Инверсия жизни

Инверсия жизни

1. Карандаш в горле

Аннотация:

Время ускорилось в миллиарды раз. Вселенная постепенно сжимается в точку. Мертвые встают из могил. Главные герои, укрывшись в школе, пытаются пережить апокалипсис.

***

Один день до конца света.

Учительница русского языка и литературы резким движением руки вонзила карандаш себе в горло. Невзирая на острую боль, женщина оставалась спокойна, сидя во тьме за учительским столом в пустом классе. Кровь тоненькой струйкой побежала по её шее и, дойдя до выреза платья, начала впитываться в ткань. Нина Алексеевна провела рукой по столу и нащупала гелевую ручку. Когда женщина крепко сжала её в кулаке, чтоб нанести себе очередной удар, то её отвлек шум в коридоре: крик, плачь и ругань на фоне звуков копошения, топота и возни, будто там кто-то дрался.

- Она бежит! – глухо прозвучал далекий женский голос за дверью.

Учительница недовольно вздохнула, и боль от раненого горла растеклась по всей шее. Собравшись с силами, она вновь приготовилась бить, но в этот момент прямо возле её кабинета раздался звонкий истеричный крик все той же девушки:

- Петров! Сашка! Где ты?!

Нина Алексеевна положила ручку и встала. Вытянув руки перед собой, осторожно пошла в сторону двери сквозь непроглядно черную тьму. Женщина вышла в такой же темный, как и класс, коридор, чтоб прогнать мешающих ей хулиганов, но к этому моменту, они уже были на лестничном пролете. Шум, удаляясь стихал.

Учительница вытащила из горла карандаш и снова вонзила его в шею, на этот раз сбоку, под ухо, немного не попав в сонную артерию. Тяжело дыша, она постояла пару секунд и повторила действие.

После третьего укола у Нины Алексеевны задрожали ноги и, спустя мгновение, она рухнула, ударившись лицом об пол так, что левый глаз моментально начал заплывать, а из носа пошла кровь. Карандаш горе-самоубийца выронила. В надежде отыскать его во мраке, она принялась шарить руками по полу. Когда женщина, оставляя за собой кровавый след, проползла пару метров, она все же нашла то, что искала. Проваливаясь в небытие из-за потери крови, Нина Алексеевна успела лежа нанести себе еще один удар…

Несколькими часами ранее.

Одиннадцатиклассник Александр Петров сидел на последней парте и глядел в потолок. По-хулигански закусив губу, он на ощупь отдирал налепленные под столом жвачки. Этим делом Сашка занимался целый день и скатал к последнему уроку из жвачек приличный такой по весу шарик, размером с мячик для настольного тенниса, который он собирался запустить в затылок Лёне. Лёня сидел через парту от Саши, поэтому попасть в него было бы не так сложно. Петров сжал в руке твердый как камень сгусток пережеванной засохшей черной субстанции, вычисляя траекторию полета этого снаряда в голову своего одноклассника. Бедолага Лёня, ничего не подозревая, слушал учителя, выпрямившись за партой и сложа руки перед собой. Большинство одноклассников Саши, будучи старшеклассниками, да еще и на пороге выпуска из школы, мечтали о поступлении в ВУЗ, о карьере, кто-то даже о семье… а Сашка… Сашка катал жвачки в комок, чтоб как следует… (не просто так, а как следует!) залепить этим комком в несчастный Лёнин затылок.

Облаков Юрий Эдуардович – их учитель физики, обратил внимание на Сашу, когда тот слегка замахнулся, чтоб совершить бросок. Саша резко опустил руку, услышав свою фамилию.

- Петров, - произнес учитель, пристально глядя Саше в глаза, - чего там у тебя в руке? Ты что опять задумал?

Ученики одиннадцатого “Б” обернулись на Александра.

- Ничего, - ответил Саша и быстро убрал комок из жвачек в карман.

- А ну покажи руки, - Облаков прошел между рядами парт и остановился на середине класса.

