Полная версия
Объединённые огнями
Мария Смирнова
Объединённые огнями
Пролог
Отчаянно пытался вздохнуть полной грудью, но не выходило. Воздух — холодный, пропитанный влажностью — проникал в лёгкие маленькими порциями. Я чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Грудь горела, рёбра отказывались подчиняться естественному рефлексу, каждый вздох — новая волна боли, но я всё равно заставлял себя дышать.
«Что? Что случилось? Что со мной?»
Сознание прояснилось, но открыть глаза я не смог. Веки были настолько тяжёлыми, что я даже не надеялся найти силы поднять их. Вся моя воля была направлена на одно дело — дыхание. То, что прежде казалось простым и естественным, теперь непостижимый труд.
«Дыши… Что бы ни случилось, просто дыши… Потом разберёмся…»
Ледяной дождь хлестал по лицу, придавливал к земле. Само небо решило втоптать меня в грязь. Привыкнув к новому состоянию, я попытался встать, позвать на помощь, но так и остался лежать на холодной почве, пахнущей весенней травой.
Что-то живое поселилось за пятью вертикальными чёрными полосами, возникшими на запястье левой руки, которое теперь горело огнём, пульсировало. Боль уходила глубже, к венам, к костям, словно под кожу зашили раскалённое добела железо.
«Я умираю? Опять? Вот же…»
…Что-то ледяное падает на лицо, и я раскрываю глаза. Смотрю на небо, покрытое мириадами звёзд. Светила, огромные газовые гиганты, издалека равнодушно бросают на меня холодный свет. Они напоминают мне о междумирье, о паутине и дверях, скрываемых за яркими искрами. Всю эту красоту слегка перекрывают ветви ивы, одетые, как в перчатки, в полупрозрачный иней.
«Снова зима? Да что, чёрт возьми, происходит?!»
Звонкий смех привлекает моё внимание. Губы вытягиваются в улыбку. Сам того не желая, начинаю говорить:
— Тебе смешно?
«Нет! НЕТ-НЕТ-НЕТ! Убирайтесь отсюда!»
— Нет... конечно, нет... — отвечает Аврора, глядя на меня серьёзно.
Пытаюсь заставить себя схватить девушку за руку и увести на безопасное расстояние. И на секунду мне кажется, что у меня выходит… Но нет. Я ловлю руками воздух и, вместо того чтобы повторить попытку, неловко вылезаю из сугроба на расчищенный участок. Как ни стараюсь, у меня не выходит сопротивляться движениям. Я не могу заставить себя перестать улыбаться!
Аврора непринуждённо смеётся надо мной. Я хочу предупредить её, пытаюсь крикнуть, но моё собственное тело живёт отдельно от сознания. Оно для меня клетка, из которой я могу только наблюдать…
…Боль вернула меня в сознание. Зубы стучали, всё тело дрожало от страшного холода, который изводил меня.
Я заставил себя открыть глаза, посмотреть на фонарь, скрываемый от меня ветвями ивы. Они колыхались, как жуткие чёрные щупальца — точно такие же, что были в междумирье. Там я потерял что-то важное — яркий солнечный свет, защищавший меня от дряни, от скверны, что теперь проникала в тело.
«Встань! Просто встань!»
Но вместо того чтобы встать, я перевернулся на спину. Дождь всё ещё шёл, застилая глаза, но это уже был не ливень. Монотонный звук падающей в пруд воды, шелестящей листвы и ветра усыплял, толкал меня назад во тьму, которой я так сильно сопротивлялся… Я просто хотел спать…
…Снежок пролетает мимо меня.
Я всё ещё сопротивляюсь, но это бесполезно. Смерть уже мчится в мою сторону, и я готов её принять, страшась новой боли, которая ждёт меня впереди.
«Пожалуйста! Пожалуйста, уходи! Уходи! УХОДИ ОТСЮДА!»
