Вернувшая шипы

— Не сметь!

— Я обращалась не к вам, отец. Ведь мы оба с вами знаем, что более не в ваших интересах гнать меня.

И только король вновь был готов закричать, как последняя фраза принцессы заставила его передумать:

— Представителю Верховного Совета это не понравится. Поднимайтесь, отец. И займите своё место.

Риверия покинула покои вместе с отправившимся вслед за ней Инигом. Проводник не мог поверить, что принцесса осмелилась на подобную дерзость. И пусть кроме её самой и короля никто не знал причину её изгнания, каждый понимал, что подобная выходка может стоить ей жизни.

— Надеюсь, меня поселят не в гостевом крыле?

— Принцесса...

— Говорите прямо, Иниг.

— Откуда вы узнали?

— О том, что мой изломанный брат до сих пор остаётся жив лишь благодаря Создательнице? И он внутри истекает кровью, пока местные лекари сами молятся о появлении магов-целителей? Ведь они знают, что сами отправятся не в лучший мир, если Каэлор умрёт. Ох, Иниг, такое бы не ушло от меня. Завтра вы доставите магов, окончивших Академию Леквилл. Лучших, кто обучался медицине.

— Но король...

— Подмешайте ему сонный порошок. Тогда он никого не изгонит. Если боитесь, это сделаю я.

В тот миг Иниг понял, что отец его был прав. Оставаться в Семнотисе их роду было больше нельзя.

Глава 5. Амбистома

Роза с наслаждением смотрела, как округляются глаза Инига при виде выставленных во дворе сундуков. Было очевидно, что такого обилия вещей не имел даже сам королевский проводник.

Прощание с королевской семьей прошло без лишних эмоций. Эльфам куда проще было принять тот факт, что потенциальный муж Розы уже был им знаком. И пусть Лиганс видел, что Иниг совершенно не так прост, как кажется, он хотя бы знал, за кем ему стоит наблюдать.

Роза договорилась с Инигом, что невзирая на то, что они должны сразу отправиться в главный дворец Семнотиса, позднее, как только проводник наберется сил, он перенаправит её домой хотя бы на несколько часов. Не один год она желала узнать, изменились ли стены её родового поместья.

Один портал был для вещей. Он появился прямо под сундуками, и те сразу провалились в сияющую голубую субстанцию. Затем, как только погас первый, возник второй. В последний миг повиснув на шее принца Лиганса, а затем более спокойно обнявшись с королевой Эонией, Роза жалела лишь о том, что в этот миг с ними не присутствовал король. Он тоже сделал для неё немало.

Взяв Инига под руку, Роза вновь задержала дыхание. На сей раз перемещение далось несколько проще — не столь холодно и удушающе. Может, она и вовсе однажды привыкнет к порталам настолько, что совсем перестанет их чувствовать?

Любопытных и непонимающих взглядов оказалось куда больше, чем ожидалось. Служащие дворца и прибывающие гости совершенно не могли взять в толк, по какой такой причине королевский проводник сопровождал девушку из рода Арьянов. Но Роза старалась делать вид, что косых взглядов и перешептываний совершенно не замечает.

— Мария! — окликнул проводник одну из служанок. — Помоги леди Розелле. Его Величество в курсе.

— Ох!.. Леди, — приветственно поклонилась девушка, а затем взглянула на проводника. Было очевидно, что удивление вызвала не столько сама Роза, сколько обилие тяжелых узорчатых железных сундуков. И Роза была крайне рада тому, что непривычное обилие одежды заберет часть внимания от её легкого акцента, из-за которого её некогда привычная семнотинская речь стала слишком плавной. — Как мне известно, комната была приготовлена ещё вчера. Я обо всём позабочусь.

Мария была худой и ростом вышла немногим выше Розы. Её прямые темно-русые волосы были собраны в гладкий низкий пучок, обрамлявший вытянутое лицо. Носик девушки был немного вздернут, а небольшие серые глаза излучали собранность и спокойствие.

Боле не говоря ни слова, Иниг ушел. Роза, чья уверенность грозилась помчаться вслед за ним, постаралась улыбнуться. Она совершенно не знала, как себя вести, и молила Создательницу о том, чтобы рядом появился брат, который непременно спасет её от столь непривычного волнения.

— Так, выходит, я буду жить в гостевом крыле?

— Нет, ваша комната находится этажом выше.

