Коллекционер душ

Райан протянул руку и осторожно коснулся её пальцев. На этот раз она не выдернула ладонь. Просто смотрела на него спокойно и холодно.

— Эйлара — начал он.

И в этот миг где-то за домами, со стороны леса, раздался протяжный волчий вой. Один. Затем второй, ближе. Потом ещё несколько голосов подхватили его, сливаясь в жуткий, тягучий хор. Райан резко побледнел и обернулся. Эйлара медленно перевела взгляд в сторону чёрной полосы леса. По спине пробежал холод. Вой оборвался так же внезапно, как начался. Наступила вязкая, тяжёлая тишина.

— Что за.. — Райан нервно сглотнул.

— Доброй ночи, Райан. — Эйлара спокойно высвободила руку.

И, не оборачиваясь больше, пошла к дому бабушки, оставив его одного посреди пустой дороги под глухим мраком весенней ночи.

Глава четвертая.

— Ну и как прошли ваши танцы? — спросила бабушка, ставя перед Эйларой чашку с горячим травяным настоем.

Эйлара сидела за столом, машинально водя пальцем по краю блюдца. Взгляд её был опущен, но она почти не видела ни чашки, ни солнечных полос на старом деревянном столе. Перед глазами снова и снова всплывала ночная поляна. Холодный камень под ладонью. Тонкая полоска крови на пальце. И та самая руна, тускло вспыхнувшая голубым светом. Потом совсем другой образ. Музыка. Быстрый танец. Её собственный смех, такой неожиданный, будто принадлежал не ей. А затем снова — тёмная дорога, вой волков и Райан, застывший посреди ночи с испуганным лицом.

— Эйлара. — Голос бабушки прозвучал чуть громче. Эйлара подняла голову. Пожилая женщина смотрела на неё поверх очков внимательно и чуть нахмурившись. — Я спрашиваю, настолько ли плох был вечер, что ты до сих пор мысленно оттуда не вернулась?

— Всё прошло нормально. — Эйлара коротко моргнула.

Бабушка скептически поджала губы.

— Нормально — это когда человек отвечает сразу, а не смотрит в чашку так, будто пытается прочесть в ней будущее. Эйлара чуть отвела взгляд. Бабушка опустилась напротив, аккуратно поправила очки и сложила руки на столе. — Значит, танцы всё-таки были?

— Были. — Сказала она.

— И? — Бабушка чуть наклонила голову.

— Что и?

— Не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово. — Сухо сказала бабушка. — Ты ходила на ярмарку. Там музыка, люди, костёр. Кто-то наверняка пригласил тебя танцевать.

Эйлара на секунду замолчала.

— Пригласил. — Ответила она коротко.

— И ты согласилась? — Бабушкины брови медленно поползли вверх.

— Да.

Несколько секунд женщина просто смотрела на неё. Потом тихо усмехнулась.

— Похоже, деревенский воздух творит чудеса.

— Не начинай. — Эйлара чуть нахмурилась.

— Даже не собиралась. — бабушка взяла чашку. — Просто пытаюсь представить, как моя внучка добровольно танцует среди толпы. Это зрелище стоило бы увидеть.

Эйлара опустила взгляд к настою. На поверхности дрогнуло отражение света. Она вдруг вспомнила, как ночью, вернувшись домой, осторожно прикрыла дверь, чтобы не разбудить бабушку. Как зажгла свечу и поставила её на подоконник так, как обещала, чтобы Мира, если вдруг выглянет из окна своего дома, увидела огонёк и поняла, что всё в порядке. Тогда пламя долго дрожало от ночного сквозняка, а она сама стояла рядом и смотрела в темноту, думая о руне. О том, как камень отозвался на её кровь.

— Ты снова ушла куда-то в свои мысли. — сказала бабушка. Эйлара подняла на неё глаза. Женщина смотрела пристально. Слишком внимательно. — Что-то случилось вчера?

— Нет. — слишком быстро ответила Эйлара.

Бабушка медленно сняла очки и аккуратно положила их на стол.

— Я знаю этот тон. Ты так отвечала в лет двенадцать, когда разбила окно в мастерской соседа.

— Это было один раз.

— И именно поэтому я запомнила. — Спокойно ответила бабушка. Она чуть наклонилась вперёд. — Так что случилось?

