Цюрихское озеро

И почему-то ей казалось, что после этого разговора дело станет гораздо опаснее.

Некоторое время они сидели молча. Официант принёс кофе и быстро ушёл, почувствовав настроение за столиком. Лукас почти не смотрел по сторонам. Его руки лежали возле чашки, но он так и не притронулся к напитку. Сьюзен наблюдала за ним и понимала, что сейчас лучше не торопить разговор. Люди редко начинают говорить сразу после тяжёлых новостей. Особенно если новость касается человека, который был для них важен. За окном ветер гнал по озеру мелкую рябь. Несколько лебедей медленно скользили по воде, совершенно не обращая внимания на холод. Город жил своей жизнью. В соседнем зале кто-то смеялся. Звенела посуда. Где-то играла тихая музыка. Всё это казалось почти неправильным на фоне человека, который только что узнал о смерти близкого друга.

Наконец Лукас поднял голову. Глаза у него покраснели, хотя слёз не было. Сьюзен уже заметила, что он принадлежит к тому типу людей, которые переживают всё внутри себя. Такие обычно долго держатся, а потом ломаются неожиданно даже для самих себя.

— К-когда это случилось?

— Точное время ещё устанавливают, — ответила она спокойно. — Но несколько дней назад.

Лукас медленно кивнул и посмотрел в окно.

— Она боялась, что это произойдёт.

Сьюзен ничего не сказала.

Она ждала.

Именно такие фразы обычно оказываются важнее подготовленных вопросов.

— Кого она боялась? — спросила она через несколько секунд.

Лукас нервно провёл рукой по волосам.

— Дядю.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Будто он давно хотел произнести это вслух.

— Ханса Келлера?

— Да.

Сьюзен почувствовала, как внутри всё напряглось. После письма на флешке она ожидала услышать нечто подобное, но одно дело — прочитать обвинение в файле, и совсем другое — услышать его от живого человека.

— Почему?

Лукас долго молчал. Было видно, что он пытается решить, насколько ей можно доверять.

— Сначала я думал, что она преувеличивает. Честно. Иногда люди начинают подозревать родственников после каких-то старых конфликтов. Такое бывает. Но потом… потом она начала находить странные вещи.

— Какие вещи?

Он посмотрел на неё.

— Документы своего отца.

Сьюзен почувствовала знакомое ощущение, которое возникало всякий раз, когда расследование наконец начинало двигаться вперёд. Не догадка. Не теория. Конкретное направление.

— Расскажите подробнее.

Лукас глубоко вдохнул.

— Всё началось несколько месяцев назад. Мы тогда часто виделись. Почти каждый день. Однажды она позвонила мне поздно вечером и попросила приехать. Голос был такой, будто случилось что-то серьёзное. Когда я приехал, она показала старую коробку с документами. Нашла её среди вещей родителей. Там были письма, банковские бумаги, какие-то отчёты. Сначала я ничего не понял. Но Мия была уверена, что её отец перед смертью занимался каким-то расследованием.

Сьюзен внимательно слушала.

Каждое слово постепенно вставало на своё место рядом с тем, что она уже знала.

— Расследованием чего?

— Она не понимала до конца. Но постоянно говорила про деньги. Про какие-то переводы. Про фонд родителей.

При упоминании денег Сьюзен невольно вспомнила Ханса Келлера. Богатые люди редко становятся богатыми случайно. Ещё реже они спокойно относятся к угрозам своему состоянию.

— Она показывала вам документы?

— Некоторые.

— И что вы увидели?

— Честно? Немного. Я плохо разбираюсь в финансах. Но там были суммы. Большие суммы. И ещё фамилия Келлера встречалась слишком часто.

За окном медленно проплывал прогулочный катер. Сьюзен на мгновение отвлеклась, пытаясь собрать услышанное в единую картину. Пока всё выглядело обрывочно. Но уже сейчас прослеживалась определённая логика. Родители Мии что-то обнаружили. Затем погибли. Спустя годы сама Мия наткнулась на те же следы. После этого тоже погибла.

Совпадений становилось всё меньше.

