Изменить судьбу. Пекло для истинного

— Кто тебе нужен?

— Музы. Или ваш глава гильдии.

Я распутываю узелок свертка и протягиваю в темноту нефритовый браслет:

— Вот, возьмите.

Глаза потихоньку привыкают к темноте, и я вижу множество стеллажей под потолок и внушительную фигуру мужчины, говорившего со мной.

Здесь всегда в продавцах были крепкие парни. Местные госпожи и их слуги постоянно посещали магазин, чтобы пополнить библиотеку и посмотреть на продавцов.

Но сейчас мужчина, который общается со мной в темноте, совсем не напоминает приветливых юношей-торговцев.

Моя рука так и остается протянутой к нему и держащей браслет.

— Взять ее, — раздается голос из глубины помещения, и я сразу его узнаю: глава гильдии.

Вот только… что? «Взять ее»?

Тут же из темноты ко мне протягиваются руки, и я визжу от страха. Ладонь разжимается, браслет падает на пол и, судя по звуку, разбивается.

Мой рот накрывает чья-то ладонь, руки скручивают за спиной.

— Молчи, если хочешь жить.

Стоило руке отпустить мне рот, как на голову накидывают что-то темное, плотное, пахнущее древесными опилками.

— Пустите! Пожалуйста! — сопротивляюсь я, пока меня тащат, судя по всему, по потайным коридорам, по которым раньше я шла с гордо поднятой головой навстречу главе гильдии.

Мне с силой нажимают на плечи, куда-то притащив, и я падаю на колени.

— Кто тебя подослал? — раздается низкий и убийственно холодный голос главы гильдии.

— Н-никто. Мне просто нужна помощь.

Другой голос раздается чуть сбоку:

— Глава, не может быть. Мы только вчера решили про перо и про муз. У нас крыса, а наш враг хочет показать, что знает о каждом нашем шаге, вот и прислал девчонку.

Я слышу это и понимаю, как крепко оплошала. Я думала о том, что наемников здесь может еще не быть или что они не поймут мой знак пером, но такого исхода даже предположить не могла.

Про перо и муз они придумали только вчера. О-о-о, нет!

Глава 11

Холодный пот проступает на спине, а в груди леденеет. Я понимаю, что, если подчиненные позволяют раскрывать тайны при постороннем, этот посторонний долго не проживет.

Для них я уже априори мертва.

Мешок срывают с моей головы, и я жмурюсь от света сотни свечей. Все они стоят позади кресла главы гильдии, из-за чего я вижу только его устрашающий силуэт.

Холодное лезвие меча касается моего горла, и я застываю.

— Говори сейчас же, кто тебя подослал, и тогда умрешь быстро. Иначе устроим пытку тысячей порезов, и ты все равно признаешься, но будешь страдать, — шипит мне кто-то на ухо, судя по голосу, совсем молодой, но злобный, как бродячая собака.

Меня начинает трясти от страха. Я не помню, чтобы они были такими жуткими. Здесь меня всегда встречали с большим уважением и даже следили за словами, которые произносили.

Неужели всему виной одежда служанки?

— Подождите! — Я смотрю в темные провалы глаз маски главы гильдии. — Я ни на кого не работаю, но я могу объяснить, откуда все знаю.

Меч чуть отстраняется от горла, и я могу дышать.

Фух, у меня есть временная передышка. Только вот что им сказать? Как объяснить, что я знаю о пропуске в виде пера и о названии наемников, которые они придумали только вчера?

Правду говорить нельзя.

Может, сказать, что я оракул? Жрица?

Нет, опасно — еще сожгут на костре или сделают что-то подобное. Потребуют предсказать то, чего я не помню, и потом точно снесут мне голову с плеч.

Нужно что-то достоверное, что можно доказать здесь и сейчас. Что-то, что не работает по заказу извне.

И тут меня осеняет.

— Я вижу вещие сны. Благодаря этому я уже спасла свою служанку от смерти три дня назад, но сегодня она пойдет с возможным преступником на праздник. Я хотела нанять вас, чтобы вы мне помогли. Я видела вас в своем сне.

Несколько секунд в помещении стоит оглушительная тишина, а потом сухой голос главы припечатывает:

— Убить.

— Стойте! — кричу я, видя, как мужчина рядом замахивается мечом. — Я знаю, что вы любите кислые яблоки и ненавидите корицу. А еще у вас аллергия на блюда с османтусом.