- Ничего я не задумал, - недовольно пробурчал Саша. Подняв руки, он раскрыл ладони и отвернулся.

- Петров, а вот мы с тебя тогда и начнем, раз уж ты захватил мое внимание. Расскажи нам, пожалуйста, что такое дисперсия света, - Юрий Эдуардович поправил очки.

Саша нехотя поднялся из-за стола и принялся отыскивать в своей памяти хоть какую-нибудь ассоциацию со словом “дисперсия”. Этот термин он слышал впервые, но решил попытать удачу, ляпнув следующее:

- Триста тысяч километров в секунду, - сдвинув брови, произнес он, и понял, что был далек от истины, когда Лёня захихикал, прикрывая рот рукой.

- Что “триста тысяч километров в секунду”? Я у тебя спрашиваю, что такое дисперсия света? Определение мне дай. Так уж и быть, можно своими словами, – Юрий Эдуардович сверлил взглядом Сашку.

Петров помолчал несколько секунд, а потом, пристально глядя в глаза учителю, с ненавистью в голосе произнес:

- Я не знаю, что такое дисперсия света.

- А чего ты вообще ходишь сюда? – спросил учитель.

- Давай, Саня, - говорил сам себе Петров, - расслабься и просто спокойно смотри на этого идиота.

Саша стоял молча и надеялся, что ему быстренько поставят двойку и отстанут. На оценки Петрову было плевать, лишь бы не приставали с вопросами и не выставляли его глупцом.

Класс продолжал хихикать, а Петров не понимал, чего тут смешного.

- Что молчишь? – Юрий Эдуардович подошел к доске, - дисперсия света, Петров? Только что же обсуждали. Глаза хоть разуй.

Если выкинуть матерную брань, то мысли Петрова выглядели так:

- Я бы тебе разул глаза, так бы разул. Сначала левой, а потом правой, и до свидания, Юрец.

Смешки из класса не умолкали. Когда Саша встретился в очередной раз взглядом с Лёней, ухмылка с лица Лёни быстро сползла. В глазах Петрова Лёня прочитал неистовое желание расправиться с ним, с Лёней, с ботаником по кличке Дарвин. Прозвище это Лёне дали из-за его любви к биологии.

- Я тебе сегодня после школы оторву голову, жирдяй, - тихо процедил сквозь зубы Саша. Лёня после этой фразы совсем скис и отвернулся.

Петров не выделялся какими-то габаритами. Он был среднего роста и веса. Внешность его была заурядной, без особых примет (хотя, они пригодились бы в будущем следственным органам, учитывая Сашкин характер, ведь когда-нибудь его наверняка будут искать за совершенное преступление). Единственное, чем Петров хоть самую малость отличался от сверстников, так это бледностью лица, контрастирующей с его черными как воронье крыло вечно лохматыми волосами.

В соседнем, левом от Петрова ряду, сидела Настя – рыжеволосая девушка с веснушками, пышными губами и зелеными глазами. Одевалась Настя всегда в джинсы и однотонные кофты. Платья не любила. Сашкина бывшая. Расстались они несколько недель назад из-за того, что Петров напился в очередной раз в маргинальной компании и переспал в подъезде с малознакомой девушкой. Переспал он с ней самым неприличным образом - прямо на грязных ступеньках.

- На доску посмотри, - закатив глаза, тихо произнесла Настя, - написано же.

- Да чего же вам всем от меня надо-то! - в мыслях Саша кипел от злости. Он подошел к Юрию Эдуардовичу и дал учителю подзатыльник, от чего мужчина укатился к двери класса. Петров подбежал к Облакову, схватил его за шкирку и вышвырнул в окно, разбив стекла.

- На доску… - снова произнесла Настя, отвлекая Сашку от его фантазий.

Петров сфокусировал взгляд на надписи мелом на доске:

“Дисперсия света – это разложение света в спектр при прохождении его через призму”. Прочитав это определение в уме, Петров повторил его вслух.