Но я себя не слышу. Вместо этого наклоняюсь, чтобы схватить ещё горсть снега. Поднимаюсь и кидаю в сторону Авроры, попадаю в неё. Она смеётся, отряхиваясь, смахивая блестящие снежинки с куртки и шапки…
«Что-то не так… НЕТ!»
Моя девушка, улыбаясь, бросает в меня ещё один снежок. Он попадает в лицо, ослепляет, но я всё равно знаю, что будет дальше. Я уже слышу свист шин. Сердце замирает. Я ощущаю всё точно так же, как и тогда…
— Аври!
Срываюсь с места, знаю, что успею спасти её, но адреналин всё равно ударяет в голову, отключает мысли. Я больше не пытаюсь себя остановить, готовясь к неизбежному.
Что-то хватает меня за горло, отчего поскальзываюсь, падаю, теряя драгоценное время. Чёртов шарф уцепился за ветку ивы, и теперь я не мог из него выпутаться. Голова раскалывается от боли, от удара о замёрзшую землю.
Страшный металлический лязг на секунду оглушает меня. Ветви ивы надо мной сотрясаются, словно живое существо, бьющееся в конвульсиях.
— НЕТ!
Вскакиваю, чтобы впервые увидеть со стороны автомобиль, когда-то прервавший мою жизнь. Капот вмяло в дерево, но чёртовы фары ещё работают, освещая сугробы. Но самое главное… Её там нет! Никого нет! На секунду я успокаиваюсь, вдыхаю полной грудью, а потом оборачиваюсь и вижу Аврору, лежащую в метре от места аварии…
…Шок вернул меня к жизни. Я вскрикнул. Слёзы вырвались из глаз, спустившись по виску, смешавшись с дождевой водой. Сомнений больше не было — Аври мертва. Я и правда находился в мире, где не смог её спасти.
Все усилия, что я приложил, чтобы выбраться из чужой реальности, оказались потрачены впустую. Два месяца жизни в чужой шкуре: родители, считавшие меня отбившимся от рук; мой лучший друг Кирилл, готовый разорвать меня просто за то, что я поговорил с его девушкой по домофону; и Аврора, которая терпеть меня не могла… Всё это я терпел только ради того, чтобы найти способ вернуться домой! Но оказался здесь!
Да, ещё и какая-то дрянь ранила меня. Сил бороться не оставалось, я готов был сгинуть, замёрзнуть под деревом…
…Аврора лежит неподвижно, с уголков глаз спускаются слёзы. Она не кричит, не зовёт на помощь, просто лежит на спине, уставившись в небо. Белый пар от горячего дыхания девушки поднимается в воздух. Я подбегаю к ней, но так и не рискую даже просто взять за руку. Она кажется мне хрустальной куклой, которая может рассыпаться от любого прикосновения.
— Лёша?.. Это ты?.. Я… я ничего не вижу, — почти шёпотом говорит она, всматриваясь в пустоту.
Хочу сказать что-то утешающее, но голос дрожит, а слова никак не собираются в предложения. Я напуган количеством крови, которая топит снег, впитывается в куртку девушки, пачкает её волосы. Рана на голове… Не просто рана, страшная травма, которая может оказаться смертельной. Не решаюсь поднимать Аври — я не медработник.
— Аври… я рядом. Всё… всё будет хорошо.
Стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно, даже когда сам считаю сказанное враньём. Слышу чей-то крик в отдалении, но он мне не важен. Я весь сосредоточен только на девушке, лежащей рядом со мной.
Дрожащими руками пытаюсь найти свой телефон, но его просто нет в куртке — он остался где-то в рюкзаке, затерянном в снегу в этом бедламе.
Не замечаю, как рядом оказывается Алина. Она срывается, пытается схватить Аврору, но я не даю даже прикоснуться к ней.
— Ты придурок?! Отойди!
— Нельзя её трогать! А если у неё позвоночник сломан?! Где твой телефон?!
