Цюрихское озеро

Дейна Роув

Цюрихское озеро

Глава 1. Пропажа в Цюрихе

В начале сентября Цюрих приобретал ту особенную ясность красок, которая бывает только несколько недель в году. Летний зной уже отступал, однако деревья ещё сохраняли густую зелень, а вода в озере оставалась такой же синей, как в июле. По утрам город просыпался медленно. С набережных доносился шум первых трамваев, возле кофеен собирались постоянные посетители, а над озером ещё долго висел лёгкий туман, постепенно растворявшийся под лучами солнца.Из окна своего кабинета Сьюзен Брукхардт могла видеть часть этой картины.Она любила приходить на работу раньше остальных. Не потому, что отличалась чрезмерным усердием, как полагали некоторые коллеги, а потому, что тишина помогала ей думать. Когда коридоры ещё пустовали, а телефоны не звонили каждые несколько минут, казалось, будто весь отдел принадлежит ей одной. На её столе лежал раскрытый ежедневник.

Каждый новый день Сьюзен начинала одинаково: проверяла расписание, просматривала записи, отмечала уже выполненные задачи. Для постороннего человека подобная привычка могла показаться чрезмерной, однако сама она давно заметила, что порядок позволяет сохранять ясность мыслей. В профессии, где одна забытая деталь способна изменить судьбу человека, это качество

было полезнее многих талантов.

Утро обещало быть спокойным.

Накануне она завершила расследование дела о финансовом мошенничестве и теперь рассчитывала посвятить несколько часов отчётам, которые давно ждали своей очереди. Работа была скучной, но необходимой. Сьюзен как раз просматривала последнюю страницу материалов, когда в дверь кабинета постучали.

Появление секретаря само по себе не представляло ничего необычного, однако выражение её лица заставило Сьюзен поднять голову.

— Простите, Брукхардт. К вам посетитель.

— Кто именно?

— Господин Ханс Келлер.

Имя прозвучало неожиданно. В Швейцарии трудно было встретить человека, никогда не слышавшего о Келлерах. Газеты охотно писали о деятельности их фонда, журналисты брали интервью, университеты получали гранты. Даже Сьюзен, не испытывавшая особого интереса к деловым новостям, не раз видела фотографии Ханса Келлера на страницах газет.

Она закрыла папку.

— Что ему нужно?

— Он хочет заявить об исчезновении родственницы.

Несколько секунд Сьюзен молчала.

Само по себе исчезновение человека не являлось чем-то необычным. Каждую неделю в полицию поступали подобные заявления. Однако редко случалось, чтобы один из самых известных предпринимателей страны приходил лично.

— Попросите его войти.

Когда дверь открылась вновь, Сьюзен невольно подумала, что газетные фотографии плохо передают внешность человека.

Ханс Келлер оказался выше, чем она представляла. Его движения были неторопливы и точны. Он производил впечатление человека, привыкшего к вниманию окружающих и давно переставшего его замечать. Всё в его облике казалось продуманным: костюм, осанка, манера держаться.

Но больше всего запоминалось лицо. Не красота, хотя многие обсуждали его личную жизнь так и ничего не узнав. Больше всего запоминалось выражение лица. Такое выражение иногда встречается у людей, которые слишком долго привыкали скрывать свои мысли.

Поприветствовав Сьюзен, он сел напротив её стола и сообщил о причине визита. Его племянница, двадцатидвухлетняя Мия Келлер, исчезла три дня назад. Девушка не вернулась домой, перестала отвечать на звонки, а её друзья, насколько удалось выяснить, не знали, где она находится.

Сьюзен внимательно слушала, делая пометки.

За годы работы она успела усвоить простую истину: иногда важнее не то, что говорит человек, а то, как именно он это говорит.

Большинство родственников пропавших людей приходили в полицию с надеждой. Даже когда обстоятельства выглядели тревожно, они старались убедить себя и окружающих, что всё ещё можно исправить. В их словах слышалось беспокойство, иногда отчаяние.

