Захватчик. Часть 1

Меня несло. Слова лились сплошным, неконтролируемым потоком — наверное, от страха.

Напряжение в купе можно было резать ножом. Я боялась даже моргнуть, чувствуя, как по виску медленно стекает капля пота. Мысли в голове путались, а сердце колотилось где-то в горле. Самое страшное заключалось в том, что я совершенно не понимала, что именноя сказала не так. Поэтому я просто замерла, словно загнанная добыча перед хищником, боясь лишний раз пошевелиться и спровоцировать нападение.

Прошла минута и взгляд «бога» стал чуть менее уничтожающим. Давящая сила в купе тоже изменилась. Пришелец смог взять себя в руки.

— Расслабься. Ты не виновата, — вдруг сказал он спокойно. — Естественно, перед отбытием мы активировали маяк. Прыжок мгновенный только между двумя активными точками. Ваша планета стала последней, после неё мы отправились домой.

Его слова меня запутали ещё больше. Если прыжки мгновенны, то откуда взялись эти семьсот лет, если для Ремо прошло несколько месяцев? Логика подсказывала: раз наш маяк активен, время для нас должно было течь так же, как и для него. Растягивается оно лишь во время полёта на околосветовой скорости, но не в момент скачка. Здесь крылась какая-то нестыковка.

Зато стало ясно, почему он прилетел через год! Ремо же сам говорил: промежуточные ориентиры они разбрасывали на расстоянии года-двух друг от друга. Тех самых световых лет!

То есть, включившись, наш маяк послал вверх световой столб-посылку, который целый год шёл до следующего. И как только сигнал дошёл — активировал туннель, втянув в общую сеть... Так же вроде? Не такая уж я и отсталая дикарка, как думает этот пришелец.

— Ваши предки выключили маяк. Тупое первобытное стадо… — ругнулся он, потом сказал пару совсем уж непонятных выражений.

Я нахмурилась, столько злости было в его словах.

— Как они смогли? — спросила я осторожно.

— Легко. Выключить легче, чем включить, — начал говорить Ремо, потом бросил на меня острый взгляд, и осёкся. — Мы знали, что аборигены могут что-то напутать, поэтому завалили пещеру, перекрыв вход. Но, видимо, Зорги откопали.

Я не стала подтверждать его слова. Да, летопись говорит, что Первый Храм начали строить у горы спустя несколько поколений после отлёта Богов. Вполне может быть, что Зорги и откопали пещеру. Только вот интересно, как наши предки выключили машину? Годами пробовали, перебирали варианты ладоней, или ещё проще — там есть кнопка или рычаг?

И самое главное — если маяк можно выключить, значит, можно запереть дверь для незваных гостей? Снова.

Пока я размышляла, Ремо успокоился окончательно. Он допил остатки вина, отставил бокал и принялся отщипывать от грозди виноградинки и закидывать себе в рот.

— Мы сами виноваты, — сделал вывод в итоге. — Не нужно было изображать богов, — он хмыкнул. — Сами запустили мутации среди аборигенов из-за чего у вас начали рождаться люмы. Можно было предположить, что наделённые силой примитивные люди начнут эту силу беспорядочно использовать… Откапывать пещеру, тыкать в активаторы… — Ремо опять покачал головой, словно смеялся над собой. Потом шумно выдохнул и весело поинтересовался: — значит, мне повезло, что год назад ваши правители решили поиграть в богов и случайно запустить маяк? Что ж, скажу спасибо королю, при встрече.

Это «спасибо» прозвучало как угроза. Я медленно выдохнула сквозь зубы, опустила руки вниз, под стол, стараясь не показать, насколько дрожат пальцы.

— Если бы вы его не активировали, — продолжил он, уже деловым тоном, — я бы не долетел до вашей планеты, меня бы выкинуло в пространство у ближайшего промежуточного ориентира. Мой корабль с экипажем остался на орбите Зено-один-ноль. Я и несколько других пилотов отправились на шаттлах проверить маяки и пригодность планет…

— Пригодность к чему? — мой голос резко сел.