Словно ошпаренная кипятком, Лина достаёт смартфон и сразу же начинает звонить. Голос её срывается, девушка напугана не меньше меня, но её хватает на действия. Пока Лина занимается вызовом спасательных служб, я пытаюсь вспомнить всё, что знаю об оказании первой помощи: обрывки каких-то фраз учителя по ОБЖ, рекомендации в статьях в интернете, книжные сцены, всё калейдоскопом крутится в голове, путает меня, и я не сразу выхожу из ступора.
Первым делом нахожу кусок чистой ткани, прикладываю к ране, фиксирую. Кровь продолжает идти, но её становится меньше. Аврора дрожит, пытается встать, но я не позволяю ей. Снимаю куртку и укутываю.
— Я… я не хочу умирать… Мне страшно… Мне очень страшно, — проговаривает девушка.
Её сотрясает дрожь, и я понимаю, что просто не могу ей больше ничем помочь, не могу утешить, не могу соврать. Ком в горле не даёт ни дышать, ни говорить. Всё, что я делаю — пустое, бесполезное! Моих сил недостаточно! Мои слова не могут снять боль! А я могу только наблюдать, как дорогая мне девушка погибает. И от этого меня самого начинает трясти.
Рядом оказывается Кирилл. Он тоже снимает с себя куртку, закрывает ноги подруги. Что-то говорит мне, но я не слышу. Срывается, уходит куда-то, оставляя меня и Аврору наедине. Я в замешательстве, оглядываюсь в надежде найти кого-то, кто подскажет, что делать дальше и как всё исправить.
Аврора всё ещё плачет. Осторожно беру её за руку, стараясь успокоить. Но слов у меня просто нет, поэтому тихо пою, чтобы отвлечь от боли, помочь вытерпеть мучительное ожидание. Мой голос дрожит, но это единственное, что я могу сделать для любимой. Я стараюсь не думать, что будет дальше, не представлять последствия, тяжёлую реабилитацию, которые ожидают Аврору.
Самое главное, чтобы она выжила! Остальное не имеет никакого значения!
Я полностью забываю, что прибыл из иного мира. И колыбельная, которой я успокаиваю умирающую девушку, становится для меня всем миром. Аври больше не пытается со мной заговорить. Она сжимает мою руку, уставившись слепыми глазами в бескрайнее небо. И время замирает, растягивается, как жвачка, становится самой изощрённой пыткой…
…Снова открыл глаза. Тело онемело, окончательно ослабло, зато дрожь почти полностью ушла. Я понимал, что если не встану, то могу снова отключиться… снова оказаться рядом с погибающей Авророй.
Логика подсказывала, что надо подниматься из грязи, идти домой, пока не стало слишком поздно, но я не хотел ей подчиняться. Я не хотел ничего делать. Я для этого слишком устал. Сил не было даже на реакцию от полученных воспоминаний, на банальную истерику, хотя внутренний мир был перевёрнут, истерзан.
Разочарование, отчаяние, гнев от неудачи — всё заставляло послать к чёрту любую здравую мысль и просто закрыть глаза, чтобы провалиться во тьму.
«И что? Сдашься? Это же просто другой мир! Фальшивка! Аврора жива, и ты сам это знаешь! Ты и так потерял много времени! Вставай!»
От этих простых мыслей общее моё самочувствие улучшилось. Я впервые смог нормально вздохнуть. Что бы со мной ни случилось, боль стихла, а я постепенно начинал соображать, отгоняя от себя жуткие видения, которые чуть не столкнули меня в пропасть. В ушах всё ещё звучала колыбельная, напеваемая мной в ужасную новогоднюю ночь, но я старался забыть её. Через боль в мышцах, через «не хочу!», через желание бросить всё и сгинуть я заставил себя встать.
Тело совершенно мне не подчинялось. Едва я оказался на ногах, как меня обратно потянуло к земле. Нестерпимый холод от тяжёлой мокрой ледяной одежды, от влаги, от низкой температуры, из-за которой шёл пар изо рта, стал изощрённой пыткой. Даже я не смог найти в этом хоть что-то позитивное. Я лишь старался найти силы не упасть обратно в грязь.
