Идущая по костям

– Чтобы я знал, где искать, если волколак решит, что ты аппетитнее местных. – Его ухмылка не добралась до глаз. – Мне ещё нужен мой медальон.

Я проснулась от холода. В избе было зябко, несмотря на то, что солнце уже поднялось над горизонтом. Лучи света едва пробивались сквозь щели в стенах, рисуя на полу причудливые узоры. В избе пахло свежими блинами и сладким вареньем. Милана, наверное, позаботилась о завтраке с вечера. Я села на лавке, прислушиваясь к звукам деревни. Петухи кричали где-то вдалеке, слышался стук топора и голоса крестьян. Но в этих звуках не было жизни. Они были тихими и приглушенными, словно люди боялись говорить в полный голос.

На столе стояла крынка с молоком и тарелка с блинами, щедро политыми земляничным вареньем. Я с благодарностью посмотрела на эту еду.

– Милана, добрая душа. Неудивительно, что Горчак с ней. И что же там случилось между ней, Горчаком и Милицей? Вот бы узнать у кого.

Я вспомнила о вчерашнем разговоре с Ярославом. О его обещании поговорить с Горчаком. Я подошла к окну и выглянула на улицу. Княжич уже вышел из избы и уверенным шагом направлялся к дому старосты. В его позе чувствовалась решимость, а на лице читалась серьезность. Но почему Ярослав идет к старосте, а не к Горчаку? Я задумывалась об этом лишь мгновение, жуя блин.

Быстро проглотив пару блинов и запив их холодным молоком, я оделась, заплела тугую косу, надела на пояс серп и вышла из избы.

Деревня встретила меня неприветливым холодом и тишиной. Ветер пронизывал до костей, заставляя поежиться. Непонятно откуда взявшиеся снежинки больно кололи лицо.

– И снова этот ледяной ветер… Белая смерть всё ближе…

Улицы были пустынны, лишь кое-где виднелись плотно закрытые ставни домов. Казалось, будто все жители вымерли или спрятались в норы, боясь высунуть нос наружу. Проходя мимо домов, я чувствовала на себе чужие взгляды. Сквозь щели в ставнях за мной наблюдали. Боятся. Все боятся. Но чего? Ярослава и его дружины? Или более страшного, того, что скрывается в лесу? Я шла быстрым шагом, стараясь не задерживаться на улицах Верескова. С каждым шагом мое беспокойство нарастало. Казалось, будто сама земля пропитана страхом и отчаянием. В воздухе висела густая пелена тревоги, словно перед грозой.

На окраине деревни я увидела несколько дружинников Ярослава. Они стояли возле конюшни, о чем-то тихо переговариваясь.

– Хладно тут, аж мороз по коже…

– Из-за неё поди, этой черноволосой с рынка… Ты видел же, как она вепря кинула?

– Угу! А княжич водится с ней, поди его заколдовала…

Заметив меня, они замолчали и проводили недобрым взглядом. Один из дружинников плюнул на землю. В их глазах я увидела неприязнь и подозрение. Они то явно верили тем слухам на рынке. Ярослав мог им приказать не трогать меня, но мысленно они всё равно сыпали проклятиями.

“Ведьма, ведьма, ведьма…”

Я ускорилась, направляясь к лесу. С каждым шагом деревья становились все ближе, а страх перед неизвестностью – все сильнее. Не встречались мне раньше волколаки, не знала я, как боротся с ними.

Я вышла на опушку леса. Мгновенно стало тише и темнее. Деревья плотной стеной встали передо мной, заслоняя солнце. Холод усилился, ветер стих. Казалось, будто я попала в другой мир – мир тех, кто покинул нас. Сделав несколько шагов вглубь леса, я услышала волчий вой. Он доносился откуда-то издалека, но звучал зловеще и угрожающе. Волки. Снова эти треклятые волки! Я знала, что они где-то рядом. Они чувствуют меня. Чувствуют чужачку, что ступила на их территорию.

Я огляделась. В остально лес был пуст и тих, но я знала эта тишина была обманчивой. В воздухе витала тревога, словно перед бурей. Я чувствовала себя незваной гостьей в этом месте. Как и в любом другом.

Внезапно мой взгляд упал на дерево. На коре виднелись глубокие отметины от клыков. Волчьи клыки. Я провела рукой по шершавой коре. Под пальцами ощущались обрывки грубой серой шерсти. Сердце бешено заколотилось в груди. Я пригляделась внимательнее и увидела на земле следы. Следы лап, перемешанные с бурыми пятнами крови. Кровь. Свежая кровь. Значит, здесь недавно кто-то был. И кто-то пострадал.

