Идущая по костям

– Какое такое чудовище? – Желание уйти мигом улетучилось. Что-то во всем этом было не так. Наслали упырей? Это конечно, было маловероятно, но вдруг… Тем более Милана носит дитя, а свежую кровь они любят. Нужно было узнать побольше.

– Ой… – Милана тут же поникла, оглядываясь по сторонам, словно боялась, что ее подслушивают. Она схватила меня за руку и тихо прошептала. – Я не должна была этого говорить… Это тайна, поняла? Горчак не разрешает об этом никому рассказывать. Тяпун мне на язык! Ладно уж Зоря, тебе ведь к Анночке надо. Иди, а то она обидится. И… пожалуйста, забудь обо всем, что я тебе наговорила. Это все от страха.

– Хорошо, спасибо за угощения. – Я кивнула и вышла из дома. Точнее меня спровадили, мягко выталкивая.

Сделав глубокий вдох, я окинула взглядом деревню. Небо было чистым и высоким, а солнце уже начинало клониться к закату, отчего тени становились длиннее. Мне нравился этот запах дыма, смешанный со свежескошенной травой, запах подступающей осени, предвещающей скорую зиму. И еще – прохлада леса, окружавшего Вересково со всех сторон. Я жалела, что не удалось у Миланы узнать побольше о чудовище. Но наверняка кто-то здесь что-то да знал. Деревня всё ещё казалась тихой и безлюдной, но стоило мне пройти несколько шагов, как я услышала детский смех. За одним из домов играла небольшая группа детей. Они бегали и кричали, но вскоре их игра переросла в странную песню.

– Раз, два, три, волки пришли! – запел первый ребенок, убегая за сарай.

– Четыре, пять, в лес не гулять! – продолжил второй ребенок, девочка, лет четырех. Она показала на лес и помахала пальчиком.

– Шесть, семь, волк съест всех! – третий, пухленький мальчик прикрыл глаза руками.

– Восемь, девять, волки здесь – четвертый ребенок присел на корточки, рисуя круг на траве.

– Десять, десять, надо бежать! Волчий король идет искать!

Дети внезапно замолчали, уставившись куда-то за мою спину. Самый маленький мальчик медленно поднял дрожащий пальчик:

– Он... он уже здесь. Смотрите...

По спине побежали мурашки. Я обернулась. На опушке, между чёрных стволов, мелькнула тень – слишком высокая для волка, слишком изломанная для человека. Ветер донёс запах прелых листьев и... медной монеты. Как кровь. Дети продолжали же шумно играть, словно и не заметили лихолесья.

Я подошла к ним ближе.

– Что это вы поете такое? – спросила я с улыбкой, стараясь не показать своего волнения.

Они остановились и посмотрели на меня с любопытством. Самой смелой из групки детей оказалась вторая девочка:

– Это считалочка про волков и волчьего короля. Ее все знают. А ты кто такая?

– А почему эта считалочка такая страшная? – настаивала я.

Дети переглянулись.

– Потому что сейчас все только и говорят, что в лесу завелось чудовище, – прошептал мальчик, словно боясь, что его услышат. – Оно убивает людей. И волки ему помогают.

– Да-да! Это волчьий король! Я слышал, как тятенька шептался о том, что дядя Горя и Белобор нашли разодранное тело в лесу! Без зенок и внутренностей!

– Фу-у-у! Ну ты и врешь! Не было такого!

– А вот и было! Я сам слышал!

У меня похолодело внутри. Чудовище! Вот оно! Наверняка они говорят именно о том, о чем шептались старухи у застенья Старграда. Только почему его зовут волчьим королем? Разодранное тело… без зенок и внутренностей… В голове кружились обрывки фраз, слухов и догадок, но они никак не складывались в единую картину. Ужас медленно, но верно, пробирался под кожу, но я всеми силами пыталась сохранить самообладание. Я не хотела верить в то, что это мог быть волколак11[7]. Может быть, дети просто выдумывают? Или это всего лишь преувеличение? Но почему тогда в глазах этих малышей такой страх?

– Откуда вы это знаете? – спросила я, стараясь скрыть растерянность и, если получится, хоть немного – дрожь в голосе. В памяти всплыли упыри Чернобога, с которыми мне доводилось сталкиваться раньше. Да, зрелище было то неприятное, но вполне понятное и предсказуемое. А это… это было совсем другое.