Господин Келлер рассказывал о случившемся иначе.

Он не выглядел безразличным. Но и тревоги в нём почти не ощущалось. Словно он уже смирился с любым возможным исходом. Постепенно разговор коснулся самой Мии. По словам дяди, девушка училась в университете и до недавнего времени не доставляла серьёзных хлопот. Последний год, однако, изменил её. Она стала скрытнее, чаще проводила время вне дома, завела новых друзей, о которых почти ничего не рассказывала. Ханс объяснял эти перемены возрастом и стремлением к независимости, но чувствовалось, что они ему не нравились. Особенно подробно он говорил о дурном влиянии окружения.

Не обвинял никого напрямую, не называл конкретных людей, однако несколько раз осторожно возвращался к мысли, что причиной исчезновения могли стать наркотики или сомнительная компания.

Сьюзен отметила это про себя. Подобные предположения нередко оказывались верными. Но столь же часто они служили удобным объяснением, когда человек не хотел признавать существование иных причин. Разговор длился почти час. К его концу блокнот Сьюзен был заполнен заметками, однако странное ощущение неудовлетворённости не исчезло.

Информации оказалось много.

Слишком много второстепенных подробностей.

И удивительно мало того, что помогало понять саму Мию.

Когда беседа завершилась и Ханс Келлер покинул кабинет, Сьюзен ещё некоторое время сидела неподвижно.

За окном солнечный свет уже полностью рассеял утренний туман. Озеро сверкало между зданиями, и казалось невозможным поверить, что где-то совсем рядом могла разворачиваться история, способная закончиться трагедией.

Она открыла базу данных и начала просматривать материалы о семье Келлеров.

Сначала взгляд скользил по страницам без особого интереса. Биография Ханса выглядела именно такой, какой и должна была выглядеть биография успешного предпринимателя. Образование, компании, благотворительные проекты, награды.

Всё было безупречно.

Даже слишком.

Сьюзен поймала себя на этой мысли и тут же усмехнулась. Следователи вообще не любят слово «безупречно». Оно вызывает подозрение почти так же быстро, как слово «скандал». Среди документов обнаружилась старая семейная фотография. Снимок был сделан много лет назад. На нём стояли четверо: сам Ханс, его брат с женой и девочка лет десяти. Мия. Сьюзен задержала взгляд на фотографии чуть дольше, чем собиралась. Она не могла объяснить почему.

Возможно, дело было в том, что остальные смотрели прямо в объектив, тогда как ребёнок словно отвлёкся на что-то за пределами кадра.

Возможно, причина заключалась в другом.

Так или иначе, фотография почему-то не выходила из головы.

К тому моменту рабочий день уже окончательно вступил в свои права. В коридоре слышались голоса сотрудников. Телефоны звонили почти без перерыва. Кто-то спорил о сроках отчётов, кто-то обсуждал новое расследование. Сьюзен закрыла досье. Формально у неё не было оснований уделять этому делу особое внимание. Пропавшая девушка. Уважаемый родственник.

Никаких признаков преступления.

И всё же что-то заставляло её думать, что ограничиться телефонными звонками не получится.

Она открыла ежедневник.

Некоторое время смотрела на список запланированных дел.

Затем аккуратно вычеркнула половину пунктов и вписала новую строку.

«Посетить дом Келлера».

После этого Сьюзен закрыла блокнот и ещё раз взглянула на озеро.

Утро начиналось спокойно.

Но опыт подсказывал ей, что самые неприятные истории обычно начинаются именно так.

Однако к работе над новым делом она приступила не сразу.

Некоторое время Сьюзен сидела за столом, просматривая записи, сделанные во время разговора с Хансом Келлером. Затем аккуратно закрыла блокнот и убрала его в сторону. Привычка требовала сначала закончить начатое. На столе ещё оставались документы по старому расследованию, которые необходимо было передать в архив.

Она потратила на это почти двадцать минут.

За это время отдел окончательно проснулся.

