Искушение демона

АННА ЛИС

Искушение демона

ОТ АВТОРА

Привет, читатель.

Если ты открыл эту книгу — значит, тебя манят тени, дышащие древней тайной, и страсть, что испепеляет без остатка. Добро пожаловать в мир, где демоны не просто шепчутся в легендах, а любовь становится проклятием, от которого не убежать.

Александра и Небирос уже ждут. Они готовы распахнуть перед тобой свою историю — дерзкую, опасную, до дрожи прекрасную. Остался лишь один шаг — перевернуть страницу.

Счастливого пути во тьму. Поверь, там светло — если знать, куда смотреть.

Твоя Анна ЛИС

ГЛАВА 1

Демон бросил тоскливый, до чертиков тоскливый взгляд на девушку — она прижималась щекой к подушке и блаженно улыбалась во сне. Где-то внизу живота вдруг заныло, будто там поселился маленький, но настырный бесёнок. Он встретил это чудо всего несколько часов назад — на самом краю моста. Собиралась ли она нырнуть в объятия тёмной воды или просто любовалась бездной? Демон не понял, да и плевать! Оставить её одну в такую ночь? Да ни за что!

И вот теперь этот ангел, свернувшись калачиком на его постели, сладко посапывал. А демон, как последний идиот, стоял и пялился, чувствуя, как крыша уходит в запой. Девушка была до того ослепительно прекрасна, что он с трудом удерживал себя от греховных помыслов. Эти пухлые губки, чуть тронутые улыбкой, манили к себе, словно магнит железо. В голове уже вовсю разворачивался пикантный фильм: она, его губы, её губы… Ох, что тут началось! Пальцы раздвигают, входит, заставляет глотать… Жёстко! Требовательно! До дрожи в коленях!

Мысль об изнасиловании стала настолько яркой, что демон, запаниковав, вылетел из пещеры, словно ошпаренный. Холодный ливень обжигал разгорячённую кожу, точно насмехаясь над его муками. И он, сдавшись искушению, обхватил дрожащими пальцами свой греховный инструмент. Ну а что ему ещё оставалось? Самоконтроль — это, конечно, хорошо, но не тогда, когда перед тобой спит воплощение всех твоих самых грязных фантазий!

Дождь хлестал по лицу, смывая остатки разума, но фантазии — подлые твари — никуда не делись. Демон, задыхаясь от возбуждения и отчаянного желания, представил, как девушка просыпается, сонно хлопает ресницами и видит его… в таком, кхм, недвусмысленном положении. Нет, ну а что? Может, это и есть судьба? Может, этот ангел послан ему самим Люцифером? Да гори она в аду, эта мораль!

С каждой секундой его решимость крепла. Плевать на адские законы, плевать на общественное мнение! Он демон, в конце концов, или кто? И если уж суждено ему пасть окончательно, то пусть это будет падение в объятия этой юной девушки — воплощения невинности и порока одновременно! С этими мыслями он, подобно обезумевшему рыцарю, бросился обратно в пещеру, готовый на любые жертвы.

Затаив дыхание, он крадучись подошёл к кровати. Девушка всё так же безмятежно спала: губы призывно приоткрыты, алые щёки нежно румянились. Демон присел на край постели — сердце бешено колотилось, словно желая вырваться наружу и станцевать канкан.

— Ну, здравствуй, моя греховная мечта, — прошептал он, и тут… девушка перевернулась на другой бок, громко засопев.

И вся демоническая решимость как рукой сняло. Вся эта патетика, вся эта борьба с самим собой — псу под хвост! Перед ним лежала всего лишь спящая девушка, а не ходячий повод для вечного проклятия. Демон почувствовал себя последним кретином. Нет, ну серьёзно, что он творит?

Вздохнув, он встал с кровати и направился к выходу.

— Доброй ночи, ангел, — пробормотал он, и тут девушка, не открывая глаз, сонно отозвалась:

— Спокойной ночи.

Демон застыл, словно громом поражённый. Кажется, в его жизни только что появился новый, совершенно неожиданный поворот. И этот поворот обещал быть… интересным. Очень интересным.

