Ни слова о кроликах

Ни слова о кроликах

Глава 1. Ботаник

Если бы Виктора Епурэ попросили описать себя одним словом, он бы чистосердечно признался: “ Я — ботаник”. Во всех смыслах, от исконного “специалист, изучающий все формы растений” до обывательского: “занудный заучка, живущий вне всякой реальности”. Не от мира сего, если проще.

Особенно точно звучало это самое “не от мира сего”. Виктору исполнилось полных 232 года, и он до сих пор не нашёл своё место под солнцем. Кстати, о солнце: он и вампиром-то был совершенно неправильным, с полным отсутствием честолюбия и мечтаний о мировом господстве, что обычно свойственно этой расе. Не боящийся дневного солнца и даже умудряющийся капельку загорать (когда очень уж увлекался своими растениями). Совершенно некровожадный, он кровь принимал нехотя и привычно, как хронический и неизлечимый больной принимает лекарство, давно уж смирившись с необходимостью этой пренеприятнейшей терапии.

А ещё он был нищим, что для этой загадочной расы совершенно противоестественно. Все его богатства, собранные непосильным трудом за последние двести лет — небольшая библиотека раритетных справочников-определителей, редких и исчезнувших уже растений. Скорее всего, и то и другое сейчас очень красиво горело в каминах огромного особняка Мастера Дракулы.

И в довершение всех бед теперь он был мало, того, что бездомным, так ещё и в розыске.

Вампир, которому пришлось сбежать на край света — каково?

А где он, этот край света — вопрос открытый. Там, где заканчивается цивилизация… в деревне? О, нет. Виктор был хоть и ботаником, но сублимированным горожанином до самого мозга костей. Из тех, кто может забыть себя на поляне городского парка, лишь увидев какой-нибудь набродник безлистный или пальчатокоренник, но никогда не забудет помыть тщательно руки или сменить безупречно выглаженную рубашку два раза в день. Не говоря о носках. Вы слышали о мужчинах, которые гладят носки? Нет, он тоже не слышал, но требовал себе именно это.

От себя самого.

Бежать было нужно, в этом вампир совершенно не сомневался. Но куда? В Антарктиду? И там съедят бедного горе-вампира кошмарные Антарктийцы. Это людям казалось, что в вечных льдах живут одни лишь пингвины. Духи льдов, снежные ведьмы, айсды… народу разумного везде обитает достаточно, и чем меньше людей, тем вольготнее чувствуют себя расы магически одарённые.

Где еще мало народу? В России! Дикой стране, где так мало существ человеческих, что приличным вампирам совершенно там нечем питаться. Российская группа на вселенских слетах вампиров всегда была самой убогой и малочисленной. Всего несколько жителей мегаполисов, искусанных на крупных международных мероприятиях: дети олимпиад и всяческих чемпионатов. Ещё парочка — после недавнего Евровиденья. Самое место изгою-вампиру… В Россию!

***

Виктор брёл по улицам маленького городка, подняв тоненький воротник, повязав свой единственный шерстяной шарф поверх пальтишка по самые уши, ссутулившись и спрятав озябшие руки в карманы.

Местный декабрь не был особо холодным, особенно по русским меркам. Погода стояла мягкая, даже нежная, но европейского гостя знобило, почти лихорадило.

Он был страшно голоден.

Получив приглашение на собеседование в Белогорье, Епурэ, не раздумывая, взял билет на поезд до Белгорода, потом на автобус, и вот уже он стоял в кабинете у исполняющего обязанности директора заповедника В.И. Беринга и не верил своим глазам.

Этот самый и. о. был мужчиной крупным, внушительным. Короткая стрижка, аккуратная борода, строгие глаза с алеутскимразрезом, рукава белоснежной рубашки закатаны по локоть, обнажая могучие и весьма волосатые предплечья. Но дело было даже не в этом: от него просто веяло силой. Явно не человек. А повышенная волосатость хозяина кабинета лишь окончательно убедила Виктора: его догадка верна.

— Вы оборотень? — спросил угрюмо, смутно догадываясь, что сейчас он быстро получит от ворот поворот, может, даже с пинками. Оборотни с вампирами не работают никогда, такова вековая сложившийся традиция, все это прекрасно знают.

А ещё эти животные твари не любят, когда их называют оборотнями, предпочитая весьма толерантное «морфы» или даже «двуликие». Но Епурэ на приличия было уже наплевать, к тому же он очень давно привык называть вещи своими именами.

