Полная версия
Участвуя в студенческой самодеятельности, Бергер создал, наконец-то, и свою собственную бит-группу ОРФЕЙ, исполнявшую кое-что из THE BEACH BOYS, кое-что из THE BEATLES и немножко из Рэя. Бергер как вокалист нравился слушателям не только благодаря приятному голосу, но и потому, что отлично владея английским, пел осмысленно, стараясь хотя бы интонационно передавать содержание песен тем, кто находился по ту сторону языкового барьера. На басу в группе играл Валентин Витебский, на гитаре – Вячеслав Антонов, учившийся в МГУ на историка-искусствоведа и тщательно косивший даже внешне под Джона Леннона. Слава об ОРФЕЕ как об одной из лучших московских бит-групп постепенно распространилась далеко за пределы столицы – особенно когда начались гастроли по разным городам. Ребята начали неплохо зарабатывать на своём творчестве, получили возможность покупать качественную аппаратуру и инструменты. И, подобно СКИФАМ, не ускользнули от внимания со стороны акул филармонической эстрады.
В январе 1968 года руководитель ВИА ВЕСЁЛЫЕ РЕБЯТА Павел Слободкин пригласил всех троих принять участие в записи дебютного миньона ансамбля. Коллектив существовал уже около года, но уровень музыкантов, собравшихся в его первом составе, Слободкина совершенно не устраивал. Нужны были люди, из которых можно было бы вырастить настоящих звёзд. Ну, вот, кажется, они и нашлись! В пластинку планировалось включить две песни на стихи Онегина Гаджикасимова – «Алёшкина Любовь» Сергея Дьячкова и «На Чём Стоит Любовь» Олега Иванова, а также две битловских вещи – «Obladi Oblada» и «Drive My Car». Диск с двумя иноязычными произведениями, к тому же принадлежавшими перу авторов из недружественных стран капитализма, не пропустил бы никакой худсовет. Уже в перестроечном 1985-м группа КУКУРУЗА, записывая на фирме «Мелодия» свою первую кантри-фолковую программу, была вынуждена позиционировать альбом как… фонохрестоматию по английскому языку, что заметно сказалось на тираже, цене, качестве, а, главное, популярности. А вот ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ в своё время выручил Бергер, придумавший наивный русский текст для «Drive My Car»:
Поспорил старенький автомобиль,
Что пробежит он четыреста миль
И хоть давно уж пора на покой,
Решил в последний раз тряхнуть стариной!
Крепко держит руль рука,
Путь-дорога нелегка,
А удача далека,
Отсюда не видно!
Английский первоисточник состоял из одного сплошного предчувствия скорой сексуальной революции, русский аналог был одновременно инфантильным и старчески немощным. Чем не символ отличия нашего рока от западного, которое с годами только увеличится? И всё же маленький кусочек винила с красной наклейкой посередине сделает своё дело. Благодаря ему даже пятнадцатилетние подростки восьмидесятых будут впервые приобщаться к наследию ливерпульской четвёрки – как случилось, например, с автором этих строк. Да и песни Дьячкова и Иванова породят целые направления в популярной музыке. Исключением не станет даже «На Чём Стоит Любовь», воспринимавшееся современниками как образец комсомольской лирики, воспевающей трудовые будни геологов. Уже в конце века советская эстетика, превращённая в «ретро» и иронически переосмысленная Евгением Хавтаном и Валерием Сюткиным воскреснет в песнях группы БРАВО, типа: «Любите, девушки, простых романтиков - отважных лётчиков и моряков!..»
Радуясь первому большому успеху, Слободкин в мае 1969 года пригласил Бергера и Витебского к себе в ансамбль. Барабанщику ОРФЕЯ Борису Багрычеву предложения сделано не было, так как ему ещё не исполнилось шестнадцати и он ещё не окончил школу. А Антонов вроде бы и сам не захотел превращать своё музыкальное хобби в профессию – в его планах, намеченных на несколько лет вперёд, значилась аспирантура. Однако не пройдёт и пятилетки, как Вячеслав превратится в самого популярного молодого композитора – автора шлягеров из репертуара почти всех сколько-то заметных вокально-инструментальных ансамблей. Правда, ради карьеры ему придётся пожертвовать фамилией – ведь страна уже успела открыть для себя Антонова Юрия, бывшего клавишника и гитариста ПОЮЩИХ ГИТАР и ДОБРЫХ МОЛОДЦЕВ. Отцовская фамилия Петросян хоть ещё и не вызывала никаких смешных ассоциаций, но Вячеславу не приглянулась, и он сделался Добрыниным – в честь одной московской площади, названной именем красного командира, павшего в боях за светлое будущее.