ГЛАВА 2

Демон застыл, будто приклеенный к самой ткани мироздания. «Спокойной ночи…» — слова, назойливые, как растревоженный рой комаров-переростков, вязко жужжали в его и без того перегруженной демонической голове. Прикидывается шлангом? Да быть того не может! Или этот сонный лепет вырвался на волю, пока её бдительность дремала? Неловкое, хриплое «кхе-кхе» вырвалось из горла, словно ржавая дверца в преисподнюю со скрипом отворилась. И демон, силясь изобразить непринуждённость, просипел:

— Ты… ты что-то слышала?

Девушка засопела так, будто внутри неё завёлся миниатюрный паровоз, и демон едва не пустился в пляс от облегчения. «Просто бред спящей», — пронеслось в голове, и он уже готов был дать дёру, пока не поздно. Но тут… девушка, не открывая глаз, выдала:

— Слышала, как ты там под дождём страдал. Хочешь, помогу

Демон окаменел, превратившись в памятник собственной нелепости. Адское нутро забурлило, словно там варили термоядерное ведьмино зелье из смущения, любопытства и… надежды?! Неужели этот ангел во плоти, эта сонная купидонша, только что предложила ему…? Да тут даже самый прожжённый демон, ветеран тысячи адских котлов, не устоит перед желанием узнать, что будет дальше!

— Не думаю, что это чертовски хорошая идея, — проворчал демон, поднимаясь с кровати. Но не тут-то было! Девушка, словно выскочившая из табакерки, в мгновение ока соскочила с постели и принялась раздеваться с энтузиазмом, достойным лучшего применения.

— Эй, что за стриптиз? — воскликнул демон, но, признаться, оторвать взгляд от этого зрелища было выше его сил. Идеальное обнажённое тело девушки, словно сошедшее с полотен старых мастеров, предстало перед ним во всей красе. Она стояла, потупив взор, словно провинившийся котёнок.

— Меня зовут Александра. И я, поверь, знаю, что творю, — прошептала она, облизывая губы с таким видом, будто только что съела банку варенья.

— Ты… ты меня не боишься? — прохрипел демон, медленно приближаясь к девушке, как кот к миске со сметаной.

Та тряхнула головой, и светлые волосы, каскадом ниспадающие до плеч, разметались по спине, словно крылья. Эх, пропади всё пропадом, если демон хоть раз в жизни видел что-то более прекрасное!

— Посмотри на меня, — приказал демон, стараясь придать голосу хоть какую-то твердость.

Но Александра, как назло, продолжала сверлить взглядом пол, словно там были спрятаны сокровища.

— Ага, значит, всё-таки боишься, — усмехнулся демон, поднимая с пола рубашку девушки и накидывая её на хрупкие плечи. — Ложись спать. Завтра решу, что с тобой делать. Может, в слуги отдам, а может, и съем на завтрак.

— Нет! — воскликнула Александра, вскидывая голову. — Вот, смотри! Я смотрю на тебя! Видишь?

Демон растянул губы в хищной улыбке. Ну и нахалка!

— А ты смелая. Уверена, что тебе действительно этого хочется?

— Да! Я… я слышала, что демоны могут спать со смертными. И… я хочу, чтобы ты переспал со мной, — выпалила девушка, краснея, словно маков цвет, но в голосе звучала почти несгибаемая решимость.

— Ох, и откуда же ты набралась таких сказок? — поинтересовался демон, продолжая пожирать глазами ангельское создание, стоящее перед ним.

— Слышала… в деревне… от взрослых… — пробормотала Александра, явно смущаясь.

— Да ты отчаянная сорвиголова! Далеко не каждый взрослый выдержит ласки демона, знаешь ли. Ты уверена, что тебе хватит сил?

— Да, — твердо ответила Александра, выпрямившись во весь рост. И кто бы мог подумать, что в этом хрупком теле таится столько храбрости? Кажется, ночь будет долгой.

Демон расхохотался, откинув голову назад. Эта девчонка и правда думает, что знает, во что ввязывается? Что ж, будет ей урок. Только вот почему-то предвкушение этого урока щекотало нервы совсем не так, как обычно. Обычно демону нравилось пугать, подчинять, ломать чужую волю. А тут… хотелось чего-то другого. Чего-то… нежного? Да ну, бред какой-то!

— Ладно, ангелочек, раз уж ты так настаиваешь, — промурлыкал демон, приближаясь к Александре. — Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Это будет очень… жарко.