- Садись Петров. Не хочешь ты включать голову… никак не хочешь, - Юрий Эдуардович взял мел и принялся что-то писать на доске. Саша вынул из кармана спрессованные жвачки и со смакованием представил, как спустя несколько секунд гадкий Лёня будет корчиться от боли, держась за затылок. Пока учитель стоял к классу спиной, Петров замахнулся и прицелился увесистым снарядом в Лёню. Краем глаза Саша увидел, что Настя смотрит на него. Петров повернулся к девушке и вопросительно кивнул ей, мол, что надо-то? Чего смотришь, овца? (Скорее всего именно такие мысли были у Сашки в этот момент). Настя повертела пальцем у виска, глядя на Петрова, как на идиота, кем он и являлся в ее восприятии. Сашка снова прицелился в толстого Лёню. Достигнув максимальной концентрации сознания, очистив мысли и разум, и, наверное, сердце (почти как самурай!), он со всей силы швырнул твердый комок жвачек в Лёню…

Говорят, что в критической ситуации время замедляется. Так и у Петрова оно замедлилось, когда он понял, что шарик пролетел над головой ненавистного ему одноклассника и устремился дальше. Минуя Васю и Петю, Кирилла и Катю, минуя отличниц Дашу и Марину, сидящих на первой парте и…

…не минуя лысины на макушке Юрия Эдуардовича…

С глухим стуком каменный шарик из жвачек отскочил от головы учителя физики. Юрий Эдуардович схватился обеими руками за затылок. Ссутулился. Не оборачиваясь, стоял так секунд, наверное, двадцать. В классе повисла тишина. Петров вжался в стул. Тишина буквально облепила и сковала Сашу. Вскоре учитель сел на корточки, все так же держась за затылок. Сидел молча. Вообще ничего не говорил. Хоть “охнул” бы! Но нет. Молчал. Петров подумал, что преподаватель умирает.

- Юрий Эдуардович, - робко произнесла Настя. Но учитель физики ничего ей не ответил. Он лишь поднял указательный палец. Петров не понял, что этот жест сейчас означает. Возможно, палец указывал на Бога, который все видит и накажет Петрова, а возможно, Облаков попросил Настю подождать и не приставать в такой неподходящий момент. За двадцать пять лет работы в школе Юрию Эдуардовичу ни разу ничего не прилетало в голову от учеников. Вероятно, теперь Сашка потерпел окончательное фиаско в неравной борьбе за аттестат.

Преподаватель все же встал. Заправил рубашку в брюки (та частично вылезла, когда он садился). Развернувшись к классу, учитель тут же поймал злобным взглядом Петрова, который, сморщив лицо, смотрел чуть искоса в глаза Юрию Эдуардовичу.

2. Конец света начинается

- Пошел вон отсюда, - прорычал на Петрова учитель. Лицо его было красное. Полыхало! Хорошо, что Петрову не пришло в голову спорить на тему – “а с чего вы взяли, что это был я?”

Петров сунул учебник с тетрадкой в рюкзак и молча вышел из класса.

Через полчаса Сашка стоял возле калитки, прислонившись спиной к металлическому решётчатому школьному забору. Этим прекрасным осенним днем светило по-летнему теплое солнце и небо было безоблачным. Петров курил, глядя на изредка проезжающие машины. Курил и ждал Лёню. Ученики провинциальной школы выходили через калитку. Некоторые здоровались или прощались с хмурым Петровым, а Лёни все не было.

- Может, он через забор перелез? - подумал Саша, оглядываясь, - Хотя, нет. Как этот жирдяй перелезет?