Интересно, что в конце 70-х годов - причём не без содействия Добрынина, широкой известности добьётся группа ОРФЕЙ из Казани. Ребята играли любимую музыку с 1965 года, совершенно не подозревая о существовании московских тёзок, распадались, вновь собирались, и, наконец, победив в нескольких конкурсах, завоевали столицу. В 1977 году у них на виниле даже вышел целый альбом – ничем, впрочем, не примечательный, а вскоре коллектив забрал к себе в качестве аккомпаниаторов Ренат Ибрагимов.
Бергер всего этого, скорее всего, так и не узнал. Период его сотрудничества с ВЕСЁЛЫМИ РЕБЯТАМИ был насыщен событиями. Так, в 1972 году певец принял участие в работе над первым концептуальным альбомом Давида Тухманова «Как Прекрасен Мир». Причём его роль свелась не только к записи вокала в песнях «Танцы-Протуберанцы» и «Любимая, Спи!» Зная о жадном интересе композитора к зарубежной музыке, Леонид стал снабжать Давида Фёдоровича записями из своей домашней виниловой коллекции, на создание которой ушла уйма денег и времени. Так, что Бергера можно смело назвать если не полноценным соавтором диска, то, по крайней мере, одним из идеологов.
Тогда же Леонид много работает в кино. Первый опыт в этой области у него случился ещё в «подпольный» период, когда совместными усилиями с группой СОКОЛ был сделан саундтрек к мультфильму Виктора Хитрука «Фильм, Фильм, Фильм!» В 1972-м композитор Максим Дунаевский доверил Бергеру исполнение нескольких песен в ныне уже безнадёжно забытой кинокомедии «Синие Зайцы» режиссёра Виталия Аксенова. Наконец, певца пригласили озвучить роли Пса и Осла в мультфильме «По Следам Бременских Музыкантов». Здесь перед ним задачу поставили поинтереснее. В сцене рок-сейшена в королевском дворце необходимо было дать побольше иностранного шика, пародийно обыграв самые типичные представления зрителей о звёздах мирового шоу-бизнеса. Композитор Геннадий Гладков предоставил Леониду полную творческую свободу: «пой как угодно – хоть как Элвис Пресли! Персонажи-то отрицательные!» И тот спел на пределе возможностей – и шлягер «Ну-ка, Все Вместе!..», и психоделическую «Колыбельную».
Тогда же Бергер записал дуэт с популярной певицей Марией Лукач, предназначавшийся для новогоднего телевизионного концерта. Однако номер в эфир не попал, по слухам его вырезали по личному распоряжению хозяина Гостелерадио С.П. Лапина. Лапин, слывший большим интеллектуалом и знатоком классической поэзии, ещё больше славился как зоологический антисемит, способный устроить большой скандал даже из-за того, что ему не понравилась фамилия присланного на интервью корреспондента «Советской Культуры». Одним из первых преобразований, проведённых им на новом посту стало составление «чёрного списка» артистов, отлучённых от теле- и радиоэфира – практически всех самых популярных эстрадников 60-х годов, за исключением Кобзона. Молодых людей с электрогитарами Лапин ненавидел не менее яростно, так, что Бергеру не стоило бы вообще вспоминать о существовании Останкино.
Певец всё понял и начал готовиться к выезду в Австралию, где уже обосновалась сестра его жены. Чтобы не подставлять ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ, Леонид подал Слободкину заявление об увольнении. Павел Яковлевич долго сопротивлялся, обещал поднять зарплату, напоминал, что вот-вот начнётся запись их первого альбома на «Мелодии», но все его уговоры были ни к чему.