Я выпаливаю эти личные факты, собранные за годы знакомства, на свой страх и риск.

— Стой! — Приказ главы останавливает меч в секунде от моей смерти.

Глава медленно, угрожающе встает, и я затаиваю дыхание.

Боги, двадцать лет назад он уже не был таким мускулистым. Сейчас в нем чувствуется просто убойная молодость и сила. А еще резкость, которая, видимо, с годами ушла, уступив место сдержанности.

Глава делает два шага и медленно присаживается рядом со мной, чтобы смотреть глаза в глаза. Я плохо вижу даже маску на нем из-за света свечей позади него, но ему, должно быть, мое лицо прекрасно видно.

— И что же ты еще знаешь обо мне? — Он спрашивает это так, что становится понятно: записал в число шпионок и готов придушить лично.

Неужели я снова пошла по неправильному пути? Что же делать?

Нужно что-то срочно придумать, что он не сможет списать ни на шпионов, ни на предателей.

Давай же, Эйви, думай! Вспоминай!

— Глава, — громко обращаюсь к нему, помня, что он всегда уважал уверенность в моем голосе. — Я докажу, что не вру. Что я правда вижу вещие сны.

Вижу скорее по его напряженной фигуре, что мои слова его не убедили, поэтому тут же продолжаю, используя все воспоминания и детали в отношении гильдии, которые у меня имелись и которые можно было безопасно назвать:

— Вот в том углу стоит статуэтка бога медицины. Если ее повернуть, то открывается ниша.

Может, и не стоило это упоминать при его подчиненных, но я хочу жить.

Глава поворачивает голову в сторону статуэтки, а потом снова направляет все внимание на меня:

— Ты же понимаешь, что с такими знаниями по земле долго ходить не сможешь?

Не знаю, начинает ли он верить или нет, но, если не смогу его убедить, мне и так не ходить по земле. А я только-только второй шанс на жизнь получила. Не могу же я его так глупо упустить?

Все, что я сейчас выдала про главу и это место, не доказывает, а только подставляет меня под удар. Нужно вспомнить что-нибудь другое.

Но, боги, двадцать лет прошло. Как тут упомнить?

— Это еще не все, — пытаюсь заинтересовать его, судорожно перебирая в голове воспоминания и факты. — Скоро автор «Путешествий Ланиэля» пропадет.

Глава мгновенно по-животному подбирается.

— И что же с ним случится?

— Не знаю. Но его так и не найдут даже спустя двадцать лет.

Не буду говорить про найденный шестой том и аукцион на него.

— Что еще знаешь? — Глава гильдии опускает подбородок к груди, смотрит на меня волком.

Нужно что-то такое, что можно будет проверить на днях, а лучше сегодня. Что же случилось тогда, когда я горевала о Руни? Что еще произошло в праздник Полноводной реки?

Если упомяну о пожаре на юге города в одной из лавок, еще скажут, что подельники подожгли. Нет, нужно что-то другое. Что-то, на что человек мало может повлиять.

— Знаю! — восклицаю я, и глава заинтересованно приподнимает подбородок. — Сегодня днем будет град размером с куриное яйцо. Пробьет крыши многих лавок, поэтому многие во время праздника будут натягивать ткань от солнца вместо крыши. А! Еще одна градина попадет в голову вредному сыну мэра, и он будет ходить со здоровенной шишкой на лбу.

Я так радуюсь, что складываю руки в молитвенном жесте, закрывая рот. Улыбка расползается по моему лицу против воли.

Вижу, как глаза главы гильдии превращаются в две подозрительные щели.

— Ты же понимаешь, что это легко проверить?

— Да! Именно поэтому и говорю.

Глава резко поднимается и бросает своим подчиненным:

— Закрыть ее до вечера.

И мне на голову снова опускается мешок.

До вечера? Я же тогда не спасу Руни.

Глава 12

Вечером для Руни все может кончиться, и только из-за моей поспешности. Я не продумала все, а теперь на кону стоят две жизни — моя и ее.

— Ред! — кричу я сквозь пыльный мешок, и тут же вокруг все замирает.

Я сглатываю страх и продолжаю:

— Прошу, если град не начнется до вечера, отправь своих людей охранять одного человека. Я заплачу. Я принесла драгоценности. Если надо — принесу еще. Только спаси ее. Я ведь здесь из-за этого.

Да, я назвала его по имени или прозвищу. Да, я рискую, но не могу не попытаться.