По коридорам постоянно кто-то ходил. Звонили телефоны. Хлопали двери кабинетов. Из соседнего помещения доносились голоса сотрудников, обсуждавших какую-то кражу в пригороде. Всё выглядело привычным и даже немного успокаивающим.

Люди часто представляют работу полиции иначе. Им кажется, будто расследования состоят из погонь, перестрелок и внезапных озарений. На самом деле большую часть времени занимают бумаги. Очень много бумаг.

Сьюзен не жаловалась.

Она давно научилась видеть в документах такую же ценность, какую другие следователи видели в допросах. Ошибка преступника чаще обнаруживается в отчёте, чем в драматической сцене признания.

Около десяти часов в кабинет снова заглянул Маркус Фогель.

На этот раз с двумя стаканчиками кофе.

— Я решил проявить великодушие.

— Неужели?

— Не привыкай.

Он поставил один стакан рядом с её компьютером и уселся напротив.

Некоторое время оба молчали.

Маркус хорошо знал коллегу и понимал, что если Сьюзен задумалась, то торопить её бесполезно.

— И что ты думаешь о Келлере?

Она отпила кофе.

— Пока ничего.

— Неправда.

— Почему?

— Потому что ты уже двадцать минут смотришь в одну и ту же папку.

Сьюзен невольно улыбнулась.

— Мне показалось странным его поведение.

— В каком смысле?

— Слишком спокойный.

Маркус пожал плечами.

— Люди по-разному реагируют на стресс.

— Знаю.

— Тогда в чём проблема?

Она немного подумала.

— Не могу объяснить.

И это была правда.

Обычно подозрения возникали из-за конкретных деталей. Несоответствия во времени. Противоречий в показаниях. Попыток что-то скрыть.

Сейчас ничего подобного не было.

И всё же разговор не выходил у неё из головы.

Маркус допил кофе и поднялся.

— Если найдёшь международный заговор миллиардеров, дай знать.

— Обязательно.

— Только не сегодня. У меня много работы.

Когда он ушёл, Сьюзен снова повернулась к компьютеру.

На этот раз она открыла материалы о гибели родителей Мии. Документов оказалось немного. Старое дело давно закрыли.

Согласно официальной версии, супруги Келлер погибли во время поездки в Альпы. Автомобиль сорвался с горной дороги и упал в ущелье. Экспертиза признала случившееся несчастным случаем. Ничего необычного. Подобные аварии происходили каждый год.

Сьюзен просмотрела несколько страниц и уже собиралась закрыть файл, когда её внимание привлекла дата.

Она ещё раз посмотрела на экран.

Затем на фотографию Мии.

Потом снова на дату.

Девочке было десять лет.

Фактически всё её детство прошло под опекой Ханса. Сьюзен сама не знала, почему эта мысль показалась важной. Возможно, никак не связана с исчезновением. Однако она записала её в блокнот.

За годы работы следователь учится доверять не только логике, но и памяти. Иногда мелочь, не имеющая значения сегодня, становится ключом через неделю. Вскоре она обнаружила ещё одну любопытную деталь. После гибели родителей имя Мии почти исчезло из публичного пространства. Разумеется, это нельзя было назвать чем-то необычным. Многие семьи предпочитают ограждать детей от внимания прессы. И всё же создавалось впечатление, будто кто-то сознательно вычеркнул девушку из истории семьи.

На официальных фотографиях фонда её не было.

На публикациях о благотворительных мероприятиях — тоже.

Словно существовали два отдельных мира.

В одном находился влиятельный предприниматель Ханс Келлер.

В другом — его племянница.

Сьюзен откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Озеро уже сияло под полуденным солнцем. Катера пересекали воду тонкими белыми линиями. На противоположном берегу виднелись дома, утопавшие в зелени.

Всё выглядело настолько спокойно, что мысли о пропавшей девушке казались почти неуместными.

Но именно такие контрасты она замечала чаще всего.

Красивый город не становится менее опасным только потому, что выглядит красивым.