Оформляя документы, Бергер не имел права официально устроиться на новую работу. Однако его взяли солистом в джазовый оркестр Виталия Клейнота, игравший в ресторане «Лесной». Кабак считался любимым местом отдыха мажоров и особо важных персон из криминального мира. Желающих услышать живьём «русского Тома Джонса» всегда набивался до отказа полный зал. И Леонид мог безбедно жить, выполняя щедро оплачиваемые зрителями заказы. Иногда удавалось попеть и для души. Однажды оркестр выехал в Латвию, в Лиепаю, на фестиваль, где исполнял под открытым небом инструментальную джаз-роковую программу. Бергера выпустили на сцену ближе к финалу, и именно он стал главным виновником сумасшедшего успеха, выдав всё лучшее, что имел в репертуаре.
Перед самым отъездом певец дал в «Лесном» большой прощальный концерт. Говорят, некоторые зрители из числа близких друзей плакали. Ведь расставание предполагалось вечным!
Ни в титрах «Бременских Музыкантов», ни на обложке одноимённой пластинки имени Леонида Бергера не появилось. Как и на обложке тухмановского диска. Более того – Давид Фёдорович был вынужден переписать заглавную песню с другим солистом – с Юрием Антоновым, кажется, единственный раз в жизни согласившимся петь чужое сочинение. В ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТАХ вакантное место солиста быстро заполнили Александром Лерманом из группы ВЕТРЫ ПЕРЕМЕН, не подозревая, что именно он станет следующим в очереди на выезд…
11.2.3 ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ РОК-Н-РОЛЛ
Новый солист ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ не просто хорошо пел и профессионально владел гитарой, клавишными и виолончелью. Он был настоящим гением, несущим в душе глубокую трагедию. Помимо талантов музыкальных, Лерман ещё имел склонность и к гуманитарным наукам, особенно к лингвистике. Молодого человека прямо-таки разрывали на части противоречия, в какой-то момент дело дошло даже до депрессии и недолгого пребывания в психиатрической лечебнице – правда, не без пользы для карьеры, ибо на выходе Александру вручили справку, освободившую от призыва в армию.
Родившийся в 1952 году в многоязычной интернациональной семье, Александр Лерман просто не мог не сделаться филологом: «У нас в семье говорили, кроме родного русского, еще на двух языках – немецком (мой отец и его родители) и карельском (моя мать и ее родственники). К тому же, родители моего отца знали древнееврейский и крымско-татарский языки, о которых они почему-то – я тогда не понимал, почему – не желали говорить, всё отнекивались, а если и говорили, то шепотом, будто эти языки были стыдные или потайные. Это, конечно, вызывало у меня еще больший к ним интерес. Я заметил, что люди совершенно преображаются, когда говорят на других языках: меняются их интонации, жесты, мимика – многие из тех черт человека, по которым мы судим о его темпераменте и характере.», - рассказывал Лерман в своих мемуарах, написанных для «Специального радио».
В старших классах школы Александр уже активно участвовал в олимпиадах по русскому языку и в 1967 году даже занял второе место среди учеников 7-8 классов. Первое место, кстати, тогда он уступил Сергею Старостину – будущему выдающемуся специалисту по компаративистике, востоковеду и реконструктору «мертвых» праязыков, сделавшему немало открытий мирового значения. Успехи вундеркиндов освещались прессой, а знаменитый лингвист и литературовед Александр Жолковский с восторгом говорил коллегам о том, что растёт юное талантливое поколение, которое очень скоро всех заткнёт за пояс, приводя в пример именно Старостина и Лермана. С 1970-го да Лерман учился в вильнюсском университете, изучая литовский и английский языки, интересовался санскритом, жадно впитывал любую ценную информацию, не только превращающую его в профессионального учёного, но и помогающую общему духовному развитию. И достаточно вольнодумная атмосфера, царившая в академических кругах в Прибалтике как будто идеально способствовала этому. Однако в жизни юноши уже давно появились THE BEATLES, услышанные ещё в пионерлагере, и московские друзья-музыканты, ждавшие, когда он присоединится к ним на очередных концертах. Надо было завязывать с жизнью на два города и возвращаться в столицу.