– А ну-ка, кыш по домам! – раздался строгий женский голос.

Из-за угла вышла девушка, высокая и статная, с длинной черной косой, перекинутой через плечо. Ее лицо было усыпанное веснушками. Ярко-зеленые глаза, казалось, прожигали взглядом. В ней было что-то дикое и неукротимое, как в самой природе. В ее лице я уловила знакомые черты – утонченность, мягкость линий. Она чем-то напомнила мне Милану.

Девушка сердито посмотрела на детей, и те, словно по команде, бросились врассыпную. Холодный ветер прошелся по улице, заставляя меня поежиться. Вдалеке послышался скрип закрывающихся ставен.

– Скоро стемнеет, – сказала она, повернувшись ко мне. – Нечего им тут шататься, всякие страсти рассказывают. И вам тоже нужно домой идти, откуда бы ни были. Ночью здесь опасно.

Ее лицо, и без того бледное, казалось еще более осунувшимся в сумерках. В ее глазах застыла печаль, которая, казалось, не отпускала ее ни на минуту.

– Милица? Чего детей разгоняешь? – раздался голос Горчака. Он вышел из-за угла дома, скрестив руки на груди.

– Горчак, – кивнула Милица, но в ее взгляде мелькнула какая-то болезненная нежность. – Просто слежу, чтобы они были в безопасности. В такое-то время… – Она запнулась, словно хотела сказать что-то еще, но передумала.

– Спасибо, Милица. Но теперь я сам присмотрю, – ответил Горчак, и в его голосе не было ни капли теплоты. Милица нахмурилась. Где-то вдали скрипнула старая качель, словно вторя ее печали. Листья на ближайшем дереве задрожали, хотя ветра почти не было.

– Ты всегда все делаешь сам, Горчак. Даже когда тебе нужна помощь.

– И ты всегда знаешь, как упрекнуть, Милица, – холодно ответил Горчак, его взгляд потемнел. – Ты права, я не нуждаюсь в твоей помощи. Ни сейчас, ни тогда. – Для этого у меня есть Милана, – твердо сказал Горчак, глядя прямо ей в глаза. В его взгляде не было ни капли сожаления, лишь холодная решимость. – Тебе пора идти. Доброй ночи. – Горчак шагнул вперёд, понизив голос до опасного шёпота. – Если ещё раз увижу тебя возле моего дома – сам отведу к болотным огням. Ты ведь помнишь, что они делают с лгуньями?

Милица отпрянула. В её глазах, словно отблеск лунного света, мелькнуло что-то... нечеловеческое. Но лишь на мгновение.

– Ты пожалеешь об этом, – прошипела она. – Она не стоит тебя.

Я почувствовала, как неловкость сгущается в воздухе. Было очевидно, что между этими двумя что-то было, и это “что-то” закончилось очень плохо. Милица сглотнула, и я увидела, как в ее глазах блеснули слезы. Она резко развернулась и ушла, не сказав больше ни слова. Между ними явно было что-то недосказанное. И похоже, что-то очень личное.

Милица медленно развернулась и пошла прочь, а я поспешила за ней, чувствуя себя неуютно. Она шла, не обращая внимания на меня. Я молчала, не зная, как себя вести. Вскоре она свернула в переулок, в котором жили. Я шла за ней, и только когда она остановилась у своего дома, она заговорила, смотря прямо в глаза.

– Помню, как мы с Горчаком были молодыми, счастливыми. Он приносил цветы каждый день. Помню, как мы гуляли по лесу, как он учил меня собирать грибы, как мы смеялись до слез, сидя у костра. Помню, как он впервые поцеловал меня – в тот самый день, когда расцвели первые подснежники. Мы мечтали о детях, о большом доме. – Её голос задрожал, и по щеке скатилась одинокая слеза. – Он обещал любить меня вечно… А потом появилась Милана. Беременная. В этот момент мой мир рухнул. Все мечты, все надежды – все было уничтожено одним фактом. Я чувствовала себя преданной, покинутой. У меня словно вырвали кусок сердца. Она забрала у меня все. Она украла его. Я ненавидела ее, но я не могла ничего сделать. Горчак не мог бросить ее, понимаешь? Он должен был. Он всегда был таким правильным… Но я не собиралась сдаваться. Я не могла смириться с тем, что меня просто вычеркнули из его жизни...