— Когда вы в последний раз видели её?

Лукас опустил взгляд на чашку.

— За три дня до исчезновения.

— О чём вы говорили?

— Почти всё время о Хансе.

Он нервно усмехнулся.

— Знаете, раньше она старалась не обсуждать его слишком часто. А потом будто переключилась. Словно поняла что-то важное. Она всё время повторяла, что родители умерли не случайно.

Эти слова заставили Сьюзен вспомнить одну из записей на флешке. Там Мия написала почти то же самое.

— Она объясняла почему так считает?

— Говорила, что нашла подтверждение. Но подробностей не рассказала.

— Почему?

— Потому что боялась.

Впервые за весь разговор голос Лукаса стал совсем тихим.

— Она действительно боялась, инспектор.

Сьюзен заметила, как он непроизвольно оглянулся через плечо, хотя за соседними столиками сидели обычные посетители.

— Последние недели она постоянно оглядывалась. Меняла маршруты. Проверяла телефон. Иногда ей казалось, что за ней следят.

— А вам?

— Что?

— Вам тоже казалось, что за ней следят?

Лукас задумался.

Ответ пришёл не сразу.

— Один раз.

— Расскажите.

Несколько секунд он молчал.

— Мы выходили из кинотеатра. Уже вечером. Мия вдруг остановилась и сказала, что видела машину Ханса. Я посмотрел, но ничего особенного не заметил. Тогда решил, что она просто нервничает. Сейчас уже не уверен.

Сьюзен записала это в блокнот. Информация могла оказаться бесполезной. А могла стать важной позже.

Таких деталей никогда нельзя было заранее оценить.

— Перед исчезновением она говорила что-нибудь необычное?

Лукас поднял голову.

На этот раз он ответил сразу.

— Да.

— Что именно?

Он несколько секунд смотрел ей прямо в глаза.

— Она сказала, что если с ней что-нибудь случится, искать нужно не среди незнакомцев.

Сьюзен почувствовала, как по спине пробежал холод. Почти те же слова она читала на флешке. Почти то же самое сейчас говорил свидетель. Слишком много людей указывали в одном направлении. Проблема заключалась только в том, что направление ещё не было доказательством. Она закрыла блокнот и посмотрела на Лукаса.

Разговор только начинался. Но уже сейчас она понимала одну простую вещь. Мия погибла не потому, что случайно оказалась не в том месте и не в то время. Мия погибла потому, что искала ответы. И, судя по всему, нашла их слишком близко.

После последних слов Лукаса разговор на некоторое время затих. Оба смотрели в окно. Озеро оставалось таким же спокойным, как и час назад, но теперь Сьюзен почти не замечала ни воды, ни лебедей, ни людей на набережной. В голове постепенно выстраивалась новая схема расследования. Она всегда делала это автоматически. Стоило появиться нескольким новым фактам, как сознание начинало искать между ними связи. Иногда это помогало. Иногда мешало. Сейчас она старалась быть осторожной. Слишком рано было превращать подозрения в уверенность. Однако некоторые вещи уже невозможно было игнорировать. Сначала письмо Мии. Затем содержимое флешки. Теперь слова Лукаса. Три независимых источника указывали на одного и того же человека. Вопрос заключался не в том, подозревать ли Ханса Келлера. Вопрос заключался в том, как это доказать.

Лукас наконец сделал первый глоток давно остывшего кофе и сразу поморщился. Казалось, он только сейчас вспомнил, что чашка вообще стоит перед ним. За всё время разговора его тревога никуда не исчезла. Наоборот. Чем больше он рассказывал, тем чаще оглядывался по сторонам. Сьюзен заметила это ещё в квартире, но теперь поведение молодого человека выглядело особенно заметным. Каждый раз, когда открывалась дверь кафе, он невольно поворачивал голову. Каждый раз, когда кто-то задерживался возле их столика, его плечи напрягались. Подобные реакции невозможно сыграть долго. Либо человек действительно чего-то боится, либо живёт в страхе уже настолько давно, что перестаёт замечать собственные привычки.