Музыке Лерман начал обучаться в детстве в музыкальной школе имени Гнесиных – по классу виолончели. И первая организованная вместе с соучениками рок-группа так прямо и называлась – ВИОЛОНЧЕЛИСТЫ. Правда, вопреки вывеске, инструментарий ребята использовали вполне традиционный, а не тот, что через тридцать лет возьмёт на вооружение APOCALYPTICA. Помимо самого Александра (клавиши, вокал) в состав входили: Михаил Кекшоев (контрабас), Иван Монигетти (гитара) и его приятель Борис Острин (бубен). У них не было ни хорошей ударной установки, ни электроусилителей, и распались ВИОЛОНЧЕЛИСТЫ после второго же концерта, не сумев договориться о дальнейших творческих планах, ибо одним вполне хватало простеньких битовых вещиц из альбома «A Hard Day’s Night», а другие уже освоили позднюю дискографию ливерпульской четвёрки и хотели чего-то более навороченного.
Как раз в это же время Лерман и Кекшоев познакомились на концерте в школе, где учился Старостин, с которым Лермана связала пожизненная дружба и одинаковые музыкальные вкусы - с участниками группы ВЕТРЫ ПЕРЕМЕН, существовавшей в стенах московского авиационного техникума с 1967 года. Основатели коллектива – братья Александр и Игорь Чириковы название позаимствовали из песни группы ANIMALS «Winds Of Change», что можно было расценивать как намёк на тягу к смелым творческим экспериментам. Пригласив новых друзей в свою группу, братья действительно принялись создавать то, чего на самодеятельной бит-сцене ещё не было и вроде бы быть не должно. Основу репертуара ВЕТРОВ ПЕРЕМЕН составили композиции собственного сочинения, в которых использовались элементы фольклора и русской духовной музыки. Важное значение также придавалось вокальному многоголосью. К сожалению, задействовать в новой программе участвовавшего ещё в первом составе очень сильного певца и клавишника Анатолия Алёшина у них не получилось – того как раз забрали в армию. Тем не менее, вскоре уже в знаменитом кафе «Времена Года» выступал состав, считающийся ныне «классическим»: Александр Лерман (вокал, клавиши), Михаил Кекшоев (гитара, вокал), Михаил Мастаков (бас, вокал), Владимир Ксенофонтов (лидгитара), Владимир Горбаченко (барабаны). Позднее Горбаченко выбыл, а его место за ударной установкой занял Александр Ксенофонтов (Бутылкин). Александр Чириков исполнял обязанности импресарио, а основным автором песен был Лерман, имевший возможность прослушать огромное количество плёнок с аутентичным деревенским фольклором, привезённым филологами-собирателями из экспедиций. К сожалению, многие идеи Александра настолько опережали своё время, что так и не получили своего достойного технического воплощения. Однако публика, ломившаяся на концерты в парке Горького и на сейшены, где ВЕТРЫ ПЕРЕМЕН играли вместе со СЛАВЯНАМИ, ТРОЛЛЯМИ и РЕБЯТАМИ, этого не знала. Она просто требовала быстро полюбившихся всеми песен, и особенно «Лестницу» - трогательную печальную полуакустическую балладу на стихи хиппового поэта Бориса Баркаса, ставшую главным лермановским хитом:
Ты по этой лестнице унесла любовь,
Но несчастья вестницей ты приходишь вновь.
У-у, зыбкой тенью на стене
Мои радужные сны
Оживают,
У-у, и в вечерней тишине
Вновь шаги твои слышны -
Я их знаю...
Навсегда запомню я тот волшебный звук,
Те ресницы темные, ласку нежных рук.
У-у, ты ушла, но каждый день
Грустью тёмных вечеров
Ты приходишь,
У-у, и в оковах серых стен
И моих тревожных снов
Солнце всходит...
В 1970 году со всем своим репертуаром Александр присоединился к СКОМОРОХАМ, ради работы с которыми как раз и перевёлся в вильнюсском университете на заочное отделение. Слышавшие его тандем с Александром Градским утверждают, что производил он просто ошеломляющее впечатление (Макаревич вспоминал, что очень им завидовал и считал, что так петь не умеют даже битлы!). Увы, аудиозаписей, подтверждающих это, не осталось. Уже год спустя, как раз перед поездкой на фестиваль «Серебряные струны» в Горький Лерман принял приглашение Слободкина и ушёл к ВЕСЁЛЫМ РЕБЯТАМ. В результате превратившиеся в трио СКОМОРОХИ были вынуждены прямо в поезде переделывать и заново репетировать программу, с которой и разделили первое место с челябинским АРИЭЛЕМ Валерия Ярушина, а потом получили возможность сделать первые записи в студии фирмы «Мелодия», которые всего-то через какие-то 18 лет превратятся в альбом «Размышления Шута».