Вспомнил свою первую ночь в другой реальности, когда я проснулся пьяным под ивой. На секунду стало смешно. Улыбаться, кстати, тоже оказалось трудно. Мышцы на лице окончательно задубели, но такое простое родное движение придало сил.
«Неужели просто опять напился?»
Но в этот раз это было что-то иное, опасное. Не просто дезориентация, не просто дрожь, не просто головокружение. Что-то не так было со всем телом, с огнём в груди, с сознанием.
«Саша… Она поможет разобраться. Надо только найти её… Найду, и всё наладится! Всё будет хорошо…» — убеждал я себя, отпугивая негативные мысли.
Сложнее всего было делать первые шаги. Это то же самое, что сойти с карусели и попытаться сразу же пробежать хотя бы пару метров. Я практически сразу упал обратно. В глазах потемнело, меня снова потянуло во тьму, но я воспротивился этому.
«Да возьми ж ты себя в руки!»
Чуть подождав, встал и медленно пошёл. Меня уводило в сторону, в глазах рябило. Я всё ещё слышал свист шин и колыбельную. Хотел попросить помощи, но на улице никого не было. Мог бы, конечно, отправиться к Алине, но я прекрасно понимал, что снова стал чужаком в другом мире, о котором ничего не знал. В памяти слишком хорошо засели воспоминания о моём первом дне в другой реальности. И я просто не мог сходу начать допускать те же ошибки.
«Меньше разговоров, больше информации… Наблюдай, исследуй, запоминай».
Этими простыми постулатами я заставлял свой мозг работать, чтобы снова не провалиться во тьму, в кошмар, в страшные воспоминания. Образ умирающей девушки вновь и вновь возникал перед глазами, как вставка в фильме, как двадцать пятый кадр.
«Что я сделал не так? Где мы ошиблись? Почему я оказался тут? И… если Авроры здесь правда нет, то как мне отсюда выбраться?»
Сам не заметил, как уже стоял напротив домофона. Ключи искать даже не пытался — решил позвонить в домофон. Меня не волновало, что подумают родители. Я нуждался в помощи, как никогда прежде. Воспоминания о смерти отодвинули моего внутреннего «героя» на задний план. Повторять опыт очень не хотелось.
Сигнал сообщил мне, что я могу зайти, но очередное головокружение заставило вцепиться в ручку, чтобы удержаться от падения. В глазах ненадолго потемнело.
Дальше все мои действия были настолько инстинктивными, что я запомнил лишь обрывающиеся фрагменты. Словно я пытался пройти сюжетную онлайн-игру, подключившись к нестабильному интернету.
404
…Восстановление соединения, пожалуйста, подождите…
…Зашёл в квартиру. С тяжёлой одежды на паркет ручьём потекла грязная вода. Чувствовал себя, как зомби, только что собственноручно отрывший себе путь в мир живых.
— Лёша? Ты почему не в постели? — зевая, проговорил отец, рассматривая меня.
Я честно пытался придумать хоть что-то отдалённо оправдывающее моё нахождение ночью на улице в дождь, но я ровным счётом ничего не знал о новом мире. Помня горький опыт прошлого путешествия, решил промолчать, чтобы потом не пришлось ещё хуже.
Отец стоял и смотрел, как я пытался снять с себя пальто. Я всё никак не мог отыскать на себе замок. Пальцы онемели, не слушались.
— Ты себя хорошо чувствуешь?
— Не особо, — голос был хриплым, почти шёпот.
В груди снова забилось пламя, разгорелось, словно костёр от дуновения ветра. Грудь обожгло изнутри, и перехватило дыхание. На эту вспышку отреагировала и тьма, спрятавшаяся у меня под кожей. Руку свело судорогой, боль перешла в локоть и выше, заставив сжать зубы. Резонанс, возникший в этот момент, начал сводить меня с ума. Голова закружилась…
404
…Восстановление соединения, пожалуйста, подождите…
…Изображение отсутствует…
— Да не паникуй ты! Сделала, как я сказал?!