Я почувствовала укол сочувствия. Милица, казалось, выплеснула всю свою боль, всю свою обиду. В ее словах звучала и любовь, и горечь потери.

“Вот и она… Значит, Милица и есть бывшая Горчака, о которой говорила Милана…”

Но при чём здесь упыри? Чернобог редко одалживал свою нежить для сведения любовных счётов. Разве что... Леденящая догадка пронзила меня: Милана беременна. А свежая кровь младенцев – лучшая приманка для навьих тварей. Неужели Милица сознательно накликала их? Или сама стала чем-то вроде проводника между мирами?

Тяжелый топот копыт и лязг железа ворвались в тишину вечера, заставив сердце подскочить к горлу. Улица наполнилась вооруженными всадниками, закованными в доспехи, словно железные големы. Они двигались слаженно и уверенно, излучая мощь и угрозу.

И тут мой взгляд зацепился за знакомое лицо. Один из воинов, ехавший во втором ряду, задержал на мне взгляд. Его губы тронула легкая, едва заметная ухмылка. Это был тот самый парень, что спас меня на рынке. Я снова рассматривала его кудрявые волосы пшеничного цвета и сочно-зеленые глаза, прищуренные сейчас от улыбки.

“Что он тут делает?”

Всадники остановились посреди деревни, и от отряда отделился один из воинов. Подъехав к Горчаку, он снял шлем и приветливо кивнул.

– Здравствуй, Горчак, сын Белобора. Великий князь Волынский услышал ваши мольбы о помощи. Видя, что своими силами вам не справиться с бедой, что поселилась в ваших лесах, он послал своего среднего сына, князя Ярослава, и его дружину, чтобы помочь Верескову.

Горчак удивленно вскинул брови.

– Князя Ярослава? Мы благодарны за помощь, но… разве это необходимо?

– Не мне решать, Горчак. Князь сам оценит ситуацию.

С этими словами воин снова надел шлем и вернулся в строй. Не успела я переварить услышанное, как из колонны вышел всадник, перед которым расступились другие. Он был на гнедой лошади. На нём был всё тот же алый расписной кафтан. Русые волосы обрамляли его плечи, взгляд оценивающе смотрел на Вересков. Он снова задержался на мне, как бы говоря: “Удивлена?”. Медальон на моей шее внезапно стал тёплым, будто впитал солнечный свет. Княжич слегка наклонил голову – его взгляд скользнул по цепочке, мелькнувшей у ворота моей рубахи. В уголках его губ заплясали веснушки от едва заметной улыбки. Он знал. Определённо знал, что это его вещь... и почему-то не требовал её назад.

Затем Ярослав окинул взглядом собравшихся жителей и произнес громким голосом:

– Я – княжич Ярослав. И я здесь, чтобы избавить вас от зла, что поселилось в ваших землях.

Глава 5. Древо

Сон-трава – весны гонец в дремучем лесу, где тени шепчут старые сказки. Цвет её синий, словно очи ночные, но не доверяй её тихой красе. Мягкие лепестки хранят в себе колдовство, а пыльца усыпляет разум, нашептывая сны. Не верь баюканью сон-травы, ибо сны её – лишь кривое отражение твоей души, где мечты и страхи перемешались. Легко сгинуть в том мороке, забыв путь к правде, и себя потерять навек.

Ярослав протянул руку Горчаку в знак приветствия. Но сын старосты смотрел на неё, как на раскаленное железо в кузне. Спустя пару скитаний, он всё же пожал её, словно делая великое одолжение.

– Я Горчак, сын старосты деревни Вересков, – представился он. – Благодарствуем за вашу помощь, княжич. Но… Откуда ведомо вам, какая беда постигла нашу деревню?

Ярослав, видать, ждал этого вопроса, прочистил горло и речь повёл:

– Наш великий князь Святослав Волынский тщательно собирает крупицы информации о том, что творится в земле его. И когда люд его сковывает хвора, он всегда меры принимает. – Сказал он. – До меня дошло, что в ваших лесах нечисть страшная орудует и оставляет после себя лишь кровавые останки. Мы должны обнаружить и истребить существо, чтобы больше ни одна душа не пострадала.

Горчак побледнел, и я заметила, как он украдкой сжал кулаки. Он бросил быстрый взгляд на меня.