Эйлара выдержала её взгляд. Потом ровно сказала:

— Ничего такого, о чём стоило бы волноваться.

Бабушка молчала ещё несколько секунд. Затем медленно кивнула. Но выражение тревоги в её лице не исчезло.

— Хорошо. — наконец сказала она и снова надела очки. — Тогда хотя бы скажи, почему ты выглядишь так, будто всю ночь пыталась разгадать какую-то загадку. Эйлара опустила взгляд к чашке. И впервые за всё утро не нашла ответа сразу.

Тишину кухни разорвал резкий стук в дверь. Такой быстрый и настойчивый, что чашка в руках бабушки чуть звякнула о блюдце.

— Ну вот. — пробормотала Элеонора, поднимая взгляд. — Если это снова торговец тканями, я притворюсь, что меня нет дома.

Стук повторился. На этот раз вместе с ним послышался знакомый звонкий голос:

— Открывайте, иначе я решу, что вы тут обе умерли от скуки!

Эйлара едва заметно выдохнула. Бабушка хмыкнула.

— А нет. Это хуже. — Она поднялась из-за стола и неторопливо пошла к двери.

— Бабушка Элеонора! — тут же возмущённо донеслось снаружи. — Я всё слышала!

— Значит, слух у тебя по-прежнему отличный. — Спокойно ответила бабушка, открывая дверь.

Мира буквально влетела в дом вместе с прохладным утренним воздухом. Щёки её раскраснелись, светлые волосы были слегка растрёпаны от ветра, а в глазах горело привычное живое возбуждение.

— Доброе утро! — весело сказала она, быстро наклоняясь и целуя Элеонору в щёку. — Вы прекрасно выглядите.

— Ты ужасная льстец. — Ответила бабушка, но уголки её губ дрогнули.

— И это работает. Мира рассмеялась и уже через секунду перевела взгляд на Эйлару. — А вот ты выглядишь так, будто всю ночь спорила с призраками.

— Доброе утро и тебе. — Эйлара спокойно посмотрела на неё.

— Это не ответ. — Мира быстро прошла к столу и без приглашения уселась на свободный стул. — Я ждала хоть какого-нибудь знака жизни.

— Свеча стояла в окне. — ровно напомнила Эйлара.

Мира тут же кивнула.

— Да, я видела. Иначе уже ломилась бы сюда ночью.

Элеонора вернулась к столу, окинула обеих внимательным взглядом и чуть прищурилась поверх очков.

— Так-так. Похоже, мне чего-то не рассказали.

Мира мгновенно выпрямилась.

— Абсолютно ничего страшного. — слишком быстро сказала она.

— Когда человек начинает с этих слов, дальше обычно следует очень длинная история. — Бабушка перевела на неё взгляд.

— Бабушка. — предупреждающе произнесла Эйлара.

Бабушка посмотрела сначала на внучку, потом на Миру и медленно кивнула.

— Хорошо. Пока сделаю вид, что верю вам обеим. Она взяла чайник и налила Мире настой. — Но если выяснится, что вы ночью бродили по лесу, я лично запру вас дома до конца выходных.

— Почему именно лесу? — Мира чуть не поперхнулась воздухом.

Элеонора замерла с чайником в руке. Несколько секунд в кухне стояла тишина. Потом бабушка очень медленно поставила чайник обратно на стол.

— Просто предположила. — спокойно сказала она.

Мира нервно переглянулась с Эйларой. Эйлара оставалась совершенно неподвижной, но взгляд её стал внимательнее. Бабушка заметила это и чуть нахмурилась.

— Что? — спросила она.

— Ничего. — ровно ответила Эйлара.

Мира поспешно вмешалась:

— Вообще-то я пришла не для допросов. У нас планы.

— И какие же? — Элеонора скрестила руки на груди.

Мира мгновенно оживилась.

— Я веду Эйлару показать деревню днём. Рынок, старую мельницу, мост у реки может быть, часовню.

— Может быть? — Переспросила бабушка.

— Может быть, всё. — быстро исправилась Мира. — Главное вытащить её из дома, пока она снова не спряталась за альбомом.

— Это, между прочим, разумная мысль. — Элеонора посмотрела на внучку поверх очков.

— Я ещё не согласилась. — Эйлара спокойно взяла чашку.

— Конечно согласилась. — Уверенно сказала Мира. — Ты просто пока об этом не знаешь.