Лерман же, сделав очередной большой шаг в творческой карьере, вновь оказался в весьма неоднозначной ситуации. ВЕСЁЛЫЕ РЕБЯТА хоть и взяли в концертный репертуар пару его песен, но записывать их в студии не собирались. В то же время интересной работы у ансамбля и без того хватало. Среди хитов, исполненных Александром в этот период можно вспомнить «Варшавский Дождь», «Я К Тебе Не Подойду», «Когда Молчим Вдвоём». С участием Лермана было записано несколько миньонов и первый полноценный альбом «Любовь – Огромная Страна». В этот период именно его вокал считался ведущим – все подпевки других солистов подстраивались под тембр Лермана. А с другими солистами ВЕСЁЛЫМ РЕБЯТАМ всегда везло – некоторое время с ними поездил на гастроли Александр Градский, чуть позднее пришли Анатолий Алёшин и Александр Барыкин, Алексей Пузырёв, наконец – Вячеслав Малежик. У каждого была своя индивидуальная манера, свои образцы для подражания. Голос Лермана многие сравнивали с Джоном Фогерти из CREEDENCE CLEARWATER REVIVAL, что вроде бы даже подтверждалось исполняемой им песней «На Перекрёстке» - кавером композиции «Down On The Corner». Однако, когда Давид Тухманов пригласил Лермана спеть для своего концептуального диска песню «Сердце» на стихи Г. Гейне, то явно был заинтересован в певце, в котором проявляются скорее западноевропейские, а не американские влияния. И получил именно то, что было нужно – вплоть до произносимых совсем «по-фирменному» немецких слов.
К сожалению, состав ансамбля, включавший в себя сплошных звёзд столичного подполья, начал рассыпаться в конце 1974 года, когда новая солистка – Алла Пугачёва, поначалу исполнявшая в концертах две-три песни, начала превращаться в главную и единственную достопримечательность коллектива, довольствоваться ролью безмолвных аккомпаниаторов мало кому хотелось. Против высказался даже тишайший клавишник Александр Буйнов, что уж говорить о людях, ещё совсем недавно руководивших собственными группами?
В результате вскоре уже Лерман очутился в составе ДОБРЫХ МОЛОДЦЕВ, руководимых Севой Новгородцевым. Этот ансамбль отличался от других тем, что помимо произведений членов Союза Композиторов в электрических аранжировках активно пробовал адаптировать к рок-ритмам корневой русский фольклор, сопровождая исполнение своего репертуара соответствующей жанру сценографией. Выступая в сшитых якобы по древнерусской моде кафтанах они пытались оправдать свою хипповую внешность, все эти длинные волосы, бороды и бакенбарды. Но что позволено ПЕСНЯРАМ, русским парням с электрогитарами почему-то не позволялось. За сравнительно короткий срок ансамбль сменил место прописки в нескольких филармониях, влип в несколько скандалов и нажил немало недоброжелателей с весьма громкими именами. Особенно невзлюбила Новгородцева Людмила Зыкина и постаралась внедрить в состав ДОБРЫХ МОЛОДЦЕВ своего человека, который сначала подсидел руководителя, поспешившего покинуть не только ансамбль, но и Росконцерт. Дальнейшие перемены в составе Александра совсем не обрадовали -яркие личности, типа Юрия Антонова или Жанны Бичевской предпочли уйти в сольное творчество, а пришедшей им на смену молодёжи уже было всё равно, что петь и для кого.