Вдруг в ноздри ударил дух смрадный. Сладковатый, приторный, словно мед с гнилью смешали. Дух смерти. Дух тления. Меня передернуло, словно от мороза. Зажала я нос рукой, пытаясь понять, откуда тянет этой мерзостью. Смрад все крепчал, манил и отталкивал разом. Ступала я тихо, словно тень, стараясь следов не затоптать.

Вскоре открылось моим очам зрелище, от коего кровь в жилах заледенела. Меж сосен, в ямине небольшой, лежало тело людское. Вернее, то, что от него осталось. Изверженное, разорванное на части. Кровь на траве запеклась, словно смола черная. Куски мяса разбросаны были вокруг, словно зверь, насытившись, кости бросил птицам на радость.

Не могла я очей отвести от той жути.

Лицо… лицо его было изуродовано до неузнаваемости. Очей не было, лишь черные ямы зияли. Кожа на лице и шее разодрана когтями, будто пашню вспахали. Грудь распорота, и из раны торчали ребра, словно хворост сухой. Нутро вырвано и разбросано вокруг. Одежда в клочья разорвана, но по обрывкам ткани узнала я цвета, что носил один из мужиков вересковских. Видала его вчера.

Я нащупала на поясе рукоять серпа. Теперь я была уверена: это не просто зверь. Здесь, в этом проклятом лесу, бродит волколак.

Шла я обратно к Верескову, торопясь, как на пожар. Не страх гнал меня, а жгучая решимость. Нужно было поведать князю Ярославу о увиденном в лесу, чтобы до захода солнца покончить с тем зверем.

Миновав опушку, вздохнула вольно – полегче стало на душе. Несмотря на гнетущую атмосферу Верескова, а все ж таки приют после лесной жути. Но не успела и шагу ступить, как уши обожгло плачем неистовым. Замерла я, словно громом пораженная, ухом ловя. Плач тот из хаты Милицы доносился. Тревога душу объяла:

– Что-то стряслось с ней?

Припустила я бегом к хате Милицыной. Чем ближе подбегала, тем горестнее становился плач. То не слезы то были, а вопль надрывный, словно саму жизнь из человека вырывали.

Подскочив к избе, распахнула дверь, не постучавшись, и в горницу вошла. И тут же словно обухом по голове получила. Милица, вся в слезах и с растрепанными волосами, бросилась ко мне, словно зверь раненый, и закричала:

– Уходи! Уходи! Зачем ты в Вересков пришла?! Жили мы тихо, не тужили, а тут явилась ты, все разворошила! С княжичем тут всё нам счастье попортили! Я им подозрения свои сказала… А они, дружинники его треклятые… Старосту тут то и схватили! А Горчак, сын его, за батюшку вступился – теперь сам кровью истекает! Не надо нам правды такой вашей! Не надо нам защиты!

Я опешила.

– Милица, да что с тобой? Что со старостой, с Горчаком? И при чем тут я? Ты хоть сама понимаешь, что говоришь? – пыталась я ее перекричать. Но Милица словно не слышала.

– Не прикидывайся дурочкой! Все ты знаешь! Все это ты наворотила! Пришла тут, как воевода, и давай на всех подряд кидаться! На Старосту нашего накинулась, как коршун на цыпленка, а теперь из-за него и Горчак страдает! – голос ее звенел от отчаяния и гнева.

Я попыталась ухватиться за ниточку разума в этом хаосе.

– Милица, погоди, дай хоть слово сказать! Я не знаю, что там происходит-то со старостой и Горчаком… И тем более… Горчак то… муж Миланы. Почему тебя так его судьба волнует, а? Ты должна уже забыть его! – выпалила я, и тут же почувствовала, как словно лед в горнице разлился. Милица замерла, словно каменная, а в глазах ее плеснулся такой страх, что меня саму пробрало.

Вдруг ее лицо исказилось гримасой боли.

– Люблю… люблю его всем сердцем, понимаешь? Всем сердцем! И неважно, что он с Миланой сейчас. Для него первой и единственной всегда буду я! Всегда! – прошептала она, словно в бреду.

В этот момент словно пелена спала с моих глаз. Милица была готова на все, чтобы вернуть Горчака. Даже на самую страшную мерзость.

Я похолодела.

– Милица… да что ты такое говоришь? При чем тут твоя любовь и то, что сейчас происходит? Горчак ранен, а ты… – я осеклась, не зная, что сказать.

Милица, словно очнувшись, посмотрела на меня мутным взглядом.

– Я… я ничего не делала! Клянусь! Просто… сердце болит за него. Он же… он же мне как родной… – ее голос снова сорвался на плач.