— А вы — вампир? — совершенно спокойно, даже с любопытством спросил этот непонятный ему В. М. Беринг. — Высший вампир, как я понимаю?

— Нет, — нехотя ответил Виктор. Вопрос его происхождения был больной точкой. — Не высший.

— Ну а как же? Света не боитесь, днём в спячку не впадаете, зеркальное отражение своё видите… судя по галстуку.

Хозяин кабинета шутил, но шутил красиво, даже деликатно, пожалуй. Виктор немного расслабился и бросил небрежно:

— Сложно всё с этим, честно говоря, я понятия не имею, какой я вампир. Скорее всего — откровенно неудачный. Я даже чеснок нормально переношу, лучше, конечно, как приправу. Только серебро не люблю, мне некомфортно его даже просто касаться. Но меня оно не обжигает.

— Морфы тоже не любят серебро, — кивнул Беринг. — Вы садитесь. Итак, в вашем сдержанном резюме я увидел просто великолепное естественнонаучное образование. Куча научных статей, многочисленные публикации. Собственноручно собранный, знаменитый гербарий. Редкие по проработанности справочники. Изумительно. Почему же Россия и такая глушь? Вы ведь у нас учёный с довольно серьёзным весом в международном научном сообществе?

Так. Похоже, его действительно вполне собеседуют, без насмешек. Неужели возьмут?

Виктор немного подумал, заглянул в зелёные глаза хозяина кабинета и решил сказать правду. Всё равно этот оборотень, скорее всего, сотрудничает с Инквизицией, а значит, все досье на господина-ботаника-Епурэ он получит по первому же щелчку пальцев. Врать и увиливать смысла не было.

— У меня разногласия с кланом, — обтекаемо сообщил вампир, качнувшись на стуле. — Серьёзные. Я изгнан, меня… наверное, искать не будут… пока. У клана и без того дел немало. Но чем дальше от них, тем спокойнее всем.

Да-да, а ещё Виктор надеялся, что господин Бессмертный, неважно, который из них, устроит его бывшим родственникам, ещё много неприятностей. Чем дольше они не вспоминают про беглого ботаника, тем лучше.

— Ясно. А чем вы планируете тут питаться? Простите, не могу не задать этот вопрос.

— Я из тех, кто считает живую человеческую кровь неприемлемой пищей, — чуть поморщился Епурэ. — Жрать себе подобных — это извращение и дикость. Но… станции переливания крови… Ферментированные растворы. Животные, в конце концов.

— Здесь с этим сложно. Сами понимаете, серьёзных вампирских диа́спор на территории России нет, и поставок крови, соответственно, тоже нет. Из-за границы заказывать выйдет недёшево.

— У меня есть небольшой запас капсул с концентратом. А там… служба доставки работает даже в провинции.

— Что ж, актуальных вопросов больше нет. Но договор у вас будет особый, придётся официально подписать согласие на то, что людей вы трогать не будете. И морфов, и вообще всех разумных существ. По поводу животных обсудим отдельно. Приходите завтра после обеда в отдел кадров, юрист подготовит все бумаги.

Виктор, который до последнего слова был уверен, что его не примут, так растерялся, что просто кивнул, поднялся и молча пожал протянутую руку.

Дикость какая — оборотень неожиданно подал руку вампиру. Было отчего обалдеть.

А этот странный и. о. только в ответ широко улыбнулся. Привычный мир в сознании Виктора стремительно рушился. Того и глядишь, скоро оборотни будут в обнимку с вампирами сиживать за столом и играть на балалайке. Ужас, дикость какая. Медведя, только медведя в этой пасторальной картинке не хватает. Хотя судя по внушительным размерам, В. М. Беринг как раз медведем и являлся в своей второй ипостаси.

Сюр какой-то!

Он даже не знал ещё, несколько был близок в прогнозах к реальности… К этой странной, русской реальности.

Выйдя на городскую улицу из приземистого кирпичного здания официального представительства биосферного заповедника, вампир просто побрёл куда-то вперёд.

©Нани Кроноцкая; Марианна Красовская 2024 специально для ЛР

Глава 2. Бар “Кроличья нора”

Прошёл час, два, а Виктор так и пребывал в этом совершенно непонятном состоянии, бредя по узким улочкам старого города. Всё стало уж очень зыбким, чрезмерно странным. Словно он в поисках редкого экземпляра для своей коллекции забрёл в небольшое парковое болото, напрочь заблудился и даже немного одичал. Как жить дальше, он не знал.