И тут девушка совершила нечто совершенно неожиданное. Она схватила демона за руку и потянула к себе, целуя жадно, отчаянно, словно в последний раз. Демон опешил. Он привык, что его боятся, презирают, ненавидят. Но чтобы вот так, добровольно… чтобы девушка… Нет, что-то тут нечисто!

Но протестовать было некогда. Александра целовала так, что у демона перехватило дыхание. И это было… хорошо. Чёрт возьми, как же это было хорошо!

— Не торопись. У нас вся ночь впереди, — сказал демон и, подхватив девушку на руки, словно пушинку, понёс к кровати. Ну не бросать же такое сокровище на пол, в самом-то деле!

ГЛАВА 3

Александра, абсолютно нагая, распростёрлась на кровати ничком — связанная по рукам и ногам, словно жертва, принесённая в дар древнему, алчному божеству. Адреналин липкой лавой затоплял вены, подстёгивая сердце к безумному, исступлённому ритму. Демон приближался, держа в руке хлыст, и с дьявольской небрежностью постукивал тяжёлой рукоятью о ладонь. Каждый звук отдавался в напряжённом теле Александры предвкушением, разжигая болезненное пламя в её воображении, заставляя кожу гореть ещё до удара.

Щелчок! Крик, сорвавшийся с губ, эхом разнёсся по пещере, дробясь о каменные своды. Боже, это было прекрасно! Щелчок! И нет ничего желаннее этой боли! Она заполняла её всю, пульсируя в каждой клетке, словно взбесившийся оркестр, играющий только для неё одной.

— Ещё! — выдохнула девушка, и демон с понимающей усмешкой продолжил свой дьявольский концерт.

Хлёсткий удар! Спину опаляет огнём, кожа горит — но плевать! Сейчас это лишь пикантная приправа к острому желанию: почувствовать солёный привкус собственной крови. Только так, в этом безумном танце боли и отчаяния, она ощущает, что жива, чёрт возьми! Что её душа ещё не истлела, а плоть трепещет, как натянутая струна.

Демон, эта рогатая скотина с манерами дантиста-садиста, не спеша продолжает свой кровавый «массаж». Кровь, как багряный дождь, орошает верёвки, превращая их в липкие, зловещие гирлянды. И тут — сюрприз! Демон, этот эстет-извращенец, склоняется к её израненному телу и начинает зализывать раны, словно гурман, дегустирующий экзотическое блюдо. Путы впиваются в запястья, словно напоминая, кто здесь главный… Но Александре наплевать! Пусть режут! Пусть терзают! В этом безумии она находит извращённое наслаждение, словно участвует в самом безумном перформансе своей жизни — где боль становится единственно возможной правдой.

Безумие, клубящееся в её голове, словно сладкий дурман, лишает воли к мольбам. Девушке хорошо — до одури, до дрожи в коленках, до ломоты в висках! Разум и тело утопают в тягучем, сладостном томлении, как в омуте с головой.

Демон с лукавой усмешкой проводит рукой по багровым рубцам, дразня, слегка надавливая. От этого прикосновения Александру пробивает мелкая дрожь, как от удара током. Резким, почти небрежным движением демон хватает её за волосы, вздёргивая голову вверх, и бесцеремонно засовывает пальцы в рот. Девушка, не в силах противиться, жадно слизывает кровь — и по телу разливается пьянящая волна удовольствия, опаляющая низ живота. Она чувствует, как лоно наливается тяжестью, болезненно пульсируя в такт сердцебиению. Но это — лишь начало захватывающей симфонии боли и наслаждения… представление только начинается!

Демон, словно опытный ювелир, проникает пальцами в податливую глотку девушки, дразня корень языка. Смачно чмокнув пальцы, извлекает их и, будто играючи, стаскивает Александру с кровати на холодный пол. Одним движением, словно укрощая дикую кобылицу, усаживается между её ног, властно разводя их в стороны. Хватка за бёдра — и вот уже задница девушки вздёрнута кверху, заставляя её встать на колени. Резкий выпад — и палец ныряет в жаждущее лоно, словно в омут! Вскрик! Александру пронзает волна — гремучая смесь боли и дикого удовольствия, сотрясающая всё её существо. Добавив ещё один палец, демон с непринуждённой грацией принимается терзать узкий вход. А девушка, словно искушённая куртизанка, распростёршись на холодном полу пещеры, похотливо извивается, всем телом ища этой встречи. Демон, словно знаток тайных троп, безошибочно находит её сокровенную точку и начинает умелый массаж. Нутро Александры вспыхивает, словно фейерверк; тысячи горящих огней посылают импульсы в мозг, заставляя её стонать и жалобно скулить от безумного желания.