– Как родной?! Да он муж другой женщины! Милица, не морочь мне голову! Что здесь творится?! – я повысила голос, чувствуя, как во мне закипает злость.

Милица зарыдала в голос, закрыв лицо руками.

– Не знаю… ничего не знаю! Просто… боюсь за него! Боюсь, что с ним что-то случится! Он же… он же… – она не могла закончить фразу, захлебываясь слезами.

Я подошла ближе и схватила ее за плечи.

– Милица, успокойся! Говори толком! Почему ты винишь во всем меня, княжича, дружинников его в конце концов!? – я трясла ее, пытаясь привести в чувство. Но после, завидев что это не возымело эффекта, я пощечину ей дала звонкую. Да такую, что Милица тут же в себя пришла. Она всхлипнула и посмотрела на меня заплаканными глазами. Отпечаток руки алым пламенем краснел на её щеке.

– Княжич утром ходил по домам, спрашивал… И я сказала, правду да и только… Что я видела… Я видела, как Староста… каждую ночь в лес уходит… с кем-то из наших… – прошептала она, словно боясь, что ее услышат.

Я нахмурилась.

– Скажи толком: что ты видела? – я допытывалась, чувствуя, как в душе зарождается нехорошее предчувствие.

Милица закусила губу и отвела взгляд.

– Не знаю… не знаю… Темно было… Но Староста… он всегда первый идет, за собой в лес зовет… А за ним кто-то из мужиков… иногда бабы… А потом крики из леса доносятся, да вой волчий, аж кожа холодеет… И потом лишь останки их находят, разодранные в клочья… А староста то каждое утро из леса целёхонький выходит… – ее голос дрожал от страха.

Я отпустила ее плечи и отступила на шаг.

– И ты ничего не сказала? Никому из жителей не рассказала? – спросила я, пораженная ее молчанием.

Милица покачала головой.

– Боялась… Кто мне поверит? Староста у нас уважаемый человек… а я… я кто такая? Бывшая подружка Горчака? Люди ведь что подумают: зло наговариваю на старосту, чтоб Горчаку больно сделать, а я люблю его… Люблю нещадно! – прокричала она, снова заливаясь слезами.

Я молчала, переваривая услышанное. Староста, уходящий в лес по ночам с жителями… Я толком то его и не видела и не говаривала с ним, лишь с Горчаком дело имела. Но если это правда… То это могло объяснить все, что происходило в Верескове. Выходило, что староста и есть волколак.

Я посмотрела на Милицу, все еще дрожащую от страха и слез. В ее глазах я увидела не только любовь к Горчаку, но и глубокий, животный страх. Она действительно боялась. Но её слова… Что-то в меня них насторожило, чего я пока не могла уловить. Да, всё складывалось: староста, волки, люди в лесу… Но что-то было такое, что никак не хотело укладываться в эту картину. Вся эта история Верескова мне не давала покоя.

– Спасибо, Милица… – тихо сказала я.

Я вышла из избы, оставив Милицу в одиночестве со своими слезами и страхами. В лицо задул ледяной ветер со стороны леса, который, казалось, шептал мое имя, преследуя меня с самого детства. И вот, этот зов настиг меня и в Верескове. Я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд со стороны сгустившихся елей…

– И всюду снег… И всюду смерть… – шепот, от которого по спине пробежали мурашки.

Я обернулась в сторону леса, но как обычно, там никого не было.

Глава 6. Волчья пасть

Волколак – существо, чья душа навеки расколота между человеческим разумом и звериной яростью, между сознанием и инстинктом. Проклятие, выкованное в холодном свете луны, словно железная клетка, запирает человека в шкуру хищника, обрекая его на вечную борьбу с самим собой. В ночи, когда луна восходит над горизонтом, зверь внутри просыпается, и человеческая воля слабеет, уступая место неутолимой жажде крови и неконтролируемой ярости. Он – тень самого себя, преследующая мирных жителей, словно кошмар наяву.

Он помнит, кто он был, помнит лица близких, помнит свою жизнь… Но с каждой новой луной воспоминания меркнут, а звериные инстинкты становятся все сильнее. Он борется, отчаянно цепляясь за остатки человечности, но проклятие неумолимо, и с каждым восходом луны он все больше погружается во тьму.

И лишь смерть, дарованная с милосердием, может принести ему долгожданное освобождение от вечных страданий, разорвать оковы проклятия и вернуть его истерзанную душу в мир иной, где, возможно, его ждет прощение и покой.

Солнце клонилось к закату, румяня небо. Холодный ветер гулял по деревне, завывая, словно волк, и стекла в избе дрожали. Я не могла выкинуть из головы слова Ярослава.