Яркая вывеска зацепила глаз и Виктор остановился, с изумлением прочитав: Бар "Кроличья нора". Забавное совпадение! Его фамилия в переводе с румынского обозначала «кролик». Сама судьба намекает, что нужно зайти, верно?

Кто он такой, чтобы спорить с судьбой?

Бар, впрочем, ему решительно не понравился. Полумрак, маленькие столики, приглушённая музыка, зелёные стены, отделанные искусственной травой — это было вполне неплохо. Но вот компания крупных мужиков в чёрной коже, заклёпках и татуировках взбесила сразу. Шумные слишком и весёлые. Виктор терпеть не мог ни байкеров, ни таких вот квадратных дядек, ни взрывы смеха в ответ на тупые балаганные шутки. И женщин, что в таких компаниях трутся, тоже искренне ненавидел.

А женщина, конечно, среди байкеров была, причём весьма… весьма! Округлые бёдра, неприлично обтянутые чёрными кожаными штанами, высокая грудь, едва прикрытая блестящей маечкой, пирсинг в пупке… Грива роскошных каштановых волос, затянутых в высокий хвост. При такой фигуре совершенно неважно было, какое у девицы лицо, но и тут природа её не обделила: хорошенькая. Не красавица, не женщина-вамп, но очень миленькая. Ямочки на круглых щёчках, твёрдый подбородок, большие лукавые тёмные глаза.

Виктор так засмотрелся, что и сам не заметил, как занял угловой столик и даже угукнул в сторону предложенного меню.

На миг опустил глаза, преодолел в себе искушение заказать «Кровавую Мэри», глубоко вздохнул:

— Мне кофе. Эспрессо. А гематогена нет?

— Найдём, — совершенно спокойно отреагировал официант, видимо, привыкший к самым странным посетителям. Что ж, если тут есть морфы, кто знает, кто ещё найдётся?

Отлично. Кофе. Гематоген. Голода он не уймёт, но хоть немного заполнит дикую пустоту внутри. Это был уже даже не голод, а совершенно беспросветный мрак. Кстати, Берингу Виктор не врал. Концентрат у него был, в чемодане, в гостинице. Но, во-первых, его было мало, а во-вторых, он был на самый-самый чёрный день. Хотя куда уж чернее?

Интересно, что бывает с вампирами, которые свихнулись от голода? Отчего-то проверять не хотелось. Виктор порой слышал о безумцах, которые нападали на людей, выпивая их до дна, похищали, держали в подвалах, истязали. Надо искать кровь, иначе… иначе он потеряет себя.

Над барной стойкой заманчиво мерцал кролик. Золотой и почему-то с рыбьим хвостом.

Кролики — это хорошо. Это не только ценный мех, но и полтора стакана крови. Горячей, сладкой, животворящей.

Так, пора валить.

Невольно обернулся на ту самую девушку с великолепной фигурой и с немалым удивлением неожиданно обнаружил её почти за своей спиной. Мыслей о том, сколько в ней крови, практически не было. Были сись… грудь. Волнующе и пикантно обтянутая блестящей маечкой. Всё-таки Виктор и мужчина тоже, причём — весьма зрелый, с сугубо личными, давно сформировавшимися вкусами. Женщины с роскошными формами ему сильно нравились вот уже двести лет. Возможно, поэтому абсурдная затея с сушёной воблой Елизаветой изначально была провальной. Ей нравились качки, а ему — вот такие красотки.

— Скучаешь? — томно пропела девушка. — Потанцуем?

— Кто девушку ужинает, тот и танцует, — вспомнил русскую поговорку Виктор. — У тебя достаточно достойных кандидатов в партнеры.

— Они не умеют танцевать. А ты выглядишь… интеллигентно.

Подобный комплимент Виктор слышал в свой адрес впервые. Страшный? Да. Тощий как жердь? Очень даже. Мрачный, бледный как смерть, отвратительный, как пиявка? И такое было. Но чтобы интеллигентный…

— Боюсь, я слишком… устал для подобных мероприятий, — попытался выкрутиться вампир. — К тому же ужасно спешу.

— Ты неподвижно сидишь и смотришь на бармена уже полчаса.

Прозвучало двусмысленно и очень неприятно.