Я слышала слова, но смысл ускользал: «сеть», «орбита», «шаттлы» — всё это было слишком чужим, чтобы уложиться в голове. Да я и не хотела укладывать. Акцентировала внимание на последней фразе. Нашей пригодности.

Ремо усмехнулся и хищно прищурился:

— Вот это тебя не касается, люма Хорн.

Я лихорадочно перебирала в голове другие темы: нужно было увести разговор, сбить этот опасный тон, пока он не врезался в меня окончательно. И вспомнила про «отпрысков» — зацепилась за слово, как утопающий за ветку.

— Я понимаю, что задаю глупый вопрос, но вы действительно женились на наших женщинах и создавали семьи? В наших легендах…

Ответом стал хохот.

Ремо откинулся на спинку дивана, запрокинул голову и расхохотался громко, зло, высокомерно — так, что мне захотелось его ударить.

— Чушь! — донеслось сквозь хохот. — Мы спали с вашими женщинами? Даже представить это мерзко. Грязные, вонючие, нечёсаные, одетые в шкуры оборванки с гнилыми зубами. Ваши старейшины приводили их к кораблю, предлагали своих дочерей — в жёны, в рабыни, в служанки…

На мгновенье я растерялась. Внутри поднялась горячая волна — смесь обиды, стыда и внезапной злости. Собрав волю в кулак, я с силой подавила внутренний бунт — сейчас важнее всего было докопаться до истины, какой бы отвратительной и горькой она ни оказалась.

— Но тогда… как появились дети? Ведь арии — ваши потомки…

Ремо посмотрел на меня снисходительно, как на ученицу, которая спрашивает очевидное.

— Мы провели на вашей планете почти год.

«И тут легенды соврали, — мрачно подумала я, — летописи говорили о десятилетиях». Пришелец продолжил:

— А чем было заниматься год всему экипажу, пока Зорг и Крей летали по планете, выискивая нужные материалы? Вот и предложили Ките с Бергом поиграть в генетику, поработать с ДНК. Ваша планета была единственной, на которой мы нашли разумную жизнь. Взяли нескольких девушек, которых нам подсовывали ваши правители, оплодотворяли их яйцеклетками с изменённой ДНК, усиленной нашей мутацией. Некоторые оказывались бракованными, другие приживались и женщины беременели. — Меня затошнило. Только не от лжи, а от осознания его слов. Как же мерзко…

Ремо невозмутимо говорил дальше.

— За год перебрали все тридцать две мутации. Ките даже поспорил с Бергом, какие из них приживутся труднее, какие легче. Опытным путём выяснили, что ментальные самые тяжёлые. Например, чтобы получить тебя, — от насмешливо ткнул в меня пальцем, — то есть, Хорна, пришлось искусственно оплодотворять женскую самку пять раз, пока зародыш не прижился. А для Ремо — и вовсе семь. Было любопытно. Искать ошибки в гене, гасить паразитные последовательности, выравнивать регуляторные зоны — пока матрица не перестанет рваться на стадии деления…

Он ещё говорил, но я уже не слышала. Хотелось отшатнуться, стереть с себя его слова, как стирают липкую грязь. Он сказал — «любопытно»? «Женская особь»? Словосочетание прозвучало ещё более омерзительно, чем понимание того, что всё это для них была игра. Развлечение от скуки. Эксперимент.

Высокомерные, самодовольные «боги», безразличные к людям. Хотя, кто сказал, что боги должны быть милосердными и добрыми? Потому, что в летописях так написано? Они вполне могли быть злыми и жестокими. Как эти.

— В конце концов нам удалось получить устойчивый эмбрион, который приживался почти наверняка, — продолжал Ремо, как ни в чём небывало, — оказывался сильнее остальных в смешанном потомстве именно он «перетягивал» развитие на себя, и гены люмов брали верх над обычными.