— Иногда мне кажется, что именно ты была рождена, чтобы управлять этой упрямой девочкой. — Бабушка тихо усмехнулась.

— Поверьте, это тяжёлый труд. — Драматично вздохнула Мира.

У Эйлары заметно дрогнула уголком губ. И Мира тут же это заметила. Её взгляд вспыхнул торжеством.

— Вот. Уже лучше. — сказала она. — А теперь рассказывай.

— Что именно? — Эйлара медленно подняла на неё взгляд.

— Не делай вид, будто не понимаешь. — Мира выразительно приподняла брови. — Танец.

Элеонора, до этого невозмутимо помешивавшая чай, замерла.

— Танец? — Переспросила она и перевела взгляд на внучку поверх очков. — Это уже интересно.

— Там не о чем рассказывать. — Эйлара спокойно взяла чашку.

— О, вот тут ты ошибаешься. — Мира тут же выпрямилась на стуле. — Потому что это был исторический момент.

— Не преувеличивай.

— Я вообще преуменьшаю. — Мира театрально прижала ладонь к груди. — Элеонора, вы бы это видели.

— И что же я должна была увидеть? — Бабушка чуть склонила голову.

— Мужчина пригласил её танцевать. — Мира расплылась в широкой улыбке.

— И ты согласилась? — Элеонора медленно посмотрела на Эйлару.

— Да. — Эйлара выдержала её взгляд.

Бабушка моргнула. Потом осторожно сняла очки.

— Кажется, мне нужен более крепкий чай. — Сказала она.

— Вот именно! Я сама думала, что у меня начались видения. — Мира звонко рассмеялась.

— Это был просто танец. — ровно сказала Эйлара.

— Просто? — Мира всплеснула руками. — Он был одним из самых быстрых. Музыканты разошлись так, будто решили проверить, кто из гостей останется стоять.

— И? — Элеонора снова надела очки.

— А она не просто не сбилась. Она смеялась. — Мира наклонилась ближе.

На кухне повисла короткая тишина.

— Смеялась? — Элеонора медленно повернулась к внучке.

— Это звучит так, будто произошло нечто невозможное. — Эйлара чуть нахмурилась.

— Для тебя? — сухо заметила бабушка. — Почти.

Мира уже сияла.

— Это был настоящий смех. Не эта её едва заметная усмешка, когда она делает вид, будто ей смешно из вежливости.

Эйлара спокойно опустила чашку на блюдце. Но воспоминание всё равно всплыло слишком ясно. Музыка. Быстрый ритм. Широкая ладонь незнакомого мужчины, уверенно удерживающая её в танце. Резкий поворот. Порыв ветра, бросивший волосы в лицо. И вдруг собственный смех, сорвавшийся неожиданно легко. Настолько естественно, что на мгновение она сама не узнала этот звук. А потом взгляд. Тяжёлый. Неподвижный. Райан стоял у края площади и смотрел прямо на неё. Без улыбки. С таким выражением, словно каждый её смех был личным оскорблением. Эйлара медленно моргнула, отгоняя воспоминание.

— Это был всего лишь танец. — спокойно повторила она.

— Ну конечно. — Мира хитро сощурилась. — Поэтому после него даже Тео сказал. — Она выпрямилась и нарочито низким голосом передразнила: — Весёлый же танец.

— А ты что ответила? — Элеонора тихо хмыкнула.

Мира всплеснула руками.

— Я сказала, что никогда не видела Эйлару такой. — Она повернулась к подруге. — И это правда. Ты всегда держишься так, будто вокруг тебя невидимая ледяная стена.

— Очень лестное сравнение. — Эйлара чуть приподняла бровь.

— Зато честное. — быстро сказала Мира. — А вчера ты вдруг стала живой.

— Иногда это полезно. — Элеонора внимательно посмотрела на внучку.

— Возможно. — Эйлара опустила взгляд к чашке.

— Вот именно! А значит, сегодня мы продолжим. — Мира резко хлопнула ладонями по столу и вскочила.

— Нет. — спокойно ответила Эйлара.

— Да.

— Нет.

— Вы спорите, как дети. — Элеонора, наблюдая за этим, покачала головой.

— Сегодня ярмарки нет, но это даже лучше. — Мира быстро обошла стол и остановилась рядом с Эйларой.

— Чем? — Спросила Эйлара.