– Не ведаешь ты, Зоряна, что случилось… – начал он, глядя в пол, словно там искал ответ. – Едва я успел отдать приказ, как они накинулись на старосту. Словно обезумели. Схватили его, повалили наземь, начали пинать… Я и глазом моргнуть не успел.

Я видела, как дрожат его руки. Ярослав, княжич и храбрый воин, был потрясен жестокостью дружинников. И как он в таком случае мог им доверять? Как я могла жить дальше, зная, с каким недобрым взглядом они провожают меня. Всё это не предвещало ничего хорошего.

– Лишь Горчак их остановил, – продолжил он. – “Нельзя так, без суда!” – кричал он, заслоняя собой старика. Благородство в нем видно, но чую я, не все тут чисто. Слишком уж вовремя он оказался рядом.

Ярослав поднял на меня взгляд, полный сомнений, словно небо перед грозой.

– Что творится в этой глуши? – тихо спросил он.

Я вздохнула.

– Я была в лесу… И там видела там такое… – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – А после была у Милицы. Она не в себе, это точно. Говорила, как любит Горчака и готова ради него на всё. Не знаю, странно здесь, княжич, странно…

– И ведь это именно Милица сказала нам, что видела старосту. И глаза у неё были пусты тогда, а голос дрожал.

– Слишком много странностей. Надо убедиться своими глазами во всём.

Ярослав помолчал, словно раздумывая. Затем кивнул:

– В таком случае предлагаю отправиться в лес ночью и за всем проследить. Но до этого… Заря, скажи мне правду. Что на самом деле тобой движет? Почему ты так рьяно взялась за это дело? Не княжеская воля ведет тебя, так что же?

В его голосе прозвучало что-то новое. Не только подозрение, но и… интерес? Я поймала себя на том, что изучаю его лицо, пытаясь разгадать, что скрывается за его словами. Его взгляд был пристальным, проницательным. Казалось, он видел меня насквозь. Я почувствовала, как щеки слегка покраснели, и поспешила отвести взгляд.

– А ты, княжич? Неужели тебя действительно заботит судьба сельских жителей? – ответила я, смотря ему прямо в глаза. – Или тебе просто скучно в княжеских хоромах? И ты ищешь новых развлечений?

Ярослав усмехнулся, и в его глазах промелькнул огонек.

– Может быть, я ищу не только развлечений, – сказал он, глядя на меня с прищуром. – Может быть, я ищу… что-то более интересное.

– Например?

– Например, отважную и загадочную ведьму, которая не боится смотреть в глаза опасности. Которая гонится за волколаком, имея при себе лишь серп.

Его слова прозвучали как вызов, и я не могла не ответить на него.

– Ведьму? Ты же говорил, что я не похожа на них.

– А как же по твоему ты смогла привлечь мое внимание? Разве не колдовством?

Я усмехнулась наглости княжича. Но наверное, многие девушки были готовы всё отдать, лишь бы он посмотрел на них. Это заставило меня горделиво приподнять подбородок.

«Глупо, конечно, но от его слов внутри потеплело – будто глотнула горячего мёду»

– Не льсти себе, Ярослав, – ответила я, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Я не из тех, кто ведется на красивые слова. – Я усмехнулась. – Неужели, вас действительно волнует судьба этого захолустья? Вы, княжич, и о крестьянах печётесь?

Ярослав нахмурился, но быстро взял себя в руки.

– В моей семье… было всякое. – Княжич вздохнул, и в его взгляде мелькнула тень. – Отец говорит, что князь должен заботиться о своих людях. Правда, сам он давно перестал следовать своим словам, сидит на троне да за корону боится. Ну и братья мои, конечно... Один мечтает о славе, как мастер хитросплетений, другой о власти, только вот проводит всё время на пирах. И никто не хочет думать о простом народе, о благополучии.

– Но разве вы наследник? Я слышала, что вы средний княжич.

– Всё так, Зоря. Старшего зовут Всеволод, его отец и готовит на своё место. Но мне… Мне важно, чтобы все было хорошо в Волынском княжестве. И для этого я готов на многое…

Его слова заставилим меня зодуматься. На что же такое был готов княжич, чтобы достичь благополучия? Неужто обойти каждое поселение и убить там всех чудовищ?

– А вообще, я и не пытался тебя очаровать, не ведьма, – Ярослав поменялся в лице, из задумчивого в серьезного. – Я просто говорю то, что вижу. И то, что чувствую. Ты действительно заинтересовала меня.

В его голосе звучала такая уверенность, что мне на мгновение показалось, что я слышу биение его сердца.

