Цюрихское озеро

Сьюзен припарковалась возле двухэтажного дома с тёмной черепичной крышей и ещё раз посмотрела на адрес в блокноте.

Совпадало.

Дом выглядел старым, но ухоженным. Небольшой сад. Аккуратно подстриженные кусты. Дрова, сложенные под навесом. Человек, живущий здесь, явно любил порядок. Эта мысль почему-то показалась ей важной.

Дом Вернера Бауманна стоял почти на окраине городка. За ним начинался лес. Ещё дальше поднимались горы. На первый взгляд в доме не было ничего примечательного. Два этажа. Тёмная черепичная крыша. Светлые стены, потемневшие от времени. Но чем дольше Сьюзен смотрела на него, тем сильнее ей казалось, что он очень похож на своего владельца.

Кусты возле дорожки были подстрижены с почти военной точностью. Дрова под навесом лежали ровными рядами. Даже старый садовый шланг оказался свёрнут так тщательно, словно его проверяли перед инспекцией. При этом дом нельзя было назвать ухоженным в привычном смысле слова. Краска на перилах местами облупилась. Один ставень слегка перекосился. На каменной дорожке пробивалась трава. Создавалось впечатление, что хозяин заботится только о том, что считает действительно важным, а всё остальное его давно перестало интересовать.

Сьюзен заглушила двигатель и некоторое время сидела в машине. Ветер шевелил ветви деревьев. Где-то вдалеке звонили церковные колокола. В подобных местах время будто двигалось медленнее. Она достала из сумки блокнот и ещё раз посмотрела на имя, записанное на первой странице.

Вернер Бауманн.

За последние дни она видела эту фамилию десятки раз. Подписи под рапортами. Запросы экспертиз. Протоколы осмотра места происшествия. Всё расследование смерти родителей Мии проходило через его руки. Если кто-то и мог рассказать, что произошло тогда на самом деле, то только он.

Поднявшись по дорожке, Сьюзен нажала на звонок.

Ответа не последовало.

Она уже собиралась позвонить снова, когда внутри дома послышались шаги.

Медленные. Тяжёлые. Человек двигался без спешки. Словно заранее знал, что гость никуда не денется. Через несколько секунд щёлкнул замок. Дверь открылась. Вернер Бауманн оказался именно таким, каким она его представляла. Высокий. Худой и седой.

Возраст заметно изменил его лицо, но не взгляд. Глаза оставались внимательными и настороженными. Такие глаза бывают у людей, которые слишком долго работали следователями. Они автоматически замечают детали. Запоминают мелочи. Оценивают собеседника раньше, чем начинается разговор.

Несколько секунд Бауманн молча изучал её.

Потом перевёл взгляд на удостоверение.

— Чем могу помочь?

Голос был низким и немного хриплым.

— Сьюзен Брукхардт. Полиция Цюриха.

Никакой реакции не последовало. Только короткий кивок.

— Мне нужно поговорить с вами о деле семьи Келлер.

Вот тогда реакция появилась. Почти незаметная. Но Сьюзен увидела её сразу. Бауманн отвёл взгляд в сторону. Туда, где за крышами домов возвышались горы. Потом медленно выдохнул. Будто услышал имя человека, которого надеялся больше никогда не вспоминать.

— Прошло много лет.

— Я знаю.

— И всё равно приехали.

— Да.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Наконец старик сделал шаг назад.

— Заходите.

Внутри дом оказался гораздо интереснее, чем снаружи.

Первое, что заметила Сьюзен, — книги. Они были повсюду. На полках вдоль стен, подоконниках, небольших столиков. Некоторые лежали стопками прямо на полу.

Старые детективы, юридические справочники, исторические исследования, потрёпанные романы. Дом человека, который привык проводить много времени в одиночестве.

Второе, что она заметила, — фотографии.

Их было немного.

Настолько немного, что это сразу бросалось в глаза.

Несколько старых снимков в рамках стояли на каминной полке. Молодой Бауманн в полицейской форме. Группа сотрудников возле служебной машины. Женщина, улыбающаяся в объектив где-то на берегу озера. Больше никого. Словно большая часть жизни хозяина дома осталась за кадром.

Бауманн провёл её в гостиную.

Большое окно выходило на горы. Возле стены стоял старый книжный шкаф. На столике лежала раскрытая книга и очки. Рядом находилась бутылка красного вина с наполовину пустым бокалом.

Жилой дом.

Но почему-то Сьюзен показалось, что здесь слишком много прошлого и слишком мало настоящего.

Бауманн жестом указал на кресло возле окна. Сам он сел напротив и некоторое время молчал. В комнате слышалось только негромкое тиканье старых часов. Сьюзен поставила сумку возле кресла и внимательно посмотрела на бывшего следователя. Сейчас, находясь рядом с ним, она понимала, почему эта фамилия так часто всплывала в архивных документах. Бауманн производил впечатление человека, который привык думать прежде, чем говорить. И привык отвечать только на те вопросы, на которые действительно хотел ответить.

Некоторое время никто не нарушал тишину. Казалось, старик специально заставляет её ждать. Проверяет терпение. Возможно, оценивает, насколько серьёзно она настроена. Сьюзен не торопилась. За годы работы она усвоила простую истину: люди сами заполняют паузы, если дать им достаточно времени.

Наконец Бауманн взял со стола бокал и сделал небольшой глоток вина.

— Значит, Келлеры снова всплыли.

Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос.

— Вы знали, что Мия погибла?

Старик кивнул.