Петров докурил и вернулся на школьный двор. Вдалеке Сашка увидел размахивающего пакетом со сменкой, бодро шаркающего ногами Лёню, который тоже заметил Сашку. На мгновение Дарвин остановился, а потом продолжил движение, но уже чуть медленнее, с неохотой. Первое, что бросалось в глаза в образе Лёни, это не его редкие усики, не его живот, на котором рубашка натягивалась так, что пуговицы грозились оторваться, не его низкий рост и не постоянно красные от купероза щеки; первым делом люди обращали внимание на его развернутые наружу стопы. Лёнин шаг напоминал походку Чарли Чаплина, разве что трости да шляпы нет.

- Пошли поговорим, Дарвин, - Саша прихватил Леонида под руку и направился с ним в сторону от калитки.

- Я тебе ничего плохого не сказал, - произнес Лёня, нелепо перебирая ногами, - да, я смеялся. Возможно, тебе это показалось унизительным, но ты сам виноват в этом. На доске с самого начала был написан ответ на вопрос, а ты его не видел.

Лёня не смотрел в глаза Петрову. Сашка схватил одноклассника за ухо, от чего тот заохал и покраснел еще больше, выронив пакет со сменкой.

- Деньги есть? - Саша оглянулся. На школьном дворе никого.

- Я на обеде все потратил, - Лёня схватил Петрова за руку и попытался сорвать ее со своего уха, но ничего не вышло.

- Карманы выворачивай, - произнес Петров.

- Если хочешь кого-то ограбить, грабь после первого урока. Можно еще на втором уроке, до большой перемены. Говорю же, я все проел в столовой, - Лёня вывернул карманы брюк. Там были только ключи и телефон. Дарвин – единственный ученик в классе, кто носил обычные черные брюки со стрелками.

- Ах ты, скотина жирная! – Петров второй рукой дал подзатыльник Лёне.

- Согласен с тем, что у меня есть лишний вес, но вот скотиной я не являюсь по определению, - Лёня говорил с трудом, стиснув зубы из-за боли в ухе, - ну а если ты меня сравниваешь с животным, исходя из моих моральных принципов, а не внешности, то в этом случае на скотину больше похож ты. Это не оскорбление, просто констатация.

- Еще и огрызается, - подумал Саша, - ну теперь я от него точно не отстану.

Петров снова дал Дарвину подзатыльник.

- Я тебя сейчас тут уничтожу! – Сашка разозлился еще больше (фразы Петрова, в силу обстоятельств, мне приходится передавать вам без мата, который в его лексиконе встречается чаще, чем цензурные слова).

- Я не могу тебе помочь. Это не ко мне вопрос. Ищи проблему внутри себя, - затараторил Леня, - если б я мог урегулировать конфликт силой, то я бы, наверно, сейчас ударил в ответ. Это бы успокоило тебя, ведь ты не ожидаешь отпор от меня. Беда в том, что я не умею бить.

- Телефон давай, – Петров сжал со всей силы уже припухшее ухо Лёни.

- Если ты заберешь телефон, я пойду в полицию, - пыхтел Лёня, - на самом деле у тебя сейчас безнадежная ситуация. Ты ничего не сможешь со мной сделать. Хоть мне сейчас и больно, но я могу такое терпеть.

Саша отпустил Лёню.

- Безнадежная ситуация? Ты чего это такой храбрый? - Сашка резко дернул кулаком, имитируя удар, немного не доведя руку до лица Дарвина.

- Я не храбрый, - Лёня сделал шаг назад и уперся спиной в забор, - я вижу всю абсурдность этой ситуации. Неужели ты не понимаешь бессмысленность своей агрессии? Ты же ничего не добьешься от меня. Если ты хоть что-то мне сделаешь, я напишу на тебя заявление.