— Ясно, — ответила ровно.

На самом деле я смутно понимала все эти термины. «Искусственно сделанный ребёнок» звучало так же невозможно, как «искусственно сделанное солнце». Зато, кажется, я наконец поняла, почему у ариев так мало рождается детей: мутации, ДНК, чужая генетика — цена эксперимента. Но один рождается всегда.

— Тогда ещё вопрос, — холодно поинтересовалась я, — зачем вы внесли условие утраты магии? Из-за этого за семьсот сорок лет её лишились почти все.

Ремо выгнул бровь и насмешливо фыркнул:

— Мы были уверены, что люди вскоре передерутся. Будут использовать дар для войн и убийств, как когда-то делали мы. Но нас ограничивало наше солнце, если бы мы не объединились, то вскоре погибли бы все. — Он немного помолчал. — Ваши правители были предупреждены об этом условии. Поэтому, мы не виноваты. Если вы потеряли магию, то лишь по своей вине.

В его словах была жестокая, но правда. Я не стала зацикливаться на очередной насмешке пришельца.

— А условие возврата? — спросила быстро и процитировала: — «Умрёшь — обретёшь». Это что?

Пришелец качнул головой.

— Это была шутка, — развёл руками. — Никто не думал, что кому-то это удастся. Мы просто посмеялись. Ките предложил, Берг не стал отказываться.

Я с усилием стиснула зубы. Шутка. Посмеялись. Понимаю. Слова отдавали лёгкостью, будто речь шла не о жизни целых поколений, а о неудачной реплике за ужином. Я посмотрела на его руки — сильные, уверенные, спокойно лежащие на столе — и впервые за весь вечер захотела сделать больно. Не магией. Просто по-человечески. Замахнуться, ударить, разбить его кожу в кровь, увидеть её цвет, дать выход своей злости.

Но, конечно, не сделала. Я же ария Хорн, аристократка в боги знают каком поколении, одна из пяти магов, образец воспитанности, нравственности и благочестия. Лучшая выпускница Королевской академии, первая красавица королевства, и прочая, и прочая, и прочая…

Да пошло оно всё!

Разговаривать с пришельцем дальше не было никакого желания. Он вызывал во мне жгучий интерес и столь же сильное отвращение. Меня привлекали его чуждость, острый ум и бесценные знания. Отталкивали — высокомерие, гордыня, пренебрежение к другим… к нам. Даже его измождённый вид и проскальзывающий в голосе мужской интерес не делали его добрее, лишь добавляли ему человеческих черт.

И главное — я не считала его богом. Богом он был для людей семисотлетней давности. Для меня, человека современного мира, он оставался лишь продуктом высокоразвитой цивилизации. По сути, такой же человек, как я или любой другой, просто наделённый властью, древними знаниями и ледяной уверенностью в собственной непогрешимости.

— Добрых снов, — я поднялась с дивана как можно изящнее, будто манерами могла вернуть себе утраченное достоинство. — Постарайся хорошо отдохнуть. Мы приедем в Шалир к завтрашнему вечеру.

Я поняла, что, если останусь ещё на минуту — либо скажу лишнее, либо сорвусь. А сорваться означало потерять лицо.

Ремо проводил меня кривой усмешкой. Уже у самой двери я боковым зрением заметила движение: он открыл рот, словно хотел меня остановить или сказать что-то, но в последний момент передумал. Ощущение было такое, будто по коже провели невидимым лезвием — мне захотелось передёрнуть плечами и поёжиться.

Я дошла до своего купе и мысленно поблагодарила горничную за разобранную постель. В комнате пахло чистым бельём и спокойствием — таким редким и желанным. Разговор с пришельцем был интересным, но вымотал меня до донышка. И самое главное — я чувствовала, что он ни разу не соврал.

Гла