Роза знала, что подобное точно не останется без внимания прибывающих ко двору леди (про причину их появления подробно истолковал Иниг ещё утром). И она искренне не понимала, почему ей не нашлось место в гостевом крыле подле остальных. Ведь если они с Инигом поженятся, её вновь переселят в другие покои, и раз на данный момент официально она лишь гостья дворца, почему для неё вдруг сделали исключение из правил?

— А мой брат?..

— Леди, не беспокойтесь. Для начала велим перенести ваши вещи.

— И тем не менее, вам известно, где он?

— Боюсь, нет.

Роза опечаленно вздохнула:

— Хотя бы мои вещи поместятся в спальне?

Служанка замолчала, поджав губы, а затем неуверенно произнесла:

— Мы сможем убрать пустые сундуки в кладовую Роза нервно улыбнулась.

Если дворец Драйдариса всем видом говорил о том, что главное в его стенах — искусство, то этот дворец ассоциировался со словом «укрытие». Не было ни колонн, ни статуй, ни даже плюща — лишь крепкий камень, спасающий от ветра.

Так же главный дворец Семнотиса впечатлял не только широтой, но и обилием окон, что говорило о огромном количестве комнат.

На лестнице её внимание привлекла невысокая светловолосая девушка, одетая в бархатное черное платье. Глаза её, явно пребывавшие на мокром месте не один день, взглянули на Розу недобрым огнем. Ладонь блондинки так крепко обхватила перила, что у неё побледнели костяшки. Другая девушка, стоявшая рядом и одетая в голубое, что-то быстро шепнула подруге на ухо. В этот момент Роза позавидовала эльфийскому слуху.

— Кто они? — спросила Роза, когда они с Марией приблизились к двери её комнаты.

— В черном — леди Аннет Луфетри, её брат недавно был казнен. И её подруга Амелестия Сайнор. Обе прибыли на празднования в честь Великой Эйрин.

Родовое имя первой девушки болезненной резануло слух. Ведь именно Луфетри владели «Шиповой долиной», которая так часто взывала к Розе во снах.

— И сколько девушек успел принять дворец?

— На данный момент двадцать две, но комнаты готовы для тридцати. Остальные будут прибывать на сами празднования в порядке, который определит их глава рода.

— И делали для кого-то подобные мне исключения?

Служанка многозначительно замялась, подбирая слова:

— О подобном мне не известно Но на всё воля нашего короля.

Через некоторое время Розелла оказалась в не слишком просторной, но крайне светлой комнате. Понять, по нраву ли она пришлась девушке, было крайне трудно. Она привыкла, что мебель вокруг неё большая и крепкая, что на кровати можно нескончаемо ворочаться, совершенно не боясь упасть, что в шкафу, предварительно устлав дно подушками, можно спать в полный рост, и что, сидя на стуле, у неё всегда болтались ноги. Схожим было лишь широкое окно по центру стены.

Присев на одноместную кровать, Роза принялась рассматривать витиеватые узоры, нарисованные поверх бежевых кирпичных стен. Простыни под подушечками пальцев были непривычно жесткими, но почему-то знакомо родными.

— Как подобает, вам должны приставить двух служанок. Три, если наставница сочтет уместным.

— У меня нет наставницы.

Мария постаралась не показывать удивления:

— Значит, на сей час приставят двух. Так как мы не знали, когда вас встречать, никто ещё не был выбран. Но если вам угодно, я могу предложить свою кандидатуру.

— Тебе известно, почему меня перенес проводник? — вдруг спросила Роза.

— Нет, леди. Предположу, что ваш отец щедро оплатил его услуги.

— Тогда я повторю свой другой вопрос, Мария. Для кого делали подобные исключения? Я говорю не только о гостьях, прибывших на пиры.

— Для важных послов, леди. Для крайне могущественных родов, пожалуй... — Мария понизила голос. — И, возможно, для тех, кто вызывает особый интерес.

— Какова степень этого интереса?

— Между озолочением и плахой, леди. Всё зависит от намерений гостя, прибывшего издалека.

Роза кивнула:

— Я буду рада видеть тебя подле себя.

Мягко поклонившись, Мария покинула комнату. И Роза, выждав всего несколько секунд, подбежала к окну. Надежды узреть родную красную макушку были разбиты о высокие деревья, закрывающие половину обзора. Девушке не оставалось ничего, как тут же покинуть комнату. И бежала она настолько быстро, что чуть не сбила с ног одного из слуг, что нес сундук с её одеждой. Извинившись, Роза завернула за угол и огляделась по сторонам, пытаясь вспомнить нужное для выхода из дворца направление. Точно сам их род шептал на ухо, что во дворце брата она не найдет.