Дарвина Петров ненавидел не просто так, как это может показаться на первый взгляд. Пару месяцев назад, когда Петров был еще с Настей, до него дошли слухи, что Дарвин признавался ей в симпатии. С того момента Сашка и начал периодически приставать к Лёне. То пинка отвесит, то бумажку на спину приклеит с оскорблением, а однажды, пока все были на физкультуре, Петров с другом зашли в раздевалку (физкультуру Сашка обычно прогуливал) и наплевали Лёньке в ботинки. Целое болото в ботинках Лёни устроили! Видели бы вы лицо Дарвина, когда он сунул ногу в обувь и тут же промок. В общем, мерзко было Лёне. Петров тогда чуть не лопнул от смеха.Сейчас Сашка был не только зол, но и растерян, ведь никто из тех, кого он ранее пытался “обуть” на деньги или телефон не угрожали ему полицией. А тут такая наглость!

- Ты Настьке говорил, чтоб она не общалась со мной?! – Петров перескочил на другую тему.

- Да, говорил, но это было давно, и она, к счастью, с тобой больше не проводит время. Тебя после школы скорее всего ждет тюрьма, а у нее должна быть светлая жизнь. Я рад, что вы расстались, - выпалил Лёня и потер больное ухо.

Петров никогда не занимался боевыми искусствами и, на самом деле так же, как Дарвин, драться не умел. Но дрался Сашка часто. Кое-как дрался. Махал руками – бил недругов, недруги били его, в общем, после боя все оставались с синяками и расползались в разные стороны. Сильная сторона Петрова была в том, что он не испытывал страха перед схваткой и мог броситься даже на нескольких противников.

Сашка “по колхозному” кинул кулак и попал Дарвину в скулу. Лёня, всхлипнув и пошатнувшись, схватился за лицо.

- Ты что творишь! Отмороженный! – крик Насти заставил Петрова обернуться.

Девушка уверенной походкой двигалась в сторону своих одноклассников. Губы ее были надуты от злости.

- Ты чего руки распускаешь, а? – Настя подошла вплотную к Петрову и смотрела на него снизу вверх.

- Гном, иди отсюда, – с ухмылкой произнес Саша.

- Гном?! – звонко воскликнула девушка.

Настя была невысокого роста, чуть меньше метра шестидесяти и с большой грудью. С натяжкой ее можно было назвать полноватой. Петров, когда они еще встречались, ласково звал Настю гномиком. Все в классе считали девушку красивой.

- Я тебе сейчас дам, “гном”! – Настя начала бить Петрова ладошками, целясь в лицо, но Сашка оттянулся чуть назад и прикрылся руками. Девушка до сих пор чувствовала сильную обиду на Петрова. Он был её первым парнем и первым разочарованием в отношениях. Теперь в её шестнадцать лет ей казалось, что мужчины на планете Земля в душе все такие как Петров.

- Да чего ты лезешь-то, гномиха? – Сашка не мог сдержать смех. Он оттолкнул девушку от себя. Лёня, до этого тихо стоявший, держась за ушибленную скулу, вдруг воспрял духом.

- Кто тебе позволил толкать её! – храбро произнес Дарвин. Леня выпятил вперед грудь и распрямился, возможно впервые в жизни (он всегда сутулился).

- Ого, да вас уже двое? – Петров улыбался, - двое против одного, это нечестно.

- Извинись перед ней! - Лёня подошел к Сашке и встал перед ним. Уперся лбом в его лоб, приподнявшись на мысках. Петров еле сдерживал смех, а Лёня сгорал от гнева. Такого страшного Лёню еще никто не видел.

Вообще, глупо перед дракой стоять возле противника, упираясь в него головой, ведь враг может с легкостью ударить коленом в пах. Но Лёня об том не думал. Сейчас настал его звездный час, когда Дарвин мог произвести впечатление на Настю.

- Ты жалкий неуч! Лоботряс и бездельник! – Лёня с трудом вспомнил оскорбления, которые можно было бы применить, - чего тебе все смешно?! Ты… ты лентяй и двоечник!

От таких грязных ругательств Петров начал смеяться чуть ли не до кишечных коликов. Настя не смеялась. Она была удивлена, ведь Дарвина все считали трусом, а тут он выдает такое спартанское мужество. Секунд через десять Сашка немного пришел в себя и схватил Лёню за горло. Тот захрипел и храбрость с его лица быстренько испарилась.