Он фыркает и удаляется, а меня куда-то снова тащат так, что я теряю туфли. Буквально швыряют в какое-то помещение, и я слышу, как на двери движутся сразу несколько деревянных засовов.

Сдираю с себя мешок и нахожу себя в крохотной каморке, в которой можно сделать два шага в одну сторону и два в другую. Настоящий чулан, только пустой.

Здесь пахнет пылью и мокрой собачатиной.

Хорошо хоть не связали и в рот кляп не сунули. Все-таки провидцев боятся сильно обижать, даже пусть и вероятных.

Но это меня сейчас мало успокаивает. Руни в большой беде, а я заперта до момента, пока не пойдет град.

Во сколько он тогда начался? В полдень? Позднее? Когда эта девчонка соберется улизнуть из дома?

Вот же засада!

Отчаяние комом сидит в горле. Надо же было так попасться! А еще считала себя опытной, умной женщиной.

Если выживу, впредь буду осторожней.

Я слышу движение у двери. Похоже, Ред выставил мне охрану.

— Слушай, а если она и правда видит? — доносится голос молодого парня, который приставлял мне меч к горлу.

— Скоро станет понятно. Град — редкое зрелище. Меня бы это убедило, — слышу более зрелый голос.

— И меня! — поддакивает парень. — Но если она правда того… то подумать страшно, что она про меня знает. Слышал, как она главу по имени назвала? А про тайник?

— Это может знать и враг.

— Ну да, ты прав, — задумчиво отвечает парнишка. — Но лучше пусть она видит. Не хочу верить, что среди нас есть крыса.

— Это точно.

В темноте чулана я теряюсь во времени и в мыслях «а если град не пойдет?». Не могу спать, не могу расслабиться, не могу перестать тревожиться ни на секунду.

Не знаю, сколько проходит времени, но вдруг слышу тяжелую дробь по крыше.

Бах-бах-бах-бах-бах!

— Град! — кричат за дверью.

— Правда, град!

И я тут же вскакиваю на ноги. Ура! Природа не подвела! Град все-таки пошел.

Я спасена. Но сколько сейчас времени?

Проходит минута, вторая, и, когда я почти извожусь от нетерпения, дверные засовы начинают отъезжать.

Дверь моей темницы распахивается. Я жмурюсь от света, прикрываюсь рукой и постепенно различаю фигуру молодого наемника. Выражение его лица потрясенное, рот открыт, глаза распахнуты.

— Там град. С куриное яйцо, как вы и говорили, предсказательница! Прошу к главе. — И он низко кланяется, показывая руками в сторону, куда надо пройти.

От этого уважения у меня вырастают крылья за спиной. Я выхожу в коридор, бросаю взгляд в окно, вижу огромные белые шары, которые со стуком врезаются в землю так, что подпрыгивают, и улыбаюсь.

— Сколько времени? — уточняю я.

— Час дня.

Еще есть шанс, что Руни никуда не ускакала.

— Глава ждет, предсказательница!

Я киваю, иду за ним по изгибистым коридорам и снова оказываюсь в знакомом приемном зале. Глава гильдии сидит в кресле уже не так расслабленно, скорее напряженно. Маску он никогда не снимает.

В этот раз никто не ставит меня перед ним на колени, никто не выкручивает руки. Пыльного мешка рядом тоже не видно.

Зато мои туфельки стоят передо мной чистенькие, кажется, даже протертые от пыли.

А еще рядом с ними лежит мешочек, который я даже не помню, когда потеряла в этой суете.

Я надеваю обувь, беру мешочек в руки. Мы оба молчим.

— Значит, видишь вещие сны? — наконец спрашивает он.

— Да, — после секундного колебания отвечаю я.

— И зачем ты сюда пришла, дочка владельца кузниц?

Ага, значит, он уже обо мне все узнал! Интересно, как?

— Твои туфли. — Он словно читает мои мысли — отвечает на вопрос. — Они явно принадлежат госпоже, а не слуге.

Действительно, об этом я не подумала. Надо быть внимательнее к мелочам.

— Я пришла сюда, чтобы спасти свою служанку Руни, с которой мы выросли. Я хотела нанять четырех наемников ей в охрану. — Я развязываю ленточки мешка и достаю золотую шпильку. — Вот. Этого хватит?

Ред смотрит на мою протянутую руку.

— Не хватит. С тобой я буду вести другой обмен.

— Какой же?