– То правда, княже Ярослав, то правда… Мы с отцом каждое утро лес прочёсываем в поисках следов злыдня этого… Но находим лишь тела тех, кого оно настигло… – сказал Горчак, понизив голос. – Понятия не имеем, что за зверь это и как его одолеть.

Ярослав кивнул, и я почувствовала, как на мои плечи ложится тяжесть его решения. Ему и его дружине предстоит битва нелёгкая.

– Мы найдем способ победить лихо лесное, – сказал он уверенно. – Но для этого нам нужно будет работать вместе и быть осторожными. Мы не знаем, что нас ждет в лесу, и мы не знаем, как это существо нападает на безвинных.

Ярослав заметил, как я напряглась, когда он упомянул о необходимости работы вместе. Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на мгновение дольше, чем следовало. А потом его взгляд скользнул на шею, где кулон висел его. Его зелёные глаза изучали меня слишком пристально – не просто как воровку, а как... что-то другое. Словно он искал во мне подтверждение каким-то своим догадкам. Мне захотелось спрятаться.

Солнце багровело, цепляясь за макушки деревьев, словно не желая отпускать день. Но лес уже жил своей жизнью – тревожной и шепчущей. Каждый шорох казался мне предостережением. Горчак нервно озирался, словно зверь, загнанный в угол.

– Княжич, Зоряна, пора уходить… – прохрипел он, хватая меня за руку. – Не к добру задерживаться здесь, когда тьма наступает.

Я старалась не смотреть на Ярослава, но чувствовала его взгляд, словно клеймо. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Знала, что он узнал кулон. Глупая, зачем я надела его сегодня? Нужно было спрятать подальше, но рука так и тянулась к нему.

Когда Горчак торопливо прощался с Ярославом, я старалась держаться в тени. Но взгляд Ярослава задержался на мне, пронзительный и изучающий. На миг наши глаза встретились, и я почувствовала, как нутро сжалось от ужаса.

Изба, куда меня поселили на ночь, была простой, но чистой. Пахло свежим хлебом и сушеными травами. На стене висел оберег из засушенных зверобоя и полыни, сплетенных в круг. Но мне было не до уюта. Я металась по избе, словно волчица в клетке, не зная, что делать. Нужно было поговорить с княжичем, отдать ему украденное. Сейчас же. Я выглянула в окно, убеждаясь, что возле избы никого нет, и тихонько приоткрыла дверь… А затем остановилась у порога.

Но что сказать? Сказать, что кулон просто нашла? Но он наверняка знает, что это не так. Он ведь не дурак.

Снова и снова прокручивала в голове разные варианты, но ни один не казался мне верным. В голове был хаос, чувства кипели, как котел ведьмы. Тошнота подступала к горлу. Если я все расскажу, он может мне не поверить, или хуже – разозлиться и на кол отправит. А если солгу, он узнает правду рано или поздно.

Я сняла сапоги и откинула их в угол. Босиком по холодной, влажной земле ходить – вот, что сейчас успокаивало меня. Холодный пол сменился внутренним теплом. Босые ноги – это единственное, что напоминало о лесе, где я была свободна. Дышала глубже, пытаясь унять дрожь в руках.

– Нужно идти. Сейчас. Прежде, чем я окончательно струшу.

За порогом избы стояли дружинники Ярослава. Он был осторожен, это радовало, но усложняло мою задачу. Придется пробираться тайком.

Луна выкатилась из-за туч, освещая покосившиеся избы и узкие улочки деревни. Я, словно тень, скользила вдоль стен, стараясь держаться в темноте. Босые ноги, привычные к земле, почти бесшумно ступали по траве. Легкий ветерок трепал мои волосы, унося тревоги и сомнения. Порой мне казалось, что я чувствую запах надвигающейся беды, она висела в воздухе, как густой туман.

Обойдя дозорных, я подошла к избе, где поселили Ярослава. Постучать в дверь? Или попытаться проскользнуть внутрь незаметно? Выбор был не велик, но решение пришло само. Тихонько прижавшись к стене, я прислушалась. Внутри что-то плескалось. Запах пихтового масла щекотал ноздри, перебивая тревожные предчувствия. Купель? Неужели он решил искупаться после дороги, а не лечь сразу спать? Ведь от Старгорода путь был не легкий.

Я осторожно взялась за щеколду и тихонько потянула дверь на себя. Дверь отворилась, и я шагнула в темный проход. Осторожно ступая босыми ногами по полу, я прошла вглубь избы. И тут лунный свет упал на… Ярослава.