- Может тебе кадык вырвать, а? – Петров резко переменился. От былого веселья ничего не осталось.

Настя не растерялась и решила помочь Лёне, который, кстати, её очень сильно бесил, но сейчас это было не важно, ведь появился яркий повод надавать Петрову по-настоящему! Девушка подобрала с асфальта пакет с обувью Лёни, и со всего размаху попыталась ударить им Сашке по голове.

Иногда в жизни все случается не так, как ты запланировал. Хотя, возможно, ты очень ответственно подходил к делу. Промахи и неудачи - это обычное явление.

Неудачи…

И промахи…

Звон в ушах Дарвина не стихал. Из разбитого его же собственной сменкой носа сочилась кровь. Лёня сидел на асфальте и пытался собрать в кучу размножившееся изображение ругающихся перед ним Петрова и Насти. Дрожащей рукой он, как ему подумалось, вытер кровь, но в итоге просто размазал её по щеке. Задница его промокла, потому как присел он как раз в небольшую лужицу.

Настя дала Петрову пощечину.

– Давай начистоту, - сказал Сашка, - ты же подошла сюда не Дарвина защищать. Чего тебе от меня надо?

- От тебя? Ничего мне от тебя не надо!

- Ну так иди домой, или куда там ты шла! – Петров перешел на крик.

- Вот и пойду, - Девушка повернулась к Лёне и протянула ему руку, - пошли Дарвин.

Настя кое-как подняла неуклюжего Лёню. Тот пока еще находился в прострации, но, видать, уже что-то соображал, потому как смог произнести – “Спасибо, Настёна”.

- Дарвина я никуда не отпускал, - Петров сделал шаг в сторону все еще держащихся за руки одноклассников.

- Тебя никто не спрашивал, - огрызнулась девушка, - пойдем, Лёня.

Петров схватил Дарвина за шиворот.

- Да угомонись ты уже! – Настя выпучила глаза на Сашку.

Юрий Эдуардович сумел незаметно подойти к потасовке. Школьники обратили на него внимание только когда он заговорил.

- Завтра, Петров, я буду говорить с директором по поводу твоего отчисления из школы, - Юрий Эдуардович поправил очки.

- Это еще за что? За то, что я случайно попал в вас жвачкой?! Я не хотел! – возмущенно произнес Петров и отпустил Лёню.

Все трое смотрели на учителя.

- Нет, Петров. За то, что с тобой постоянно возникают какие-то проблемы. То ты дрожжи в унитаз кинешь, то петарду в карман уборщицы засунешь, то в туалете накуришь… Пьешь! Дерешься! Отнимаешь у младших деньги! Ты неадекватный! Есть спецшколы для таких как ты - для трудных подростков. На педсовете на тебя жаловались все учителя, кроме физрука. И то, физрук не жаловался только потому, что ты постоянно прогуливаешь его уроки.

- Никогда я не отнимал у малолеток деньги! Только у ровесников! – возмутился Петров, - это моя принципиальная позиция! А уборщица эта тупая меня веником ударила по лицу за то, что я бычок бросил в туалете!

- В туалете вообще курить нельзя, Петров! Это школа! – ругался учитель, - ты вообще, что ли не… не… я даже не знаю как с тобой разговаривать!

Облаков рассмотрел кровавое лицо Лёни.

- И снова драку устроил на территории школы, - добавил учитель.

- Вообще-то это не я его ударил, - оправдывался Петров.

- Конечно, не ты. Еще скажи, что он сам себе нос разбил. Или может это Настя его так?!

- Ну вообще-то да! Это Настя! Она его пакетом! Скажи же, Дарвин!

- Юрий Эдуардович, он все врет! Этот сумасшедший напал на нас! Он поджидал Лёню тут, – Настя подошла к Облакову и встала с ним плечом к плечу, напротив Сашки и Лёни.

- Я и не сомневаюсь, Настенька, - сказал Облаков.