— Лукас, — спокойно сказала Сьюзен, — вы считаете, что вам может угрожать опасность?

Он посмотрел на неё так, будто вопрос застал его врасплох.

— Не знаю.

Это был честный ответ. Не уклончивый. Не осторожный.

— Но вы об этом думали?

Он отвёл взгляд.

— После исчезновения Мии… да.

Сьюзен ничего не сказала.

Она уже ожидала подобного ответа.

— Почему?

Лукас некоторое время молчал, подбирая слова.

— Потому что я знал, чем она занимается. Не всё, конечно. Но достаточно много. Иногда мне кажется, что я должен был остановить её раньше.

В его голосе впервые появилась вина.

Та тяжёлая разновидность вины, которую люди испытывают после чужой смерти, когда начинают бесконечно искать момент, в котором могли что-то изменить. Сьюзен видела подобное десятки раз. И знала, насколько разрушительным может быть это чувство.

— Вы не могли знать, чем всё закончится.

Лукас невесело усмехнулся.

— Наверное.

Однако по его лицу было видно, что сам он в это не верит.

За окном начинал накрапывать дождь. Небо над озером окончательно потемнело. Прохожих на набережной становилось всё меньше. Кафе постепенно пустело, и Сьюзен понимала, что разговор скоро придётся заканчивать. Но прежде чем уехать обратно в Цюрих, ей нужно было задать ещё один вопрос.

Возможно, самый важный.

Она открыла блокнот и посмотрела на Лукаса.

— Вы знаете, где сейчас находятся документы, которые нашла Мия?

Молодой человек замер. Всего на секунду. Но этой секунды оказалось достаточно. Сьюзен заметила всё. Взгляд. Напряжение в плечах. Слишком долгую паузу. Именно так выглядит человек, который знает больше, чем говорит. Лукас медленно опустил глаза на стол.

Ответ Лукаса изменил бы все расследование.

Глава 5. Старое дело

Архив находился в старом крыле управления, куда редко спускались сотрудники. Большинство следователей давно перешли на электронные базы данных, поэтому длинные ряды металлических стеллажей постепенно превратились в место, о котором вспоминали только в случае крайней необходимости. Здесь стояла особенная тишина. Не та тишина, которая бывает в пустом помещении, а другая — наполненная присутствием чужих историй.

Тысячи дел покоились на полках в одинаковых папках. Убийства, исчезновения, аварии, самоубийства, ограбления. Когда-то каждое из этих расследований было для кого-то главным событием жизни. Кто-то плакал в коридорах полиции, кто-то давал показания, кто-то ждал справедливости. Теперь всё это превратилось в несколько сотен страниц бумаги и архивный номер. Сьюзен всегда чувствовала странное уважение к таким местам. Архив напоминал ей, насколько быстро трагедии становятся прошлым. Мир продолжает двигаться вперёд независимо от того, получил человек ответы или нет.

Пожилой архивариус молча положил перед ней толстую папку и удалился между стеллажами. Сьюзен осталась одна за длинным деревянным столом. Несколько секунд она просто смотрела на потёртую обложку. Имя Мартина Келлера находилось сверху. Ниже значилось имя его жены Элизабет. Ещё ниже сухая официальная формулировка: «Дорожно-транспортное происшествие». Для большинства людей это была бы обычная архивная запись. Для Сьюзен эти несколько слов неожиданно приобрели совершенно иной смысл. Чем глубже она погружалась в расследование смерти Мии, тем чаще возвращалась мыслями к её родителям. Складывалось ощущение, будто история девушки началась задолго до её рождения и теперь медленно выходила наружу. Сначала флешка. Потом дневник. Затем разговор с Лукасом. Все дороги вели сюда — к старому делу, которое много лет считалось закрытым.

Открыв папку, она сразу обратила внимание на аккуратность оформления. Каждая страница находилась на своём месте. Все документы были подшиты идеально ровно. Фотографии распределены по датам. Экспертные заключения лежали в строгой последовательности. Обычно старые расследования выглядели иначе. Где-то отсутствовала подпись. Где-то терялся рапорт. Где-то показания свидетелей противоречили друг другу. Здесь всё выглядело почти образцово. Настолько образцово, что это начало вызывать раздражение.