Роза вновь увидела Аннет Луфетри и Амелестию Сайнор, всё на той же лестнице: девушки спорили, какое число сундуков уже успели пронести, и негодовали, что даже у недавно прибывшей принцессы одежды было куда меньше. Подобные перешептывания почему-то вызвали у Розы улыбку, и она хотела воскликнуть, что жалеет лишь о том, что не смогла взять с собой лошадь, но решила оставить знакомство на другой раз и начать его совсем не с колкости.

Лишь третий по счету слуга, явно смутившийся напору Розеллы, сообщил, что видел Торна на тренировочном поле, и подробно разъяснил, где оно находится.

Даже поднявшийся, совершенно чужеродный для Розеллы холодный ветер не мог её остановить. Легкая ткань дребезжала под ледяными порывами, пальцы на ногах окаменели, но она не могла повернуть назад. Вдалеке виднелся родной силуэт.

Торн стоял в стороне от прочих мужчин. По какой-то причине он был единственным, кто стрелял из лука. И настолько он был сосредоточен, что сначала даже не обратил внимания на то, как его окликнули. А во второй раз, услышав уже совершенно незнакомый ему голос, он не мог поверить, что, обернувшись, увидит её…

В глубине души девушка знала, что заходит на непозволительную для неё территорию, но ничего поделать с собой не могла. Никто не смел кричать ей вслед, никто не смел останавливать — родовое отличие Арьянов давало каждому присутствующему мужчине понять, какая картина предстала перед их глазами.

Брат с сестрой чуть не сбили друг друга с ног, и долгожданные объятия были настолько крепки, что обоим не хватало дыхания.

Торн не мог поверить, точно ли перед ним не стоит одна из его кузин, но знал, что эту девушку видел будто в первый раз.

Последний раз он помнил Розу маленьким напуганным ребенком, а сейчас даже черты её лица, которые он старательно пытался не забывать благодаря семейному портрету, изменились до неузнаваемости. Больше не было пухленьких детских щек и вечно опущенных напуганных глаз. Ростом она выросла, пусть и не сильно, тело, подобно лицу, стало взрослым, и лишь только волосы убедили Торна, что в своих объятиях он действительно держал сестру.

–— Откуда ты... — не веря, говорил он. — Почему не сообщила? За что так со мной?

— Так отец не говорил? Он послал Сумрака. Но я бы не успела написать, прибыла с проводником.

Не ожидавший услышать подобного, Торн свел брови к переносице. Он знал, что в Драйдарисе больше нет проводника, поэтому прекрасно понимал, о ком шла речь.

— Это всё пустое, — проговорила Роза с широкой улыбкой. — Как же ты возмужал! Она легко стукнула брата по плечу.

— Но ты ведь не думала, что у меня до сих пор юношеский голос?

— Когда читала твои письма, в голове звучал именно он.

Вернув на место брошенный ранее в сторону лук, Торн поспешил увести сестру с тренировочной площадки. И только молодой человек сообщил сестре, что знает место, где они могут обсудить совершенно всё скопившееся без утайки, дорогу им преградил один из слуг. Тот сообщил, что Розу желает видеть король.

Девушка, привыкшая к обществу королевских особ, не сразу поняла, почему на лице брата взыграл ужас. Торн почему-то взял на себя смелость самостоятельно сообщить, что Розе нездоровится после перемещения, и слуга, явно понимающий причины его беспокойства, лишь вежливо отметил, что ждать король не желает.

— Будь спокойной, – умолял Торн, когда они шли по дворцовым коридорам.

— Я куда спокойнее тебя. Скрывать мне нечего, подобно самому Драйдарису.

— Его волнует не это. Меня здесь не жалуют.

Подобное крайне удивило девушку. Не так давно из писем самого Торна и со слов Эрнеста Джифольди она невольно сделала вывод, что брат занимает весьма почетное место при дворе. Но чем больше перешептываний она слышала, чем больше видела отводившихся взглядов, тем яснее понимала, что по какой-то неведомой причине ситуация переменилась. Тогда неведомые до сего часа зачатки страха перед короной сообщили, что нужно быть как никогда осторожной.

Пожалуй, за всю свою жизнь Роза не кланялась так низко. Ещё немного — она бы и вовсе села на пол, что делали некоторые подданные до того, как в зале громко объявили её имя. Она не желала выделяться среди остальных, и готова была поколотить себя, если на лице появится хотя бы тень неуместной нервной улыбки.