— Давай же! — захлёбываясь, взмолилась девушка; огонь расползался по венам огненными цветами, лишая остатков терпения.

Демон, словно пружина, сорвался с места; его пальцы нетерпеливо впились в нежную плоть бёдер. Раскалённый стержень, казалось, источал собственную волю, сам рвался в плен пульсирующего лона. И вот — рывок, грубый, дерзкий, и адское жало вошло до самого основания, заполняя девушку обжигающим пламенем. Александра взвыла; пальцы побелели от напряжения, а потом… понеслось! Демон, не давая передышки, схватил связанные за спиной руки, словно стремясь удержать ускользающую душу, и начал вколачивать своё естество в податливую плоть. Каждое движение — взрыв сверхновой в голове; сознание разлетается на тысячи осколков, где похотливые чертенята исполняют дьявольскую джигу. И вот уже сорвалось с губ — сорвалось, вырвалось, как проклятие и молитва одновременно:

— Сильнее!

Сгребая под мышки, демон взметнул Александру в воздух, прижимая так плотно, что израненная спина болезненно ощутила жар его груди. Руки демона, обхватив напряжённый живот девушки, сжали его; пальцы хищно вырисовывали чувственную впадинку пупка, словно ставя личную печать. Горячее дыхание опалило шею; губы жадно впились, оставляя на коже багровые отметины грубых поцелуев. Нервные окончания Александры взбунтовались; оголённые провода вспыхнули безумным желанием, выбивая сдавленный шёпот имени. А демон, не давая опомниться, с яростью разрывал её. Терзал изнутри, словно дикий зверь, нашедший долгожданную добычу.

ГЛАВА 4

Демон, не давая передышки, обрушил на тишину хриплый рык — он бился в такт бешеному стуку сердца Александры, терзал её изнутри, точно дикий зверь, наконец настигший долгожданную добычу. Зубы скользнули ниже, к ключице, оставляя пылающий знак собственности — клеймо, выжженное на самой плоти.

— Сильнее, — выдохнула Александра, тонущая в омуте ощущений. Просьба сорвалась с губ молитвой, проклятием, признанием в чём-то запретном и сладостном до головокружения. Мир сузился до объятий демона, до обжигающих поцелуев, до дикой пляски нервов, требующих всё больше, больше, ещё больше…

И демон не медлил. Рычал, стонал, шептал что-то на языке, от которого мурашки бежали по коже, а внизу живота разгорался личный ад. Александра чувствовала себя марионеткой в руках гениального кукловода — дёргающейся в неистовом танце, который, к чёрту всё, ей нравился. Почти. Дышать становилось всё труднее, а демон, казалось, вознамерился выпить всю её душу через поцелуи — до дна, до последней капли.

Словно прочитав её мысли, он усилил напор. Пальцы, грубые и горячие, впились в бёдра, притягивая ещё ближе, лишая последних остатков пространства. Она чувствовала каждый мускул демонического тела, обжигающий жаром, каждый шип на коже, оставляющий лёгкие царапины — они только подстёгивали возбуждение, разгоняли кровь быстрее, быстрее, до звона в ушах.

— Ещё… — прошептала Александра, захлёбываясь воздухом. Слова тонули в рыке демона, в его жадных поцелуях, в безумном ритме их тел. Она уже не понимала, где заканчивается она и начинается он. Они слились в единое целое — в клубок первобытной страсти, где не было места ни сожалениям, ни сомнениям, ничему, кроме этого всепожирающего пламени.

Демон отстранился на мгновение — и Александра застонала от потери контакта, от внезапной пустоты, разверзнувшейся между ними. Она увидела в его глазах, горящих адским пламенем, отражение собственной похоти, собственной жажды — бездонной, ненасытной. Демон усмехнулся, обнажая острые клыки, и прошептал, обжигая губы:

— Ты просила сильнее, смертная. Ты получишь это.