— Не на бармена, а на кролика, — попытался оправдаться Виктор, остро чувствуя себя полным идиотом. — Кролик довольно странный. Не важно.

— Водный, ага. Исполняет желания. Что бы ты загадал?

А что бы он загадал? Интересный вопрос. Гербарии свои вернуть, рацион наладить, работать спокойно… и вот такую вот роковую красотку под бок — это было бы просто вишенкой на торте.

Но, увы, напрасные мечты эти сбыться не смогут никогда. Адью, детка, ты слишком хороша для бездушного вампира. И поэтому он сбежит. Прямо сейчас.

Поднялся, извиняюще пожав угловатыми плечами, зачем-то скомкал в руке шуршащий фантик от гематогена и вышел, пошатываясь, на свежий воздух. Постоял возле большого дерева, не понимая, отчего так тоскливо в груди. В гостиницу не хотелось. Хотелось просто стать статуей и остаться тут, в этом тёмном дворике, навсегда. Сколько он так… изображал из себя монумент? Час? Два? Не иначе как гематоген подействовал… странно так. Встрепенулся, наконец, выкинул фантик на землю, потом резко поднял его, поискал глазами мусорку, сунул в карман. И шагнул на слабо блестящую от мелкого ночного дождя дорогу.

А дальше был только ослепительно-яркий свет и страшный удар.

Глава 3. Совпадения

Чистокровные оборотни — существа домовитые и семейственные. Они себе не мыслят жизни без кучи разнообразных родственников. И чтобы дом — полная чаша, чтобы вкусные запахи кухни, детишки всех возрастов и древние старики, чинно сидящие за столом или в кресле.

Непреложны законы строгой семейной иерархии кланов и стай. Этот уклад вечен: ни человеческая цивилизация, ни другие магические расы не смогли на него повлиять. Всё течёт, всё меняется, оборотни остаются собой.

Но есть в жизни каждого оборотня такой период, когда родительский дом становится тесным, как детский носок, а свою семью создавать рано, и тогда молодые морфы всеми силами стремятся вырваться из-под опеки старших. Многим удаётся, хотя это непросто, а ещё сложней для молодых — повзрослев, не вернуться в семью, а успешно продолжить свой собственный путь.

Кира Максимова была из тех счастливчиков, у кого получилось укатиться от родительской яблоньки довольно далеко. Причём укатиться на мотоцикле. Она вообще любила всё обтекаемое и чёрное, сильное и красивое. И чтобы педали послушно пускали вскачь стального коня, и чтобы рычаг тормоза всегда и исправно работал. Сердцебиение мощного двигателя между ног и вовсе вызывало в ней совершенно нескромные мысли.

Их так и звали: "Кира и её самый любимый мужчина”. Брутальный красавец “Урал-волк”, её чёрный зверь, восхищал всех знатоков и любителей обилием хрома и кожи, мощностью в целых 45 лошадей, настоящей "дамской" посадкой и спокойным характером. Тяжёлый? Так, она же волчица, ей лёгенькие девичьи варианты совершенно не нравились. Это была очень контрастная парочка: хищные линии статного “волка”, будто крадущегося по городским улицам, и летящего стремительной рысью матёрого волка на трассах, и Кира — невысокая, крепкая, энергичная, неизбежно притягивающая взгляд всей многочисленной мужской части отважного байкерского племени. Уже несколько лет, как они вдвоём стали участниками всех байк-тусовок.

Вот и сейчас, в то время как европейская часть России куталась в снега и сверкала предновогодними огнями, Кира рванула на слёт байкеров в Белгороде — тут зимой пахло, пока ещё очень относительно. Днём было плюс семь, ночью почти ноль. Идеально для мотопробега.

Особенно если ты едешь в автобусе, а твоего чёрного друга везут в трейлере сзади. Хорошо иметь добрых и очень богатых друзей.

Главное, не переводить дружеские отношения в постельную горизонталь. А вот с этим у оборотней было трудно. Кира честно держалась до последнего и все тоскливые взгляды своего друга Клопа старательно игнорировала. Друг — значит, друг.

Поэтому то, что в Белгороде между ними случилось, было полнейшим провалом. Она сорвалась, они оба сорвались. Не, конечно, она накануне много выпила, отмечая успешный приезд и вообще… Пока вывели “Волка” из трейлера, пока “распрягли”, переводя из транспортного в рабочее состояние, слово за слово…

Короче, проснулись они в одном номере. Хуже того: в одной постели. В обнимку и голыми. Но самое глупое и отвратительное: она ничего даже не помнила! Запоминать, видно, было и нечего.