В двенадцать часов ей позвонили из университета Мии. Разговор длился недолго. Девушка действительно посещала занятия исправно. Пропусков почти не было. Последний раз её видели несколько дней назад. Никаких конфликтов. Никаких жалоб. Никаких тревожных сигналов. После звонка Сьюзен сделала ещё несколько записей. Затем открыла ежедневник. Она долго смотрела на список задач.

1. Встреча с прокуратурой.Работа с архивом.

2. Подготовка отчётов.

Все эти дела внезапно показались ей менее важными. Наконец она взяла ручку и аккуратно вычеркнула несколько пунктов.

После чего написала новую строку:

«Дом Келлера. Осмотр комнаты Мии».

Поставив точку, Сьюзен почувствовала знакомое облегчение.

План снова существовал.

А значит, можно было двигаться дальше.

Глава 2. Дом с видом на озеро

Сьюзен приехала в отдел раньше обычного. Ночь прошла беспокойно. Она несколько раз просыпалась и каждый раз обнаруживала, что думает об одном и том же разговоре.

Само по себе исчезновение молодой девушки не было чем-то необычным для полиции. Большинство подобных историй заканчивались довольно прозаично: люди находились у друзей, уезжали без предупреждения или просто хотели на время исчезнуть из привычной жизни. Однако случай Мии Келлер почему-то не выходил у неё из головы. Возможно, причиной был сам Ханс Келлер. За годы работы Сьюзен научилась замечать мелочи. Не ложь — её распознать было гораздо сложнее, чем показывают в фильмах. Скорее несоответствия. Люди переживают по-разному, но есть вещи, которые невозможно полностью скрыть. Тревога всегда отражается в голосе, страх — в движениях рук, усталость — во взгляде.

Во время разговора с Хансом она почти не увидела ничего подобного. Он выглядел человеком, который пришёл решать проблему, а не искать пропавшего родственника. Эта мысль казалась несправедливой, и всё же Сьюзен никак не могла от неё избавиться.

Она открыла компьютер и ещё раз просмотрела материалы по делу. Новых данных не появилось. Телефон Мии по-прежнему оставался отключённым. Банковская карта не использовалась. Камеры наблюдения в районе её университета ничего полезного не показали. Последний подтверждённый след девушки обрывался три дня назад. Около десяти часов утра Сьюзен закрыла папку и посмотрела на часы. Чем дольше она размышляла, тем сильнее убеждалась, что необходимо увидеть место, где жила Мия.

В некоторых случаях комната человека рассказывала больше, чем десятки свидетельских показаний. По тому, как лежат книги, какие фотографии стоят на полках и какие записи человек оставляет на столе, можно понять гораздо больше, чем по официальной биографии.

Погода за окном испортилась. Серые облака затянули небо над озером, и город выглядел заметно мрачнее, чем накануне. Когда Сьюзен выехала в сторону Цюрихберга, начал моросить мелкий дождь. Машина медленно поднималась по извилистым улицам, проходившим между старыми виллами и аккуратными садами. Район давно считался одним из самых престижных в городе. Здесь редко встречались случайные прохожие, а дома больше напоминали частные резиденции, чем обычное жильё. Некоторые участки были скрыты за высокими живыми изгородями, другие — за коваными воротами и каменными стенами. Всё вокруг выглядело настолько спокойно и благополучно, что трудно было представить, будто отсюда могла исчезнуть молодая девушка.

Особняк Келлера стоял на возвышенности. Уже подъезжая к воротам, Сьюзен поняла, что фотографии в интернете сильно уменьшали его размеры. Дом был огромным. Светлый камень фасада выделялся даже под пасмурным небом. За домом виднелись высокие деревья, а впереди склон уходил к озеру. Вид отсюда наверняка стоил целое состояние. Пока ворота медленно открывались, Сьюзен поймала себя на мысли, что Мия, вероятно, провела большую часть жизни в одном из самых красивых мест страны. Странно было думать, что человек, выросший среди такого достатка и комфорта, мог исчезнуть без следа.