— Да… Может… может, у него жар или давление?
— Хватит гадать. Уймись и не мешайся. Сделай горячий чай.
— Чай?!
— Да, обычный чай.
404
…Восстановление соединения, пожалуйста, подождите…
Резкий горьковатый запах ударил в нос, моментально перезагрузив моё нестабильное сознание. Я раскрыл глаза, увидев отца, склонившегося надо мной.
— Слышишь меня?
— Да, — хрипло сказал я.
— Хорошо. Тебе надо встать, но не резко, потихоньку. Надо снять мокрую одежду. Сможешь?
— Да. Наверное.
404
…Восстановление соединения, пожалуйста, подождите…
В руках я держал чашку с горячим чаем, от которого шёл лёгкий пар, и всматривался в синий цветочек, изображённый на тонкой ручке. Я сидел в постели, облокотившись о спинку кровати. На мне уже была сухая, чистая одежда, а в придачу и тяжёлое тёплое одеяло. Хотелось спать до безумия, я с трудом удерживал глаза открытыми. И совершенно, абсолютно ничего не понимал.
Как из коридора я оказался в своей спальне? Загадка похлеще
Бермудского треугольника. Сознание никак не могло закрепиться за новое тело, отчего меня снова и снова выбрасывало в пустоту.
«По крайней мере я больше не вижу, как умирает Аврора», — горько усмехнулся.
— Ты опять в астрале. Что с тобой случилось? — спросила Саша.
Услышав её голос, я сразу с надеждой поднял глаза. Девушка сидела рядом на стуле: высокая, худенькая, с мышиным цветом волос, которые были убраны в жиденький хвостик. Она была в круглых очках и чем-то напоминала сову из Винни-Пуха. Всё лицо сестры покрывала россыпь веснушек.
— Ты не стала ведьмой? — брякнул я.
— Что? О чём ты? — взволнованно спросила сестра.
— Я один! Опять.
Наверное, мне не стоило этого говорить вслух, но слова сами сорвались с губ, а следом за ними истеричный смех. Я не вернулся к Авроре, а оказался так далеко от неё, что в этот раз мог застрять в новом мире навсегда. Здесь не было ни одной ведьмы, способной помочь мне открыть дверь между реальностями. Я впервые потерял надежду.
Смех перешёл в истерику, и я окончательно потерял себя в собственных эмоциях, которые долгое время сдерживал. Начиная со дня собственной смерти, я был счастлив всего-навсего один вечер, пока был с Авророй и не помнил, кем являлся на самом деле. И это пугало ещё больше, потому что я хотел помнить себя настоящего, свою жизнь, свою девушку.
Мне не нужны были чужие реальности, магия, волшебные письма без возможности увидеться лицом к лицу с Авророй, дотронуться до неё. Мы были просто подростками, и я очень хотел вернуться в свою простую спокойную жизнь, где глобальными проблемами были экзамены, травля Артёма и моя мать.
Сестра вскочила с места, перехватила у меня чашку с чаем, отложив её на стол, вернулась и обняла.
— Дурак ты, братик! Ты никогда не останешься один. Ясно?! У тебя есть семья, друзья. Мы всегда будем рядом.
«Да, но… вы все не моя семья…» — говорить этого вслух не стал, закусив губу от греха подальше.
404
…Восстановление соединения, пожалуйста, подождите…
— Врач сказал не давать ему спать! — ворчала мама.
— Я что, по-твоему, волшебница?! Хватит наезжать на меня! — возмутилась Саша.
— Хватит ругаться, я не сплю! А хотелось бы! Может, оставите меня в покое? — проговорил я, почувствовав себя значительно лучше.
— О, замечательно. Ответь мне, Лёш, где тебя носило?! — мама была сильно взволнована, даже напугана.