За годы работы Сьюзен заметила одну закономерность: реальные расследования редко бывают идеальными. Настоящая жизнь оставляет после себя хаос. Люди забывают детали. Эксперты спорят. Свидетели ошибаются. Чем серьёзнее происшествие, тем больше возникает нестыковок. В материалах дела семьи Келлер всё выглядело так, будто события специально подогнали под единственную версию.

Она начала читать отчёты с самого начала. Согласно официальным материалам, автомобиль семьи двигался по горной дороге в кантоне Берн поздним вечером. Погода была неблагоприятной. Шёл дождь. Покрытие дороги оставалось скользким. На одном из поворотов водитель потерял управление. Машина пробила защитное ограждение и сорвалась вниз по склону.

Эксперты установили неисправность тормозной системы. Следствие признало происшествие несчастным случаем.

Всё выглядело логично. Даже слишком логично. Пока Сьюзен листала страницы, её не покидало ощущение, что она читает не материалы расследования, а тщательно подготовленный отчёт, целью которого было подтвердить заранее известный вывод.

Она перешла к фотографиям места аварии. Именно фотографии чаще всего говорили больше, чем любые документы. Бумаги можно переписать. Формулировки можно изменить. Но объектив камеры обычно фиксирует реальность такой, какой она была. На первых снимках автомобиль лежал далеко внизу среди камней и мокрой травы. Металл оказался смят настолько сильно, что машина больше напоминала бесформенную груду обломков.

На других кадрах были видны сотрудники спасательных служб, дорожная полиция, следы торможения на асфальте. Сьюзен внимательно изучала каждую деталь. Несколько раз возвращалась к одним и тем же фотографиям. Затем начала сравнивать подписи под снимками с описаниями в отчётах. Внешне всё совпадало. Однако ощущение неправильности никуда не исчезало. Наоборот. С каждой новой страницей оно становилось сильнее.

Прошёл почти час, прежде чем она поняла причину собственного раздражения. В деле отсутствовали альтернативные версии. Совсем. Ни одного серьёзного обсуждения других вариантов. Ни одного подробного анализа возможного вмешательства третьих лиц. Ни одной попытки рассмотреть аварию как потенциальное преступление. Будто следователи с самого первого дня были абсолютно уверены в выводах. Это выглядело странно.

Любое серьёзное расследование начинается с вопросов. Здесь же вопросы практически отсутствовали. Были только ответы. Причём ответы появлялись подозрительно быстро. Сьюзен ещё раз открыла первые страницы дела и посмотрела на даты. Между аварией и окончательным закрытием расследования прошло удивительно мало времени. Намного меньше, чем она ожидала.

Она перевернула очередную страницу и впервые увидела фамилию следователя, который вёл дело. До этого момента её внимание было сосредоточено на материалах расследования, но теперь взгляд невольно задержался на подписи внизу документа. Имя показалось знакомым. Не потому, что она лично знала этого человека. Скорее потому, что когда-то уже встречала его в старых отчётах. Следователь обладал хорошей репутацией. За свою карьеру он раскрыл множество сложных дел и считался одним из лучших специалистов своего времени. Именно поэтому новая мысль показалась Сьюзен особенно неприятной. Если даже такой человек участвовал в расследовании, которое выглядит слишком чистым, значит проблема может оказаться гораздо глубже, чем она предполагала.

Она откинулась на спинку стула и посмотрела на ряды архивных шкафов, уходящих в полумрак помещения. Впервые за всё время расследования ей пришло в голову, что Ханс Келлер мог быть не единственным человеком, заинтересованным в молчании. Иногда секреты живут так долго не потому, что их хорошо прячут. Иногда секреты живут долго потому, что слишком многие люди получают выгоду от того, что они остаются секретами.

Сьюзен ещё раз просмотрела опись материалов дела. Затем вернулась к началу папки и начала читать всё заново, уже медленнее.