Дверь открыл сам Ханс Келлер. Он выглядел так же безупречно, как и вчера. Казалось, что за прошедшие сутки он вообще не спал и не бодрствовал — просто оставался неизменным. На нём был тёмный свитер и серые брюки, однако даже в такой простой одежде он сохранял вид человека, привыкшего контролировать всё вокруг. Он вежливо поприветствовал Сьюзен и предложил пройти внутрь.

Дом оказался именно таким, каким она его представляла после первого впечатления от хозяина. Здесь было просторно, тихо и удивительно чисто. Настолько чисто, что это бросалось в глаза. Полы блестели. На мебели не было ни единой лишней вещи. Даже книги на полках стояли так ровно, будто их выравнивали по линейке. Пока Ханс показывал комнаты первого этажа, Сьюзен внимательно осматривалась. Огромная гостиная с панорамными окнами больше напоминала дорогой гостиничный холл. Кабинет выглядел как иллюстрация из журнала о бизнесе. Столовая могла бы без изменений появиться в рекламе элитной недвижимости. Всё производило впечатление достатка и вкуса, однако почти нигде не ощущалось присутствия людей.

Это чувство усилилось, когда они поднялись на второй этаж.

— Здесь жила Мия, — сказал Ханс, открывая дверь.

Сьюзен вошла в комнату и остановилась. На первый взгляд помещение выглядело вполне обычным. Большое окно занимало почти всю стену и выходило на озеро. Возле окна стоял письменный стол. У противоположной стены находилась кровать. Рядом располагался шкаф и несколько книжных полок. Однако уже через несколько секунд стало понятно, что именно вызвало у неё странное ощущение. Комната была слишком пустой.

Она не выглядела заброшенной. Наоборот, здесь недавно убирались. Но в ней почти не осталось признаков того, что здесь жила двадцатидвухлетняя девушка. На столе не лежало ни одной тетради. На полках почти отсутствовали книги. На стенах не было фотографий друзей, семейных снимков или памятных записок. Даже одежда в шкафу висела так аккуратно, словно её готовили для витрины магазина. Сьюзен медленно прошлась по комнате, стараясь не показывать своих мыслей. За годы службы она научилась замечать детали автоматически. И сейчас каждая новая деталь только усиливала ощущение неправильности.

Сьюзен подошла к письменному столу и выдвинула верхний ящик. Внутри лежали несколько ручек, блокнот без записей и упаковка скрепок. Она просмотрела содержимое почти машинально и открыла следующий ящик. Там оказалось ещё меньше вещей. Всё выглядело так, будто комнату не просто убрали, а специально подготовили к осмотру. За время службы ей доводилось видеть помещения после обысков, после ремонтов и даже после попыток уничтожить улики. Каждый раз оставалось ощущение вмешательства. Здесь возникало похожее чувство. Не потому, что она видела конкретные доказательства. Скорее потому, что комната казалась слишком правильной.

Она открыла шкаф. Внутри висела одежда. Деловые пиджаки, несколько свитеров, рубашки, джинсы. Всё аккуратно распределено по цветам. Внизу стояли коробки с обувью. Сьюзен осмотрела их и снова нахмурилась. Вещей было мало. Слишком мало для человека, который прожил здесь большую часть жизни. Конечно, часть одежды могла находиться в стирке или химчистке, однако общее впечатление от этого не менялось. Комната не рассказывала о своей хозяйке почти ничего.

Пока она осматривала шкаф, Ханс оставался возле двери. Он не вмешивался и не задавал вопросов. Просто наблюдал. Именно это раздражало Сьюзен больше всего. Большинство людей в подобной ситуации старались помочь, рассказывали истории, вспоминали последние разговоры. Ханс словно ждал окончания процедуры. Будто речь шла о ежегодной проверке бухгалтерии.

— У Мии были друзья, которые часто бывали здесь? — спросила Сьюзен, закрывая дверцу шкафа.