— Мы пойдём к старой мельнице. Потом на мост через реку. А если ты снова начнёшь изображать каменную статую, я лично столкну тебя в воду. — Просто сказала Мира пожав плечами.

— Это угроза? — Эйлара медленно подняла на неё взгляд.

— Обещание. — весело ответила Мира.

— Иди собирайся, Эйлара. — Элеонора тихо рассмеялась и поднялась из-за стола.

— Бабушка.

— Даже не начинай. — спокойно перебила Элеонора. — После твоего вчерашнего танца я хочу увидеть, как далеко ещё может зайти это чудо.

— Слышала? — Мира победно вскинула подбородок.

Эйлара несколько секунд смотрела то на одну, то на другую. Потом медленно выдохнула.

— Вы обе невыносимы.

— Значит, согласна. — тут же сказала Мира.

Она схватила её за руку и потянула вверх. Эйлара поднялась со стула. И прежде чем выйти из кухни, на мгновение задержала взгляд на окне. За стеклом, далеко за крышами домов, над тёмной линией леса едва угадывались смутные очертания замка. Неподвижные. Мрачные.

Через несколько минут они уже шли по узкой деревенской улице. Весеннее солнце стояло высоко, заливая каменные дома мягким золотистым светом. После прохлады кухни воздух казался особенно свежим. Где-то лаяла собака, у дальнего двора громко переговаривались женщины, развешивая бельё, а с площади доносился размеренный стук молота — кто-то разбирал ярмарочные конструкции после ночного праздника.

Мира шла чуть впереди, оживлённо рассказывая что-то о местных лавках и размахивая руками так энергично, будто без этого её рассказ был бы неполным.

— И если ты снова скажешь, что тебе всё равно, мы всё равно зайдём к старому пекарю. — Быстро сказала она, оборачиваясь через плечо. — Его булочки с яблоками стоят того, чтобы ради них существовать.

— Ты слишком драматизируешь. — Спокойно ответила Эйлара.

— Нет, я просто умею ценить прекрасное.

— Ты называешь прекрасным всё, что можно съесть.

— Потому что это самый честный вид прекрасного.

Эйлара чуть заметно усмехнулась.

Они свернули за угол и почти сразу увидели Тео. Он стоял у старого раскидистого вяза на перекрёстке, прислонившись плечом к стволу. Руки были скрещены на груди, а в уголке рта торчала тонкая соломинка, которую он лениво перекатывал губами. Вид у него был такой, словно он ждал их уже давно и ничуть не сомневался, что дождётся. Заметив девушек, он оттолкнулся от дерева и выпрямился.

— Ну наконец-то. — сказал Тео, вытаскивая соломинку изо рта. — Я уже начал думать, что Мира решила устроить трёхчасовую лекцию о пользе правильного завтрака.

— Очень смешно. — фыркнула Мира. — Вообще-то я спасала Эйлару от добровольного заточения.

— И как? Успешно? — Тео перевёл взгляд на Эйлару.

— Пока не знаю. — Ровно ответила она.

— Значит, надежда ещё есть. — Он усмехнулся.

— Вот видишь? Даже Тео понимает всю важность моего подвига. — Мира довольно хлопнула в ладоши.

— Я пока ничего не подтверждал. — Лениво заметил он.

— Предатель.

— Куда теперь? — Тео только рассмеялся и пошёл рядом с ними.

— К мельнице. — уверенно заявила Мира. — Потом на мост.

— Амбициозно.

— Не начинай.

Эйлара шла между ними, слушая их лёгкую перебранку. После тревожной ночи эта обычная деревенская суета казалась почти странной в своей простоте. Солнечные блики скользили по булыжникам мостовой. Ветер шевелил молодую листву. Где-то за забором громко кудахтали кур.

— Кстати. — Тео покосился на Эйлару. — Я так и не успел сказать.

— Что? — Эйлара повернула к нему голову.

— Вчерашний танец был впечатляющим.

— Нет, ну серьёзно? Ты тоже решил начать? — Мира тут же резко остановилась и уставилась на него.

— Что такого? — с невинным видом спросил он.

— Она и так уже смущена.

— Я не смущена. — Сказала Эйлара.

— Правда? — Тео чуть приподнял бровь.

— Да. — Ответила она.

— Тогда почему ты отвела взгляд?