– Ночью в лесу тебе придется доказать, что ты действительно такая, какой кажешься. Неведьма.

– Я докажу, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – И тебе, и всем остальным.

Наступила тишина. Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как между нами искрит напряжение. Но теперь это было не только напряжение недоверия, но и что-то другое… Что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее.

– Тогда договорились, – сказал он, наконец. – Ночью мы идем в лес. И посмотрим, кто чего стоит.

Мы вышли из избы. Трава шуршала под ногами, как будто лес сам предупреждал о нашем приближении. Ветер пронизывал до костей, несмотря на теплое время года. Ярослав шел рядом, молчаливый и сосредоточенный. В его глазах читалась решимость, но я чувствовала напряжение, словно он готовился к худшему.

До опушки леса мы добрались, стараясь ступать как можно тише, словно крадущиеся тени. Каждый скрип ветки, каждый шорох в кустах казался предостережением. Наконец, мы достигли огромного валуна, поросшего мхом. Он возвышался над землей, словно древний страж, охраняющий вход в чащу.

За валуном было достаточно места, чтобы укрыться от посторонних глаз. Мы присели, прижавшись к холодному камню. Ветер свистел между деревьями, разнося по лесу тоскливые завывания. Ветки хлестали по лицу, но мы не двигались, стараясь не издать ни звука.

Время тянулось мучительно медленно. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем ночь окончательно сгустилась над Вересковом. Луны не было видно из-за плотных облаков, и лишь редкие звезды пробивались сквозь пелену тьмы. Холод становился все более невыносимым, и я слышала, как стучали зубы Ярослава. Он обернулся ко мне, наблюдая за тем, как я спокойно сидела.

– Тебе не кажется странным, что сейчас так морозно? Я, кстати, даже снег днем видел.

– Да, странно. Ты и легко оделся, я смотрю.

– А ты, несмотря на сарафан, даже не мерзнешь. – С завистью проговорил Ярослав, кутаясь в рубаху.

– Я привыкла жить на улице и в более холодное время.

Ярослав хотел продолжить наш диалог, но я его остановила. Спустя, казалось, бесконечные часы ожидания, в доме Горчака зажегся тусклый свет. Затем дверь тихонько скрипнула, и на пороге появилась Милана. Она огляделась по сторонам, словно чего-то опасаясь, ее лицо было напряженным и встревоженным. Закутавшись в темный платок, она быстро зашагала в сторону леса, словно ее кто-то преследовал.

– Что она задумала? – прошептал Ярослав, сжимая мою руку так сильно, что я почувствовала боль.

Я не успела ответить. В следующее мгновение дверь дома Горчака снова открылась, и на пороге показался он сам. Он был бледен, как полотно, его лицо искажено болью и страданием. Он еле держался на ногах, словно его мучила какая-то страшная болезнь. Но взгляд его был устремлен только в одну сторону – вслед за Миланой. Превозмогая слабость, он тоже направился в лес, не разбирая дороги, словно ведомый какой-то неведомой силой.

Мы продолжали красться за Горчаком, словно тени, скользящие по заколдованному бору. Сухие сучья скрипели под ногами, словно старый леший ворчал, и каждый вдох ледяного ветра обжигал легкие морозцем. Ветки корявых берез и хмурых елей цеплялись за одежду, словно лесные духи пытались удержать нас от черного дела. Но мы шли вперед, ведомые каждый своей целью.

Наконец, Горчак вышел на небольшую поляну, окруженную высокими елями, словно стражами, охраняющими вход в Тот мир. В центре поляны горел костер, яростно пожирая сухие ветки. Пляшущие языки пламени отбрасывали дрожащие тени на лица Горчака и Миланы, искажая их черты и придавая им лики лесных бесов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Огненная жатва - Название конца света, связанного с огнем. Пророчество о грядущем очищении мира через всепоглощающий огонь.

2

Белая смерть - название конца, связанного с холодом. Древнее, несущее с собой вечный холод, голод и разрушение.

3

Травень (май) - название месяца у славян, когда зелёная трава покрывает землю.

4

Кутья - блюдо, готовящееся на Купалу. Является кашей из зерен пшеницы или ячменя.

5

Купала - Это праздник, который отмечался в честь Купалы-бога. Он проходил в период летнего солнцестояния, когда природа достигает своего расцвета. Праздник включал в себя множество обрядов, ритуалов и развлечений, связанных с водой, огнем, плодородием и очищением.

6

Верста - славянская единица измерения расстояния, равная 500 саженей или 1500 аршин, в метрической системе это 1066,8 метра

7

Волколак (или волкодлак) - в славянской мифологии это человек-оборотень, временно принимающий образ волка.