Рабидус сделал ленивый взмах рукой, и присутствующие (коих было немало) тут же выпрямились. При этом некоторые всё равно продолжали смотреть в пол, будто их глаза каким-то образом могли накликать на них беду.

Рабидус сошел с трона, спустился с небольшой мраморной лестницы, устланной белым ковром с золотыми узорами, завел руки за спину и стал кружить вокруг Розеллы, точно завидевшая червячка голодная амбистома с его родовой книги.

Рядом с пустующим троном стоял Иниг, и взгляд его был совершенно не читаем. На молодом проводнике вновь был плотный кафтан, который отчаянно пытался заставить Розеллу забыть вид эльфийской туники на его теле. Девушка смотрела на того, с кем будто никогда не разговаривала в саду, чьего голоса совершенно не знала, как и того, что этот неприступный незнакомец должен стать её мужем.

— Надеюсь, мои дорогие Драйды пребывают в добром здравии?

— Они подобны нерушимым горам великой Каменной долины. Уверена, Создательница подарит им ещё много лет чудесного правления.

Ответ явно пришел королю не по душе. Неужели он подумал, что Роза смеется над ним, подчеркивая скоротечность людской жизни? Иначе девушка не могла понять, почему взгляд его действительно стал вдруг хищным. Или дело было в её акценте?

— Что говорили они о нас? Как отпускали тебя?

— Они не знали, что я удостоюсь чести стоять перед вами, ваше Величество. В этом случае они были бы не столь опечалены.

— Выходит, служила ты им верой и правдой?

— Со всем обязывающим меня уважением, ваше Величество. Но сердце моё всегда принадлежало Семнотису.

Роза надеялась, что великая Создательница не обратит на неё свой гнев из-за столь отчаянного лукавства, которое, к слову, явно пришлось королю по душе.

— Род Семов это ценит, — ответил король. Махнув рукой, он явно желал, чтобы Роза покинула центр залы, однако нашлась та, кто хотела знать больше.

— Род отбирал у вас все деньги, раз не позволил носить хотя бы одну пару серёг? – неожиданно спросила высокая девушка, стоявшая подле Инига. И если раньше Роза была так взволнована, что старалась не разглядывать незнакомых ей людей, сейчас центром её внимания стала молодая высокая незнакомка. Залу заполонил удивленный шепот, и, казалось, даже король не ожидал услышать чей-то голос кроме своего.

Принцесса Риверия немного вышла вперед. Роза оказалась совершенно неправа — главным хищником был совершенно не король.

— Ведь уши ваши не проколоты, — пояснила Риверия, когда ответом была лишь тишина. — Или причина была другая?

Арьян чувствовала, что впервые все взгляды были устремлены на неё. Теперь она не знала, правильно ли поступила, что сняла все украшения, кроме одного лишь кольца.

— Я не смела смущать эльфов своим видом. Причина лишь в этом.

— Мясо, так полагаю, тоже смущало Драйдов?

— Мне было позволено есть рыбу.

— И вы ели рыбу?

Отсутствие сию же секундного ответа (или готовившейся Розеллой лжи) оказалось единственным, что было так необходимо принцессе.

— Выходит, границы вашего уважения оказались омрачены чужой культурой. Не видь я кончиков твоих ушей, то непременно бы попросила их показать… Так точно ли Семнотис всегда был в вашем сердце?

— Однажды я, заблудившись в людском квартале, купила жареного на вертеле цыпленка.

— И вы съели его?

— И после облизала пальцы.

Не успели окружающие отреагировать на подобные слова, как залу заполонил довольный девичий смех. Впервые взгляд принцессы смягчился, и она, подойдя к Розелле вплотную, произнесла:

— Мы сохраним эту тайну, леди. Можете ступать.

И Роза, чувствуя, что хочет утопиться в бочке, действительно поспешила уйти.

Она не знала, отправился ли вслед за ней Торн, стоявший всё это время в зале позади неё, но точно была уверена, что Иниг не сдвинулся с места ни на шаг. Сейчас проводник был точно не тем существом, которое бы поспешило её успокоить и хотя бы солгать, что диалог с королем и принцессой был не таким позором, каким она его считала.

–—Тебе так одиноко…

Голос, раздавшийся точно над самым ухом, заставил Розу резко остановиться и оглянуться. Голос этот был настолько подавленным и бесконечно грустным, что тут же заставил девушку позабыть о существовании прочих эмоций.

Сначала она подумала на единственного находившегося в коридоре стражника, но тот стоял слишком далеко.