За годы работы она выработала правило: если что-то кажется неправильным, значит нужно возвращаться к самым очевидным вещам. Ошибки редко прячутся в сложных схемах. Обычно они лежат на поверхности, просто человеческий мозг привыкает смотреть мимо них. Прошло около получаса, прежде чем она окончательно убедилась, что не ошиблась. Документ действительно отсутствовал. Более того, несколько ссылок внутри дела указывали на результаты дополнительной технической проверки автомобиля, однако самого заключения нигде не было. Подобное выглядело странно уже само по себе, но ещё больше её насторожило другое. Никто не пытался объяснить исчезновение документа. Не было служебной записки. Не было отметки о переносе материалов в отдельный том. Не было вообще ничего. Будто проверка одновременно существовала и не существовала. Для рядового сотрудника это могло показаться мелочью.

Для следователя подобные мелочи нередко становились началом серьёзных открытий.

Она закрыла глаза и попыталась представить ситуацию такой, какой она была много лет назад. Ночь. Горная дорога. Разбитая машина внизу склона. Погибшая супружеская пара. Полицейские. Эксперты. Следователи. Где-то среди них находился человек, который решил запросить дополнительную техническую проверку. Уже сам этот факт говорил о многом. Значит, кого-то что-то насторожило. Никто не тратит время и деньги на лишние экспертизы без причины. Особенно в деле, которое выглядит как обычная авария. Следовательно, существовала деталь, заставившая усомниться в первоначальной версии. Но если такая деталь действительно была, почему в окончательных выводах о ней почти ничего не говорится? И почему спустя столько лет от результатов проверки остались лишь косвенные упоминания?

Мысли снова вернулись к Мии. Чем дольше Сьюзен сидела в архиве, тем сильнее ощущала незримое присутствие девушки среди этих старых документов. Мия потратила месяцы, а возможно и годы, пытаясь разобраться в обстоятельствах смерти родителей. Вероятно, она перелистывала те же страницы, читала те же заключения, изучала те же фотографии. Возможно, именно здесь она впервые заметила несоответствие. Возможно, именно отсюда началась цепочка событий, которая в конечном итоге привела её к собственной гибели. От этой мысли становилось не по себе. Иногда расследование напоминает движение по следам другого человека. Ты идёшь той же дорогой и постепенно начинаешь видеть то, что видел он. В такие моменты особенно остро возникает вопрос: если этот человек приблизился к опасной правде и был убит, насколько безопасно самому продолжать поиски?

Сьюзен посмотрела на фотографию разбитого автомобиля ещё раз. На снимке всё выглядело окончательно и безнадёжно. Груда искорёженного металла среди камней. Официальное следствие увидело в этой картине несчастный случай. Но теперь она всё чаще задавалась вопросом: а что увидел тот следователь, который потребовал дополнительную экспертизу? Что именно заставило его усомниться? И почему спустя столько лет ответ на этот вопрос по-прежнему скрывается где-то между страницами старого дела?

Мысли Сьюзен все были наполнены этим делом. Идеальность дела родителей Мии сводили ее с ума.

Она перевернула ещё несколько страниц и неожиданно наткнулась на фотографии, которые раньше пропустила. Снимки были сделаны уже после того, как автомобиль подняли из ущелья.

Машина стояла на специальной площадке для технического осмотра. Несколько кадров показывали повреждённую переднюю часть кузова, другие — салон. На первый взгляд ничего необычного. Однако Сьюзен всё равно начала внимательно изучать каждую фотографию. Иногда полезно смотреть на вещи не для того, чтобы что-то найти, а для того, чтобы понять, что именно пытались показать предыдущие следователи. Камера никогда не снимает всё подряд. Кто-то выбирает ракурс. Кто-то решает, какие детали заслуживают внимания.

Она задержалась на одном из снимков дольше остальных. На фотографии был виден руль автомобиля и приборная панель. Изображение оказалось не слишком чётким, но этого хватило, чтобы заметить странность. Повреждения салона были сфотографированы только с одной стороны. Сьюзен пролистала остальные материалы, надеясь найти продолжение серии, однако других снимков не оказалось.