И он обрушил на неё новый шквал ощущений. Кусал, царапал, ласкал, терзал — доводил до грани безумия, балансируя на лезвии между наслаждением и болью. Девушка кричала, стонала, не в силах сдержать нахлынувшую волну — она разбивалась о скалы её сознания, оставляя после себя только пену чистого, невыносимого восторга. Она чувствовала, как её тело дрожит, как каждая клеточка вибрирует в унисон с демоническим ритмом, пульсирует в такт его сердцу.

Мир вокруг перестал существовать. Остались только они — два существа, объединённые первобытной страстью, танцующие свой безумный танец на краю бездны. И Александра знала: даже если она упадёт в эту бездну, она не пожалеет ни о чём. Потому что в этот момент, в объятиях демона, она чувствовала себя живой как никогда прежде — живой до крика, до дрожи, до самого дна.

Демон наклонился ближе, его горячее дыхание касалось кожи, вызывая мурашки по всему телу. Он шептал слова, полные древней магии, и каждое из них было как удар молнии, пронизывающий до глубины души. Александра не могла отвести взгляда от этих огненных глаз, в которых отражалась её собственная тьма — и, возможно, впервые в жизни она не боялась её.

— Ты будешь моей? — произнёс демон, и в его голосе звучала уверенность, заставившая её дрогнуть.

Девушка закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в эту бездну. Она чувствовала, как её тело наполняется энергией — будто она стала частью самого хаоса, его дикой, необузданной сути.

— Да, — прошептала она, и это слово стало её обетом, её проклятием, её искуплением.

Демон, словно обезумевший художник, принялся с остервенением выписывать новые узоры на полотне её тела, проникая всё глубже. Каждое его движение отзывалось дикой симфонией, заставляя её извиваться дугой под аккомпанемент криков, в которых смешались боль и капля извращённого восторга — тёмного, как ночь без луны.

Сжав Александру, он принялся творить нечестивую магию. Девушка чувствовала, как плавится словно воск, как горит под этим колдовским прикосновением. Разум начал барахлить, границы между реальностью и сновидениями расплылись, оставив лишь пульсирующую, обжигающую боль и нарастающий жар, от которого хотелось выпрыгнуть из кожи. Она уже не понимала, что предпочла бы: чтобы этот ад прекратился или чтобы длился вечность. В криках сквозило отчаяние, но где-то в самой глубине, в самой тёмной и извращённой кладовой души, прорастало нечто новое — пугающее и манящее одновременно.

Демон утробно зарычал, впиваясь зубами в ключицу, ставя клеймо собственности. И изверг жаркое семя глубоко внутрь — будто подписывая кровью дьявольский контракт, скрепляющий их воедино в этом греховном танце страсти, в этом ритуале, древнем как мир.

Александра вскрикнула не от боли, а от дикой, всепоглощающей эйфории, что пронзила её насквозь, словно молния в грозовую ночь. Этот демонический акт не был насилием — это было перерождение, где похоть и тьма сливались в нечто совершенно новое и ослепительное. Демон отстранился, его глаза горели адским пламенем, но в этом пламени девушка видела не только тьму, но и восторг, удивление. Казалось, этот рогатый тоже кайфует. Ухмылка расползлась по его хищному лицу, обнажая клыки.

— Ну что, смертная, готова к следующему акту нашего дьявольского балета? — прорычал он, и в голосе слышалось предвкушение, дрожь, голод.

Александра откинула голову назад и расхохоталась — её смех эхом разнёсся по пещере, ударяясь о стены, многократно отражаясь, умножаясь.

— Ты ещё спрашиваешь? Да!

И демон, словно получив долгожданное разрешение, набросился на неё с новой, ещё более яростной волной страсти, превращая ночь в бесконечный греховный карнавал, где не было правил, не было границ, не было ничего, кроме этого безумного, пульсирующего ритма.

И пусть кто-то скажет, что это неправильно, что это аморально, что это мерзко. Девушке было плевать. В эту ночь, в объятиях демона, она чувствовала себя живее, чем когда-либо. Она танцевала на краю бездны — и ей это нравилось. И если это и есть ад, то Александра с радостью поселится здесь навсегда, в этом греховном, восхитительном, умопомрачительном аду, где каждый миг — вспышка сверхновой, где каждое прикосновение — откровение.