— Знания на услугу. Град пошел. Осталось проверить, будет ли шишка на голове у сына мэра…

— Но мне нужна помощь прямо сейчас! Пожалуйста, поймите, дело жизни и смерти.

— Мой профиль — дела смерти, так что ты по адресу. И я окажу тебе услугу, которую ты просишь, авансом.

— И что попросите взамен? Мне сны под заказ не снятся.

— Будешь работать на меня. Рассказывать все сны, что тебе снились и будут сниться. Я сам буду выбирать из них важное.

А цена высока! Не драгоценности, не подсказать в чем-то единожды, а постоянно работать на него?

Но сейчас у меня нет выбора. Я буду вынуждена пойти на эти условия, чтобы спасти Руни.

— Я согласна.

Ред застывает, будто был готов к моему сопротивлению или торгу. Но кое-что за годы замужества я поняла: с мужчинами проще согласиться, а потом незаметно прогибать свою линию.

Дальше разберусь с работой на него, а пока спасу Руни.

— Сколько наемников тебе нужно и куда? И в чем опасность для твоей служанки? Рассказывай.

Я с готовностью подхожу ближе и сталкиваюсь с ледяным взглядом. Раньше он спокойно позволял мне сидеть рядом, а теперь не подпускает.

Что ж, ладно.

— Все началось три дня назад…

Я быстро объясняю всю опасность ситуации, рассказываю о подозреваемом возничем Кайле и о том, что крайне важно не спускать с Руни глаз на празднике Полноводной реки и даже раньше.

— Важно поймать преступника, а не просто обезопасить Руни. Иначе я не смогу спокойно спать.

— Поймать на покушении на убийство?

— Да. Именно. Но Руни не должна пострадать. Сможете так сделать?

Ред уверенно кивает, а потом спрашивает:

— Хотите присутствовать?

Ох, какой сложный вопрос. С одной стороны, хорошо бы отсидеться дома, чтобы не наткнуться на Искандера. С другой — я же вся изведусь. А что, если наемники окажутся ненадежными в этой жизни? Что, если судьба-злодейка разом прикончит эту четверку ударом молнии или еще что-то?

Как же мне быть?

Глава 13

— Да. Хочу, — говорю я прежде, чем разум успевает переубедить сердце. — Я должна быть там.

Надену маску, буду в одежде для слуг и накину на голову плащ. Я готова хоть лицо грязью измазать, лишь бы снова не столкнуться с Искандером.

Волна холода идет по коже, а в груди, в месте, куда попала стрела, начинает болеть.

Однако мысль о том, что Руни могут не спасти из-за какого-нибудь проклятого стечения обстоятельств, в тысячу раз страшнее. Я уже однажды доверила ее жизнь судьбе и проиграла. Второго шанса не будет.

— Ты собираешься идти в этом? — вдруг спрашивает Ред.

— Да, а что?

— Даже слуги надевают лучшее на праздник. В таком виде тебя будут все от прилавков гонять, привлекать внимание. Так не пойдет. Я позабочусь о твоем виде, раз ты теперь работаешь на меня. Мои люди не могут позволить себе ошибаться.

Какая знакомая его последняя фраза. Он часто ее повторял в прошлой жизни.

Ред негромко свистит, и рядом появляется тот самый юнец, что угрожал мне мечом.

— Принеси для нашей предсказательницы одежду на праздник. Форма номер два.

Парень кивает и выскальзывает из зала.

— Помни: ты наблюдатель. Я не потерплю никакого вмешательства в работу. Мои люди знают свое дело.

— Я поняла.

Через несколько минут юнец возвращается с охапкой одежды. Простое, но добротного качества платье темно-синего цвета, без единого намека на кружево или вышивку, и темный плащ с капюшоном. И, конечно, маска — полумаска из черного бархата, закрывающая верхнюю часть лица. Надев все это и подобрав под плащ свои предательски светлые волосы, я стану выглядеть как дочка небогатого ремесленника или приказчица. Идеально.

— Как тебя зовут? — Ред оценивающе смотрит на меня.

— Эйви… — говорю по инерции.

— Нет. Не в жизни. Для моих людей на этом задании. И для меня.

Я размышляю несколько секунд. Мне нужно имя, которое не вызвало бы у меня самой неприязни, но и не было бы слишком вычурным.

— Лира. — Я вспоминаю имя героини одной из старых книг, которую я любила в детстве.

Книга о свободе и приключениях маленькой девочки, которая хотела найти своих отца и мать.