В конце 1974 года Александр уже играл в группе АРАКС, работавшей тогда в театре им. Ленинского Комсомола у Марка Захарова и готовившем к постановке мюзикл Геннадия Гладкова «Тиль» по мотивам романа Шарля де Костера «Приключения Уленшпигеля». Спектакль, в котором Николай Караченцов сыграл одну из первых своих значительных ролей, принёс артисту заслуженную славу. А занимавшийся музыкальным оформлением действа АРАКС очень вовремя попался на глаза кинорежиссёру Георгию Данелия, готовившемуся к съёмкам комедии «Афоня». Фильм о беспутной жизни молодого сантехника очень помог в раскрутке на всесоюзном уровне сразу двум московским полуподпольным рок-группам, приглашённым для участия в сцене, действие которой происходило на танцплощадке. МАШИНЕ ВРЕМЕНИ повезло чуть меньше – ни одного кадра с её участием на экран не попало, только кусочек «Солнечного Острова» весьма отчётливо прозвучал на фоне диалога героев. Зато АРАКС с бывшим барабанщиком СКОМОРОХОВ Владимиром Полонским, Юрием Шахназаровым с гитарой и Александром Лерманом на вокале в кадр попал на несколько минут, исполняя задорный, заводной, почти частушечный номер
Скоро стану
Я седым и старым.
Уйду на пенсию писать
Свои я мемуары.
Песня в фильме звучала не целиком и на официальных носителях никогда не издавалась, однако каким-то чудесным образом ушла «в народ», попав в репертуар десятков самодеятельных ВИА. И уже в начале 90-х Евгений Осин будет играть её на концертах наряду со всей прочей ретро-программой, не зная ни имён авторов, ни первых исполнителей.
В 22 года подшучивать над собственной далёкой старостью – нормальное дело. Это и Пол Маккартни себе позволял, не веря до конца, что будет рок-н-ролл исполнять до седин – вспомним его шедевр «When I’m Sixty-Four». Однако до седин ещё надо было как-то дожить. А впереди не виделось никаких ясных перспектив, какую дорогу ни выбери.
Когда Лерман ненадолго вернулся в состав ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ, чтобы попеть дуэтом с Пугачёвой, решение об эмиграции уже было принято. В последний раз он вышел на сцену с акустической гитарой на совместном концерте с МАШИНОЙ ВРЕМЕНИ в конце декабря 1975 года в МАРХИ, где когда-то дебютировал с ВИОЛОНЧЕЛИСТАМИ. Круг замкнулся!
После отъезда музыканта его имя исчезло с обложки пластинки «Любовь – Огромная Страна», дополнительные тиражи которой продолжала допечатывать фирма «Мелодия». Тухманов, дабы не переписывать свой диск «По Волне Моей Памяти», обозначил песню «Сердце» в аннотации как исполняемую анонимной «вокальной группой ВИА ДОБРЫ МОЛОДЦЫ». В титрах узбекского фильма-сказки «Отважный Ширак», саундтрек которого записали ВЕСЁЛЫЕ РЕБЯТА, Лерману наспех пририсовали другую фамилию – Александр Сафиулин, видимо желая выдать за чистокровного узбека. Равнодушная родина тщательно заметала последние следы своих неприкаянных сыновей.
4.А НА ТОМ БЕРЕГУ...
Для того, чтобы отчётливо представить себе, какое место в мире занимает Австралия, наверное, достаточно пересмотреть популярную в конце 80-х годов у советских зрителей кинокомедию «Данди По Прозвищу Крокодил», особенно первую часть трилогии. Это маленький, затерянный в океане континент, который может кого угодно удивить своей экзотической природой, однако в культурном отношении эта страна очень провинциальна и напоминает скорее пародию на Америку. Вклад австралийцев в мировую поп-музыку, конечно, весьма заметен, и среди родившихся там суперзвёзд можно найти и BEE GEES, AC/DC, и INXS, и Ника Кейва, и Криса Айзека, и даже Кайли Миноуг. Однако для того, чтобы прославиться, они все были вынуждены либо покинуть малую родину, переехав поближе к местам, где делается мировая культура, либо наладить полезные связи в Англии и Америке. Приехавший в Австралию Леонид Бергер, ставший для всех теперь Леоном Бергером, как будто двигался в прямо противоположном направлении. Он поначалу был счастлив уже оттого, что наконец-то попал в страну, где все говорят по-английски, думая, что умение петь на родном языке рок-н-ролла и есть ключ от всех дверей в международном шоу-бизнесе. Однако ему быстро дали понять, что от человека, приехавшего из России не ждут ничего, кроме русской экзотики – то есть развесистой «калинки-малинки» под балалайку. Пришлось на время забыть об основной профессии, но, даже упаковывая рубашки в супермаркете, певец не переставал мечтать о сцене.