Утро застало их измотанными, но довольными. Демон, вальяжно развалившись на груде камней, лениво потягивался, словно сытый кот, довольно жмурящий глаза. Александра, прислонившись к его боку, чувствовала себя измотанной, разбитой, но в то же время счастливой до краёв.

ГЛАВА 5

Демон, словно нежный ураган, подхватил Александру и унёс в самое сердце пещеры — туда, где искрился источник, дышащий живым светом. Опустив её в хрустальную воду, он услышал тихий шёпот:

— Холодно…

В тот же миг вода нагрелась, и над ней взметнулся лёгкий пар, окутав девушку дымкой тепла. Александра устроилась поудобнее, закрыла глаза и отдалась блаженству, что разливалось по её измученному, но счастливому телу. В каждой клетке ещё дрожали отголоски их страстной ночи.

Демон поднялся, готовый исчезнуть, но пальцы девушки вцепились в его руку.

— Ты куда? — в её голосе звенела нежность, но под ней — едва уловимая дрожь паники.

— Тебе нужно подкрепиться, моя маленькая человеческая девочка, — промурлыкал демон, коснувшись её губ поцелуем, невесомым, как пёрышко. — Отдыхай.

И с этими словами он растаял, оставив после себя лишь горьковатый запах серы и обещание скорого возвращения. Ему, исчадию бездны, пища была не нужна — мог бы цапнуть кого-нибудь и высосать всю энергию до дна. Но Александре требовалась нормальная, человеческая еда, чтобы восстановиться после ночи, когда демон выжал из неё все соки — в самом сладком смысле этого слова.

На месте Александры мог быть кто угодно, и демон, скорее всего, забыл бы о ней, как о ненужной вещи. Но эта девушка… о, эта девушка заставила его сердце — если у демонов вообще есть сердца — трепетать, как крылья бабочки в эпицентре урагана. Она зацепила его так сильно, что он поставил на ней метку, видимую лишь демонам, метку, кричащую: «Эта девушка — моя! И попробуйте только к ней прикоснуться!» С её помощью он мог чувствовать её, где бы она ни пряталась, даже на другом конце света. Эта связь была крепче адамантия и прочнее вечной мерзлоты. Она не разорвётся, пока хотя бы один из них дышит. Вот такая она — демоническая любовь, господа.

В городе демон двигался с грацией хищника, не привлекая ни единого взгляда. Он выбрал лавку торговца, известного честностью и отборным товаром, и купил свежего хлеба, сыра, фруктов и вяленого мяса — всё самое питательное и легко усваиваемое. Расплатился золотом, которое, как ни странно, всегда водилось в его бездонных карманах.

На обратном пути его охватило беспокойство. Метка Александры пульсировала, словно набатный колокол, предвещая беду. Взмахнув крыльями, он взмыл в небо и помчался к пещере, чувствуя, как тревога с каждой секундой сдавливает сердце стальными тисками.

Вернувшись, он застал Александру в источнике. Девушка сидела в воде, но на её лице застыл неподдельный ужас.

— Что случилось? — резко спросил демон, бросая припасы на ближайший камень.

— Мне… мне приснился кошмар, — прошептала Александра, дрожа всем телом. — Там были… тени. Они хотели забрать меня.

Демон нахмурился. Кошмары. Слабые души часто подвержены влиянию потусторонних сил, особенно после сильного потрясения.

— Это всего лишь сон, — сказал он, стараясь смягчить голос. — И пока я рядом, ни одна тень даже не пикнет в твою сторону.

Он опустился на колени у источника, взял её за руку. Кожа девушки была холодной и влажной. Демон почувствовал, как его собственная сила перетекает в неё, согревая изнутри. Когда дрожь утихла, он поднял Александру на руки, укрыв их обоих своими крыльями. Девушка прижалась к его груди, закрывая глаза.

— Не засыпай, малышка. Рано ещё для объятий Морфея, — прошептал демон, нежно неся её к ложу.

— Ты… ты снова хочешь этого? Но я… я больше не могу. Мне нужен отдых, — запротестовала Александра, и в голосе её послышались слёзы.

— Глупая. О чём ты думаешь? — рассмеялся демон, легонько чмокнув её в лоб. — Сначала поешь, а потом уже будешь строить глазки Морфею, поняла?