– Неужели судьба решила снова свести нас вместе, Зоряна?

– Откуда…

– Горчак назвал тебя так, когда разгонял по домам.

В маленькой избе, где его поселили, было душно от горячей купели, и в воздухе витал густой запах пихтового масла. Ярослав стоял передо мной, полуобнаженный, вытирая полотенцем свои светлые волосы. Я видела мужчин и раньше, поэтому его нагота не вызывала во мне ни смущения, ни трепета. Только лёгкое волнение и сосредоточенность на главной цели – разговоре. Ярослав подался вперёд, вытирая руки полотенцем. Капля воды скатилась с его волос на мою руку. Горячая, как расплавленный металл. Я вздрогнула – от неожиданности или от того, как его пальцы ненадолго задержались на медальоне, едва коснувшись моей кожи...

– Боишься? – он приподнял бровь, но не убрал руку.

– Того, что ты княжич? Или того, что украла твою безделушку? – я нарочно оскалилась, пряча дрожь в голосе.

– Того, что мне нравятся воры, – усмехнулся он. – Особенно с серпами у пояса… Так и что привело тебя ко мне посреди ночи? – Повторил он, бросая полотенце на лавку. В его голосе звучала скорее забава, чем гнев.

– Я хочу поговорить. – Ответила я спокойно, не отводя взгляда, стараясь унять предательскую дрожь в голосе.

Ярослав усмехнулся и подошел ближе.

– О, это интересно. И о чем же? Неужели о том, как ты оказалась в этой богом забытой деревне именно в тот момент, когда здесь орудует лихо? Или, может быть, о том, откуда у тебя этот кулон с родовым гербом моего рода? – Он указал на украшение у меня на шее, и его глаза лукаво блеснули. – Или о том, как мы с тобой повстречались в Старгороде? Вспоминаешь, как я помог тебе сбежать с рынка? – Его взгляд стал жёстче. – Что же ты там натворила, Зоряна? За что за тобой так гнались?

Он остановился почти вплотную ко мне, и я едва не почувствовала, как бьётся его сердце. Запах пихтового масла и свежести окутывал меня, и его присутствие давило своей силой. Но я не отступила. Вблизи он казался еще выше и сильнее. По груди стекала вода с пшеничных волос. Я посмотрела на украшение у себя на шее, прежде чем снять.

– Забери свою безделушку, княжич. Больно то нужна она мне. – Проворчала я так, будто не сама сюда пришла, чтобы его отдать. Ярослав усмехнулся, но отверг протянутую мной руку с его вещью.

– Оставь себе, Зоряна. Судя по твоему виду, тебе она действительно нужнее, чем мне. Да и забирать что-то у девушки, у которой на поясе висит серп, страшновато. Тебя поэтому на рынке схватить хотели? Угрожала поди кому?

– Нет. Ведьмой прозвали, – ответила я, не опуская глаз. Кулон надела обратно на себя, даже не смущаясь. – И хотели сжечь.

– Ведьмой? – Ярослав приподнял бровь. – И ты не возражала?

– А какой смысл? Если люди решили, что ты ведьма, никакие оправдания не помогут.

– Ай, ладно, это все городские сплетни. Не похожа ты на ведьму. Ты мне лучше скажи: что такая красивая девушка забыла в Верескове? – Его лицо исказила широкая самодовольная ухмылка.

– Я ищу чудовище.

Ярослав приподнял бровь ещё пуще прежнего.

– Ты? Ищешь чудовище?

– И я пришла к тебе предложить союз, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – У нас одна цель, княжич. Так почему бы не объединится?

– Союз? – Ярослав рассмеялся, но в его голосе звучало скорее удивление, смешанное с восхищением её смелостью. – Ты, видно, очень смелая девушка, Зоряна. Но союз с тобой? Я ведь ничего не знаю о тебе. Кто ты такая? Откуда ты пришла? Почему я должен тебе верить?

Я покачала головой.

– Это неважно. Важно то, что я знаю об этом месте и о том, что здесь происходит. И я готова поделиться своими знаниями с тобой, если ты примешь мой союз.

– И что же ты знаешь?

– Здесь что-то нечисто. В лесу бродит нечто опасное и жители деревни что-то скрывают, – я вспомнила косые взгляды, обрывки фраз, и то, как быстро они замолкали при моем появлении. – И я почти уверена, что это не просто зверь и даже не упырь чернобоговый.