— Потому что ты мешаешь идти. — Эйлара медленно посмотрела прямо на него.

— Вот это удар. — Мира расхохоталась.

— Жестоко. — Тео театрально прижал ладонь к груди.

— Заслуженно. — невозмутимо ответила Эйлара.

Он несколько секунд смотрел на неё, а потом вдруг широко улыбнулся.

— Всё-таки вчерашний вечер пошёл тебе на пользу.

— Почему?

— Ты стала чаще отвечать.

— Я же говорила. — Мира довольно закивала.

Эйлара ничего не ответила. Но уголки её губ едва заметно дрогнули. Они как раз вышли к небольшой площади с каменным колодцем, когда Мира вдруг оживилась ещё сильнее и указала рукой вперёд.

— А вот и мельница. — Сказал Тео.

За низкими крышами домов уже виднелось большое деревянное колесо, медленно вращавшееся под струями быстрой речной воды.

— Спорим, Эйларе понравится? — сСазала Мира, глядя на Тео.

— Если не понравится, значит, у неё совсем нет души. — Он усмехнулся.

— Очень смелое заявление. — ровно произнесла Эйлара.

— Хочешь проверить? — Тео повернулся к ней.

И в её взгляде мелькнуло что-то похожее на живой, спокойный интерес. Они прошли ещё немного по узкой каменной дорожке, и мельница открылась перед ними целиком. Она стояла у самой реки, тяжёлая, тёмная, сложенная из старого серого камня. Высокая покатая крыша была покрыта потемневшей от времени черепицей, кое-где густо поросшей мхом. Огромное деревянное колесо, почти в два человеческих роста, медленно вращалось под напором воды. Потоки с шумом били по широким лопастям, и от этого по всей округе разносился низкий, размеренный скрип старого механизма. Рядом тянулся узкий каменный мост через быструю реку. Вода под ним была тёмной, почти чёрной, с серебряными бликами солнца.

— Вот она. — с довольным видом сказала Мира, раскинув руки. — Гордость нашей деревни.

— Очень скромное описание для постройки, которую ты в детстве называла древней крепостью мучной власти. — Тео фыркнул.

— Мне было восемь. — Мира резко повернулась к нему.

— Но звучало впечатляюще.

— Не слушай его. На самом деле мельнице почти триста лет. — Она закатила глаза.

Эйлара подняла взгляд к высоким окнам верхнего этажа. Стёкла были мутными, местами совсем потемневшими от времени. На деревянных ставнях виднелись глубокие трещины.

— Она до сих пор работает? — Спросила она.

— Работает. — Ответил Тео. Он подошёл ближе к перилам моста и опёрся на них локтями. — Старик Бреннер упрямее любого местного камня. Полдеревни уверено, что мельница рухнет раньше, чем он согласится её закрыть.

— И это при том, что она пережила два пожара и весенний разлив двадцать лет назад. — Добавила Мира. — Тогда вода поднялась почти до второго этажа.

— А ещё тут, говорят, раньше прятали контрабандистов. — С ленивой усмешкой заметил Тео.

— Не выдумывай. — Мира тут же ткнула его локтем.

— Это не я. Это рассказы моего деда. — Ответил он.

— Твой дед уверен, что в реке живёт речной дух, который ворует носки.

— Потому что это правда.

Эйлара чуть заметно усмехнулась и медленно прошла вдоль моста. Шум воды заглушал их голоса. Она остановилась у края перил и долго смотрела, как поток разбивается о каменные опоры. В солнечном свете вода казалась почти стальной. Что-то в этом месте притягивало взгляд. Старая древесина. Сырой камень. Неспешное вращение колеса. Всё выглядело так, словно время здесь текло иначе.

Пока Мира и Тео продолжали спорить о том, действительно ли старик Бреннер однажды пытался прогнать местных мальчишек лопатой, Эйлара незаметно отошла чуть дальше. Она медленно спустилась к самому краю моста, туда, где открывался вид на противоположный берег. За рекой начиналась узкая тропа, уходившая между редкими ивами.

— Эйлара! — крикнула Мира, уже поднимаясь по деревянным ступеням ко входу в мельницу. — Мы внутрь!

Тео придержал для неё тяжёлую дверь.

— Тут наверху отличный вид. — Добавил он. — И если повезёт, Бреннер угостит тебя хлебом.

Эйлара чуть повернула голову.