— Иногда приходили однокурсники.

— Часто?

— Не думаю.

— Она любила принимать гостей?

Ханс ненадолго задумался.

— В последние месяцы нет.

Ответ показался ей уклончивым. Не ложным. Просто уклончивым. За время беседы она уже несколько раз замечала одну особенность. Когда вопрос касался фактов, Ханс отвечал быстро. Когда разговор затрагивал саму Мию, ответы становились осторожнее. Словно он подбирал формулировки.

Сьюзен подошла к окну. Отсюда открывался вид почти на всё озеро. Несмотря на пасмурную погоду, пейзаж оставался впечатляющим. На другом берегу угадывались очертания домов, а вдали сквозь туман просматривались горные вершины. Она представила, как девушка сидит за этим столом поздно вечером, смотрит на воду и пытается разобраться в собственной жизни. Мысль показалась неожиданно личной.

В какой-то момент телефон Ханса завибрировал. Он взглянул на экран и нахмурился.

— Простите, мне нужно ответить.

— Конечно.

Когда дверь закрылась, Сьюзен осталась одна.

Тишина в комнате сразу стала другой. Пока рядом находился хозяин дома, она постоянно ощущала его присутствие. Теперь можно было спокойно сосредоточиться. Она ещё раз обошла помещение. Потом вернулась к столу. Интуиция подсказывала, что она что-то упускает.

Сьюзен никогда не считала себя человеком с особым чутьём. По её мнению, большинство так называемых озарений рождались из наблюдательности. Мозг замечал детали раньше сознания, а потом выдавал результат в виде странного ощущения. Сейчас происходило именно это.

Она снова посмотрела на стол. На полки. На кровать. На стену возле розетки.

И вдруг поняла, что привлекло её внимание ещё в первые минуты.

Розетка была закреплена иначе.

Разница оказалась почти незаметной. Обычный человек не обратил бы на неё внимания. Но Сьюзен всегда замечала подобные мелочи. Один винт выглядел новее остальных. Пластиковая рамка сидела чуть менее плотно.

Она присела на корточки и внимательно осмотрела крепление.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом она осторожно поддела край панели ногтем.

Рамка едва заметно сдвинулась.

Сьюзен почувствовала, как внутри растёт напряжение. Не волнение и не страх. Скорее профессиональный интерес. То самое чувство, которое возникает у следователя за секунду до находки важной детали.

Она потянула панель ещё немного.

За ней обнаружилось небольшое углубление.

Внутри лежал чёрный USB-накопитель.

Несколько секунд Сьюзен просто смотрела на него. Предмет был настолько маленьким, что легко помещался в ладони. Никаких наклеек, подписей или опознавательных знаков. Обычная флешка.

Но прятать обычные флешки внутри стены никто не станет.

Она быстро убрала находку в карман.

В этот момент в коридоре послышались шаги.

Сьюзен успела подняться прежде, чем дверь открылась.

Ханс вернулся всё с тем же спокойным выражением лица.

— Нашли что-нибудь?

— Пока нет ничего полезного.

Он кивнул и посмотрел на комнату.

На долю секунды ей показалось, что его взгляд задержался именно на той стене, возле которой она стояла. Возможно, это было совпадением. Возможно, нет.

Через несколько минут осмотр закончился. Ханс проводил её до выхода. Пока они шли по коридору, Сьюзен думала только о флешке в кармане. Ей всё труднее было сохранять внешнее спокойствие. Обычно найденные улики требовали оформления и передачи экспертам. Однако сейчас ситуация выглядела иначе. Она ещё не знала, имеет ли находка отношение к исчезновению девушки. Сначала нужно было понять, что именно хранится на носителе.

Дождь усилился. Капли стучали по лобовому стеклу, пока машина спускалась по дороге к центру города. Радио работало вполголоса, но Сьюзен почти не слышала его. Все мысли были заняты одним вопросом.

Что мог спрятать человек, который опасался собственного дяди настолько сильно, что прятал данные внутри стены?