«Error… Загрузка… Загрузка…»
— Инопланетяне… похитили, — последнее слово сказал тише, поняв, что шутка была неуместна.
Саша и мама смотрели на меня так, будто я признался в чём-то непотребном, например, в прогулке голышом по супермаркету. А вот я снова испытал дежавю. Да, такое уже было, определённо, в мой первый день в другой реальности, когда вернулся домой пьяным и попытался сказать правду о себе в одно предложение: «Я умер… Но жив!». В этот раз я решил даже не пытаться объясняться до тех пор, пока не придумаю, как доказать свою правоту.
— Шутишь, значит, жить будешь, — сказал отец, войдя в комнату.
404
…Восстановление соединения, пожалуйста, подождите…
Никогда прежде не ездил в машине скорой помощи. Меня трясло из стороны в сторону. Рядом сидела молодая девушка в тёмно-синей форме со светоотражающими полосками. Она что-то спрашивала у моей матери, которая была рядом, но звук так и не подключился. Самочувствие было лучше, но меня так и продолжало включать и выключать, словно перегорающую лампочку.
404
…Восстановление соединения, пожалуйста, подождите…
До боли в глазах белый кабинет, в котором было слегка прохладно и пахло хлоркой. Зрение было, мягко говоря, не в порядке. Я словно смотрел на всё из-за матового стекла. В груди жгло так, словно пламя стало настоящим и стремилось прожечь во мне дыру. Это не был тот луч света, который я заполучил во время танца с Авророй. Пламя было неукротимым, агрессивным.
Оно не грело, оно выжигало меня изнутри.
Боль в руке, которая уже успела мной забыться, вернулась с новой силой.
Огонь и тьма внутри меня снова вступили в конфликт, а я оказался их полем для битвы.
404
…Восстановление соединения, пожалуйста, подождите…
…Восстановление соединения, пожалуйста, подождите…
…Восстановление соединения, пожалуйста, подождите…
…Сервер недоступен, пожалуйста, зайдите позже…
Не знаю, как долго я пролежал в тёмной палате, прежде чем моё сознание полностью прояснилось, но, открыв глаза, я так и не смог больше их закрыть. Я всё смотрел на серый потолок, освещённый светом фонаря с улицы. Красная лампочка мигала на системе пожарной безопасности, гипнотизировала.
Пытался вспомнить, что всё-таки произошло со мной в междумирье. Тьма, что охраняла дверь, была бесформенной, похожей на оживший тёмный песочный вихрь. Именно из-за неё мне так и не удалось дотянуться до нужной мне двери.
Это вводило меня в ещё больший ужас. Путешествие между мирами оказалось не просто риском, а практически безумием, ведь с одной стороны — белый свет, гарантирующий мой покой в мире мёртвых, а с другой — тьма: вечное забвение, холод и мрак, злоба, сущность, состоящая только из боли.
Вытянул руку, взглянув на пять ровных полос, тянущихся по запястью. Они были настолько тёмными, что казалось, будто поглощали любой свет, словно это не шрамы от схватки с мраком, а дыры в реальности. Я был более чем уверен, что это метка, и стоит мне с ней вернуться в междумирье, как тьма закончит начатое и уничтожит меня окончательно.
«Что ж, значит, мне нужно найти способ бороться со тьмой».
Стоило подумать об этом, как в голову влезла ещё одна непрошеная мысль — «Я остался один». И это было абсолютной правдой: Аврора умерла, Саша так и не смогла стать ведьмой.
Любой человек на моём месте давно бы сдался, слетел с катушек и кричал в истерике, а вот я нет. Я просто лежал и смотрел на потолок, готовый к новым испытаниям, закалённый смертью и выживанием в предыдущей реальности.
Я знал, что справлюсь. Мне просто нельзя было сдаваться. Не по канону, что ли. Только вот вернусь ли я домой человеком? Или… я уже перестал им быть?