– Почти уверена? – Ярослав прищурился. – И на чем основаны твои догадки?

– На том, что я видела и слышала. Здесь смердит ото всех ложью: Вересковцы пытаются от меня скрыть, кто же там в лесу. И я думаю, что мы имеем дело с чем-то гораздо более зловещим, чем обычный волк. Да и волков здесь слишком много. Даже в деревне их не боятся.

– Волков всегда было много в этих краях. Это обычное дело.

– Может быть. Но сегодня я слышала, как дети поют песенку. О волколаке. Они говорили, что это и есть то чудовище, которое убивает людей в лесу.

Ярослав рассмеялся.

– Волколак? Зоряна, ты слишком доверчива. Неужели ты веришь детским сказкам?

– Я не знаю, – ответила я, пожав плечами. – Но я привыкла доверять своим инстинктам. И мои инстинкты говорят мне, что в этой деревне происходит что-то странное. И что это связано с волками и с этой песенкой о волколаке.

Ярослав перестал смеяться и посмотрел на меня серьезно.

– Хорошо, – сказал он. – Допустим, ты права. Допустим, здесь действительно происходит что-то странное. Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю начать расследование, – ответила я. – Вместе. Мы должны узнать, что скрывают жители деревни и что бродит в лесу. И если это действительно волколак, мы должны его остановить.

Ярослав нахмурился.

– Волколак… Слышал я об этом создании… Слышал, что волколаком можно стать только по своей воле. Говорят, будто душа человека сама выбирает этот путь, ради мести или власти. Настоящий волколак – это не просто зверь, это чудовище, которое не знает пощады. Его трудно убить, его укус смертелен. Но я не верю в детские сказки. Нужно поговорить с Горчаком. Возможно, в деревне недавно случилась трагедия, кто-то умер от горя или злости. Волколаком ведь становится тот, кто полон ярости, не так ли?

– Не только, – возразила я. – Я слышала и о проклятиях. О людях, которые были прокляты и вынуждены превращаться в волков. Оно может быть наложено случайно, из-за зависти или злости, а может быть сделано намеренно, с помощью темных ритуалов. Так что, княжич, иногда превращение в чудовище случается и против воли.

– Проклятия? – Ярослав скептически приподнял бровь. – Ты хочешь сказать, что в этой деревне кто-то проклят? А главное: что здесь есть тот, кто наложил это проклятие?

– Очевидно да. Милана, жена Горчака, рассказала мне о том, что их донимает его бывшая, Милица. Даже ведьмой её назвала. Говорит, хотела ребенка их нерожденного погубить. Милана говорила, что после её визитов у неё живот каменел и кровь шла, словно кто-то пытался вырвать ребёнка из её утробы. И что эта бывшая, словно тень, преследует их повсюду, не давая покоя.

– Тебя тоже ведьмой кличали. – Заметил княжич, скрестив руки на груди. – И что? Думаешь, каждая девушка, которую так нарекают, является ею? Ведьмы существуют, я не спорю. Но не каждая сварливая баба, что варит зелья из трав, является колдуньей, способной превратить человека в зверя. Здесь нужна настоящая сила, знание и… злоба.

– Может, и так, – задумчиво ответила я, вспоминая всё, что знала. Разговор Милицы и Горчака. Но казалось, девушка не была злой на него, наоборот. – Но всё-таки надо ещё раз поговорить с жителями. Может, с тобой, как с княжеским сыном, они будут по сговорчивей.

Ярослав задумался на мгновение.

– Ладно, – сказал он наконец. – Давай начнем с Горчака. Я поговорю с ним завтра утром. А ты… что ты будешь делать?

– Я буду собирать информацию, – ответила я. – Хочу сходить в лес и осмотрется. Своими глазами увидеть следы. Постараюсь узнать больше об этих странных волках и о том, что здесь произошло.

Ярослав улыбнулся. В его глазах читалось восхищение её смелостью и, возможно, лёгкое сомнение в моих способностях.

– Ты всегда так уверена в себе?

– Только когда знаю, что права, – ответила я, улыбаясь в ответ. – До завтра, княжич Ярослав.

– До завтра, не ведьма Зоряна.

Когда я уже выходила, его голос остановил меня:

– Как в лес соберешься – надень кулон.

– Почему? – я обернулась.