут, поинтересовалась Алина.

Ленка открыла глаза и, состроив гримасу, пожала плечами:

– Как-то не получается.

– А я вот с бутылкой пива тебя очень даже представляю, но с семечками ну никак представить не могу, воображения не хватает. – Подруги одновременно вздохнули, после чего кабинет содрогнулся от их хохота. – Вот нарисуется Наталья Романовна, вся такая из себя строгая и с веником в руке!.. Она точно подобного эпатажа не одобрит.

– Факт, – согласилась с ней Лена. – Ты была права, этот эпизод нужно вычеркнуть из жизни. Всё, забыли.

Алина в знак согласия кивнула и, с трудом сдерживая смех, снова уткнулась в монитор.

На выходных они поехали навестить Наталью Романовну. В субботу, с утра пораньше, ушли в лес за грибами и провели там несколько часов. В воскресенье собирали ягоды и убирали в сарай дрова, привезённые накануне, а к вечеру, чуть живые, они собрались за столом, поужинали и, обессиленные, рухнули спать. На работу в понедельник было решено не ехать, и подруги проспали до обеда.

– Да разве можно таким непосильным трудом заниматься, – заворчала Ленка, едва открыв глаза. – Цеж каторга, да и только. – Она села и, потянувшись, поморщилась: – Моё нежное девичье тело не терпит подобного отношения. Мой разум вопит от возмущения.

– Это с непривычки, скоро пройдёт, – успокоила её Алина.

– Когда оно ещё пройдёт? У меня сейчас все болит! Машина твоя – ты и поведёшь, а я спать буду.

Алина сочувственно усмехнулась и согласно кивнула. Отвезла Ленку домой и поехала к себе, но, въехав во двор, заметила Вениамина, выгуливающего собаку. Вислоухий спаниель в точности копировал своего хозяина. Сходство было настолько поразительным, что Алина не выдержала и хихикнула.

«Пройти незаметно не удастся, – подумала она и загрустила. – Эх, была не была». – Она выдохнула и вышла из машины.

– Добрый вечер, Алина!

– Добрый вечер, Вениамин.

– Как хорошо, что ты приехала: я к тебе собирался.

– К сожалению, я сегодня очень устала, все выходные работала на даче. Ты же знаешь, какой это тяжёлый, непосильный труд.

Веня знал и поэтому согласно закивал. По всей вероятности, согласившись с ним, залаяла и собака.

– Я тогда завтра зайду.

«Как же ты мне дорог, Веня Хренов», – подумала Алина и страдальчески улыбнулась в ответ. – Завтра не получится: на работе завал, устаю, очень много работы. А в выходные на дачу, сам понимаешь, сезон: грибы, дрова, урожай.

– Жаль, а я по тебе соскучился.

– Извини, – Алина развела руками и мило улыбнулась. – Ну очень много работы.

– Освободишься – позвонишь? – с надеждой в голосе поинтересовался Веня и в ожидании ответа замер, странно вытянув голову вперёд.

– Конечно позвоню. Пренепременно, – заверила приятеля Алина и, ещё раз улыбнувшись, как ей показалось, своей наидобрейшей улыбкой, подхватила сумки и неестественно твёрдой походкой направилась к подъезду.

– Давай помогу, – предложил Вениамин.

– Нет-нет, – поспешно отказалась она. – Я сама, они не тяжёлые.

– А то я могу помочь.

– Спасибо, Веня, я знаю. Большое тебе человеческое спасибо за предложенную помощь. – Последнее слово она произнесла после того, как вошла в подъезд и за ней захлопнулась дверь. Алина выпустила поклажу из рук и привалилась к стене: сумки были неподъёмными. – Лучше скончаюсь с ними на лестнице, чем видеть лишний раз рядом с собой Веню. Дай, Господи, ему здоровья и долгих лет жизни, но подальше от меня.