Это не было доказательством чего-либо. Возможно, фотограф просто посчитал дополнительные кадры ненужными. Но за сегодняшний день она уже слишком много раз сталкивалась со словом «возможно». Каждый раз, когда дело приближалось к чему-то важному, информация внезапно заканчивалась.

Она посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что провела в архиве почти весь день. За окнами давно стемнело. Свет настольной лампы освещал только папку и блокнот, оставляя остальное помещение в полумраке. Ряды стеллажей уходили в темноту, словно бесконечный лабиринт. На мгновение Сьюзен представила, сколько забытых историй скрывается вокруг неё. Сколько людей когда-то были уверены, что правда обязательно всплывёт наружу. И сколько дел так и остались лежать здесь, покрываясь пылью год за годом. От этой мысли стало неуютно. Она не любила проигрывать. Особенно не любила проигрывать времени.

Закрыв папку, Сьюзен собрала записи и ещё раз посмотрела на фамилию старого следователя. Всё больше ей казалось, что именно этот человек является недостающим звеном между прошлым и настоящим. Если кто-то и заметил странности в деле семьи Келлер, то именно он. Более того, запрос на дополнительную техническую проверку подтверждал, что сомнения у него были. Возможно, позже его убедили отказаться от подозрений. Возможно, он сам решил, что ошибся. А возможно, произошло нечто совсем другое. Сьюзен слишком долго работала в полиции, чтобы верить в идеальную работу системы. Люди ошибаются. Люди боятся. Люди иногда предпочитают закрыть глаза на неудобные факты, если цена правды оказывается слишком высокой.

Уже поднимаясь из-за стола, она снова вспомнила слова Лукаса. «Она была уверена, что родители умерли не случайно». Тогда эта фраза показалась одной из многих. Теперь она звучала иначе. Теперь за ней стояли конкретные документы, странные пробелы в расследовании и исчезнувшая экспертиза. Возможно, Мия нашла ещё что-то. Что-то, чего пока не нашла сама Сьюзен. И если это так, то девушка погибла не из-за своих подозрений. Она погибла потому, что приблизилась к ответу. Эта мысль сопровождала Сьюзен всю дорогу к выходу из архива. А когда тяжёлая дверь за её спиной закрылась, она уже знала, что завтра отправится к старому следователю. Потому что иногда одно воспоминание живого человека стоит больше, чем тысяча страниц официальных документов.

Сьюзен пролистала дело до самого его конца, и ее взгляд упал на следователя этого дела.

Вернер Бауманн.

Глава 6. Встреча с прошлым

Городок, в котором жил Вернер Бауманн, находился в нескольких часах езды от Цюриха. Чем дальше Сьюзен удалялась от крупных трасс, тем уже становились дороги. Постепенно исчезали современные офисные здания, шумные перекрёстки и плотный поток машин. Им на смену приходили небольшие деревни, старые каменные дома и бесконечные зелёные склоны, уходящие к подножию Альп. Обычно подобные места нравились Сьюзен. Здесь было спокойно. Всё казалось проще и понятнее. Но сегодня она почти не обращала внимания на пейзаж за окном. Мысли постоянно возвращались к архивному делу.

С момента посещения архива прошло уже два дня. За это время она успела перечитать свои записи несколько раз и так и не смогла избавиться от ощущения, что смотрела на расследование, в котором кто-то сознательно убрал часть картины. Не всю картину. Только небольшой фрагмент. Достаточный для того, чтобы итоговый вывод выглядел правильным. Именно такие вещи всегда настораживали её сильнее всего. Большая ложь обычно заметна сразу. Настоящую опасность представляют маленькие изменения, которые почти невозможно увидеть.

Навигатор сообщил о прибытии, когда дорога вывела её на окраину небольшого горного городка. Здесь было тихо настолько, что шум двигателя казался лишним. Несколько домов стояли вдоль единственной улицы. У продуктового магазина разговаривали двое пожилых мужчин. Возле церкви пустовала парковка. За крышами домов поднимались заснеженные вершины гор.