—Одна… Нигде нет места тебе…

Закрыв рот ладонью, девушка уперлась спиной в стену, что не ушло от внимания стражника.

— Леди?

Взглядом, полным слез, Роза взглянула на взволнованного мужчину, понимая, что тихий голос был лишь у неё в голове.

***

Иниг знал, что Роза спряталась в спальне и даже отказалась от обеда и ужина. Также он знал, что она не пустила ни брата, ни служанку и не забрала оставленный под дверью поднос с отправленным принцессой жареным цыпленком. Также он думал, что они оба с Розой знают, что после случившегося он не приходил к её покоям, дабы сказать хотя бы пару успокаивающих душу слов. Однако об этом было известно лишь ему, ведь на деле комната девушки пустовала уже несколько часов.

Чтобы успокоить кого-то, Инигу нужно было быть спокойным самому. А быть таким оказалось совершенно невозможно, когда чудовищные крики принца ранили слух.

Проводник находился в покоях Каэлора вместе с принцессой и королем, когда доставленные этим днем во дворец маги пытались не позволить юноше отправиться в объятия Тенты.

— Ему ведь дали снадобье! Так почему он так мучается?! — кричал король.

— Он чувствует, как начинают срастаться его кости и мышцы после проведенной операции, ваше Величество, — ответил один из прибывших лекарей, Дэлио. — Не дай мы ему снадобье из белого мака, юный принц бы и вовсе не перенес подобное вмешательство. Полностью убрать боль мы не можем.

Это был молодой человек, превосходивший ростом даже принцессу Риверию. Его длинные белые волосы точно светились в полутьме. Скулы Дэлио были острые, аристократичные, нос прямой, а красноватые губы отчетливо выделялись на фоне безжизненного лица. Куда больше Инига пугали его глаза — слишком светлые, точно принадлежавшие кукле. При этом проводник видел, что молодой лекарь привлек внимание далеко не одной девушки дворца.

Ожидая, что короля совершенно не устроит подобное заявление, Иниг был крайне удивлен, когда Рабидус лишь кивнул.

— Не жди вы так долго, восстановление проходило бы гораздо быстрее. Сейчас нам крайне сложно сказать, будет ли принц ходить, — сказал другой лекарь.

— Если хотите уйти отсюда живыми, он будет бежать! — закричал король, на что принцесса резко отвела его в сторону.

Отец с дочерью перешли на шепот, но проводник давно прознал, что одним из способов выживания в этом дворце было имение превосходного слуха.

— Это всё ты! — шипел Рабидус. — Я говорил, что нельзя их пускать. Гнать их вместе с тобой…

— Будете так себя вести, они действительно покинут нас.

— Пусть так! Хотят сделать моего сына бесплодным. Как твоя мать меня!

Последними обвинениями король разбрасывался не часто, но многие во дворце считали, что покойная вторая жена Рабидуса отравила его перед своей казнью, ведь последующие семь жен короля (и немыслимое число любовниц) так и не смогли подарить ему дитя.

Риверия зашипела подобно отцу:

— На сей раз бесплодным его сделали вы! Молитесь вместе со мной, чтобы хотя бы его разум остался чист. Можете натравить на меня армию, но я буду оставаться здесь до тех пор, пока буду уверена, что ваша больная голова не сведет моего брата в могилу. И эти лекари будут здесь столько, сколько я скажу.

— Сколько скажу я.

Взглянув на Дэлио, Иниг понял, что тот тоже прекрасно слышал этот разговор — он всегда понимал это по выражению лица. И Дэлио, тут же взглянув на проводника, малозаметно ухмыльнулся, показывая, что тот совершенно прав.

Глава 6. Дэлио

Роза знала, что рано или поздно стены дворца оставят её без дыхания, но не могла позволить случиться подобному этим вечером. Но также она и не могла уйти далеко, ведь столь поздним часом её бы вряд ли выпустили за пределы ворот. Поэтому решение нашлось само собой: наблюдая час за входом в сад, она заметила, что туда вошли лишь две новоприбывшие ко двору девушки. Это значило, что местные жители не

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Семнотиc – людское государство на северо–востоке Тельваура.

2

Тельваур – магический мир, преимущественно заселенный эльфами.

1

Главным порталом называют неподдерживаемый силой проводников портал в лесу близ королевского дворца Драйдариса, соединяющий Тельваур и Людской мир.

1

Тента - темная госпожа. По поверьям именно она привела в Тельваур чудовищ. Противоположность Великой Эйрин.