— Хорошо, Лира. Я Ред. Это Корни. — Он кивает на юного наемника. — Корни будет твоей тенью. Его задача — не столько ловить преступника, сколько следить, чтобы с тобой ничего не случилось.

Корни деловито кивает:

— Не подведу, глава.

Ред поворачивается ко мне, его темные глаза блестят в прорезях маски:

— А ты пока переодевайся.

— Но я могу это сделать дома.

— Нет. Домой ты сейчас не пойдешь.

— Но родители будут волноваться, что меня так долго нет.

— Не переживай. Я уже велел отправить мальчишку-слугу в твое поместье с сообщением от твоего имени, что ты пошла смотреть выступление кукольного театра на Цветочной улице, а потом хочешь застать цирковых артистов на юге города. После мы отправим еще одного слугу от тебя, который сообщит, что ты встретила подруг из академии и вы вместе хорошо проводите время.

Откуда он знает, что я училась в академии? Неужели всю подноготную на меня успел нарыть?

— Руни на меня обидится. Она всегда по таким местам со мной ходила. Мы как сестры.

— Если хочешь, чтобы твоя сестра выжила, делай, как я сказал. Будет обижена — быстрее соберется в город.

— Но мне нужно еще вам ее показать.

— Сомневаешься в моих людях?

Ну да, выполняют же они задания без указания пальцем, кто есть кто.

— Тогда зачем берете меня с собой?

— Когда в деле мешал предсказатель?

— Я просто видела сны. Меня не посещают видения.

— Зато ты можешь вспомнить что-нибудь важное из своих снов.

А Ред не промах и явно преследует свои цели. Что ж, не мне его за это судить.

Корни проводит меня в небольшие покои, где я могу спокойно переодеться. Платье мне немного велико, но с помощью завязок я исправляю этот маленький недочет.

Смотрю с любопытством в небольшое зеркало. Очень непривычно видеть на себе такой цвет. В молодости я одевалась в нежные цвета, а когда вышла замуж, то в более темные и приглушенные. Но у меня не было ни одного платья такого глубокого темно-синего цвета.

Я провожу рукой по платью — грубоватая ткань хорошо держит форму и слегка пружинит под пальцами. Подношу ладонь к носу и втягиваю запах лаванды и мыла. Значит, платье не новое, а уже носилось.

Интересно, кем? Когда я имела дела с Редом, то не видела у него ни одной женщины в наемниках. Или я просто не обращалась за их помощью?

Бархатная маска садится идеально. В ней мои глаза кажутся еще более голубыми. Я уже и забыла, что они у меня могут так сверкать. Долгие годы я смотрела на себя в зеркало, чтобы наспех причесаться и бежать по делам. А в последние месяцы не могла видеть эту печаль в глазах, морщины грусти и седеющие волосы.

Теперь же я смотрела на себя с решимостью больше никогда не видеть ту загнанную в болото версию себя.

Я так старалась быть хорошей женой и невесткой. Свекровь мне постоянно повторяла, что это я виновата в том, что семья Искандера стала бедна. Но никогда не уточняла почему.

Я лишь могла догадываться, что Искандер отдал все деньги, чтобы власти не тронули меня за грехи отца, поскольку я уже была помолвлена и вот-вот должна была стать частью другой семьи.

И я всегда старалась отплатить за свою жизнь, ведь за измену казнили весь род. А ковка оружия расценивалась как подготовка к мятежу. А Искандер доказывал в суде, что папа ковал только для своей личной коллекции.

Но в этой жизни я не допущу, чтобы с родителями случилось несчастье, а папину коллекцию мечей нашли. И мой род сохранит свои деньги, и род Искандера. Оба рода будут счастливы, только порознь.

А пока пора идти на праздник Полноводной реки исправлять судьбу Руни.

Глава 14

Главные улицы города наполнились веселыми и жаждущими чуда людьми. Я раньше так любила ярмарки и праздники, не пропускала ни одного до замужества, а потом… потом началась борьба за жизнь, когда важнее сделать партию товара или проверить, все ли лавки полны, чем повеселиться. Я стояла по другую сторону, как и сотня торговцев.

Мне казалось, что это ощущение внутреннего праздника потеряно для меня безвозвратно, но стоит мне сегодня услышать смех, музыку и зазывные крики торговцев, как внутри расцветает давно забытое чувство.

Если бы еще не угроза жизни Руни, я бы вдоволь здесь повеселилась!