Это утро было худшим во всей её жизни. Два человека понятия не имели теперь, что с этим делать. Два взрослых и самодостаточных оборотня, отводя взгляды, быстро оделись, судорожно позавтракали и поехали в местный бар, где их компания собиралась проводить старый год, закрыть этот сезон и вообще весело провести время. Вчера ещё так планировалось, конечно, а приличные оборотни планов на ходу не меняют.

Но если что-то вдруг начинается так безобразно, как это проклятое утро, то шанса на приличное продолжение уже нет. Так и случилось: к Клопу совершенно внезапно приехала его “штатная” баба (какая-то там по счёту), отчего вид он имел совершенно убитый, чувствовал себя виноватым, весь вечер молчал и жестоко страдал. Хороший мужик, только пить ему точно не стоит.

А Кире вдруг стало смешно и досадно. Ладно бы было что вспомнить, так нет же, осталось лишь чувство брезгливости, гудящая от вчерашнего голова и куча других ощущений.

У неё не было никого уже больше двух лет, между прочим, и пробуждение в одной кровати с волосатым голым мужиком, пусть даже совсем неатлетического телосложения, настроило Киру на лад, совершенно неподходящий для байкерской вечеринки. Даже опасный.

Да… после последнего расставания с очередным “сердечным другом”, Кира решила взять долгую паузу. И как-то она затянулась, эта самая пауза. Подходящих мужиков рядом не находилось: друзья-байкеры были не в счёт, тёплыми отношениями и поддержкой волчица жертвовать не хотела. А с её твёрдыми принципами “не заводить никаких больше романов на службе”, можно было и век скоротать старой девой. Хорошо, уже даже не девой, но всё равно перспектива унылая.

В общем — тоска зеленющая, как огурчики свежие на закуску…

И единственным светлым пятном этого вечера был забавный и неожиданный посетитель их бара.

Он появился внезапно, явно случайно сюда забредя: непропорционально высокий, ужасно худой, весь какой-то продрогший. Пришелец зябко кутался в своё тоненькое пальтишко и выглядел очень грустно. Но вовсе не это Киру заставило его сразу приметить, конечно.

Глаза. Печальные, тёмные, очень красивые, с какими-то потаёнными алыми всполохами в самой глубине. Умный взгляд человека, многое повидавшего и настрадавшегося всласть, совершенно без намёка на откровенный похотливый интерес, то и дело мелькавший в глазах окружавших её оборотней.

Это было так необычно, что Кира, сама того не заметив, постоянно на незнакомца оглядывалась, неизбежно наталкивалась на его тёмный взгляд, в котором всё ярче плясали красные блики.

А потом ей разом надоели и шумные друзья, и непристойные шутки, и острые запахи алкоголя и мужского пота. Захотелось спрятаться в норку и там пожалеть несчастную, одинокую себя.

С этими грустными мыслями Кира побрела в сторону выхода, обходя зал, стараясь быть совершенно незамеченной. Бочком-бочком, так и совершенно случайно, она вдруг наткнулась на того самого незнакомца. Он словно прятался от всех за крошечным столиком в дальнем углу первого зала. Показалось ли ей, что теперь в его взгляде внезапно блеснул настоящий мужской интерес, или это были лишь фантазии озабоченного оборотня? Что заставило её начать этот глупый разговор? Она спрашивала себя об этом потом много раз. Наверное, женское любопытство, уж больно странным был этот мужчина.

Разговора у них не получилось, совсем.

Почему он её испугался? Вёл себя как-то нервно, судорожно кривил пепельно-сизые губы, словно пытался ожесточённо сопротивляться чему-то. Отвечал невпопад, мучительно терзая несчастный шуршащий фантик. Голос у её несостоявшегося собеседника был потрясающим: низкий, с лёгкой хрипотцой, какой-то завораживающий. Наверное, именно этот голос заставил Киру даже кокетничать с незнакомцем. Она строила глазки, сама себе удивляясь.

Но...

Он сбежал! Просто взял и слинял, словно дикий кролик. Зря этот глупец так поступил с Кирой Максимовой, чистокровной волчицей до мозга костей. Сам не понимая того, тощий включил у красавицы самый древний природный инстинкт её рода. В воздухе вдруг запахло охотой.

Кира вышла на след.