- Врать нехорошо, - Лёня еще раз провел рукавом по лицу, - нос мне на самом деле разбила Настя, но она сделала это, пытаясь спасти меня от Петрова.

- Ха! Что? Съела? Гномиха! Очернить меня вздумала?! – захихикал Петров, - молодец, Дарвин.

- Дурак ты, Леонид, - спокойно произнесла Настя.

Юрий Эдуардович сделал глубокий вдох и покачал головой.

- Вроде одиннадцатый класс, а ведете вы себя… - Облакову на мгновение стало как-то грустно, - деретесь как… как дети малые.

- А вы будто никогда не дрались, - дерзко произнес Петров, задрав нос. Пристально смотрел на учителя.

Внезапно в сознании Облаков переместился в далекое прошлое. В семнадцать лет ему пришлось поучаствовать в единственной в жизни драке, когда на первом курсе после пар он с друзьями оказался в компании студентов из другого вуза. В тот день все были выпившие, и случилась заварушка из-за недопонимания. Семнадцатилетний Юрий Эдуардович в момент самой драки поскользнулся и упал, так и не успев никого ударить. А один из друзей Облакова случайно дал ему в лицо ботинком – видать перепутал в пылу поединка. В общем, пока молодой Юра вставал, бой уже отгремел, и противоположная сторона ушла с победой. Облаков ковылял тогда домой с разбитой губой, а рожа его была вся в грязи.

- Дрался, дрался, - гордо произнес Облаков, - бывало… но только в целях самообороны и защиты близких.

На самом деле тем случаем Облаков совсем не гордился и ни о какой защите близких речь не шла. Кстати, близких у него сейчас не осталось. Пару лет назад жена ушла от него со словами – “Ты, Облаков, бедный, слабый и инфантильный”. Детей у них не было, а родители Юрия Эдуардовича умерли, будучи в преклонном возрасте.

- Но Петров тоже меня ударил, - сказал Лёня, отойдя на пару шагов от Саши, - а еще он собирался отнять у меня телефон.

- Готовься, Петров, к переходу в другую школу. Завтра я поставлю вопрос о твоем отчислении. Хотя, зачем медлить, я прямо сейчас позвоню директору, - Юрий Эдуардович достал телефон.

- Знаешь-ка что, Юрец, - обратился к преподавателю Сашка, - да и плевать я хотел на тебя и твою школу. Выгоняй!

- Как ты меня назвал?! Какой я тебе еще Юрец?! – от такой наглости у Облакова очки уехали на лоб.

- Да тебя все так называют за спиной, Юрец, - нервно усмехнулся Саша, - а что ты, не Юрец, что ли?

Учитель подошел к Петрову на расстояние шага.

- Я для тебя Юрий Эдуардович, ясно?! – злобно выпалил Облаков так, что забрызгал Петрова слюнями.

- А какая мне разница? Если меня все равно отчисляют, - Петров махнул рукой на преподавателя, а потом вытер лоб.

- Был бы у тебя отец нормальный, - ехидно начала Настя, - он бы тебя воспитал как надо, а так получилось… не пойми что. Некому тебе было ремня дать!

- Ты рот свой закрой! – Петров направился в сторону Насти, но Облаков задержал Сашку.

- Против генов не попрешь, - ухмыльнулась Настя.

- Ты отца моего не трожь!

- А то что?! Если б он не пил как проклятый, то следил бы за тобой! – девушка продолжала провокацию.

- Сука! – Петров был в ярости.

- Импотент! – Настя тоже.

- Импотент?! Я импотент?! Ты чего несешь?! Сама меня отшивала вечно! Хотя нет, был один раз за год, когда ты что-то предложила. В лифте тогда, помнишь? Катька, вон, в лифте как-то… и мне хоте-е-лось бы… - кривлялся Петров, передразнивая Настю, - помнишь, что было в лифте?! Давай ты сзади, Сашенька…