Люди Реда быстро узнают, что моя служанка еще в поместье. Четверо наемников разделяются и караулят выходы из поместья, пока я скрываюсь неподалеку под маской и зонтиком от солнца.

Последний, кстати, мне выдал Ред, перед тем как выпустить с наемниками и Корни.

Думала, он пойдет со мной, но глава гильдии остался решать какие-то важные дела, сказав, чтобы я все важное сообщала Корни, в том числе про видения.

Не так-то ему и нужны мои пророчества!

— У тебя живот урчит, — по-свойски замечает Корни.

Он переоделся в простой костюм, и теперь мы походим на брата и сестру из небогатой семьи с одним слугой. Впрочем, это и есть наша легенда.

— Я с утра ничего не ела. А тут так пахнет жареными лепешками, что сил нет. — Я стараюсь глубоко не дышать.

— Я куплю.

— Я не могу есть на улице! — хватаю его за рукав.

Корни наклоняется и тихо говорит:

— Это дочка владельца нескольких кузниц не может. А Лира может. От этого легенда только крепче.

Я разжимаю пальцы, и Корни устремляется в лавку на другой стороне улицы. В это время из боковой двери моего поместья, которой никто не пользовался из-за разросшегося плюща, выходит Руни.

Ох, а вот на этот вход у нас людей не хватило! Да я про него и не подумала.

Как хорошо, что наемники все время поглядывают на меня, поэтому сразу ловят мой знак и незаметно идут за Руни.

А Ред был прав, говоря, что на праздник даже служанки достают свои самые лучшие наряды. Она даже маску зайки где-то раздобыла! И платье цвета чайной розы ей очень идет.

Наемники умело вливаются в толпу горожан за Руни. Один из них — сборщик мусора, вооруженный холщовым мешком и длинной палкой с острым наконечником. Другой — плотник, прогуливающийся по городу после выполненного заказа с ящиком инструментов. Третий раздает прохожим маленькие жетоны на скидку в книжной лавке, у него большая корзина в руках. Четвертый — подвыпивший горожанин, начавший отмечать с самого утра.

Все так умело вжились в роли, что я бы ни за что не заподозрила их, не знай правды.

Я бросаю взгляд на Корни — он не видит, что Руни уже вышла и наше задание по ее спасению началось. Строит глазки какой-то блондинке в персиковом платье, а на меня и не смотрит.

Ох, не зря я его потом рядом с Редом не видела. Не оправдывает он надежд, возложенных на него главой. Должен за мной следить, не дать мне пострадать. А он?

Я медленно иду следом за Руни так, чтобы держать ее в поле зрения. Солнце уже не так жарит, и своим зонтом я только цепляю всех, поэтому складываю его.

Почему-то держать его в руках как палку мне спокойней. С Искандером мы встретились через две улицы отсюда, когда уже стало темно, но это не значит, что мы не можем столкнуться с ним раньше.

Поэтому я не только слежу за Руни, но и постоянно прохожусь взглядом по толпе, чтобы не дай бог не натолкнуться на Искандера.

Мы подходим к городской площади, и здесь столько народу, что поток людей просто уносит меня куда-то в сторону циркачей. Я теряю Руни из виду и дико нервничаю.

Как назло, все вокруг высокие и здоровые — ничего не видно и так легко не протиснуться. Одна надежда на то, что наемники знают свое дело и их так легко, как меня, не сбить со следа случайностям.

— Сестра, я тебя обыскался! — Корни хватает меня за локоть и быстро вытаскивает из толпы в сторону. — Вот твои лепешки. Куда ты убежала? Могла предупредить!

Взгляд его так и говорит: «Я же за вас головой отвечаю». Мои руки через бумагу жжет тепло пирожка.

— Прости, Корни. Я услышала крики циркачей и не смогла удержаться.

— Больше так не убегай. Отец сказал, что переломает мне ноги, если ты пострадаешь.

Это Корни так намекает на угрозы своего главы?

— Мы хотели найти твоего друга. Пойдем? — спрашиваю я, намекая о цели.

— Я видел его только что у фонтана. — Корни кивает в сторону центра площади.

Люди в толпе совершенно не смотрят на нас. Мне оттоптали ноги, ткнули пару раз в бока локтями, осыпали крошками от лепешек, и даже мои волосы запутались в сладком леденце ребенка, сидящего на руках у дедушки. И все это незаметно для всех, кроме меня.