В метре надо мной из стороны в сторону порхали маленькие огнекрылые бабочки. Они сияли ало-рыжим светом, разгоняя крыльями небольшие вихри, что доходили до меня тёплыми ветерками.
Глава 1
Огонь в груди
Ветер, ледяной, порывистый, сносит в сторону, пока я иду вперёд через тёмные переулки, минуя серые панельные дома, высокие тополя и моргающие уличные фонари.
Знаю маршрут. Ходила этой дорогой сотни раз. Мне не хотелось туда, однако ноги сами несли. Небо, чёрное и низкое, разрывалось вспышками молний. Ледяной дождь заставлял тело дрожать, а сердце биться сильнее. Но я продолжала путь, пока не увидела её – иву.
Дерево склонилось над прудом, как старая горбатая старуха. Опустило часть кос над чёрной водой, а ещё часть над небольшим мемориалом. Красные свечи, выставленные у корней, горят, как сигнальные огни, несмотря на ветер и дождь.
Я знаю, что здесь случилось что-то страшное, непоправимое. Нечто, что изменило меня, мою судьбу. Память выдаёт лишь куски воспоминаний, которые принадлежат не мне, а какой-то другой девушке: светловолосый юноша с обворожительной улыбкой и камерой в руках, звёздное небо, крик кого-то из очень близких людей.
Отталкиваюсь от пугающих образов и подхожу ближе. Ветки тянутся ко мне, ложатся на плечи, как руки сказочного существа. Они подталкивают меня ближе, чтобы я увидела рану. Трещину, что убивает дерево. Из неё к корням капает золотисто-алая смола. Я тяну руку прикасаюсь.
Что-то тёмное, ледяное, обжигающее поползло по руке. Я пугаюсь, пытаюсь отдёрнуться, но вязкое нечто держит, не даёт сбежать. Чьи-то руки ложатся мне на плечи, и я слышу шёпот:
– Без огня сюда нельзя! Скоро! Уже скоро!
Образы: смола, чёрное нечто, голос за спиной, не отпустили меня, даже когда я уже проснулась и заставила себя сесть. Меня трясло, как заводную игрушку, словно я и правда попала под ледяной дождь. Но на деле всё проще – забыла закрыть окно на ночь, вот и замёрзла.
Кошмарные сны преследовали меня уже давно, со дня, как огонёк в груди потух. Я встала, закрыла глаза, прислушалась к себе – тишина, ни алого пламени, ни согревающих лучей солнца. Всё исчезло бесследно. Я стала простой девочкой: без способностей, без огней и магии, без шанса вернуть погибшего
От последней мысли в том месте, где когда-то жило крошечное пламя, больно кольнуло. Игнис Лёши стал для меня вторым сердцем. А потом его вырвали наживую, в тот день, когда он прыгнул в междумирье и не вернулся из него.
Снова вспомнилась боль. Сначала внутри что-то оборвалось, лопнуло, как перетянутая струна. Потом потухло пламя, а на его месте образовались пустота и холод. А следом даже вспоминать об этом было страшно. Что-то обжигающе-ледяное, страшное, мерзкое заставило каждую клеточку моего тела взвыть.
Саша была рядом. Наложила на мою комнату заклятье, которое заперло нас всех в звукоизолирующий кокон. Не дала Алине с Кириллом выбежать, чтобы позвать на помощь родителей, и помогла мне пережить этот ад, встать с пола, забыть самую страшную часть.
Ведьма прекрасно владела навыками по стиранию памяти. Полезно, если вы только что пережили агонию и не хотите, чтобы она стала причиной ПТСР.
Худшего дня рождения и не придумаешь. Когда я уже могла соображать, видела, как сестра Лёши теряла над собой контроль. Из-за неё вещи в моей комнате начали жить своей жизнью: покрывало и одеяло решили, что они парочка влюбленных скатов, и отправились к потолку, тетрадки с книжками возомнили себя птичками, а стулья – живыми скакунами.