Глава 4. Дальше

А дальше было всё как в тумане. Отмахнувшись от чего-то блеявшего Клопа, Кира выхватила у него ключи от любимого «Волка», жетон от гостиничного номера и решительно выдвинулась навстречу судьбе. А судьба не заставила себя ждать.

Тёмная улица, поворот и высокая, тёмная тень, скользнувшая на проезжую часть. Кира могла поклясться, что ещё мгновение назад тут было пусто, а потом… будто воздух сгустился в ломкий необычайно длинный силуэт. Только чудо и немалый водительский опыт спасли незнакомца от смерти под колёсами: девушка успела затормозить и своего стального коня повернуть, отчего тот начал стремительно падать, и всё, что ей оставалось — это слететь кувырком на асфальт. Взвыв от боли в разбитом колене, Кира стремительно вскочила и побежала к тому ненормальному, что сломанной куклой валялся, выброшенный страшным ударом на тротуар.

Быстро ощупала пострадавшего, тот застонал. Осторожно перевернула и даже подпрыгнула от увиденного.

Перед ней, весьма живописно раскинув руки и ноги, лежал незнакомец из бара. Тот самый, что от неё так резво сбежал. Что ж, далеко убежать у него не получилось.

Охота вышла удачной, даже если сама Кира планировала что-то иное.

— Эй! Ты жив там? — пискнула ему прямо в лицо.

Незнакомец поморщился и прошептал очень тихо:

— Не дыши на меня, псиной воняет. Сотрясение мозга… наверное. Я вампир. Так что можешь смело меня добивать.

— Сам ты вонючка! — девушка сморщила носик, тщательно отворачиваясь. — Ты же дохлый, откуда вообще сотрясение мозга? Если верить учебникам, должен покрыться трупными пятнами, орать «Бу-га-га», хлопать перепончатыми крыльями и чувствовать себя совершенно здоровым!

Вечно ей не везло на мужчин. В кои-то веки к её ногам (ну ладно, под колёса) падает интересный экземпляр, да и тот оказывается вампиром, к тому же каким-то неправильным.

Она зло подхватила его и попыталась усадить. Вампир же просто обязан быть живучим! А он громко стонал, обхватив голову красивыми белыми руками, и никак не желал сидеть ровно. Чуть отпустишь — набок заваливается!

— Видимо, я исключение? — наконец, как-то усевшись, задал тихий и глупый вопрос он, вынимая белоснежный платок из нагрудного кармана своего щегольского костюма. Ты погляди ж, какой франт! У Киры отродясь платков не было, тем более — белых. Посидел пару секунд и совершенно бессовестно свалился опять, уже, правда, на спину. Так и лежал этот убогий, свой длинный нос устремив прямо в чёрное небо, и аккуратно придерживал у ноздри тонкий платок, стремительно темнеющий от крови.

— О! Кровь… — зачем-то констатировала она. Вампир покосился в её сторону одним тёмным глазом.

— А вы думали, мои сосуды наполнены мерзкой зелёной слизью?

— Скорее уж, желчью. А ты точно вампир?

Он молча вздохнул, закрывая глаза.

— Погоди, а откуда ты взялся? Если верить…

— Врут все ваши учебники. Но вы, кажется, очень спешили куда-то? Продолжайте свой путь…

Прозвучало трагично. Таким тоном обычно разговаривают на кладбище, провожая покойников.

— Очень больно? — Кира уже бросила свою глупую затею поднять его и усадить. Вообще, если бы он был человеком, то подобное обращение раненого могло просто убить. А вдруг там перелом позвоночника? Кира прекрасно помнила правила первой помощи людям при ДТП, но пострадавший ее неожиданно оказался вампиром. Длинный и тощий, он только на вид был сухим, как креветка, а весил мужик о-го-го. Будто каменный.

— Какая вам разница? — он криво усмехнулся, отнимая от носа уже насквозь пропитанный кровью платок. — Боитесь, в полицию сообщу? Не волнуйтесь. Судя по общему моему состоянию, вряд ли я благополучно доживу до утра.

Кира поёжилась. Врёт, он ведь врёт? Играет на чувстве вины? У-у-у, вампиры — хитрые твари, они могут. Хотя, конечно, она его здорово шарахнула, тут не поспоришь. Удар был что надо. Но он же нежить, в конце концов, не ребёнок!

— Да вы живучие, как тихоходки! — не очень уверенно возразила.