— Сейчас приду. — ровно ответила она.

— Только не потеряйся. — Мира подозрительно прищурилась.

— Постараюсь.

Дверь за ними тяжело закрылась. Скрипнула старая древесина. И на несколько секунд вокруг остался только шум воды. Эйлара медленно обернулась. И замерла. На другом конце моста, у самой каменной арки, стоял мужчина. Высокий. Неподвижный. Тёмное длинное пальто слегка колыхалось от ветра. Волосы были убраны назад. знакомые черты. Люциан. Он стоял, положив одну руку на холодный камень перил, и смотрел прямо на неё. Спокойно. Слишком спокойно для человека, которого невозможно было ожидать увидеть здесь, в глухой деревне. На его лице не было ни удивления, ни спешки. Словно он заранее знал, что эта встреча произойдёт. Эйлара не шевелилась.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга через мост и шумящую внизу реку. Потом Люциан слегка склонил голову. Не улыбнулся. Только едва заметно кивнул, будто приветствуя её. Эйлара медленно выпрямилась. Внутри не было ни паники, ни страха. Только холодная, собранная настороженность. Она ещё раз коротко взглянула на дверь мельницы, за которой скрылись Мира и Тео. А затем, не сводя взгляда с Люциана, шагнула на мост. Камень под её ногами был прохладным. Вода внизу шумела всё громче. И с каждым шагом расстояние между ними сокращалось.

Когда Эйлара остановилась в нескольких шагах от него. Шум реки глухо отдавался под каменными сводами моста. Ветер скользнул между ними, качнув полы его тёмного пальто. Люциан не двинулся. Только продолжал смотреть на неё своим спокойным, непроницаемым взглядом.

— Вы меня преследуете. — Эйлара холодно прищурилась.

Её голос прозвучал ровно. Без дрожи. Без растерянности. Люциан чуть склонил голову.

— Если бы я хотел вас преследовать, вы бы этого не заметили.

— Очень самоуверенно. — Эйлара едва заметно напряглась.

— Это не самоуверенность. — Ответил он.

— Тогда что? Факт. Она коротко усмехнулась. — Значит, вы случайно оказались в этой деревне . Случайно стоите здесь. Случайно появляетесь каждый раз там, где оказываюсь я.

— Нет. — Люциан спокойно выдержал её взгляд.

— Хотя бы честно.

Несколько секунд между ними висела тишина. Река шумела внизу. Где-то внутри мельницы глухо скрипнули старые балки.

— Вы были в лесу прошлой ночью. — Эйлара медленно сделала ещё полшага ближе.

Это не был вопрос. Люциан кивнул. Коротко. Спокойно.

— Значит, это было ваше мастерство? — Эйлара резко сузила глаза.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу. Без малейшей паузы.

Она нахмурилась.

— Голос. Туман. Колокол. Это тоже не вы?

— Нет.

— И вы хотите, чтобы я поверила?

— Мне не нужно, чтобы вы верили. — Тихо сказал он. — Мне нужно, чтобы вы начали видеть.

— Это вы звали меня по имени. — Эйлара резко выдохнула.

— Нет, не я. — Люциан медленно покачал головой.

— Тогда кто?

На этот раз он не ответил. Лишь на мгновение отвёл взгляд к её правой руке. И в следующую секунду шагнул вперёд. Эйлара едва успела напрячься. Люциан осторожно, но твёрдо взял её за запястье. Его пальцы были холодными. Не ледяными. Просто холодными, как камень старых стен.

— Отпустите. — Она инстинктивно дёрнула рукой.

— Посмотрите.

Его голос прозвучал тихо, но так властно, что она невольно замерла. Люциан медленно перевернул её ладонь вверх. И указал на внутреннюю сторону руки.

Эйлара опустила взгляд. На бледной коже, чуть ниже тонкой голубой жилки, проступал знак. Тонкие линии. Изогнутые, переплетённые между собой. Тот самый узор, что был вырезан на старом колодце. Тот самый символ, который она видела на алтаре. Сейчас он едва заметно светился бледным голубоватым светом. Словно был выжжен под самой кожей. У Эйлары перехватило дыхание. Она резко попыталась вырвать руку. Люциан отпустил её сразу. Она отступила на шаг, ошеломлённо глядя на запястье.

— Что это? — Её голос впервые дрогнул. Совсем чуть-чуть.